Глава 11

С внезапной, леденящей ясностью я осознаю: Давид меня не отпустит. Его план ужасающе прост, а холод в глазах не оставляет сомнений в намерениях. Единственный шанс спастись – это вода. Темная, холодная, пугающая, но… обещающая спасение. Может, доплыву? Я занималась плаванием, только вот вода ледяная. Но это все лучше, чем оставаться здесь, в его власти.

Собрав последние силы, резко дергаюсь к борту катера. Скользкие перила под пальцами обжигающе холодные. Перебрасываю одну ногу через край, пытаясь перевалиться всем телом…

Но Давид слишком быстр. Он ловит меня, вцепляясь в руку выше локтя. Больно, до искр перед глазами. Он тянет меня обратно на скользкую палубу. Я больно ударяюсь бедром о жесткий борт.

– Куда?! – рычит Давид. Его лицо, освещенное тусклым светом приборов, искажено злобой.

Я лихорадочно пытаюсь вырваться. Брыкаюсь изо всех сил и отчаянно цепляюсь свободной рукой за влажный, скользкий борт. Маленький и легкий катер швыряет на волнах. Он подпрыгивает, как щепка, резко кренится набок. Очередная волна, выше предыдущих, обдает нас ледяным душем.

Я поскальзываюсь на мокром настиле и едва удерживаюсь на ногах. Только мертвая хватка Давида не дает упасть за борт. Каждое движение катера – это новое испытание, удерживать равновесие все сложнее.

И вдруг над нами, в темном небе, затянутом низкими тяжелыми тучами, вырисовывается силуэт птицы. Большой, черной, стремительной. Она делает резкий, почти неестественный вираж и пикирует на нас. Раздается хриплое, зловещее карканье.

Сердце бешено колотится. На этот раз – от дикой, почти невероятной надежды.

– Карго! – ору я во весь голос, не думая о последствиях.

Темный силуэт пикирует на Давида, как черная молния. Тот с неожиданной ловкостью отпрыгивает, но уже поздно. Прерывая ругательства в мой адрес, Давид вскидывает руки, защищая лицо и глаза от мощного клюва и хлопающих крыльев. Ослепляющих и сбивающих с ног.

Карго с силой бьет его в плечо, в предплечье… Атакует с яростью защищающего свою территорию хищника. Неистово и без страха. Давид кричит от боли, отчаянно отмахиваясь и пытаясь пригнуться к штурвалу.

Катер бросает на волнах. Ворон и человек сражаются в центре палубы.

Кинув взгляд в сторону пирса, я вижу на самом краю причала высокую, худощавую мужскую фигуру. Парень на пирсе поспешно стягивает через голову рубашку, и затем с разбега, без колебаний резко ныряет в ледяную черную воду. Чистый, решительный прыжок.

Сердце замирает, потом начинает колотиться с новой силой. Неужели Джаспер?

Но… зачем? Почему он здесь? Как он вообще узнал, где меня искать?

Мысль, что он мог следовать за мной в темноте, кажется невероятной. И его прыжок в ледяную воду – чистое безумие. Но это и правда он. Я узнаю его манеру двигаться, этот стремительный, почти отчаянный порыв.

Вопрос «зачем?» висит в воздухе, тяжелый и безответный. Я цепляюсь за мокрый борт, глотая соленые брызги. Карго продолжает свою яростную, самоотверженную атаку на оглушенного Давида.

Я шарю взглядом по палубе и отчаянно ищу что угодно: обломок доски, тяжелый ключ, забытый крюк… Любое оружие. Давид яростно сопротивляется. Ворон кружит, пикирует, клюв и когти мелькают, как черные, почти невидимые молнии, молнии в темноте.

Он сильный и невероятно яростный, но он все же птица. А Давид – взрослый мужчина. К тому же наделенный магией, что читается в его уверенных, резких жестах. Чего не скажешь обо мне – дурацкие сдерживающие браслеты на запястьях превращают меня в беспомощную куклу. Впрочем, со своей слабой и бесполезной магией я все равно не смогла бы ничего сделать.

Давид вскидывает руки, отбрасывая Карго. На кончиках пальцев вспыхивают и трещат короткие, яркие молнии. Он целится в ворона. На чистом адреналине я яростно кидаюсь в сторону Давида, изо всех сил толкая его в бок.

Прицел сбивается. Молнии, вырвавшись из рук, с шипением уходят мимо и врезаются в черную воду в нескольких метрах от катера, вспенивая ее. Карго с громким, хриплым карканьем взмывает вверх, в темноту, спасаясь от смертоносного разряда.

Давид, взбешенный до предела, резко поворачивается ко мне. Его глаза горят безумием. Он хватает меня за руку с такой силой, что мне кажется, кость трещит, и тащит к борту. Я пытаюсь вырваться. Бью ногами по его голеням, но он, похоже, даже не чувствует этого. Одной рукой Давид обхватывает мои запястья, сводя их за спиной. А другой быстро хватает конец мокрой веревки, валяющейся на палубе, и сноровисто связывает меня.

Я брыкаюсь и ору, пытаюсь укусить его за руку. Над нашими головами кружит Карго, готовясь к новой атаке. Давид злобно следит за его приближением краем глаза. Одной рукой он удерживает меня, прижимая к борту, а другую вскидывает вверх. И снова на его пальцах мелькают, накапливаясь, опасные искры молний.

– Что ты творишь?! – шиплю я, задыхаясь и с ледяным ужасом понимая, что не способна пошевелить связанными за спиной руками. Веревка туго стянута. – Ты хочешь выбросить меня за борт? Ты совсем рехнулся, да?

Давид смотрит на меня с холодным безразличием, словно я уже мертва.

– Кажется, мы достаточно далеко отошли от берега. – Его голос – низкий, звериный. – Охладись! – рычит он.

Прежде чем я успеваю крикнуть, Давид приподнимает меня и с силой, будто мешок с мусором, кидает через борт в ледяную черную воду.

Мгновение полета. Холодный ветер бьет в лицо. Перед тем как темнота и ледяные волны поглощают меня, я успеваю, подумать только одно: надеюсь, мое тело хотя бы найдут. Тогда, может быть, этот монстр не избежит правосудия.

Ледяная вода заставляет меня задохнуться от шока. Она такая холодная, что обжигает. Она заливается в нос, в рот. Я захлебываюсь, инстинктивно пытаюсь вдохнуть, но вместо воздуха в легкие попадает соленая, жгучая влага.

Отплевываюсь, кашляю, трепыхаюсь, пытаясь вынырнуть, но руки связаны за спиной.

И тут, сквозь панику и мутное сознание, я с ужасом понимаю: я не просто связана. Веревка на моих запястьях тянется вверх, к борту катера. И он тащит меня за собой, как улов.

У меня нет шанса спастись. Отчаяние сжимает горло. Меня волочет по волнам, то погружая в ледяную соленую воду, то на мгновение выдергивая наверх.

Каждый раз, когда волна накрывает с головой, темнота и холод сжимают меня в своих объятиях, и мне кажется, что наступил конец. Каждый раз, когда меня выталкивает вверх, я судорожно, за долю секунды, успеваю глотнуть воздуха. И очередная волна снова захлестывает меня с головой. Вода проникает всюду. Давит на уши, щиплет глаза… Силы тают с каждым рывком веревки.

Сверху, сквозь шум воды и рев мотора катера, доносится яростное карканье. В волны пикирует Карго.

Я мельком вижу его темный силуэт, мелькающий рядом. Ворон пытается добраться до связывающей мои запястья веревки. Бьет снова и снова. Его острый клюв скользит по мокрым волокнам каната, когда я изгибаюсь, пытаясь поднять руки повыше. Но они связаны за спиной, и это нереально. Ворон не может проникнуть в толщу воды, поэтому все наши усилия тщетны.

Сквозь грохот волн и собственный кашель я слышу дикие вопли Давида. Карго отлетает от катера, а потом снова атакует. Наконец я чувствую резкий рывок. У ворона получается перебить веревку, которой я привязана к катеру. Я больше не тащусь за судном, но руки все так же связаны за спиной.

Сил не хватает. Каждое движение дается с невероятным трудом. Я барахтаюсь, пытаясь удержать голову над водой, но связанные руки тянут вниз, мешая плыть. Вода кажется жидким свинцом.

Рядом со мной в воду с оглушительным шипением врезается молния Давида. Вода вокруг буквально вскипает, на мгновение освещенная синеватым светом. Искры шипят, пар поднимается столбом.

Очередная волна тащит меня в сторону. Карго, до этого крутившийся рядом, с громким карканьем взмывает вверх, уклоняясь от следующего разряда.

А я… я сдаюсь. Сердце колотится где-то в горле. Мышцы наливаются тяжестью, дыхание прерывистое. Сил сопротивляться не осталось. Какой бы плотной ни была соленая морская вода, она не способна долго держать на плаву барахтающееся тело со связанными руками.

Очередная волна утаскивает меня вниз, в темноту. Свет сверху меркнет, становится тусклым пятном. Вода давит на грудь. Я закрываю глаза. Темнота. Тишина, нарушаемая только бульканьем в ушах. Уже практически отключившись, я ощущаю лишь ледяное онемение и пустоту.

Сквозь ускользающее сознание я чувствую, как меня обхватывают сильные руки. Твердые и уверенные, они резко выдергивают меня из холодных объятий глубины вверх, к дрожащему свету.

Я попадаю в грохочущий хаос волн, ветра и рева мотора катера вдалеке. Жадно глотаю воздух. Он обжигает легкие, смешиваясь с соленой водой. Она с кашлем вырывается из горла. Соленые брызги бьют по лицу, слепят. Волна подхватывает нас, мотает из стороны в сторону… И я инстинктивно, отчаянно прижимаюсь к теплому, живому телу. Единственной опоре в этой холодной пустоте.

Спаситель резкими движениями пытается развязать мне руки, туго стянутые за спиной мокрой веревкой. Его пальцы скользят по узлам, торопливые и неуклюжие в ледяной воде.

– Тише! – шепчет прерывистый, знакомый голос прямо у моего уха. Тише, Дана!

Я понимаю: это Джаспер. Я напугана до оцепенения. Сердце колотится, как птица в клетке. Тело дрожит не только от холода, но и от паники. Не могу взять себя в руки. Поэтому трепыхаюсь, мешая парню. Пытаюсь отдышаться, чтобы выдавить сквозь захлебывающееся горло предупреждение. Хочу сказать, что Давид не позволит нам уйти.

Но сказать это я так и не успеваю. Воду рядом с нами с оглушительным шипением и бело-синей вспышкой разрывает молния. Грохот оглушает. Кипящие пузыри, едкий запах озона… Вода на короткий миг становится обжигающе горячей. Будь молния настоящей, нас бы уже убило. У магической – другая природа. И это продлевает нам жизнь.

Джаспер крепче хватает меня под мышки и успевает отшатнуться, увлекая меня за собой. Волна от удара закручивает нас в водовороте брызг. И тут же следует еще одна молния – левее, там, где мы были секунду назад. Слепящие вспышки режут темноту, оставляя огненные пятна в глазах.

Мы с трудом держимся на плаву. Я – беспомощный груз со связанными руками. Джаспер – единственная опора. И он тратит последние силы на нас обоих. А вокруг с жуткой, неумолимой периодичностью взрываются молнии, которые посылает тот, кого я любила. Они бьют все ближе, прицельнее. Давид не оставляет нам шансов.

– Да чтоб тебя! – шипит Джаспер сквозь стиснутые зубы, отчаянно гребя одной рукой. Дыхание у него хриплое, каждое слово дается с усилием. – Держись!

Я вжимаюсь в его мокрое плечо, чувствуя дрожь и напряжение каждой его мышцы. Он железной хваткой вцепился мне в талию. И при этом умудряется держаться на плаву и уворачиваться от новых ослепляющих ударов. Но его движения становятся все тяжелее. Холод и усилия парализуют.

– Он нас убьет! – испуганно шепчу я. Следующая молния врезается в воду так близко, что искры брызгают на мою щеку, оставляя легкое жжение. – Смотри! Еще!

– Хрена ему, – бросает Джаспер сквозь прерывистое дыхание. В его голосе нет страха, только сдавленная ярость.

Море вокруг начинает темнеть. Не просто из-за ночи или нависших туч. Это иная тьма. Густая, тяжелая, маслянистая… Ползущая от Джаспера и совсем не похожая на магию Давида. Это что-то глубинное, чужеродное.

Вода становится неестественно черной, вязкой. Веет могильным холодом и смертью. Знакомое, но в разы усиленное ощущение, как в подземельях академии. Некромантский дар Джаспера дает о себе знать, вырываясь в момент предельной опасности.

Из темнеющих чернильных волн начинает подниматься что-то огромное и черное. Сначала это просто тень под водой, искажающая отблески молний. Потом массивные, неясные очертания обретают форму. Что-то древнее, мертвое и бесконечно злое, пробужденное отчаянием, гневом и инстинктом выживания.

Нас отбрасывает в сторону с такой силой, что я теряю контакт с Джаспером. Его рука соскальзывает с моей талии. Я испуганно кричу, глотнув ледяной, черной как смоль воды, и снова скрываюсь под ее поверхностью.

Темнота и ледяной мрак смыкаются над головой. Черная вода обволакивает. Огромная тень маячит где-то рядом. Рев мотора катера внезапно смешивается с криком Давида.