Глава 12. Право на месть

Бастиан был рядом со мной весь день. Он внимательно слушал законы чар, помогал пересаживать тугогорку на травоведении, безропотно орудуя лопаткой, которую ему вручила профессор Понки, и даже умудрился поспорить с Дунгером по поводу миграции вивируши.

Вообще-то я тоже могла поучаствовать в споре, поскольку у нас в Сумерках вивирушу крепко уважали, особенно в копченом и вяленом виде. Но я и так привлекла к себе много внимания, поэтому старалась больше не отсвечивать.

— Маршруты вивируши постоянны и неизменны, — твердил профессор Дунгер. — Она следует по выверенным поколениями путям.

— На свет она идет, — возражал Бастиан. — Если направить луч помощнее, то сбежится целое стадо.

— Яркий свет ее отпугнет, как и прочих ночных тварей, — сердился Дунгер и чесал свои шрамы.

А вот если разжечь костер и оставить тлеющие угли на пути вивируши, то через часик-другой можно брать ее тепленькой.

— Во время одной из вылазок в ночь вивируша тащилась за нами как приклеенная, — заявил Бас.

— Так то молодняк! — воскликнул профессор. — Любопытство сменяется опытом, который говорит держаться подальше от света.

Интересно, если бы я была взрослой и опытной, хватило бы мне ума держаться подальше от Бастиана? Я вроде пыталась, да не вышло. А теперь жизнь без него превратится в сплошной беспросветный мрак.

Я все же подняла руку, чтобы задать вопрос, который вспыхнул в моей голове.

— Да, Мэдерли?

— А как жили все эти ночные твари во времена седьмого дома? — спросила я. — Как я понимаю, ночная половина освещалась чаросветом?

Блондинки на первых партах захихикали, зашептались, бросая на меня ядовитые взгляды.

— Сказки поищи в библиотеке, — елейным голоском посоветовала Лекса.

— Нечего тут зубоскалить, — прикрикнул на них профессор. — Седьмой дом — не сказки, как хотелось бы некоторым. Что до твоего вопроса, Мэди, — сложно сказать. Вероятно, определенный ореол обитания оставался неосвещенным. Но некоторые виды животных мутировали, приспособившись к мраку.

Вот и люди, обитающие в Сумерках, приспособились. Но как вивируша идет на свет, так и тени тянутся к солнцу.

— К слову, в питомнике я постепенно увеличиваю освещение детенышам, — добавил Дунгер. — В итоге к своему созреванию твари вполне комфортно чувствуют себя в Сумерках и даже могут заходить на освещенные земли, сохраняя при этом способность ориентироваться в полной темноте.

Дверь в кабинет распахнулась, с грохотом ударив о стену, и в проеме появилась Фелиция — с яркими пятнами румянца на щеках, всклокоченной гривой и горящими чаросветом глазами. Дунгер инстинктивно попятился, а на кончиках его пальцев полыхнули белые искры.

— Нельзя же так пугать! — укорил он ее, сжимая пальцы в кулак и гася рвущийся с них чаросвет.

— Зеркала в городе Рав погасли, — произнесла Фелиция, обведя нас взглядом. — Красные псы воспользовались правом на месть.

Первым отреагировал Бас:

— Какие зеркала? Сколько.

— Все до единого, — ответила Фелиция. — Все зеркала на Солнечном рубеже, проходящем через земли красных псов.

Я попыталась представить, сколько деревушек в сумеречных землях останутся без света, и не могла. Мы ведь изучали на архитектуре систему освещения. Я попробовала по памяти нарисовать сетку башен в тетради, но точки, которыми я обозначала зеркала, отчего-то расплывались мокрыми кляксами.

Рука Бастиана легла на мое запястье поверх браслета Альваро.

— Надолго? — спросил он.

— Пять дней, — сказала Фелиция. — Сейчас внизу собирают группы чаров. Людям нужна помощь.

— Это будет против дома красных псов! — возразили с задних рядов.

— О чем они думали, когда выпускали тварей на улицы города Рав? — поддакнула Арвена. — Пусть получат по заслугам, сумеречные крысы.

— Хорошо, что Фалько тебя бросил, — бессердечно сказала Фелиция. — Ты злая.

— Фалько, к слову, прогуливает, — наябедничал Дунгер. — Где он?

— Не знаю, — призналась Фелиция, растерянно разведя руками, и ее браслеты жалобно звякнули. — Он будто в тумане. Все будущее подернулось мраком, осталось лишь настоящее. Каждый сейчас делает выбор — куда повернуть.

— Я лично никуда не пойду, — заявила Лекса, придирчиво разглядывая свои ногти. — Пусть себе тени и прочие твари мигрируют в солнечные земли. А мы понаблюдаем, как это происходит. Как раз закрепим тему урока.

— У теней нет чар, — напомнил кто-то из парней. — Они не виноваты в трагедии красных псов. Виновница сидит здесь, среди нас, и если кто и заслуживает мести, так это она.

— Во-первых, Мэди не виновата, во-вторых, она моя невеста, — напомнил Бас, развернувшись назад всем телом. — Давай, отомсти мне, если не трусишь. Выйдем?

В кабинете поднялся гвалт: кто-то доказывал правоту красных псов, кто-то делал ставки на исход будущей драки, профессор Дунгер стучал тростью о кафедру, призывая к порядку, а Элма встала за моей спиной и, не скрываясь, держала наготове щит чаросвета.

— Все из-за тебя, Мэдерли Эванс! — выкрикнула то ли Лиззи, то ли Китти. — Ты эгоистка! Что это за любовь такая, из-за которой рушится весь мир?

Наверное, куда проще, когда любовь горит как огонь в очаге — спокойно и тепло. Она дарит уют, в ее свете рождаются и растут дети, вокруг нее собирается семья. Бастиан все держал меня за запястье, и браслет под его ладонью нагрелся так сильно, что едва не обжег мою кожу. Я шикнула и выдернула руку, и Бас повернулся ко мне.

Наша любовь горела ослепительно ярко, и в ее свете уродства нашего мира стали слишком заметными. Вариант — погасить ее, кажется таким очевидным. Вот и Расмус, которого я пока не привыкла называть отцом, так подумал. Он ушел, оставив мою мать. Решил — так лучше.

Бас из другого теста. А я — его отражение и, значит, тоже не имею права быть слабой.

***

Срочный совет в шахматном зале проходил без Альваро, и пустой стул маячил перед глазами Эльгреда Монтеги как прореха на месте выбитого зуба.

— Приступим? — предложил Тибальд, состроив озабоченную мину, но Эльгред готов был поклясться — тот в восторге от происходящего.

Облезлому коту наконец-то представился шанс дать пинка Альваро, и он только что не урчал от удовольствия. Сам же Монтега пока не мог определиться с отношением к ситуации. С одной стороны, было бы неплохо щелкнуть Альваро по носу. С другой — война, уничтожение великого дома — все это слишком хлопотно и отсидеться в стороне не выйдет.

— В сумеречных землях беспорядки, — отрывисто сообщил Стерх Уилсон, который обычно предпочитал отмалчиваться. — Город Рав закрыл зеркала, потоки беженцев хлынули на мои земли.

— Побежали крысы, — довольно осклабился Грай Равий.

Его нос обгорел под солнцем и теперь шелушился как от какой-то заразы. А ведь у собак верный признак здоровья — мокрый нос. Грай удивленно поднял брови, заметив усмешку Эльгреда, и тот поспешно вернул себе серьезное выражение лица.

— Ты должен был согласовать такие крайние меры с остальными домами! — кипятился Стерх.

— Я сделал то, что должен. Исполнил долг главы дома, — произнес Грай, злобно щуря глаза. — Красные псы не станут утираться. Пусть каждый знает: за ударом последует жесткий ответ!

— А что с тем городком в Сумерках, где погас свет совсем недавно? — полюбопытствовал Эльгред, покачиваясь на стуле. Лучше бы не ворошить этот улей, но он не мог удержаться. — Там еще чуть не погиб младший Альваро. Мы выяснили, что это была запланированная акция. Вроде даже назначили виновными серых.

Сегодня в зале не было ни эквилибров, ни оракулов — те вовсе стали бесполезны.

— Серые и были виновны, — с нажимом произнес Тибальд. — Ты вообще к чему?

— Там тоже были жертвы, — напомнил Монтега. — И побольше чем пять.

— Кто их считает, — отмахнулся Грай Равий.

— Допустим, глава седьмого дома, — невинно предположил Эльгред.

— Никакого седьмого дома нет, — напомнил Тибальд, сердито сверкнув глазами.

— А я не причастен к тому разбитому зеркалу, — добавил Грай.

— Точно? — усомнился Монтега. — А то вдруг тени нашли какие-то ниточки…

— Ты вообще за кого? — припер его вопросом серебряный лев.

— Я за дом рыжих котов, — ответил Эльгред без всяких раздумий.

Город Альваро граничит с Монтега. А значит: беженцы-тени, рост преступности, траты... Альваро умеет давать сдачи. Военные действия так или иначе затронут территории рыжих котов, а это совсем плохо. Эльгред Монтега ценил комфорт и предпочитал разгребать угли чужими руками.

— А я за новый мир, — прокряхтел вдруг Освальд Белый Пес, которого тоже притащили сюда.

— Прекрасно, — подхватил Тибальд. — Вот, даже наш старейший глава понимает необходимость перемен. Его устами говорит мудрость прожитых лет…

— Новое — хорошо забытое старое, — продолжил Освальд, и взгляд, которым он обвел собравшихся, был неожиданно цепким. — Есть шанс исправить ошибки прошлого. Наш мир прогнил и пришел в упадок. Мы погрязли во тьме. Да… Кругом мрак…

Поговорить бы с ним наедине да выяснить, соображает ли он вообще. Иногда кажется — бред несет, а иногда говорит вполне здраво.

— К слову об упадке, — встрял Грай, когда Освальд вновь повесил голову на грудь и стал привычно посапывать. — Я несу убытки из-за закрытых зеркал. Раз уж у нас союз…

— Это твой личный выбор, — сразу ответил Уилсон. — У меня тоже из-за тебя проблемы. Воровство повсюду. Тени бежали впопыхах, у многих нет даже необходимого. Больше скажу: есть случаи стычек с чарами. Появились тени с артефактами, отражающими чарослова.

— Это недопустимо! — воскликнул Тибальд серебряный лев, стукнув кулаком по столу — легонько, чтобы не зашибить холеную руку.

— Всех не перебьешь, — возразил Уилсон. — Кто тогда будет работать? Посмотрите, тени пашут поля, трудятся в шахтах, на фермах и лесопилках, даже в наших домах!

— Надо убрать их королеву, и они вспомнят свое место, — сказал Грай Равий. — Я отправил Артиресу письмо и дал ему пять дней. Если не получу девчонку, то начинаю войну.

Он скалил зубы и ерзал на стуле, будто ему зад припекло, но в схватке один на один дом Альваро уделает его под орех.

— Вы со мной? — спросил Грай.

— Конечно, — заверил его Тибальд Дюрен. — Я открою тебе проход через мои земли, Грай. Но куда лучше напасть на город Альваро с обеих сторон.

— Зажать черного пса в тиски, — с энтузиазмом подхватил Грай.

Все посмотрели на Эльгреда, ожидая ответа.

— Дом Монтега соседствует с Альваро с другой стороны рубежа, — напомнил Тибальд Дюрен, как будто Эльгред такой тупой и вдруг забыл, где расположен его собственный дом.

— А что, если Артирес отдаст девчонку? — спросил Монтега.

Он лично не очень в это верил. Альваро не привык прогибаться.

— Ну, он ведь все равно виноват, правда? — улыбнулся Тибальд.

Выходит, война будет при любом исходе. Помимо понятных сомнений Монтега испытывал странную досаду: он и сам был не прочь ослабить дом Альваро, но уничтожить полностью?..

— А по поводу беженцев у меня есть предложение, — сказал Тибальд. — Раз уж у нас все так завертелось, не начать ли нам программу освоения Ночи пораньше?

— Там ведь еще толком ничего не готово, — нахмурился Стерх Уилсон.

— Мы готовы к потерям первых поселенцев, — ответил Тибальд. — Зато увидим слабые места на практике.

— Ты про колонии на ночной половине? — уточнил Грай Равий.

— Именно, — ответил Тибальд. — Кое-какое жилье уже есть, постепенно тени доведут до ума остальное. Можно отправлять самых буйных — Ночь и подходящее чарослово всех усмирят.

— А зеркала? — спросил Эльгред.

— Готовы. Мы использовали башни, оставшиеся со старых времен. Подлатали их немного, — ответил серебряный лев и усмехнулся. — Забавно, в каком-то смысле пророчество исполнится: свет вспыхнет во мраке.

***

Карту я не нарисовала, но города расположены так (по кругу по часовой стрелке):

Альваро (Артирес, Черные псы) — Дюрен (Тибальд, Белые коты) — Рав (Грай Равий, Красные псы) — Карен (Стерх Уилсон, Черные коты. У них главный род когда-то иссяк, потому фамилия не созвучная названию города) — Тоббл (Освальд, Белые псы) — Монтега (Эльгред, Рыжие коты) замыкает круг и граничит опять с Альваро.

А по центру ночной стороны седьмой дом и птичка)

***

Лорейн Альваро сидела за туалетным столиком, напряженно всматриваясь в зеркало. Она знала эти правильные черты, разрез глаз, светлые волосы, в которых пока не было седины, она видела красивое стройное тело — результат умеренности в еде и тщательного ухода. Но кто она, эта женщина в отражении? Чего она хочет? О чем мечтает?

— Что прикажете подать на завтрак, госпожа Альваро? — спросила служанка.

Даже этот простой вопрос вызывал в душе смятение. Что она хочет на завтрак? А она вообще хочет есть?

— Что-нибудь, — сказала Лорейн, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Когда служанка исчезла, Лорейн встала и, подойдя к гардеробу, открыла двустворчатые дверцы. Наряды висели на длинных вешалках, уходящих вглубь, и Лорейн в замешательстве захлопнула дверцы. Она даже не знает, что надеть, и принять решение кажется таким невозможным! Запахнув пеньюар на груди, Лорейн прижалась спиной к шкафу, словно пытаясь удержать там врага.

Такой ее и нашел супруг, вернувшийся в спальню.

— Целители сказали, ты поправишься, — бодро сообщил Артирес.

— Что со мной? — спросила Лорейн, отчаянно вглядываясь в знакомое и несомненно любимое лицо.

Она была замужем уже двадцать пять лет и привыкла полагаться на решения мужа. Быть может, он сумеет заполнить эту странную пустоту в ее душе? Или хотя бы выберет для жены наряд на сегодняшний день.

— Вероятно, это было старое чарослово, подавляющее волю, — вздохнул муж и подошел к окну, выглянув в сад, как всегда залитый солнцем. — Они спрашивали, чего ты хочешь, — добавил он. — Ты вроде предлагала поехать в наш домик у моря.

Белые стены, желтый песок, цветы размером с плошку. Там было слишком жарко, а буйство красок быстро начинало утомлять, но там Артирес принадлежал только ей. Да, пожалуй, она бы хотела…

— Вряд ли это можно назвать целью или мечтой. — Артирес сел на кровать и потер лицо ладонями. —  К тому же сейчас мне никак нельзя уезжать. Все так сложно, Лорейн, — пожаловался он. — Будет война.

— Ох, — выдохнула она, потеребив кружева на пеньюаре. — Ее нельзя предотвратить?

Шагнув к мужу, погладила его по широкому плечу и вдруг ощутила робкую радость — ей хотелось это сделать! Это было ее собственное желание!

— Наверное, можно, — хмуро продолжал Артирес, а она провела ладонью по жестким волосам с редким серебром седины, наслаждаясь тем, как они покалывают ее ладонь. — Если я отдам Мэди. Ты ведь помнишь Мэди, невесту нашего сына?

Лорейн кивнула.

— Ты хотела устроить брак Себастиана с другой девушкой, из дома белых котов, — напомнил муж. — Это с ней ты гуляла по саду. Ты так и не вспомнила, что случилось?

Лорейн покачала головой. Красная помада Найрин показалась ей ужасно пошлой, и эта вдовья вуаль… А потом она проснулась в спальне Себастиана.

— Наверное, я бы мог надавить на Баса, — вздохнул Артирес. — Воззвать к ответственности. Он наследник рода, будущий глава дома. Прежде всего он должен думать о своих людях, а не о любимой женщине.

— Вот как, — прошептала Лорейн.

Муж обнял ее за бедра, притянув к себе. Пеньюар распахнулся, и Арти потерся колючей макушкой о ее голый живот, а потом ласково проследил на нем пальцем белую линию шрама.

— Я не хочу ставить его перед выбором, это слишком жестоко, — пробормотал Артирес и коснулся губами шрама. — Я помню, как чуть не потерял тебя.

— Мне жаль, что я не смогла родить тебе больше детей, — вздохнула Лорейн.

А ведь она хотела! Очень! Далекая тоска несбывшихся желаний заворочалась в ее груди.

— Разобраться бы с тем, что натворил наш единственный отпрыск, — горько усмехнулся Арти. — И так, и так плохо. Я не вижу выхода.

Лорейн запустила пальцы в его волосы и потянула, заставив поднять голову и посмотреть ей в глаза.

— Я, может, и не знаю, чего хочу, — сказала она, глядя в серые глаза, которые любила всем сердцем. — Но я знаю, кого хочу.

— Ай! — воскликнул он, когда она дернула за волосы сильнее.

— Что ты говоришь такое, Арти? — рассердилась она. — Какие-то шавки и драные кошаки ставят тебе условия? Тебе? Артиресу Альваро? Мужчине, за которого я вышла замуж?

Лорейн оттолкнула его руки и принялась ходить по спальне, так что пеньюар развевался и обвивал ее ноги.

— Это немыслимо! — воскликнула она, воздев руки к потолку. — Требовать такое! Помолвка состоялась. Пусть это был не самый блестящий прием, но, тем не менее, мы приняли девушку в семью, взяли под защиту. А теперь отдавать ее на растерзание… Кому, кстати?

— Грай Равий требует ее жизнь.

Лорейн презрительно расхохоталась, запрокинув голову назад, а потом вновь села за туалетный столик и принялась расчесывать волосы.

— Этот рыжий кобель сбежит, поджав хвост, стоит тебе показать зубы, — бросила она. — Кто еще?

— Возможно, все, — ответил Артирес, наблюдая за ее уверенными движениями.

Лорейн заколола волосы, потом потянулась к хрустальным флаконам и выбрала один без раздумий.

— Хоть бы и все, — отрезала она, брызнув духи на запястья и слегка потерев их друг об друга. — Полагаю, главный зачинщик Тибальд? Он не раз и не два пытался выведать через меня информацию или вовсе на тебя надавить.

— Но ты всегда на моей стороне, — кивнул Артирес.

— Так и есть, — подтвердила Лорейн и поймала его взгляд в отражении. — Я всегда хотела тебя, Арти. Что, если ты и есть моя главная мечта?

— Что ж, тогда я попытаюсь быть ее достойным, — ответил он. — Грай Равий дал пять дней на ответ.

— Значит, у нас полно времени, чтобы подготовиться.

В спальню постучали, и служанка внесла поднос с завтраком: кофе, гренки, сыр.

— Я хочу вафли, — задумчиво произнесла Лорейн. — Да, вафли и, пожалуй, лимонный джем. И не кофе, а зеленый чай.

— Сейчас принесу, — поклонилась служанка, пятясь к двери.

— Погоди, — задержала ее Лорейн. — Оставь поднос здесь. Господин Альваро позавтракает со мной. Скажи вот что: в ваших Сумерках ждут возрождения седьмого дома?

Служанка замялась, и на ее щеках расцвели неровные красные пятна.

— Я ничего такого не знаю, госпожа, — промямлила она.

— Наш сын, Себастиан Альваро, обручился с девушкой из Сумерек, — раздельно произнесла Лорейн, как будто разговаривала с глухой. — В ней кровь седьмого дома. Не ври, что не знаешь.

Служанка потупилась и покраснела еще сильнее.

— Ты ее пугаешь, — заметил Артирес.

— Тени повсюду, — задумчиво сказала Лорейн, но служанка вскинула на нее удивленный взгляд. — У тебя наверняка есть знакомые в этом вашем сумеречном сопротивлении. Дело обстоит так: на наш дом собираются напасть.

— Кто? — выдохнула девушка.

— Другие дома. Уже через пять дней. Но без нашего сына Мэдерли будет бесполезна. Ее чаросвет погаснет, и все ваши мечты пойдут прахом. Никакого седьмого дома не будет. Понимаешь?

Служанка неуверенно кивнула.

— Даю тебе выходной, — сказала Лорейн. — Можешь съездить проведать родных.

— Спасибо, госпожа, — поблагодарила она, пятясь к выходу.

— Только сперва принеси вафли! — выкрикнула Лорейн еще до того, как двери зарылись.

— Великий дом Альваро заручается поддержкой Сумерек? — усмехнулся Артирес.

— Нам сейчас никакая помощь не лишняя, — отрезала Лорейн. — Вот Себастиан устроил, конечно… Не мог выбрать нормальную невесту?! Я вспомнила, она мне не нравится! Она мне дерзила!

— Иди сюда, — Арти потянул ее за подол пеньюара и усадил себе на колени. — Кажется, моя жена вернулась?

— Я всегда с тобой, — улыбнулась она.