Глава 72

Глава 72

— Белит… — в голосе принца прозвучала стальная нить предупреждения.

— Что?

Голос ворона звучал спокойно. Почти добродушно. И от этого контраста становилось только страшнее, холоднее.

— Фамильяр выполнила свою функцию.

Я почувствовала, как пальцы сами собой судорожно сжались на обложке дневника, оставляя на коже белые следы от ногтей. Сердце неприятно, болезненно кольнуло где-то под ребрами.

— Для этого они и существуют, — добавил ворон, и в его тоне не было ни капли сочувствия. Только констатация факта.

— Достаточно, — холодно, с леденящей властью произнес Виерис.

— Любопытно, — протянул Белит.

Снова тишина. Но теперь она была другой. Странной. Непонятной. Будто разговор, который я слышала, был лишь верхушкой айсберга, а между этими двумя существовал какой-то скрытый, древний смысл, который не предназначался ушам простой смертной.

— Мне снова кажется, что в коридоре кто-то есть, — послышался хриплый голос ворона.

Тишина в комнате заставила меня задержать дыхание.

— Нет там никого, — послышался голос принца.

Я медленно выпускала воздух из легких, чувствуя, как у меня на секунду закружилась голова.

— Может, ты проверишь? — спросил Белит. — Ты знаешь, как я не люблю, когда нас подслушивают, мальчик мой.

— Фамильярка спит. Я отдал приказ усилить охрану башни, — послышался ответ принца. — Так никого нет.

— Ты снова усилил охрану? — спросил ворон, а в его голосе слышались хриплые каркающие нотки.

— Да, — произнес принц.

— Это из-за новой фамильярки? — спросил ворон.

Принц ответил не сразу.

Я сделала шаг назад. Потом еще один. Очень осторожно. Очень тихо, стараясь не дышать.

Я прижала дневник к груди, словно он мог защитить меня от яда, просачивающегося сквозь щель в двери.

Нет.

Сейчас явно был не лучший момент. И, возможно, не лучший способ выполнить эту просьбу.

Я бесшумно скользнула к своей двери, повернула холодную латунную ручку и протиснулась внутрь. Закрыла ее за собой так тихо, как только могла.

И только тогда, в безопасности своей комнаты, позволила себе выдохнуть. Длинный, дрожащий выдох, который не принес облегчения.

Дневник всё еще лежал у меня в руках.

Тяжелый.

Теплый.

Словно живой. Будто в нем все еще хранилась частичка чужой души.

Я посмотрела на потертое кожаное переплетение в тусклом свете и с горькой ясностью осознала: выполнить последнюю просьбу покойницы оказалось гораздо сложнее, чем я думала.