Глава 36 · Прошлое Букмаро

По части всего запретного и не совсем законного ведьмам не было равных. Поэтому я смело доверила Грете и Сельме тайно вывести нас ночью из общежития прямо к статуе Магдалены. К несчастью, взошла луна. Площадь перед главным корпусом была залита ровным серебристым светом. Даже мышь не прошмыгнула бы незамеченной.

— О, Великая Тьма! — недовольно фыркнул Букмаро и поднял трубой хвост. — Вперёд, тр-р-русихи! Повесьте пару сигнальных маяков и готовьтесь отводить глаза всем пр-р-раздно шатающимся. Эх, завяла былая слава академии Даркмунд. Ничему вас не учат.

Ведьмы приняли ядовитую шпильку от кота с удивительным для их дара спокойствием. Сельма начала рыться в сумке, а Грета насобирала под деревьями мелких камней. Пошептала над ними и принялась разбрасывать. Да уж. Иногда магия выглядит совсем просто. А вместо сложных дорогих артефактов работает то, что буквально лежит под ногами.

— Готово, — третьекурсница отряхнула руки и смело шагнула к статуе.

Магдалена в лунном свете была особенно прекрасна. Нежна и задумчива. Как будто камень за двести лет скрыл все следы отчаяния и боли проклятой негодяем-мужем женщины. Букмаро легко взобрался на постамент. Сидел и молча смотрел на лицо той, кого мог когда-то любить.

— Констанция, — шевельнулись его усы, но голос звучал по-человечески грустно. Надтреснуто, как написали бы в книгах. — Констанция, это я.

Луна скрылась за тучами, а статуя продолжала сиять. От кошачьей шерсти отделились фиолетовые искры и закружились вихрем. Сельма тихо вздохнула, прижимая платок к уголкам глаз. У меня комок застрял в горле.

— Он колдует, — шепнула Грета. — Я чувствую магию смерти.

Вода в фонтане пошла мелкой рябью. Я невольно опустила взгляд и вздрогнула. На мгновение показалось, что вместо кота на постаменте сидит худощавый юноша. Старинный наряд, сапоги-чулки с длинными носами и каштановые кудри, выбивающиеся из-под берета с чёрным пером.

Букмаро — нет, уже не кот — ахнул. Звук вышел странный, оборванный, рождённый не в кошачьей глотке, а где-то в глубине внезапно ожившей памяти.

— Родерик, — пробормотал он. — Родерик Маон бу Кресси. Я был гувернёром в их доме. Пришёл с войны. Так хотелось чего-то простого, человеческого. А тут юная Констанция, обнаружившая у себя дар некроманта. Клод ненавидел магию смерти. Считал её грязной, а моё ремесло позорным. «Трупоед». Я терпел оскорбления ради неё. Разыскивал по друзьям самые редкие и ценные книги. Уроки вёл, едва дыша. Нет, я не собирался порочить её имя, но разве можно запретить себе любить? В тот день состоялся наш первый и последний поцелуй. Потом вспышка и темнота. Клод даже скандалом меня не удостоил. Сразил заготовленным проклятием и всё.

Он замолчал и снова стал просто котом, дрожащим на холодном камне.

— Бу Кресси, — задумчиво повторила Грета. — Маон Родерик. Бук-Ма-Ро. Надо же, имя забылось не до конца. Слоги перепутались…

— Констанция жива? — надежда светилась в глазах Сельмы. — Это ведь она помогла вспомнить? Её душа?

— Нет, — фиолетовый кот нахохлился и опустил уши. — Камень пуст. Всё, что я смог вытащить магией — бледный отпечаток былой любви. Сон о сне. Этого хватило, чтобы вер-р-рнуть себя таким, каким я был, пусть только в мыслях, но статуя останется статуей.

Мы потрясенно молчали. Сельма всё-таки заплакала, а Грета кусала губы. Камень ожил лишь для того, чтобы рассказать историю. Красивую и печальную.

— И ещё, — Букмаро нервно дёрнул хвостом. — Мы с Констанцией не были истинной парой. Наши чувства можно назвать прерванной любовью, но не вечным союзом, одобренным богами. Мерзавец Буазье поставил два невыполнимых условия из тр-р-рёх. Никто не оживит камень. Никто не вернёт любовь истинным, если не знает, кто они. Триста голодных умер-р-ртвий, как же я его ненавижу! Убийца. Тривиальный душгуб, спрятавший тело жены в камне, а меня в шкуре кота. На веки вечные!

«И ничего ему за это не сделалось», — снова всплыло в мыслях.

Но разве можно обмануть магию? В книге из библиотеки Джеймса упоминались подобные хитрецы. «Проклятие падёт, когда солнце взойдёт на западе». Чушь. Если условия были действительно невыполнимыми, проклятие рассыпалось само собой. Всегда оставалась лазейка. Главное — её найти.

— Подождите, — Грета теребила лямку наплечной сумки. — Я вспомнила. Самые первые проклятия были пророчествами. Их произносили вестники богов. Оракулы. А там, где воля богов, там глубокий транс. Воля богов! Она и потом сотни лет вплеталась в особо сильные проклятия.

— Да! — Сельма от волнения уже не могла стоять на месте. Потомственные ведьмы легко вспоминали невероятные факты, посрамив мои жалкие потуги в чем-то разобраться. И я мысленно отступила. — Да! Я тоже о таком слышала. Проклятие, которое можно снять только в будущем. «Дитя от союза света и тьмы разобьёт древнюю печать». Тому ребёнку ещё нужно было родиться, вырасти. О, Великая Мать, наши истинные могут быть где-то рядом! Ведь не зря же мы спустя двести лет пришли к статуе.

Площадь с фонтаном затопило всеобщей радостью. Я тоже была готова прыгать от счастья. Букмаро оставался котом, Констанцию уже не вернуть, но надежда на лучшее… О, надежда была непобедима.

— Да уж, боги любят пошутить, — проклятый некромант заговорил с прежней кошачьей вальяжностью. — Пар-р-ртия, достойная лучших игроков в шахматы. И вы не подкачали, девушки. Горжусь ведьмами Академии Даркмунд.

— Истинных сейчас мало, — Грету уже было не остановить. — О каждой паре есть записи в столичном храме. Чуть-чуть покопаемся — и обязательно найдём тех, кого разлучили.

— Завтр-р-ра, — кот внезапно вспомнил, что на дворе глубокая ночь. — Моему блестящему разуму нужен отдых. Завтра придумаем, как пробраться в храм.

Ведьмы спорить не стали. Сельма от избытка чувств решила затискать Букмаро. А Грета собрала камни и сняла с них заклинание сигнального маяка.

— Аурика, ты с нами?

— Позже, — покачала я головой. — Хочу дождаться Дж… Я брала книги с материалом на курсовую по некропривязкам, нужно вернуть их владельцу.

Имя ректора повисло в воздухе. Букмаро с Сельмой сразу обо всём догадались и утащили за собой Грету.

— Не замёрзни! — крикнула на прощание третьекурсница.

Я тяжело вздохнула в ответ.