Глава 83

Глава 83

Мы шли по коридору в абсолютной, давящей тишине.

Настолько гулкой и плотной, что я слышала каждый хриплый вдох собственного дыхания, каждый сухой шорох ткани новой юбки при шаге и приглушенный, ритмичный стук наших ног по древнему камню.

Наказание.

Это слово билось в моем черепе, как маятник, отсчитывающий секунды до казни. Я думала только о нем. Всю дорогу. И если он заявил при всех, что будет воспитывать дисциплину у своей фамильярки сам, значит, расплата неизбежна.

Обязательно будет.

Вопрос был лишь в том, насколько изощренной она окажется.

Мой разум лихорадочно перебирал архив прошлых унижений, используя Селесту как мерку. Я вспомнила, как она заставляла меня переписывать ее конспекты красивым почерком «как на приглашениях» по алхимии до рассвета и рисовать склянки, потому что я случайно испачкала край ее платья чернилами. Как безжалостно лишала меня сна, требуя, чтобы я делала за нее домашнее задание или готовила к экзамену. Как высасывала часть моего магического резерва перед каждым экзаменом, оставляя меня дрожащей и пустой. Как однажды заставила три часа стоять на коленях на ледяном полу библиотеки лишь за то, что я не откликнулась на ее вызов с первой секунды. И не успела среди тысячи книг за пять минут найти книгу, которая ей была срочно нужна.

А это была всего лишь Селеста. Я усмехнулась, понимая, что ее отец был обязан мне куда большим, чем думает. Капризная, неуверенная в себе девочка, играющая в власть.

Не наследник престола.

Не самый опасный студент Академии.

Не человек, рядом с которым фамильяры умирали, как мухи осенью перед холодами.

Я рискнула покоситься на Виериса. Он шел рядом с пугающим, безупречным спокойствием. Его осанка была идеальной, взгляд устремлен куда-то в полумрак коридора, словно он вообще ни о чем не думал. Словно не собирался прямо сейчас решать мою судьбу, а просто совершал вечернюю прогулку.

Мы остановились возле тяжелой дубовой двери моей комнаты. Латунная ручка тускло блеснула в свете магического светильника.

Я сглотнула, и мой кадык щелкнул так громко, что мне захотелось провалиться сквозь пол. И только сейчас, в этой звенящей тишине, я осознала кое-что странное. Слишком странное.

— А где Белит?

Вопрос вырвался сам собой, прежде чем я успела прикусить язык.

Виерис медленно повернул голову.

— Все еще во дворце.

— Во дворце? — я удивленно моргнула, пытаясь осознать эту картину. — Ворон?

— Белит и мой отец часто беседуют без моего присутствия.

Он произнес это так буднично, с такой ленивой небрежностью, словно речь шла о двух старых приятелях, обсуждающих погоду за бокалом вина. У меня по спине пробежала волна ледяных мурашек. Чем дальше я погружалась в этот мир, тем меньше мне казалось, что Белит вообще был птицей. Он был чем-то древним. Наблюдающим. Но я даже не знала чем.

Я нервно сжала пальцы в кулак. Чернила давно въелись в кожу, превратив правую руку в карту сине-черных синяков. Наверное, сейчас я выглядела ужасно: растрепанная, с опухшим запястьем и загнанным взглядом.

— Ваше высочество… — начала я, и мой голос предательски дрогнул, расколовшись на осколки.

— Да? — он даже не шелохнулся.

— Вы говорили про наказание…

Лучше сразу, чем потом. Сейчас я отработаю наказание и перестану о нем думать. Лучше так, чем тянуть все это, теша себя мыслью: «А вдруг забудет? А вдруг замотается? А вдруг передумает?».

Виерис посмотрел на меня. Потом его взгляд медленно, методично опустился на мои руки. Он изучал испачканные чернилами пальцы, глубокую красную борозду на среднем пальце от пера, кожу, которую я стерла почти до крови, переписывая страницы проклятого Кодекса.

Некоторое время он ничего не говорил. Воздух между нами сгустился, став вязким и тяжелым.

Потом он вдруг протянул руку и взял меня за запястье.

Я вздрогнула, всем телом ожидая удара. Каждый раз это происходило одинаково. Сначала обжигающий холод его кожи. Потом ощущение, что сердце вырывается из грудной клетки и начинает биться где-то в горле, перекрывая дыхание.

Его пальцы сомкнулись на моей ладони. Не больно. Но слишком уверенно. Слишком близко. Его большой палец оказался опасно близко к моему бешеному пульсу.

Я подняла глаза. И замерла.

На долю секунды, всего на одно мгновение, идеальная округлость его зрачка треснула. Он сузился, вытягиваясь в тонкую вертикальную щель. Драконий глаз. Первобытный, хищный, лишенный человеческой теплоты.

Я увидела это совершенно отчетливо. В груди что-то болезненно сжалось, словно невидимая рука сдавила мои легкие.

Он смотрел на мои руки. Очень внимательно. Словно думал о чем-то своем. Словно забыл, что держит меня, и забыл отпустить. Это прикосновение длилось дольше, чем следовало. Намного дольше. Оно стало не холодным, а обжигающе теплым, как тогда, в аудитории с кривым окном. И это пугало больше всего.

Потом его взгляд медленно поднялся к моему лицу.

— Мне кажется, что ты уже достаточно наказана, — произнес он.

Его голос прозвучал тихо. Спокойно. Опасно спокойно.

Я не смогла произнести ни слова. Язык прилип к небу.

— Разве не так? — уточнил он, и в этом вопросе не было иронии. Была только тяжелая, давящая реальность.

Я сглотнула, пытаясь вернуть контроль над собственным телом.

— Или ты хочешь получить наказание лично от меня?

На этот раз сердце действительно пропустило удар, а затем рухнуло куда-то в бездну желудка. Потому что я вдруг осознала, насколько близко он стоит. Потому что я отчетливо чувствовала запах его парфюма, исходящий от его одежды. Потому что его пальцы все еще сжимали мою руку, и я не могла заставить себя отступить. И потому что совершенно не понимала, что со мной происходит: страх смешивался с чем-то темным, липким и пугающе притягательным.

Я молчала, не в силах издать ни звука.

Виерис усмехнулся одним уголком губ. Очень слабо. Почти незаметно. И наконец разжал пальцы, отпуская меня.

Я резко выдохнула, и воздух обжег легкие.

— Подождите минуту, — выпалила я, сама не понимая, откуда взялась эта внезапная, безрассудная смелость.

Он удивленно, с легкой насмешкой поднял бровь.

— Мне нужно кое-что показать вам.

Не дожидаясь ответа или разрешения, я юркнула в свою комнату. Сердце колотилось так сильно и часто, словно я только что пробежала через всю Академию, спасаясь от погони. Мой потрепанный чемодан стоял возле кровати, как немой свидетель моего жалкого существования.

Я опустилась на колени и быстро, дрожащими пальцами открыла его.

Дневник лежал на дне. Старый. Потертый. С облезлыми уголками и выцветшей темно-синей обложкой.

Я несколько секунд смотрела на него, чувствуя, как тяжесть чужой, оборванной жизни давит мне на плечи. Потом я взяла его и, сжав в руках, как щит, вернулась в коридор.

Виерис ждал возле двери. Неподвижный. Задумчивый. Как мраморная статуя, высеченная из лунного света и теней.

Его взгляд сразу же, с хищной точностью, опустился на тетрадь в моих руках.

— Что это? — спросил он, внимательно глядя на пустую обложку. — Это твои рисунки?

— Нет, — прошептала я, но больше ничего сказать не смогла. Чужая боль сдавила горло.

Я протянула ему дневник. Руки больше не дрожали. Наступил момент, когда отступать было уже некуда.

— Он принадлежал вашей предыдущей фамильярке.

Несколько секунд принц не двигался. И впервые за все время нашего знакомства я увидела, как его лицо меняется. Исчезла ледяная маска. Исчезла высокомерная усмешка. Исчезло раздражение.

Его лицо стало совершенно серьезным. Пугающе серьезным. В фиалковых глазах застыла холодная, сосредоточенная бездна, от которой по коридору словно прошел сквозняк.

— Откуда он у тебя? — резко спросил принц.

В коридоре вдруг стало очень тихо. Слишком тихо. Звук дождя за окном стих, дыхание застряло в горле. И почему-то, глядя в его внезапно ставшие чужими глаза, мне показалось, что я только что совершила фатальную ошибку.