Глава 2

— Что? — невольно вырвалось у меня. Тело непроизвольно сжалось как пружина в ожидании неприятных известий.

Илидана нахмурилась еще сильней, одарила меня напряженным взглядом и повелительно скомандовала:

— Расслабься! Твое тело и так почему-то с огромным трудом пропускает мою магию, хотя так быть не должно, целительская магия близка к магии жизни, ее принимают все расы, но ты почему-то оказалась исключением. А когда ты так напряжена, то я вообще трачу прорву сил, а увидеть ничего не могу. Тебя словно какая-то завеса от меня скрывает.

— Но ведь я из другого мира, — неуверенно отозвалась, изучая словно застывшее лицо блондиночки. — Это же, наверное, нормально?

Илидана, поколебавшись, покачала головой:

— Ты не первая иномирянка в нашем мире. И пусть последний разрыв пространственной материи случился очень и очень давно, свидетельства и монографии сохранились. Я читала их все, которые смогла найти. И нигде не упоминалось о том, что иномиряне отторгают целительскую магию. Наоборот, везде подчеркивалось, что мы похожие по строению тела и магических каналов.

Услышав эти слова, я приуныла. И здесь я не такая, как все. Блондиночка, заметив мою реакцию, шумно и напоказ вздохнула, подкатив глаза:

— Слушай, да расслабься ты уже! Я же не сказала, что у тебя все плохо! Дай закончить обследование, потом я тебе все расскажу!

— Точно расскажешь? — Я прищурилась. — Не будешь ничего скрывать ради блага и спокойствия пациента?

— Клянусь! — Илидана торжественно сделала какой-то жест, и между мной и блондинкой слабо сверкнула бледно-голубая молния. Илидана кивнула на нее: — Увидела? Магия приняла мою клятву, соврать или умолчать о чем-то я не смогу. Давай уже, расслабляйся! А то магистр придет и может выгнать, чтобы не мешала тебе спать!

Хихикнув, я снова откинулась на подушку. Расслабляться по команде, под чужим ожидающим взглядом, занятие еще то. Так что я прикрыла глаза, глубоко вздохнула и начала медленно выдыхать, стараясь не думать о том, что на меня устремлен жадный, предвкушающий взгляд блондинки, словно на последний кусок свежей пиццы.

В первый раз, когда блондиночка начала водить надо мной руками, я не почувствовала ничего. Да и когда доктор-гном снимал мне болевой синдром, я тоже не чувствовала ничего, кроме облегчения. Сейчас же в какой-то момент у меня появилось ощущение, что на меня светит солнышко: жаркое, весеннее, проникающее в каждую клеточку, согревающее и омывающее ее своим теплом. Казалось, живительное, пробуждающее тепло растекается по моему телу во все стороны горячими, но не болезненными ручейками. Опешив, я резко открыла глаза. И практически не удивилась, когда поняла, что тепло, которое я ощущаю, исходит от рук Илиданы.

— Любопытно! — устало выдохнула заметно побледневшая блондиночка, доведя свои ладони до кончиков пальцев на моих ногах. — Я не помню, чтобы о таком где-нибудь упоминалось, — утомленно распрямившись, она сделала шаг назад и как подкошенная свалилась на край соседней кровати. Хорошо хоть не промахнулась. От былой грации и изящества движений не осталось и следа. — Интересно, магистр тоже это увидел и почувствовал? — задумчиво задала она вопрос потолку.

— Что увидел и почувствовал? — Девушку было жалко, но мое жадное любопытство не желало считаться ни с чем. Даже с тем, что у меня все еще не зажила толком спина, и когда я приподнялась, опершись на локоть, между лопаток болезненно заныло. Но я решительно отмахнулась от неприятных ощущений. Спина рано или поздно заживет, а здесь и сейчас решается моя будущая судьба: — Объясни уже толком! Ничего не понимаю!

Блондинка скользнула по мне отрешенным взглядом, но потом встрепенулась:

— Слушай, а можно я буду тебя периодически осматривать? Скажем, раз в неделю? Уж очень интересно, как у тебя будут и дальше складываться дела! Пожалуйста! — Совершенно неожиданно для меня Илидана молитвенно сложила на груди руки: — Клянусь, что буду помогать во всем! И материально в том числе, чтобы нормально устроиться в нашем мире! Ты не подумай, — вдруг торопливо зачастила она, — моя семья очень богата и занимает видное место при дворе! Да и жених едва ли не самое важное лицо в королевстве после Их Величеств! Я точно смогу помочь с обустройством! Ну, там, с работой после окончания академии, если нужно будет — с жильем и прочими необходимыми вещами.

Я сощурилась. Помощь мне точно не помешает, я же сейчас вообще ничего не знаю. Ни что можно, ни что нельзя, ни какие у меня перспективы. Но реакция блондиночки не то чтобы пугала, скорее настораживала. Что же со мной не так?

— Хорошо, — медленно протянула, лихорадочно обдумывая, как же я могу подстраховаться от неприятностей, — я согласна. Но прошу тебя дать мне в этом клятву в присутствии профессора Виллерта…

Блондинка мне даже договорить не дала, закивала с энтузиазмом, так что кончик толстой косы у нее на коленях зашевелился как живой:

— Конечно! Я согласна! А чтоб ты не сомневалась: я клянусь сразу же, как только магистр Виллерт вернется в лазарет, в его присутствии принести клятву покровительства и защиты иномирянке, которая сейчас лежит на кровати передо мной!

Я еще успела подумать о том, что Илидана как-то уж слишком легко разбрасывается магическими клятвами. В тех книгах, что я прочла, заполучить такую клятву еще нужно было постараться. Вот и выходило, что либо я очень ценный кадр, либо…

— Слушай, а как тебя зовут? — вдруг вклинился в мои мысли вопрос Илиданы. — А то я даже клятву правильно не смогу тебе дать.

— Катя Калинина, Катерина, — машинально отозвалась, вспоминая, как доктор-гном забавно перекрутил мое имя. И улыбнулась: — Профессор Виллерт назвал меня Кэтариной.

Илидана в отличие от гнома сумела правильно повторить мое имя:

— Ка-а-атя-я-я… — протянула она. И сразу же вынесла вердикт: — Непривычно звучит. И слишком просто. Маги все носят дворянское звание, лучше будет, если ты выберешь себе другое имя. — И, поймав мой недовольный взгляд, пояснила: — Чтобы не оскорблять Его Величество необходимостью произносить простонародное имя, когда он пожалует тебе личное дворянство после окончания академии.

Имя мне почему-то казалось последней ниточкой, связывающей меня с домом и родителями. Катей меня назвал папа. Мнилось, что если я откажусь от этого имени, то умру для них окончательно, не оставлю после себя даже памяти. Наверное, это было глупо. Но для меня почему-то очень важно. И я начала вспоминать, какие еще формы моего имени существуют на Земле:

— Катарина, Каталина, Кэтрин, Кэт, Катаржина…

— Каталина, — уверенно выбрала Илидана. — Звучит почти как наши, местные имена. И благородно. Леди Каталина, — она улыбнулась. — А сократить можно Кат.

Каталина Калинина? Немного, конечно, по-дурацки, но вполне ничего. И я улыбнулась блондиночке в ответ:

— Тогда уж лучше Кэт, в моем мире это значит: «Кошка». Или «Китти» — котенок. — И сочтя тему с моим именем закрытой, жадно поинтересовалась: — Так что со мной не так?

Илидана больше не колебалась и не увиливала от ответа:

— Понимаешь, у тебя есть магические каналы, как у всех нормальных магов. И они на удивление развитые. Я читала, что у иномирян магические артерии обычно в очень плохом состоянии: недоразвитые, наполовину перегоревшие или иссушенные. Это связано с тем, что попавшие к нам иномиряне как и ты, Кэт, были из немагических миров. Это была первая неожиданность. Но добило меня то, что твой источник магии, — Илидана приложила ладошку к собственному солнечному сплетению, — не как у магов, а как у ведьм. — Я недоуменно заморгала, и блондинка начала пояснять: — Понимаешь, маги колдуют за счет собственного резерва, то есть источника, хоть и наполняют его извне, поэтому чем больше резерв, тем более сильные и объемные заклинания подвластны магу, потому и магические артерии у нас сильно развиты. Мы их постоянно прокачиваем, опустошая и наполняя резерв. А вот у ведьм все по-другому: у них есть источник, но они его не заполняют, он скорее служит ведьмам проводником и связующим звеном с силами природы, которыми они повелевают. В связи с чем, как ты, наверное, понимаешь, магических артерий у ведьм практически нет, они им попросту не нужны. А у тебя источник, как у ведьм и есть сильные, прокачанные артерии. Вот я и теряюсь в догадках, кто ты…

Поначалу я опешила. А потом, осознав услышанное, грустно усмехнулась:

— Уродец. И здесь я не такая, как все. — Поймав на себе вопросительный взгляд Илиданы, пояснила: — В своем мире я была бракованной, не такой, как все, с больным, нежизнеспособным сердцем и должна была вот-вот умереть. Наверное, поэтому мой мир от меня и избавился. Выплюнул как пережеванный, отработанный материал. Так и здесь: не такая и тоже бракованная…

— Глупости! — вдруг плетью свистнул над головой мужской голос.

Мы с Илиданой вздрогнули, блондинка вскочила на ноги, одновременно резко разворачиваясь. На кончиках ее пальцев как-то угрожающе засветились оранжевые, словно брызги огня, искры.

Оказалось, что мы с ней настолько увлеклись болтовней, то не заметили, как к нам подошел профессор с каким-то высоким, плечистым парнем, который сейчас, не стесняясь, таращился на Илидану.

Рассмотрев, кто с нами разговаривает, Илидана шумно вздохнула и погасила искры, попросту стряхнув их с рук.

— Магистр, — деловито заглянула она коротышке-профессору в лицо, игнорируя пришедшего с доктором парня, — я предложила Кэт покровительство моего рода в обмен на разрешение периодически ее осматривать и наблюдать за развитием ее магии. Кэт согласилась, но хочет получить магическую клятву в присутствии свидетеля. Прошу вас засвидетельствовать.

Профессору Виллерту явно не понравились слова блондиночки, хоть я и не поняла почему. Он скривился, словно ему на язык капнули уксусом, и вздохнул. Но отказывать не стал, кивнул:

— Хорошо. Мы с Фероном оба будем свидетельствовать.

Я с любопытством и некоторым недоумением наблюдала, как Илидана бросила на пришедшего с профессором парня косой, недовольный взгляд, а потом подошла ко мне поближе и сложила в замысловатую загогулину пальцы правой руки:

— Я, Илидана Ньерс, дочь маркиза Ньерс Эусу, клянусь магией и призываю ее в свидетели, что никогда не оставлю без помощи Каталину Калинину, пришедшую в Торвию через разрыв материи иномирянку, буду помогать ей советами и подсказками, оказывать любую необходимую помощь, будь это материальное довольство для обустройства в мире или помощь в освоении и обучении магии! Клянусь, что никогда не нанесу Каталине вреда ни вольно, ни невольно, ни словом, ни мыслью, ни действием, ни бездействием! Да будет так!

Едва только отзвучал в помещении последний звук, как я ощутила протянувшуюся от моей руки к руке блондиночки невидимую и невесомую, но ощутимо горячую цепь. Других физических проявлений данной Илиданой клятвы я не ощутила и не увидела. Хотя прошлый раз сверкала бледная молния. Зато профессор и пришедший с ним парень дружно поежились. Парень несколько смущенно потер шею:

— Ну и сильна же ты, Илли! И детей родишь сильными магами!..

— Вот только их отцом будешь не ты, Фер, — недовольно перебила парня блондиночка.

Рыжий доктор вообще не обратил внимания на препирательства парня и Илиданы. Он в упор смотрел на меня, поджимая губы. Будто… прощался, сожалел об утраченных возможностях. И я просто кожей ощущала: он недоволен, но возразить не посмел.

— Повезло вам, Каталина, — в отличие от моего настоящего имени, модификацию профессор-гном произнес легко и без запинки, — сразу же по прибытии в новый для вас мир вы заполучили покровительство одного из самых влиятельных родов Торвии. Цените! — Доктор, важно задрав подбородок, повернулся уходить и через плечо добавил: — Ферон остается с вами, Каталина, до ужина. Затем его сменит другой студент-боевик. И если ваша рана до завтра заживет в достаточной степени, чтобы вы могли встать, то тогда ректор академии проведет для вас церемонию определения принадлежности и предрасположенности вашей магии, по результатам которой вас зачислят на какой-нибудь факультет. Так же, если вы будете в состоянии, а милорд герцог свободен, то уже завтра состоится и ваша с ним беседа.

Огорошив меня новостями, доктор с надменным видом зашагал прочь. Илидана бросилась следом, на ходу задавая вопросы:

— Магистр Виллерт, а вы тоже видели несоответствие источника Кэт и ее магических артерий? А как вы думаете, что бы это могло значить? Я читала…

Их шаги и голос блондинки затихли, будто бы за ними закрылась дверь. И сразу же пришедший с коротышкой-доктором парень расслабился, плюхнулся на то место, где до него сидела блондинка, и развалился на кровати, расхлябано опершись спиной о спинку кровати:

— Ну давай, что ли, знакомиться, иномирянка, — похабно подмигнул он мне. — Я Ферон, третий сын графа Марвеона. А тебя как по-настоящему зовут?

Парень мне не понравился. Мазнув по нему насупленным взглядом, я поджала губы. Нет, внешне он был очень даже ничего: вьющиеся волосы, слегка не достающие до плеч, между каштановым и темно-рыжим, аккуратный овал лица, гладковыбритые щеки (это если там уже есть чему расти), прямой нос, красивой формы глаза зеленовато-карего оттенка, опушенные густыми ресницами в тон волосам, негустые и правильной формы брови, широкие плечи, затянутые плотной темной тканью камзола без каких-либо украшений, стыдливо выглядывающая из-под него белая рубашка, серовато-бежевые штаны и начищенные до блеска сапоги. Мне только губы парня не понравились. Хоть и красивой формы, но какие-то слишком пухлые, словно уже насквозь пропитанные пороком.

— Так и зовут, — буркнула в ответ, — Каталина — это имя из моего мира.

Почему-то мне категорически не хотелось признаваться, что на самом деле я — Катя. Что-то во мне этому сопротивлялось.

— Наделала ты шороху своим появлением! — жизнерадостно заявил в ответ парень, ничуть не обидевшись на мой нелюбезный ответ. Академия на ушах стояла! Про визит к нам Его Высочества никто заранее не знал, и вдруг нападение на принца в академическом парке! Не знаем, что и думать! Ректор и преподы наверняка что-то знают, но молчат. А мы, простые студенты, теряемся в догадках. Не просветишь, как это ты так удачно появилась на месте? Да еще и выжила после трех болтов с ядом генгеры?

— Не поверишь: самой очень хочется знать, — снова буркнула я в ответ. Парень начинал почему-то раздражать.

— А правда, что ты появилась в неприличной, слишком обтягивающей и слишком открытой одежде? И что обхватила принца руками и ногами так, что ему пришлось тебя от себя отрывать как пиявку? — ничуть не смущаясь, задал парень следующие вопросы.

И я не выдержала этой наглости, возмутилась:

— Слушай, ты на кого учишься? — раздраженно поинтересовалась.

— Боевая магия, основное направление дара — огонь!

Кажется, этому нахалу не испортит настроение даже ведро с помоями на голову. Я с неудовольствием наблюдала, как оказавшийся боевиком парень зажигает на раскрытой ладони огненный, будто оплетенный сотнями крохотных язычков пламени, шар, размером с грейпфрут. И легко, будто теннисный мячик, подбрасывает на ладони. В груди родилось почти неконтролируемое желание сказать гадость. Хотя бы сказать. Если сделать ничего не могу.

— А я думала, что основное направление твоего дара — болтовня! Забалтываешь врага до смерти…

Закончить фразу не получилось. Подбросивший в очередной раз шар, парень, услышав, что я сказала, не смог его поймать. И огненный шар плюхнулся ему туда, где обычно на штанах находится ширинка. Какое-то мгновение мы с ним оба наблюдали, как расползается ткань под действием огня. Я злорадно, боевик — недоуменно. А потом под сводами огромного помещения раздалось басовитое и полное боли:

— Уа – ау!..

Глаза примчавшихся на вопль боевика доктора-гнома и Илиданы нужно было видеть! Наверное, нечасто боевикам случается собственноручно припечь самое ценное. Но это было еще ничего. Профессор Виллерт, витиевато и свистяще выругался, с отвращением глядя на боевика, так что Илидана залилась багровой краской от макушки и до кончиков пальцев. Даже мне стало как-то неловко и стыдно. Будто нашкодила я, а не Ферон. И махнул рукой, тем самым гася разгорающийся огонь на штанах нерадивого боевика. Но никто из нас, в этом я абсолютно уверена, не ожидал того, что рыжий доктор, возмущенно тряхнув толстой косой и едва не потеряв при этом свою медицинскую шапочку, процедит в пространство:

— И это выпускной курс боевого факультета! Без полугода боевой маг, который должен встать на страже границ нашего королевства!.. — Не уверена, но, кажется, доктора аж трясло от возмущения и негодования. — Какой позор! Даже беспомощную девушку не смог охранять без глупых приключений на свою голову!

Ну, допустим, не на голову, а на кое-что другое. Но сути это не меняло. Коротышка-доктор развернулся на каблуках и, чеканя шаг, покинул нас, оставив тихо поскуливающего боевика на попечение Илиданы.

Несколько мгновений мы с блондинкой потрясенно смотрели доктору вслед. Я так даже, кажется, рот от удивления приоткрыла. Что это было? Почему доктор сбежал и бросил пострадавшего на произвол судьбы? Понадеялся на Илидану? Или настолько взбесился, что позабыл обо всем? Я покосилась на блондинку:

— Илидана…

Но блондинка, даже не глянув в мою сторону, развернулась к пострадавшему от собственной глупости боевику и словно не леди, а рыночная торговка уперла руки в бока:

— Вот скажи мне, Фер, ты хоть когда-нибудь сможешь сделать что-то правильно? Так, как делают все нормальные маги? Без своего красования и хвастовства, которое все равно приводит к одному: беде?

Вместо ответа на справедливые, наверное, но довольно обидные упреки, парень прохныкал как малыш:

— Илли, помоги, а? Больно же!

— Зато бесплатно! — яростно огрызнулась девушка. — Иди и уговаривай магистра, чтобы оказал тебе помощь! А я не хочу, чтобы мой жених внезапно вошел сюда и увидел, как я накладываю руки на чужое мужское достоинство! Любой нормальный мужчина после такого разрывает помолвку!

— Ну так зачем он тебе нужен, если вы не доверяете друг другу? — Боевику явно было больно: он побледнел и кусал губы, на висках выступили бисеринки пота. — Есть много других. Которые будут просто счастливы даже просто касаться земли, по которой ты ступаешь! И никогда не оскорбят беспочвенными подозрениями, не говорю уже о разрыве помолвки!

— Конечно, не оскорбят и не разорвут, — едко отозвалась Илидана. — Кто ж в здравом уме откажется от невесты, у которой в приданом маркизат и второй по силе в королевстве целительский дар! Да эти твои с благостной улыбкой закроют глаза на все мои выходки даже в том случае, если мне вздумается танцевать голышом на ярмарочной площади наутро после Ночи Обновления зимы!

Несчастный боевик уже почти позеленел. И мне неожиданно стало его жаль. Да, дурак и мерзкий нахал. Но ведь он уже наказан за свою глупость! Думаю, ожог в интимном месте — это то, что раз и навсегда научит его технике безопасности.

— Илидана, — тихо позвала блондинку, пока свара не вышла на новый виток, — ты же медик, а значит, обязана помогать всем страждущим, независимо от их половой и расовой принадлежности. Неужели твой жених этого не понимает? Если хочешь, я буду свидетельствовать о том, что это действительно оказание медицинской помощи, а не что-то другое.

— Да, Илли, — жалобно поддакнул боевик, цвет лица которого медленно, но уверенно выцветал до серого, — я тоже поклянусь на камне истины, что ты меня лечила, а не играла со мной в любовные игры…

— Да заткнись ты, ради магической силы! — с досадой прикрикнула на болезного Илидана. — Поклянется он!.. А ты, Кэт, — блондинка фурией развернулась ко мне лицом, — слишком жалостлива! Боевиков учат оказывать себе первую помощь самостоятельно!..

— Первая помощь и полноценное лечение — это слишком разные вещи, — тихо возразила я. — И это Ферон может не понимать разницу между этими понятиями, а ты ее знать просто обязана.

Илидана скривилась и с отвращением покосилась на молча страдающего парня, с лихорадочной надеждой переводящего взгляд с меня на блондинку и обратно. Но больше не сопротивлялась, сухо скомандовала:

— Ферон, ляг на кровать, вытянись и постарайся не напрягаться, а то я сильно выложилась на диагностику Кэт. — И не удержавшись, уколола: — Откуда мне было знать, что некоторые пятикурсники не знают элементарных правил обращения с пульсаром!

Наверное, Илидана и вправду опасалась появления своего жениха. Потому что, хоть ей и было неудобно, но девушка стала так, чтобы мне с моего места был хорошо видно, что она делает.

***

Остаток вечера прошел мирно. Излеченный боевик каким-то образом связался со своим начальством и отпросился переодеть испорченные штаны. Я не поняла, как именно Ферон с кем-то общался, так как вслух он ничего не говорил и ничего не писал, просто какое-то время сидел, вытянувшись в струнку и глядя в пространство перед собой расфокусированным взглядом. Просто попеременно то бледнел, то густо, почти до оттенка спелой черешни краснел. Видимо, разговор вышел нелицеприятным для него. Но в итоге он вскочил с места и сообщив, что скоро вернется, умчался.

Пока он отсутствовал, Илидана сводила меня в местную уборную, совмещенную с чем-то вроде ванны и сауны одновременно. «Удобства» нового мира приятно поразили: да, отхожее место мало напоминало привычный мне унитаз, скорее оно было похоже на деревянное сидение в хорошо обустроенном дачном септике, но вот функция очищения у него была покруче. Заглянув в него из любопытства после того, как сделала свои дела, я увидела, как в темном зеве закручивается разноцветная туманная спираль, в которой и исчезают без остатка отходы жизнедеятельности моего организма. Илидана, когда я, краснея, задала ей вопрос, спокойно пояснила, что все туалеты в академии снабжены очищающими заклинаниями, без следа удаляющими то, что в них попадает. Нужно только вовремя их подпитывать. Как это делается, я спрашивать не стала. Решила, что на первый раз информации о быте нового мира мне хватит. Сполоснула руки под несильной струйкой тепловатой воды, текущей из раззявленной пасти какого-то монстра с вытянутой мордой, я поспешила назад в кровать. Глаза уже слипались от усталости, а мне еще был обещан ужин.

Молочную кашу, чем-то напоминающую цельную пшеницу, я жевала с полузакрытыми глазами. То ли просто силы подошли к концу, то ли это моя рана давала еще о себе знать, но Илидане пришлось контролировать каждую мою ложку, зачерпнутую в небольшом миленьком горшочке. Наверное, чтобы нечаянно спросонья не сунула ее себе в ухо. На булочку и травяной настой, который Илидана назвала «Шерти», и который дожидался меня на тумбочке, исходя ароматным паром, сил не хватило. Кажется, я уснула тогда, когда блондинка заботливо забрала у меня ложку и опустевший, в конце концов, горшочек, и отвернулась, чтобы поставить их на поднос, а мне дать чашку с горячим напитком. Вернулся ли Ферон, я так и не узнала.

***

Когда я проснулась поутру, Илиданы уже не было. Видимо, ее дежурство уже завершилось. Как не было и Ферона. Меня разбудила смуглая девушка лет девятнадцати на вид, одетая гораздо более консервативно, чем Илидана. Ее одежда была чем-то средним между нарядом доктора-гнома и формой сестры милосердия из прошлого в моем мире: косынка или головной убор, похожий на косынку, из плотной белой ткани полностью скрывал волосы, белое платье, закрытое и застегнутое до самого подбородка, белый передник поверх. Девушка была красива, как на мой вкус: кукольный овал личика, чистая кожа цвета светлой карамели, аккуратный носик, большие темно-карие, «оленьи» глаза, опушенные густыми темными ресницами.

Дождавшись, пока я ее изучу, девушка сдержанно представилась:

— Я Тиора, выпускной курс ведовского. Он, — девушка кивнула себе за спину, и я увидела еще одного боевика в точно такой же одежде, в которой вчера щеголял Ферон, — Эндрад. Вставай, у тебя мало времени. Приведешь себя в порядок, позавтракаешь, потом осмотр у магистра Виллерта. А потом он скажет тебе, что будет дальше. Ну? Чего медлишь? — недовольно поинтересовалась она, видя, что я не тороплюсь вставать.

Я вообще-то уже давно лишилась особой стеснительности. В принципе, могу встать и при боевике. Но что-то мне подсказывало, что так делать не стоит. И без того обо мне уже шептались на каждом углу, судя по реакции Ферона. Слишком уж «эффектным» оказалось мое появление в этом мире. А надетая на мне сорочка хоть и была плотной, все же много чего не скрывала. Насупившись, я буркнула неприветливой девице в ответ:

— Пусть он отвернется!

Тиора, лишь самую капельку смягчившись, обернулась через плечо:

— Слышал? Отвернись! Нечего пялиться!

— Еще чего! — нагло отозвался боевик. — Хватит вчерашнего! Декан сегодня полчаса на утреннем построении разорялся! Иномирянка обвела вокруг пальца опытного боевика! А я сейчас отвернусь, и она сбежит? Захватит тебя, ведьма, в заложницы?

Вытаращила глаза не только я. Впрочем, Тиора была удивлена, но не до такой степени, как я. У меня аж дыхание, как говорится, «в зобу сперло» от такой наглости. Не сдержавшись, я возмутилась:

— Что-о-о? Ферон вообще страх потерял? Сам напортачил, а меня во всем обвиняет? Да я вообще еще не знаю, есть ли у меня ваша магия!

Тиора, от любопытства позабывшая про свою неприязнь ко мне, заинтересованно переводила взгляд с меня на боевика:

— Да? А что случилось на самом деле? Расскажи, Каталина!

Рассказать не вышло. То ли Эндрад был в курсе того, как все случилось на самом деле, то ли догадался, что сейчас прозвучит нечто порочащее его коллегу, но он мне не дал и рта раскрыть, проворчал торопливо:

— Ладно, ладно! Я отвернусь! Но имей в виду, Тиора, если иномирянка куда-то денется, виноватой будешь ты! Как та, что отдала приказ отвернуться! И я еще подумаю, прощать тебя или нет, — и боевик многозначительно ухмыльнулся, делая странный жест рукой. Явно не магический. Я бы сказала, что обычный, намекающий на интим.

Тиора побагровела. Возмущенно выпрямилась. Но боевик уже повернулся к нам с ней спиной. И девушка выплеснула свое возмущение на меня, прошипев:

— Ну? Чего разлеглась? Думаешь, он будет вечно носом в стенку стоять?

Под конвоем Тиоры я протопала в ту же туалетную комнату, что и вчера, где мне показали, как пользоваться замаскированным и незамеченным вчера душем: в потолке была вмонтирована какая-то странная пластина, вторая — в стене на уровне моих глаз. Прикосновение к пластине в стене с мыслью о том, какой водой хочу помыться, активировало разбрызгивание воды с потолочной пластины. Достигнув пола, влага бесследно куда-то исчезала.

Мне было любопытно, как все это возможно. Но Тиора не была и в половину такой любезной, как Илидана вчера, так что я поостереглась задавать вопросы. А ведьма, сунув мне в руки три горшочка, по очереди ткнула в каждый пальцем:

— Для чистки зубов, мыло и бальзам для волос, если надумаешь мыть голову. Отсюда не высовывайся, пока я не приду, за дверью стоит и сторожит Эндрад. А я пошла принесу тебе одежду и завтрак. И не тяни время! Магистр не любит ждать!

Я еще долго стояла в обнимку с горшочками, недоумевая, почему девушка так ко мне отнеслась. Я же вроде ей ничего не сделала. Но потом все же стащила с себя сорочку из плотной хлопчатобумажной ткани (или ее иномирного аналога) и встала под струи воды. Интересно, что оказалось достаточно одного прикосновения к настенной пластине, потом стоило мне подумать, что хочется воду погорячей или попрохладней, как температура менялась сама собой.

Тиора вернулась довольно быстро. Со стопкой сложенной ткани в руках. Сверху лежали чистые и выглаженные мои собственные штаны и футболка, ниже — нечто не опознаваемое. Но Тиора быстро меня просветила на этот счет:

— Тут твоя одежда, в которой ты пришла в наш мир. Однако, я не советую тебе ее надевать. Если, конечно, не хочешь восстановить против себя всю академию. — У меня челюсть отвисла от удивления. Но Тиора проигнорировала мое изумление и продолжила: — Я принесла тебе приличное платье и белье. Советую тебе надевать его. Я жду тебя снаружи.

Проводив Тиору взглядом, я озадачилась. Почему она так ко мне относится? Где я успела перебежать ей дорогу? Ответов на эти вопросы у меня не было, и я со вздохом принялась разбираться, что мне выделили в качестве стартового капитала в новом мире.

Я почти не удивилась, обнаружив, что пожертвованное иномирянке платье оказалось уродским: отрезное и с завышенной талией, без вытачек, подгоняющих его по фигуре, цвета, который поэтически когда-то называли «цвет брюшка блохи, вымоченной в молоке». Проще говоря, серо-буро-малиновое. На груди оно застегивалось до самого подбородка на деревянные, плохо обточенные пуговицы. Жесткие рюши на воротнике не придавали кокетливости, а наоборот царапали подбородок. Ну и в целом на моей худощавой фигуре, оно болталось, как мешок на перекладине, изображающий пугало. Я вздохнула, глядя на себя в зеркало. Расчески у меня не было, и коротко остриженные волосы соломой торчали в разные стороны. Но тут я ничего поделать не могла. Пойду пугалом, делать нечего. Надеюсь, мне удастся найти Илидану достаточно быстро и с ее помощью решить бытовой вопрос.

Эндрад окинул меня изучающим взглядом с головы до пят, уделив особое внимание болтающейся на боку сумке в виде наволочки с одной длинной ручкой, обнаруженную в стопке с одеждой, в которую я и сложила собственные штаны, футболку и выданное Тиорой белье, и разочарованно вздохнул. Отлепился от стены, которую подпирал, поигрывая каким-то ножичком и кивком пригласил следовать за собой.

Завтрак и Тиора ждали меня в маленькой светлой комнате, в которую мы с боевиком свернули, едва выйдя из огромной палаты. Комнатка смахивала на сестринскую в моем мире. В ней поместились лишь стол, пара стульев и скромный топчан в углу. Тиора, стоявшая у окна, кивнула на стол, на котором стояла тарелка с кашей, лежала ложка, кусок хлеба и стояла кружка с чем-то темным:

— Садись и ешь. У тебя пятнадцать минут. Потом придет магистр тебя осматривать.

Завтрак не выглядел аппетитным, а приглашение не грешило любезностью, но я заставила себя сесть и взяться за ложку. В желудке противно сосало, а я не знала, когда предоставится следующая возможность поесть. Впрочем, все оказалось не настолько ужасно. Если не считать того, что каша оказалась сварена из ненавистной мне овсянки, а травяной настой, налитый в кружку, едва теплым и почти не сладким. Однако я заставила себя все съесть и выпить. А едва я набрала в рот последний глоток напитка, как тиора сухо скомандовала:

— Время! Заканчивай, у магистра Виллерта нет возможности тебя ждать, он будет осматривать тебе в перерыве между занятиями.