Глава 67

Глава 67

Виерис вошел следом. Его шаги были абсолютно бесшумными. Он подошел ближе и замер.

Окно действительно было там.

Высокое. Стрельчатое. Невозможное.

Каменные линии уходили под странными, почти неправильными углами, бросая вызов гравитации и логике. Верхняя розетка была смещена в сторону. Тонкие переплеты сходились несимметрично, будто кто-то строил его не по чертежу, а по бредовому сну. И все же окно стояло. Держалось. Жило вопреки всем законам физики и магии.

По стеклам стекал дождь, и из-за этого казалось, будто витраж плачет темными, мерцающими слезами, искажая и без того безумную геометрию.

Я сложила руки на груди, чувствуя, как адреналин начинает отступать, оставляя после себя лишь звенящую пустоту и холод.

Я смотрела на его профиль, ожидая насмешки, признания ошибки или хотя бы удивления.

— Ну? — бросила я в тишину. — Что вы скажете теперь, ваше высочество?

— Видите? — победно произнесла я, ткнув пальцем в сторону высокой арки. — Я же говорила!

Мой голос эхом отскочил от каменных сводов, разбивая вековую тишину аудитории. В луче тусклого лунного света, пробивавшегося сквозь тучи, в воздухе лениво кружилась пыльная взвесь.

Окно действительно было здесь. Живое, осязаемое, вопреки всем его доводам о гравитации и здравом смысле.

Виерис медленно поднял голову.

Некоторое время он молча рассматривал высокий стрельчатый проем. Его взгляд, острый и цепкий, скользил по грубой каменной кладке, вычерчивал сложный, почти хаотичный узор свинцовых переплетов, задерживаясь на витражной розетке над аркой. Он изучал его с пугающей, дотошной внимательностью.

Потом он перевел взгляд на мой конспект, зажатый в его руке.

Потом снова на окно.

— Хм, — произнес он наконец. Звук был тихим, почти невесомым.

— Вот именно, — заметила я, чувствуя, как внутри расправляет крылья мелкое, едкое торжество. Мне хотелось, чтобы он ошибся. Хотя бы в чем-то одном.

— Перспектива на рисунке все равно нарушена, — спокойно констатировал он, не отрывая взгляда от стекла, по которому ползли косые струи дождя.

— Не нарушена, — возразила я, упрямо вздернув подбородок.

— Нарушена, — его тон не изменился ни на йоту, но в нем появилась та самая стальная нотка: «Не спорь со мной!».

— Не нарушена! — почти выкрикнула я, и эхо снова метнулось под потолком, словно смеясь над моей дерзостью.

Виерис едва заметно усмехнулся. Уголок его губ дрогнул, и это мимолетное движение было таким живым, таким нехарактерным для его ледяной маски, что меня это почему-то разозлило. Не на шутку.

— А теперь отдайте мой конспект, — потребовала я, делая шаг вперед.

— Зачем?

Принц наконец посмотрел на меня. В полумраке его фиалковые глаза казались почти черными.

— Потому что он мой, — выпалила я, понимая, насколько жалко и по-детски это звучит.

— Убедительный аргумент, — протянул он с легкой, издевательской вежливостью.

— Ваше высочество!

Я потянулась к тетради, намереваясь просто вырвать ее из его длинных пальцев. Я была готова к сопротивлению, к насмешке, к тому, что он высоко поднимет руку, заставив меня тянуться, как собаку за косточкой.

Но он не сопротивлялся.

Вернее, мне так показалось.

Потому что в следующую секунду конспект остался на месте в его руке. Я с силой потянула конспект на себя, но тут его ладонь легла поверх моей.

— Порвешь, — произнес он.

Всего одно слово.

Спокойное. Будничное. Словно ничего особенного не произошло. Словно он просто поправлял съехавшую картину, а не касался меня.

Я замерла. Дыхание застряло где-то в горле, превратившись в колючий ком.

Моя рука оказалась под его рукой.

И она была теплой.

Слишком теплой. Я бы даже сказала, горячей.

Я не сразу поняла, что именно меня так поразило, выбив почву из-под ног сильнее, чем любой магический удар.

Глаза принца изменились — его глаза. Сейчас они снова казались змеиными, холодными.