Глава 45

Я испуганно ахнула и отступила на шаг. А Шантуа мгновенно преобразился. Он подскочил к старику, присел, приложил пальцы к его шее.

— Пульс есть! — резко крикнул он мне. — Беги за помощью! Быстро!

Я не помнила, как выбежала в коридор. В глазах стоял туман. Я наткнулась на кого-то из работников и, задыхаясь, выкрикнула, что господин Краунк ранен. Началась суматоха. Прибежал лекарь, какие-то преподаватели.

В сутолоке, в темноте бокового коридора, я вдруг увидела две горящие зеленые точки. Барсик. Он сидел, как статуя, и смотрел прямо на меня.

— Барсик! — я позвала его, но он лишь отступил в темноту коридора.

Тогда я подскочила к Шантуа, хватая его за рукав.

— В том коридоре прячется Барсик. Он мог что-нибудь видеть! Возможно он узнал нападающего!

Грегори сурово посмотрел на меня.

— Не вмешивайся. Иди в свою комнату. И никуда, слышишь, никуда не ходи с Тобиасом.

И снова эти приказы! Словно я никто! Как будто я его собственность! Как будто Шантуа имеет право указывать! Обида, горькая и едкая, подступала к горлу комом. Он ничего мне не рассказывает, держит в неведении, как последнюю дурочку, а потом разбрасывается приказами.

Я зло отвернулась и, не прощаясь, побрела прочь, чувствуя, как подступают к глазам слезы гнева и обиды. Они все делают вид, что я пустое место. Шантуа со своими секретами. Теперь еще и этот несчастный Краунк, которого бесконечно жаль... А кот... Барсик точно что-то знает. Нужно найти его. Так и сделаю, только позже.

Я решила не лезть обратно через окно в свою комнату, а войти как все через дверь. В коридоре, напротив нее я увидела караулящего меня Тобиаса. Этого только не хватало! Он мне до смерти надоел! Назойливый и туповатый. Но, назло Шантуа, я все же остановилась.

Тобиас просиял и протянул мне коробку с платьем.

— Вот я принес! Платье сестры. Оно будет великолепно на тебе смотреться!

— Спасибо, но я не могу это принять, — попыталась я отказаться, но он настаивал.

— Виктория, подожди. Я понимаю, ты не хочешь принимать... подачки. Но это от чистого сердца. Я просто хочу, чтобы ты пошла на бал и повеселилась. Ты была так печальна все эти дни. Ты заслуживаешь один вечер, чтобы забыть о всех проблемах. Пожалуйста.

Он говорил так искренне, так убедительно, глядя на меня своими честными серыми глазами. И в его словах не было ни капли насмешки или высокомерия. Только желание сделать мне приятно. И я, измученная, обиженная на весь белый свет, поддалась этому простому человеческому теплу.

— Хорошо, — тихо согласилась я, принимая коробку. — Спасибо.

Тобиас широко улыбнулся, сказал, что у него еще есть дела, и убежал, пообещав зайти завтра. А я зашла в свою комнату, все еще похожую на поле боя, и с отчаянием посмотрела на бардак. Платье я бросила на кровать, даже не открывая коробку, и снова принялась за уборку, теперь уже медленную, отнимающую последние силы.

Мысли путались. Кто напал на Краунка? Зачем? Нужно найти Барсика, он — ключ ко всему этому. Наверняка, он видел нападавшего, это же был чужой человек, незнакомый. Барсик мог его учуять.

О Шантуа я старательно не думала. Вместо этого я вспомнила про письмо Лизи. А потом вдруг припомнила, как она рассказывала о поцелуях с деканом Нелавилем после тайной вечеринки и на отработках. М-да. Видимо, декан еще тогда влюбился в Лизи и придумал этот дурацкий перевод, чтобы увезти ее и тайно жениться. Романтично, хоть и очень странно. А зная Лизи, если бы ей все так не нравилось, она бы уже давно сбежала в академию.

К концу уборки я едва держалась на ногах. Слабость после болезни накрыла с головой. Я даже не стала ужинать, просто скинула с себя одежду, повалилась на постель и провалилась в тяжелый, беспокойный сон. Сквозь дрему мне почудилось, что Нора чем-то шуршит в комнате. Мелькнула мысль о платье: «Наверное, режет. Ну и пусть. Не пойду тогда, и ладно». Но сил, чтобы проснуться и проверить, не было.

Утром я с удивлением обнаружила, что коробка с платьем стоит на столе нетронутой. Я открыла ее и ахнула. Платье было действительно прекрасным. Нежный персиковый шелк, тончайшая вышивка, воздушные цветы из прозрачной ткани на юбке... Я мысленно извинилась перед Тобиасом за свои подозрения.

Развернув платье, я приложила его к груди и, не удержавшись, закружилась по комнате. Шелк приятно холодил кожу, складки шелестели. Меня наполнила теплая светлая радость. Несмотря ни на что, у меня есть красивое платье, и я могу пойти на бал. Я осторожно, почти с благоговением, упаковала его обратно.

На завтрак я шла с легким сердцем. Выходной, все спали, и в замке царила блаженная тишина. И сам замок преобразился! Повсюду висели гирлянды из золотых, багряных, медных осенних листьев. В воздухе пахло корицей, печеными яблоками и воском от свечей. В нишах стояли тыквы причудливой формы, а по стенам висели свежие расшитые золотом гобелены с сюжетами осенней охоты. Я шла, зачарованно разглядывая украшения, и мое настроение взлетело до небес.

В столовой тоже было красиво и почти пусто. Я заметила среди первокурсников Ани, но та, встретившись со мной взглядом, быстро отвернулась. Я с усмешкой подумала: «Прошли ли прыщи на ягодицах у любопытной девицы?»

Вернувшись в комнату, я попыталась заняться пропущенными заданиями, но не могла сосредоточиться. То и дело подходила к окну, высматривая Барсика или... кого-то еще. Но никто не приходил. Я заставила себя сесть за книги и так увлеклась, что пропустила обед. Очнулась я только тогда, когда поняла, что времени до бала осталось совсем немного.

Начиналась предпраздничная лихорадка. Я с трудом надела платье. Оно сидело на мне идеально, подчеркивая талию и плечи. Сзади был сложный шнурок, с которым я одна не справлялась. Волосы я решила оставить распущенными, лишь кое-где заколов их шпильками с жемчужными бусинами. Я крутилась перед зеркалом. Да, мои рыжие волосы немного «перекрикивали» нежный персиковый цвет, но в целом я выглядела... хорошо. Очень даже хорошо.

И тут в комнату без стука вошла Нора. Мы ненавидяще посмотрели друг на друга.

— Зашнуруй, пожалуйста, — сквозь зубы попросила я, поворачиваясь к ней спиной.

На удивление, она без возражений подошла и ловко, почти профессионально, затянула шнуровку.

— Готово, — бросила она коротко и вышла.

Тобиас все не приходил. Я начала волноваться. Беспокойно ходила по комнате, перед глазами почему-то проносились сцены, как Шантуа активно мешает Тобиасу прийти за мной. Здесь были и драки, и грубые разговоры. Но тут в дверь постучали, и я не успела накрутить себя до истерики. Обрадованная, я распахнула дверь, но на пороге стоял незнакомый парень.

Он молча вручил мне записку и удалился.

«Виктория, прости, задерживаюсь. Спускайся одна, я подойду позже, к началу бала. Твой Тобиас».

Мне это не понравилось. Это было неприлично. Пометавшись по комнате, я скомкала записку и бросила ее на стол. Что делать? Ждать здесь? Но Тобиас просил спуститься. Я слишком хотела покружиться на балу, поэтому вздохнула и наплевав на приличия вышла из комнаты.

И сразу же заметила, что на меня смотрят. Студенты, проходя мимо, перешептывались и хихикали, бросая на меня странные взгляды. Я оглядела себя. Вроде бы все в порядке. Подошла к большому зеркалу в фойе, повертелась перед ним, проверяя, не облила ли меня Нора чем-нибудь сзади. Нет, платье было чисто.

Недоумевая и чувствуя, как нарастает тревога, я решила, что все же не явлюсь на бал без кавалера. Это было просто вопиющим нарушением всех правил. И стоять здесь, на виду у всех хихикающих идиотов, тоже не хотелось. Я заметила неподалеку глубокую нишу со статуей какой-то древней богини и юркнула туда, чтобы переждать и собраться с мыслями.

И тут, вглядываясь в окружающих, я начала понимать, почему надо мной хихикали. В фойе собирались растерянные девушки из бедных семей. И на каждой... было персиковое платье. Точно такое же, как мое. Может, не совсем идентичное, но очень, очень похожее. Мы все были как сестры-близнецы, и не у одной из них я не заметила спутника.