Глава 10 · Любовь в пробирке

Я отчаянно зевала, прикрываясь стопкой листов, чтобы не выглядеть совсем уж неприлично. Мне-то без разницы, но высокородные одногруппники морщили носы. Если бы они увидели, как мой отец обедает, целое поколение некромантов слегло бы с сердечными приступами.

— Студентка Ботем, — объявила леди Шилли. — Ваш черёд!

— Ах, да! — я встрепенулась и скользнула взглядом по тексту.

Всю ночь долбанутый на голову Юстас пел серенады под окном. Уж его и водой пытались облить и горшками сверху закидали. Выставил себе щит и продолжил выть на луну. На меня то есть. Потому что я — луна его сердца и солнце его души. Я уснула под утро, размышляя, как его угораздило влюбиться, если мы не были знакомы и виделись лишь раз. Ровно в тот момент, когда Букмаро стал фиолетовым.

— Кхм-кхм… — я прочистила горло и начала читать вслух. — Уверены ли вы, что истинная пара — безусловное благо? Среди многочисленных трудов учёных такая гипотеза рассматривается как непреложная истина, свершившийся факт. Однако давайте взглянем на ситуацию под другим углом. Никто не знает, когда встретит истинную пару и встретит ли вообще. Представьте на мгновение: вы влюбились в кого-то, поженились, у вас трое замечательных детей и общая магическая практика. Семейное имущество, традиции, планы на жизнь. Но вот ваш супруг или супруга уходят в город по делам, а возвращаются с меткой истинности на запястье. Встретились на мостовой с кем-то, кто предназначен богами, и не смогли устоять. Это ведь не измена, не так ли? Лишь уважение к воле богов. Истинная связь стоит над условностями. Но что дальше? Двоеженство как и двоемужество под запретом. Получается, ваш любимый, с кем вы прожили долгие годы, перестанет быть вашим. Ведь истинная пара — благословение богов. Высший дар простым смертным. Посчитает ли брошенный муж или оставленная с детьми жена новый союз возлюбленного — бесспорным благом? Сомневаюсь.

Я сделала паузу и посмотрела как леди Шилли прячет усмешку за глотком чая. Она либо наслаждалась моими размышлениями, либо предвкушала жаркие дебаты.

— «Процветание королевства и магического сообщества важнее», — скажите вы. И будете правы. Однако, есть ли в самом деле какая-то польза обществу от истинных союзов? Я изучила доклады королевской Службы статистики за последние пять лет. И смело могу заявить, что нет прямой корреляции между количеством зарегистрированных истинных пар и ростом количества рождённых магов. Напротив, я могла бы предположить, что зависимость обратная.

Я тихонько выдохнула. Слово «корреляция» подсказал Букмаро, и пришлось сотню раз повторять его, чтобы не ошибиться в самый ответственный момент. Всё получилось, и настроение поднялось. Даже сонливость как рукой сняло. А может, дело было в том, что я собиралась говорить дальше.

— Истинная пара предполагает наличие абсолютной верности. И я согласна, что верность — основа брачного союза, хоть и убеждена, что она должна быть осознанным выбором, а не вынужденным ограничением. Однако есть важный момент, — я снова тихо перевела дыхание, чувствуя, как краснеют щеки. — Абсолютная верность приводит к тому, что у магов не рождаются бастарды. Если бы все аристократы встречали своих истинных, то магия осталась бы доступна исключительно благородным. «Как и завещано богами», — думаете вы. Но все мы помним правление Уродливого Генри, родившегося в результате кровосмешения. Без вливания новой крови со стороны других сословий мы рискуем получить целое поколение ущербных детей.

Уродливый Генри не просто выглядел страшно, он страдал серьёзным душевным недугом. Например, он запретил магам колдовать по чётным дням. От чего и умер. Покушение состоялось в чётный день, и охрана не захотела нарушать закон. То ли изначально не собирались спасать сумасшедшего короля, то ли действительно боялись наказания. На пытки и казни Уродливый Генри имел особую фантазию. Говорят, в Тайной канцелярии целый музей, посвящённый приспособлениям для пыток, которые придумал жестокий правитель. Так что причин у стражи было достаточно.

Упоминание исторического персонажа сработало как надо, однокурсники загалдели.

— Блестяще, студентка, — преподавательница поставила бокал на стол и поаплодировала мне. — Впечатляющий анализ, интересный взгляд. Ни разу не встречала гипотезы о вырождении магического сообщества из-за истинных пар. Конечно, это лишь гипотеза. Но мне понравился ваш ход — довести явление до абсолюта, чтобы показать его вредность. Ранее все ограничивались лишь одним аргументом — можно ли считать истинность превыше любви. Изредка студенты приводят ваш первый аргумент с распадающимся союзом. Но сравнить количество новорождённых магов и зарегистрированных истинных пар — интересное решение. Можем расширить ваше эссе до статьи и опубликовать в «Молодом маге». Подойдите ко мне после занятия, обсудим.

Я бестолково кивнула и оставила свои каракули на столе у леди Шилли. Когда закончила эссе, надеялась, что не получу за него неуд. Но расширить до статьи? Мне⁈

Такие публикации необходимы тем, кто хочет в будущем делать научную карьеру. Я пока не имела представления, чем хочу заняться после выпуска. Робко надеялась на частную практику, но и преподавание — отличный вариант.

На негнущихся ногах я дошла до своего места и упала на стул, продолжая представлять себя за кафедрой Шилли, в её очках и с кружкой-неостывайкой в руках. Да, неплохой вариант. Если выбрать общеобразовательный предмет, то можно не переживать, что получу диплом некроманта без соответствующего дара. Я просто не буду работать по основному профилю. Вот и всё.

— Твои глаза, — завопил за окном Юстас, заставив подпрыгнуть на стуле и схватилась за сердце. — Такие дивные, как небо! Сказать хочу, что любить тебя я буду! И днём и ночью буду-у-у-у!

Я закрыла лицо руками и тихо застонала. С этой песни незадачливый боевик начинал ночью, и его репертуара хватило на добрых три часа песнопения. Может, хоть тут его заткнут?

Никогда не думала, что быть объектом чьей-то влюблённости настолько стыдно и утомительно!

* * *

Джеймсу Андеросу никогда не были интересны сплетни. Он не состоял при дворе, не занимался политикой и даже военную карьеру толком не успел сделать. Да, в спину ему что-то шептали. Высшее магическое общество раздражало то, что родовитый лорд не появлялся на балах и раз за разом отказывался от предложенных невест. Отец ещё в добром здравии. Ни землям, ни замку, ни семейным делам ничего не угрожает. Даже матушка перестала вздыхать: «Ты до сих пор холост, Джеймс. Это неприлично». Переключилась на младшего сына. Если Джордж женится раньше брата и обзаведётся наследником, то титул герцога Сурруа перейдёт к нему.

Джеймс не возражал. По молодости его интересовали три вещи: вино, красивые женщины и особо мощные боевые заклинания. Он и выжить-то не должен был после того прорыва демонов, но судьба распорядилась иначе. Что теперь? Логично было бы остепениться. Конечно, должность ректора не прельстит ни одну знатную невесту, но он сам за приданым не гнался. Любви хотелось. Такой, чтобы как у родителей: один раз и на всю жизнь. Истинной любви. Однако интуиция подсказывала — его время ушло. Максимальный возраст, когда можно встретить истинную пару, тридцать три года. В редчайших случаях тридцать пять. А ему скоро тридцать семь. Не срослось. Жениться по расчёту, чтобы успокоить родителей? Нет. Такой обман был противен сердцу. Лучше доживать свой век одному. Герцогов Сурруа наплодит Джордж. Передаст им фамильные черты и фамильный замок.

— Мама будет довольна, — тихо вздохнул Джеймс и вернулся к бумагам.

Сплетни. С каких пор сплетни о влюблённости студентов стали поводом для доклада ректору? Мало ли идиотов таскается за симпатичными однокурсницами? Раньше среди девушек половина не доучивалась до защиты диплома. Выходили замуж. Это в последние десятилетия стало модно сначала получить образование, а потом уже думать о браке.

— Чушь, — продолжал разговаривать сам с собой ректор. — Особенно о признаках использования вредоносной магии.

Привороты делаются на крови. Без вариантов. Сопоставить недавний порез и внезапно вспыхнувшие чувства не так уж и сложно. Жертва сама идёт жаловаться. А влюблённый идиот, поющий по ночам серенады, вполне может делать это добровольно. Тем более Юстас Дюпре. Он, насколько Джеймс знал по предыдущим жалобам, не в первый раз изводит ведьм. Хобби у боевика такое. По-другому, видимо, женское внимание получить не может, вот и замкнуло его на розыгрышах.

— Чушь, говорю же, — ещё раз вздохнул Джеймс, но тут взгляд зацепился за имя девушки. — Аурика Ботем?

В груди стало неуютно. Не потому что проблемная студентка влипла в очередную историю, а по другой причине. Он не мог представить её с Юстасом. Прыщавый, долговязый боевик с глупой ухмылкой и нежная Аурика. Что она в нём нашла? О боги, как она вообще умудрилась обратить на него внимание?

Холод в груди медленно расползался по телу. Здравая часть рассудка спрашивала, какое ему дело. Аурика девчонка. Молодая, импульсивная… Ведьма. Им на роду положено вертеть мужиками, как хочется. Юстас сам виноват. Переборщил с розыгрышами и нарвался на приворот. В отместку за наглость. Добыть кровь боевика чуть легче, чем кровь зельевара. На тренировках бывают ранения. Лекари накладывают бинты, потом выбрасывают их. Если побороть брезгливость и знать, как взломать магическую печать на мешке до того, как мусор отправится в печь… Нет. Аурика не стала бы таким заниматься. Джеймс заглядывал в её разум после взрыва склепа и нашёл то, что его удивило. Чистая девочка. Невинная в лучшем смысле этого слова. Честная, открытая. Легко верит людям и часто именно поэтому попадает впросак. Нет, воровство бинтов не в её стиле. Привороты тоже. Скорее уж Юстас действительно влюбился.

— С кем не бывает? — хмыкнул Джеймс, но от последнего предположения стало ещё хуже.

«Смелость города берёт». Истории с такими настойчивыми ухаживаниями часто заканчиваются свадьбой. Девушкам нравится, когда их осаждают, как крепость. Так им легче поверить в чувства поклонника. А поверив, они начинают убеждать себя, что не так уж он плох. Решителен, верен своим помыслам и готов ради них на многое. Чем не хороший муж?

По телу Джеймса прошла волна жара, превратив глухое раздражение во вспышку гнева.

— Да какое мне дело? Пусть хоть завтра свадьбу играют! Госпожа Ботем получит вожделенный титул даже раньше, чем рассчитывала!

Но здравая часть рассудка вкрадчивым голосом напомнила, что и на брак по расчёту Аурика вряд ли способна. Ей будет претить эта мысль также как ему, Джеймсу. Потому что чистая, верная, честная.

— Ох, лорд Андерос, — пробормотал он, — уж не превозносишь ли ты её до небес? Сам под приворотом, м-м-м?

Но нет. Менталисты устойчивы к приворотам, в этом главное достоинство его дара. Свои чувства Джеймс по праву считал настоящими. Да, ему было дело до Аурики Ботем. Пора бы это признать. Он защищал её от нападок Катрины и от предвзятого отношения родовитых некромантов. Но не пора ли остановиться? Дать девушке жить так, как ей хочется. С Юстасом или кем-то другим…

О, нет. Жар в груди вспыхнул вторым приступом ярости. Перед глазами стало мутно, в голове что-то звенело.

Ужаснувшись такой реакции, Джеймс полез в ящик стола за пузырьком с настойкой жгучего перца. Пара капель на язык помогли вернуть ясность мыслей. Жаль, что стеснение в груди никуда не делось. С телом и мыслями что-то не так. И если приступы будут продолжаться, придётся идти к лекарю. А пока он порвал донос и взялся за следующее письмо.