Глава 10

А вот теперь мне стало интересно, неужели я, вся из себя такая умненькая, не учла того, что мы действительно относимся к разным биологическим видам. И забыла основное правило — разные биологические виды взрослеют по-разному!

Ведь трехлетний ребенок — это ещё ребенок, а вот трехлетний волк — вполне себе взрослая особь. Поэтому дети волчьих оборотней взрослеют чутка быстрее, чем обычные люди. Но волчий оборотень живёт и дольше волка, и дольше человека. Это мне наш графский волк-оборотень объяснял, когда я его лечила. К счастью для меня, к тому времени, когда он по недомыслию попал в капкан, то был уже альфой и у него была Истинная пара и шестеро… щенят? Детей? Ладно, отпрысков! А вот как долго живут драконьи оборотни?

— Ты хочешь сказать, что тебе двести лет? — усмехнулась я.

— Не двести. До двухсот пятидесяти драконий детёныш считается птенцом. То есть совсем маленьким, не способным подняться в небо, — тихо пояснил Сиерлен.

Изумление плавно перешло в культурный шок. Драконий оборотень сказал это так просто, как будто уверял меня, что ему уже больше трёх месяцев, так как он умеет ходить сам. То есть я, сама того не зная, спасла особь, которой как минимум тысяча лет? А кладовая знаний, доставшаяся от Каэри, подтвердила, что до пяти тысяч лет черный дракон считается юным. И ведёт себя соответственно.

Так вот почему от него все мои домочадцы шарахались? Боялись непонятного? А что может быть более непонятно, чем особь, живущая тысячелетиями? И зачем он это мне сказал? Хотел, чтобы я принимала его всерьёз? Я не нашла ничего лучше, чем глупо спросить: «И ты за столько лет не нашёл себе Истинной?»

— Не нашёл! — капризно ответил дракон, — Все черные драконицы вчетверо меня старше! Это как тебе за шестидесятилетнего старика выйти замуж! Когда глава клана разрешил выбирать не только чёрных, я был ещё маленький. А потом, когда подрос, то никто из других драконов не захотел связываться с кланом чёрных.

— Почему? — спросила я. Похоже, доля моя сегодня такая, тупые вопросы задавать.

— Проклятие, — хмуро ответил Сиерлен, — Терсаль — живое подтверждение того факта, что для представителей нашего клана Истинных нужно искать среди других биологических видов.

— А что не так с Терсалем, и кто он такой? — спросила я.

— Все с ним так. Просто он — результат связи между кельпи и чёрным драконом. И мой друг. Один из друзей, — пояснил Сиерлен.

Похоже, Сиерлен негативно воспринял мой вопрос о Терсале, кто бы этот Терсаль ни был. Эх, я конечно, не психолог, но настолько резко реагировать на вопрос «а что с парнем не так?» можно только в том случае, если с ним что-то действительно «не так». И, похоже, проблемы этого полукельпи-полудракона и толкнули Сиерлена на риск обернуться человеком и бродить среди людей, рискуя оказаться в застенках какого-нибудь графа, как драконье отродье.

Дракон искал что-то у людей. Древний манускрипт, о котором он рассказал? Ну вот и причина того, что отец схватил мальчишку — над своей библиотекой отец трясётся, как над ещё одним любимым ребенком, а дракон наверняка оказал сопротивление при попытке его выгнать из библиотеки. И если он сжёг хоть один манускрипт… чужака отец за такое действительно убить может…

Я поморщилась. Непонимание ситуации отцом привело к тому, что один из чёрных драконов чуть не погиб. О чем отец вообще думал? Ведь погибни драконий оборотень, рано или поздно за ним пришли бы его друзья. Мстить за него! И тогда сожгли бы с воздуха всё, до чего смогли бы дотянуться. Похоже, я сама того не зная, предотвратила серьезную беду, которую из-за дурацкого манускрипта чуть не навлек на нас всех отец…

— Сиерлен, а тебя, случайно, не в отцовской библиотеке повязали? — осторожно спросила я.

— Я не нарушил закона! Свиток принадлежит драконам и твоему отцу он не нужен! Он даже языка на котором написан текст не знает. Для него это просто интересный экземпляр коллекции! А для нас — спасение от проклятия! — возмущённо воскликнул Сиерлен.

— Значит, я была права. Ты забрался в графскую библиотеку, — вздохнула я, — А скажи мне пожалуйста, тебе обязательно нужен подлинник манускрипта? Может, сойдет абсолютная магическая копия?

— Ты можешь сделать магическую копию того манускрипта, который мне необходим? — изумился Сиерлен.

— Знаешь, я в случае необходимости магическую копию со всей библиотеки могу сделать, — хмыкнула я, — А что, нужно?

Драконий оборотень помотал головой в знак отрицания: «Со всей вашей библиотеки — не нужно. Нужно — с трех манускриптов. Один есть в библиотеке твоего отца».

— Ну, значит, как только ты оправишься настолько, что сможешь осилить небольшую прогулку по коридору, мы найдём манускрипт, который тебе нужен и сделаем магическую копию.

Сиерлен посмотрел на меня внимательно и сказал: «Если у тебя получится сделать копии с тех манускриптов, что я ищу… это… сильно поможет».

Я хмыкнула снова. Истинная? Возможно. Но дракон всё ещё не доверял мне настолько, чтобы рассказать обо всём, что вынудило его принять человеческий облик.

— Тогда вставай, — приказала я.

Сиерлен непонимающе посмотрел на меня, словно взглядом переспрашивая, что именно ему необходимо сделать. Пришлось повторять инструкции.

— Ты сейчас очень слаб. До библиотеки сам не дойдешь. Оставлять тебя одного я тоже не хочу. Значит, будешь тренироваться ходить. Чем быстрее встанешь после операции, тем лучше. И тем скорее я создам копию манускрипта, которая тебе нужна. Ты и так уже сутки в постели, пора понемногу двигаться.

Драконий оборотень кивнул и попытался резко встать.

— Не так быстро! — мой крик предостережения немного запоздал, мальчик уже успел повалиться обратно с приглушённым стоном, держа руки на солнечном сплетении.

Вторая попытка подняться была плавной и медленной. Во-первых, дракону помогала я, во-вторых, Сиерлен наконец уяснил, что резкие движения чреваты сильной болью, которую практически невозможно терпеть.

Опираясь на мое плечо драконий оборотень медленно доковылял до окна и замер, с тоской глядя на заходящее местное светило. Не закат его расстроил… это понимала даже я. Тот, кто познал свободу полета в небе, с отчаянием воспринимает невозможность таких полетов. Такого искреннего горя, какое застыло маской на лице Сиерлена, когда дракон смотрел в небо, я ещё не видела в этом мире.

— Я обещаю, что устраню причину, по которой ты не можешь обернуться чёрным драконом, — тихо сказала я, обнимая мальчика за плечи. Пусть нелепое утешение, но лучше, чем никакого вовсе.

И мгновенно поняла, что иногда «лучше никакое вовсе» утешение, чем так, как я «проехаться по нервам на танке». Мальчишка вздрогнул. И словно превратился в каменного у меня под ладонями. А такое напряжение после операции — не самое правильное поведение для пациента. B этом моя вина!

И дёрнул же меня … нехороший дядя лезть к мальчишке со своими утешениями… оборотень повернулся ко мне, что-то у него в глазах мелькнуло такое… неправильное. Я такие взгляды шкурой чувствую. Шестым чувством. А потом мальчик просто стал плакать. Совершенно беззвучно, он, наверное, и сам не понял, что плачет, так медленно и неотвратимо катились по щекам слезы.

Ругаться у меня сил не было. Я обняла мальчишку, надеясь, что телесный контакт повлияет на него, не давая провалиться в депрессию, или ещё хуже, апатическое состояние, когда пациенту совершенно безразлично, что происходит вокруг и с ним самим. Если из-за меня подключится психосоматика… Хотелось громко перебирать нехорошие слова, которые я знала, но ругаться перед мальчишкой было стыдно, тем более он совершенно не знает, что эти слова означают. Напиться? А что, это идея! Подарок гномов манил. Но что будет с драконьим оборотнем, если я на сутки — в нирвану?

Ну не психолог я, единственное оправдание. Мне подруга, закончившая как раз психологический, не раз объясняла, что нельзя так с людьми — ножом по живому! С не совсем людьми, как оказалось, тоже нельзя. А я — как танк, ничего под гусеницами не чувствую. «Считываю» ситуацию «на раз», а вот «разруливать» не умею. Не моё… Единственный плюс — хирург я хороший… была. За что меня, собственно, в отделении и терпели. Ну и заменить было некем. Как они там теперь без меня? Володьку, нашего хирурга «вызывайте-в-любое-время», заездили небось, он ещё год назад от нас грозился в Склиф перейти работать. Давно его туда студенческий друг сманивал. Мы же городская больница, не профильная…

Что же мне делать с этим оборотнем? Как отвлечь? Причем немедленно? О, идея! В библиотеку парень пока не доползет, отнести его туда на носилках? Посчитает за унижение… А вот принести манускрипт из библиотеки ко мне в комнаты мне никто не запрещает. Это непонятному драконьему оборотню запрещено брать на время манускрипты из папочкиной библиотеки, а мне никто не запрещает. Главное, вернуть потом подлинники на место.

Так что я вызвала начальника стражи и объяснила, что мне необходимо создать копию нескольких манускриптов. Через несколько минут у меня на кровати лежало пятнадцать манускриптов из отцовской библиотеки. А ещё через несколько минут наш начальник стражи унёс эти манускрипты обратно, позвякивая золотом, которое я ему отдала за услугу (надо бы пополнить запас золота, оно создаётся мною достаточно долго), а на моей кровати остались их копии.

— Ну, видишь, если я даю обещание, я его выполняю, — хмуро сообщила я Сиерлену, указывая на все пятнадцать копий различных манускриптов, валявшихся у меня на кровати, и написанных на драконьем языке и хранившихся в нашей библиотеке.

Это драконье чудо вцепился в мою руку, а затем посмотрел на меня так, словно я ему полцарства подарила, не иначе. Я помогла ему дойти до его кровати, куда он дотащился с явным трудом, стиснув зубы. Видимо, несмотря на капельницу с обезболивающим, на которую Сиерлен давно перестал обращать внимание, ему всё-таки было очень больно.

На краешек кровати он присел осторожно, а укладывать его, сохраняя eму в кровати полусидячее положение опять пришлось мне…

Tак, прогулка до окна и обратно, в совокупности четыре метра, опираясь на мое плечо и поджав правую ногу… для начала неплохо.

На правую ногу дракон не опирался потому, что я пояснила, что пару недель придется использовать меня, магию или костыли для передвижения.

Может, сделать ему на время инвалидную коляску? Но вдруг его такой способ передвижения оскорбит? Или выбесит?

Когда я сгрудила все пятнадцать манускриптов на его кровати, поверх одеяла Сиерлен тихо что-то прошептал на драконьем и поднял на меня сияющее лицо. Какой же он был красивый, когда не хмурился! Впрочем, он был красивым, даже когда сердился или расстраивался.

Значит, отвлечь дракона от его проблем у меня получилось…

А потом я вспомнила, что есть ещё один способ разрядки. Ладно, пусть полноценного секса у нас пока не получится (пациентов по-моложе я сама предупреждала, что от «этого» сразу после операции надо воздержаться). Но есть и другие способы, помимо традиционных.

Правда, дракон сейчас занят своими драконьими «книгами», аж светится от счастья… наверное, не нужно его пока отвлекать. Оставлю сексуальные игры на ночь.

Всё же Сиерлен был телепатом. Что уж он там прочёл в моих мыслях на счёт секса, я не знаю, но щеки у него запылали настолько, что я вначале подумала, что снова повышается температура.

— Ты очень искусна в постельных утехах для твоих лет и положения, Каэри, — тихо пробормотал дракон.

Интонацию я не разобрала. Как он это произнёс, я так и не поняла. Осуждающе? Или завистливо? Стоп. Тысячелетий дракон не может быть девственником просто по определению! Или… всё же может? И как об этом спрашивать, чтобы не вогнать в краску дракона ещё сильнее?