Глава 7

Тихий вздох, несколько расфокусированный взгляд драконьего оборотня вокруг… затем более внимательный — на меня.

И волна паники. Драконы ничего не боятся? Ага, так я и поверила! Конкретно этот дракон — боялся, причем настолько сильно боялся, что проектировал свой страх на меня. Ну почему он очнулся именно сейчас? Через пять минут я бы совершенно точно подключила ему TIVA, тотальную внутривенную анестезию!

За окном бушевала непогода — такой грозы я ещё не видела в этом мире. Надеюсь, что это не я спровоцировала такой дождь. Маги воды — они могут, их плохое или наоборот хорошее настроение может даже повлиять на погодные условия той или иной местности, в которой они проживают. Ну, а маг универсал — это все четыре стихии, плюс власть над материей и жизненной энергией. Так что… не исключено, что моя ярость отразилась на погоде. Каэри — сильный маг, а я, получив её тело постоянно забываю, на что способна. Но что толку от магии, если тот, кому ты хочешь помочь, против твоей магии — резистентен?

Любого человека с такими ранами, как у драконьего оборотня с помощью магии я бы вылечила за пятнадцать минут. Но дракон, тем более сам сильный маг, был практически невосприимчив к человеческой магии. Будь мальчишка магом жизни — не допустил бы у себя появления осложнений. Но какой бы стихией Сиерлен не обладал, магом жизни он точно не был…

Очнувшись на операционном столе драконий оборотень сразу понял, что именно ему предстоит — слишком хорошо он помнил, как я раскладывала инструменты в прошлый раз.

Поэтому, когда меня захлестнула его паника… и ослабевать чувство страха и не собиралось, я, никогда раньше не подверженная паническим атакам, немного обескураженно подумала, что, возможно, дракон теперь всегда будет проецировать свои чувства на меня, случайно или специально. Чтобы мне было понятно, через что пришлось пройти мальчишке из-за моего (ладно, настоящей Каэри) отца?

Я привыкла просто работать, не задумываясь о чувствах пациентов. А сейчас, превратившись на время в эмпата поневоле, поняла, что, оказывается, страх может быть абсолютным. Всеобъемлющим. Иррациональным. И за эти впечатления спасибо Сиерлену. Раньше я и не подозревала, что именно чувствуют некоторые пациенты в операционной. Ну да, некоторые боятся. Так как я сама не боялась никаких медицинских манипуляций, даже в детстве — понять чужой страх мне было сложно. И для меня стало откровением, что можно испугаться настолько, что страх буквально пожирает изнутри. Не обрадовала меня эта внезапная способность к эмпатической связи между мной и драконом. Ведь для хирурга лишняя чувствительность — это недостаток. Почему? Да хирургу холодная голова нужна, а не чувства пациента!

А теперь приходилось думать, что именно вызывает у Сиерлена такой панический страх. Сама предстоящая операция? Машинка, на которую я повесила все капельницы разом? Кислородная маска? То, что я на его глазах «ваяла» ещё несколько капельниц для TIVA?

Или то, что я по сути держу его под малым парализующим заклятием и он может двигаться лишь медленно и плавно? А может быть то, что он совершенно никак не может повлиять на свою ситуацию? Ведь решение о хирургическом вмешательстве принимаю я, а его, вроде как, никто не спрашивает…

Ладно, два из нервирующих пациента параметров можно убрать. Я сняла малое парализующее и отложила капельницу в сторону. Теперь бы ещё…

Додумать мысль я не успела, так как стоило мне снять парализующее заклятие, и Сиерлен рывком сел на операционном столе. Я настолько растерялась, что перехватить драконьего оборотня мне удалось лишь тогда, когда он, попытавшись встать, начал медленно оседать, вскрикнув от боли и прижав руки к животу.

Я мысленно отругала себя за идиотское решение — всё же иногда надо головой думать, а не чувствами, знала же, что парень боится, но всё равно снимала заклятие! Заранее решила, что Сиерлен будет меня слушаться? Что он понимает, что без операции просто умрет? А вот ничего подобного, ничего он не понимает! Мальчишке было просто страшно, и плевал он на то, что без операции ему не выжить!

Так что ругать Сиерлена за желание сбежать я не стала. Просто помогла лечь обратно, попытавшись немного успокоить дракона заверениями, что он ничего не почувствует, и просто будет спать.

Успокоился он после этих заверений? Ага, как же! На меня Сиерлен смотрел так, словно я решила отправить его обратно в пыточную камеру.

На границе сознания осталась боль. И паника. Почему? Он не знал. Понимал лишь, что причины для паники у него были. Но как-то вяло понимал, без того панического страха, который испытывал совсем недавно. А в глазах мелькали круги от странного свечения…

Это свечение мешало сосредоточиться. Мешало понять, где он находится. Да, он чувствовал боль, но как-то равнодушно. Просто отметил, что больно, и всё. Боль тоже была где-то далеко. Зато было «здесь и сейчас». Разобраться бы только, где «здесь» и что именно «сейчас». Сиерлен вздохнул. Проклятие с клана он не снял, зато сам узнал о себе много нового, и основным наследником клана ему теперь не стать — таких, как он к трону не подпускают. Слишком явно проявился его страх… Где друзья — тоже неизвестно, что именно от него нужно графской дочке и зачем она решила его спасти любой ценой не ясно… Причем, никаких сомнений в том, что Каэри решила спасти его любой ценой, у Сиерлена не было.

Но подумать над забавной загадкой — зачем дракон нужен магу — универсалу, он не успел. Кто-то настойчиво его звал…

— Сиерлен! Наконец-то я связался с тобой! Где ты был? Я думал, что тебя нет в живых, я не слышал даже эха твоего присутствия! Какая же ты скотина подчас! Я тебя похоронить успел раз триста! — воскликнул юный голос.

Этот голос Сиерлен никогда не спутал бы с кем-то ещё! Терсаль, собственной персоной. Но как? Такой чёткий контакт был возможен лишь в том случае, если они оба спали… Может, он сам не заметил, как уснул?

— Терсаль… — немного равнодушно произнёс Сиерлен.

— Ты… ты почему такой странный? — возмущённо произнёс Терсаль, — Ты что-то раскопал?

— Ничего я не раскопал, — разочаровал друга Сиерлен, — А дозваться до меня ты не мог, так как я не спал. Долго. Сложно, знаешь ли, спать в застенках людей…

— Ты… тебя что, поймали люди? — испуганно спросил Терсаль, — Я попрошу эльфов вызвать дождь и прийду за тобой!

— Только второго черного дракона, который наполовину Кельпи здесь для полного счастья и не хватает, — хмыкнул Сиерлен, — Успокойся, Салли, никто меня уже не пытает, наоборот, наполнили жизненной энергией до краёв драконьей чешуи. Только вот обернуться я пока не могу. Почему — сам не понимаю!

— Не называй меня Салли, Рлен! Ты же знаешь, что я ненавижу, когда меня так называют! — возмутился Терсаль, — Тебя кто-то спас? Что произошло?

— Обернулся человеком. Обратно в дракона не сумел. Превращение в дракона возможно лишь на пять минут, потом следует магический откат — и я в отключке на несколько часов. Именно так меня и взяли люди. Сколько времени я был в застенках — не знаю. Но вытащила меня оттуда графская дочка. Она же и лечит.

— Странно. Не замечал я за людьми склонности к сочувствию к драконам. Тем более чёрным. Как зовут дочку? — недоверчиво спросил Терсаль.

— Каэри, — ответил Сиерлен. И несколько недоуменно выслушал грязные ругательства Терсаля по непонятному поводу.

— Я иду к эльфам за помощью, а потом немедленно за тобой. Если это та Каэри, о которой я подумал — она просто чудовище! — воскликнул Терсаль.

— Ты уверен, что мы говорим об одной и той же девчонке? — хмыкнул Сиерлен.

— Уверен. В землях людей лишь один маг универсал, и она — графская дочь и зовут её Каэри. Худшего чудовища я ещё не встречал! Если ты у нее — тебе грозит опасность!

Сиерлен растерялся такому уверенному тону друга. Опасности от Каэри не исходило. Спокойствие, уверенность, желание помочь, даже некоторая заинтересованность в нем самом. Ненависти в ней не было. Он нахмурился, и пояснил Терсалю, что с графской дочкой ладит, и она несколько раз спасла ему жизнь.

Терсаль что-то уловил в его тоне, так как он недоверчиво замолчал, а потом возмущённо воскликнул: «Ты что, влюбился в человечку? Но тогда тебя из клана попрут, как моего отца!»

— Влюбился? — переспросил Сиерлен и недоверчиво прислушался к своим чувствам. Его драконья сущность, кажется, уверилась, что он не только влюблен. Дракон, даже почти полностью утративший власть над оборотом, старался убедить Сиерлена, что ему нужна лишь эта непонятная дочка графа.

— Хуже, — хмуро произнёс Сиерлен.

— Уж не хочешь ли ты попытаться меня убедить, что твой зверюга, который драконицам из черного клана отворот поворот давал, польстился на человечку, выбрав ее, как Истинную пару? — недоверчиво спросил Терсаль, — Или ты просто решил меня разыграть?

— Мне теперь в клане не место. Я — испугался, — тихо признался Сиерлен Терсалю.

Ведь Терсаль, рано или поздно, но все равно узнает, что он знает, что такое страх. Дракон от дракона ничего не скроет. И не объяснишь ведь Терсалю, что его внутренний дракон восхитился отношением к нему, Сиерлену, графской дочки!

И то, что Сиерлен испугался, вовсе не сделало его изгоем в глазах Каэри! Любая драконья девчонка его на порог не пустила бы, если бы он продемонстрировал такой страх, который охватил его при мысли о том, как его собираются лечить… А Каэри не посчитала, что это что-то недопустимое. Даже посочувствовать успела мысленно.

Терсаль нахмурился, а Сиерлен постарался изложить свои мысли как можно точно.

— Сумасшедший граф, в своей ненависти к драконам случайно оказал мне услугу, сам того не понимая. Он показал мне, что именно вызывает у меня панический страх. Я не бесстрашен, и значит, лабиринт мне живым не пройти. Теперь мне туда хода нет. А представляешь, что бы случилось, если бы я сунулся в лабиринт, не зная, что могу испытывать страх? И проклятие над кланом сейчас не снять, и Империю не построить… Ведь для этого кто-то должен пройти лабиринт! Из-за меня теперь снова нужно искать того, кто сможет это сделать. Я — вне игры, — с горечью добавил Сиерлен.

— Эй, не переживай из-за лабиринта. Кто знает, сумел бы ты его пройти, даже не попадись ты людям? А вне игры ты в любом случае. То, что твой зверь избрал Истинную, пожалуй, более веская причина держаться подальше от лабиринта. Надеюсь, ты помнишь, почему? — насмешливо спросил Терсаль.

— Пройдет лабиринт и останется в живых лишь тот, кто в жизни не познал ни ненависти, ни любви, ни страха! — процитировал Сиерлен древний манускрипт, — А я теперь живым лабиринт не пройду, потому, что по всем трём параметрам проехался брюхом.

— Знаешь, после того, как ты стал якшаться с людьми, ты стал занудой, Сиерлен, — хохотнул Терсаль и растворился во мгле, оставив Сиерлена размышлять о том, почему Терсаль ни словом не обмолвился о том, где его искать…