Глава 32

Глава 32

После ужина я еще долго сидела у окна, глядя на дождь, размывающий огни Академии. В комнате было тихо. Слишком тихо. За стеной, где начинались личные покои принца, не раздавалось ни звука. Ни шагов. Ни голоса. Ни карканья ворона. И от этой абсолютной тишины она казалась еще более живой, дышащей.

Я легла поздно, завернувшись в тяжелое одеяло до подбородка. Новая форма висела на спинке кресла, темная и безупречная, словно молчаливое, зловещее напоминание: утром прежней Лиады Торос уже не будет.

Я закрыла глаза. И почти сразу провалилась в сон.

Или в видение.

Виерис стоял посреди темной, бесконечной комнаты, где не было ни стен, ни окон, ни дверей. Только черный, зеркальный пол под ногами и далекий, холодный свет, падающий откуда-то сверху, выхватывая его фигуру из мрака. Белые волосы лежали на плечах тяжелыми, блестящими прядями. На нем была та же черная рубашка, что и вечером.

Ворон сидел где-то в темноте. Я не видела его, но слышала тихий, мерзкий скрежет когтей по камню.

Я попыталась отвернуться, но принц уже оказался передо мной. Я резко повернулась в другую сторону — он снова стоял там, преграждая путь. Спокойный. Бледный. Невыносимо красивый и такой чужой, что хотелось закричать и разбить этот сон вдребезги.

— Уходите, — сказала я, и мой голос прозвучал глухо, словно под водой.

Он что-то ответил. Я видела, как красиво и лениво шевельнулись его губы, но не услышала ни звука.

— Что? — спросила я, подаваясь вперед.

Он сделал шаг ближе. Я попятилась, но темный пол под ногами вдруг стал вязким, густым, как смола. Ноги не слушались, увязая в этой тьме. Воздух сгустился, став тяжелым, пахнущим самыми горькими, дурманящими цветами из его ванной.

Виерис остановился так близко, что я почувствовала холод, исходящий от его тела, как от открытого зимнего окна. Он снова что-то сказал. Тихо. Почти у самого моего лица, наклонившись так, что его дыхание коснулось моей кожи.

Я напряглась, пытаясь разобрать хотя бы одно слово. Казалось, если я пойму его, то вспомню что-то важное. Очень важное. То, что уже знала, но что стерли из моей памяти.

Принц медленно поднял руку.

Я хотела отшатнуться, зажмуриться, но не смогла пошевелить ни единой мышцей.

Его пальцы коснулись моей щеки.

И это ощущение было слишком настоящим, чтобы быть сном. Сначала ледяное, обжигающее прикосновение. А потом — то самое тепло. Тонкая волна, пробежавшая под кожей, заставляя нервы звенеть. Мурашки поднялись от шеи к затылку, такие живые, такие невозможные, что я перестала дышать.

— Не… — прошептала я, чувствуя, как по щеке скатывается настоящая, горячая слеза.

Он наклонился еще ниже. Его губы почти коснулись моих. Почти.

И в это самое мгновение я услышала его голос.

Не ушами.

Внутри. Глубоко под ребрами, там, где пульсировала магическая связь. Низкий, вибрирующий, властный:

«Вспомни…».