Глава 22. На грани

Я не отключилась, не потеряла сознание. Но и сделать ничего не могла. Ни сделать, ни почувствовать ничего, кроме бесконечной усталости.

Только летела спиной вниз и отрешенно наблюдала из-под полуоткрытых век за тем, как черный дракон сначала стремительно уменьшается, а потом также стремительно приближается. Что за обман зрения?

Но это был не обман зрения, а Уолтер, который пулей ринулся ко мне, но не попробовал цапнуть за ногу или удержать лапами, а еще быстрее меня полетел к земле. Он хочет подставить мне спину для смягчения падения?

Хм... А ведь если я сейчас рухну на его шипастую спину, мне будет очень "весело". Вряд ли это будет смягчение. Скорее уж — продырявливание. Потому что упасть аккуратненько между шипами у меня точно не получится.

Но почему-то я рухнула не на чешуйчатую спину, а прямо на руки Уолтеру. Он каким-то образом успел приземлиться и обратиться в человека до того, как я разобьюсь. Поймал меня уже у самой земли.

— Одри!

Он осторожно опустил меня на траву и, судя по легкой щекотке во всем теле, начал сканировать мою ауру. А просканировав, от души выругался и обхватил меня за лицо обеими руками.

— Одри, ты меня слышишь?

Я слышала, но вот сказать почему-то ничего не могла. И зрение сфокусировать не могла. Язык не ворочался, сил не было даже на то, чтобы кивнуть. Их едва хватило на то, чтобы моргнуть.

— Держись, сейчас я позову кого-нибудь на помощь.

Он отошел от меня, но совсем ненадолго. Кажется, кто-то из жителей деревушки заметил наше стремительное падение и выбежал навстречу.

Не могла повернуть голову, так и лежала на спине, глядя в хмурое ночное небо. Начал покрапывать мелкий дождик, колючий и холодный. Но мне и без него было дико холодно. Причем не только снаружи, но и внутри. В груди будто бы находился кусок льда, и мороз медленно расползался по венам.

Профессора на лекциях рассказывали нам, что так ощущается абсолютно пустой магический резерв. Настолько пустой, что в человеке не остается сил на поддержание жизнедеятельности. Вот у меня их как раз и не осталось.

Кто-то склонился надо мной, охая и причитая.

— У нее сильное магическое истощение, — услышала я какую-то пожилую женщину.

— Насколько это опасно? — голос Уолтера звучал чрезвычайно обеспокоенно.

— Поживём — увидим. Мальчик мой, неси ее вон к тому дому с зелёной крышей, да поживее.

Меня подхватили на руки и чуть ли не бегом понесли куда-то. Куда? Зачем? Оставили бы меня на травке, так хотелось просто поспать...

Голова безвольно качнулась, и я уткнулась носом в рубашку Уолтера.

— Держись, Одри, ты только держись, слышишь?

Его голос был такой взволнованный... В другое время это бы меня умилило, но сейчас было все равно. Меня накрыло какой-то невероятной апатией — ни пошевелиться, ни среагировать на что-то. Ни-че-го.

— Клади ее сюда, на кровать. Вот так вот. Ну-с, что там у нас? Не спать, милочка, не спать! — приговаривала старушка, массируя мне точку солнечного сплетения.

Вместе с этим прикосновением от рук женщины в меня вливалась магия. Теплая и приятная, она мягко обволакивала и медленно разгоняла внутренний холод. Слишком медленно, чтобы я сразу почувствовала себя лучше, но хотя бы зрение вновь могла сфокусировать.

Глянула на женщину, от которой пахло чем-то сладковатым, вроде бы медом. Сухонькая, в простом выцветшем сарафане, с короткими седыми кучерявыми волосами и очаровательной улыбкой. От нее исходили аура связной, причем связной-целительницы: женщина явно хорошо владела целительскими навыками.

Она лишь на минуту оторвалась от нашептываний заклинаний, обратившись к Уолтеру:

— Мальчик мой, будь добр, растопи печь. Надо сварить восстанавливающее зелье. Да и девочке сейчас надо побольше тепла.

Я огляделась. Мы находились в деревянном доме, обставленном просто, но уютно. Большой стол да пара стульев и одна кровать, на которой я и лежала. Но на столе стоял в стеклянной банке букетик полевых цветов, на стульях лежали цветные подушки явно ручной работы, а мои заледеневшие ноги укутали лоскутным одеялом.

Здесь была всего одна комната и кухня в одном помещении. Под потолком витала парочка пульсаров вместо светильников, у дальней стены располагалась большая печь, которую и растапливал Уолтер. Сейчас я могла видеть только его напряженную спину.

Хотелось бы мне сейчас пошутить на тему того, что какой позор! — сам Уолтер Рид снизошел до подкидывания дровишек в печь! — но отправить даже мысленный посыл сил не было. Не говоря уже о том, что языком пока ворочить не получалось.

Впрочем, через несколько минут мне стало полегче после манипуляций целительницы, я даже смогла проскрежетать тихое "спасибо", но женщина с теплой улыбкой покачала головой.

— Не стоит тебе пока напрягаться, милочка. Лежи, отдыхай, набирайся сил. А я пока сварю тебе восстанавливающее зелье. Генри! Вот ты где. Генри, у нас остались листья светлой макорки? Поищи в кладовке, милый.

Генри был пожилым мужчиной с жиденькими седыми волосами и яркими зелеными глазами. Он принес пучок высушенных фиолетовых листьев, а еще сгрузил у печи охапку дров.

— Попей парного молочка, — обратилась женщина к Уолтеру, буквально с силой усаживая его на единственное кресло около моей кровати и наливая ему молоко из глиняного кувшина.

— Спасибо, но сейчас не хочется...

— Попей, говорю, тебе тоже силы черпать откуда-то надо! Вон какой бледный! Что с вами произошло, мальчик мой?

У старушки был такой ласковый но настойчивый голосок, что Уолтер криво улыбнулся и все же взял стакан с молоком. Отпивая маленькими глотками, рассказал попутно о том, что произошло в академии, и что творится в городе.

Сначала не хотел, отмалчивался, но женщина и сама неплохо понимала, что творится нечто неправильное. Оставалось лишь выдать детали.

— Ну, дела, — покачала головой связная, кидая в кипящий котел сушеные ягоды. — А я всегда говорила, что рано или поздно драконы поплатятся за свое высокомерие! Нельзя вытирать ноги об тех, из кого черпаешь силу и без кого не можешь дальше развиваться в магии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Извините, а вы... Вы разве не чувствуете влияние этих кристаллов? — неуверенно спросил Уолтер у Генри. — Вы же тоже дракон, но выглядите так, будто голова у вас сейчас совершенно ясная. Как так? У меня вот все еще виски покалывают, хотя мы довольно далеко от города улетели.

— С моей Кайндой мне никакие кристаллы не страшны, — махнул рукой Генри, кряхтя и посмеиваясь. — Да, дорогая?

Кайнда охотно поддакнула с улыбкой до ушей. А меня чрезвычайно заинтересовало обращение к связной "дорогая". Кто они друг другу? Брат и сестра?..

Кажется, теми же вопросами задавался и Уолтер, который сидел с полупустым стаканом и крайне озадаченным выражением лица.

— А вы... Родственники? — спросил он с сомнением.

— В каком-то смысле, — усмехнулся Генри, подкидывая дрова в печку. — Ведь связка между драконом и его связной — это даже поважнее родственной связи будет. Да, дорогая?

Кайнда покивала и добавила:

—  Наша связка основана на взаимопонимании, доверии, поддержке. Ну и любви, конечно, да, милый? — хохотнула старушка, тыча в бок Генри, помогавшего варить зелье. — А с такой связкой, мальчик мой, никакие кристаллы, помутняющие рассудок, не будут работать как надо.

Озадаченное лицо Уолтера стало еще более хмурым. Он переводил взгляд с дракона на связную и нервно теребил пустой стакан в руках.

— Да что вам объяснять? — добавила Кайнда. — Вы же и сами все прекрасно чувствуете и правильно делаете, не так ли? Иначе не смогли бы улететь так далеко. Вообще не смогли бы улететь.

Кажется, Уолтер смутился. Во всяком случае, лицо его вытянулось, а в его беглом взгляде на меня появилось нечто такое, чего я там раньше не видела.

— Давай, милочка, ты должна это выпить.

Кайнда подошла ко мне с дымящейся кружкой, но у меня совершенно не было сил принять вертикальное положение.

— Я помогу, — тут же подскочил ко мне Уолтер.

Он помог мне приподняться так, чтобы я могла выпить зелье, которое оказалось приятным и сладким на вкус. И пахло изумительно: лесными ягодами, скошенной травой и чем-то пряным. Резкого улучшения я не почувствовала, но таким зельям нужно дать время подействовать.

Уолтер отходить не стал и положил мою голову прямо к себе на колени. Ни возмутиться, ни смутиться этому жесту у меня по-прежнему не было сил.

— А теперь спи, милочка, — старушка заботливо подоткнула под меня края одеяла. — Тебе нужно попробовать поспать, сон восполняет энергию.

Она повернулась к Риду и с извиняющимся видом развела руками.

— Комната у нас тут одна и кровать тоже одна, так что устраивайтесь тут как можете. Чем богаты, тем и рады, как говорится. Если что-то ночью понадобится, будите смело, мы будем на веранде.

— Спасибо, что помогаете и что дали нам ночлег, — быстро произнес Уолтер. — Но как вы будете спать на веранде? Там же холодно...

— Не переживай, мальчик мой! — широко улыбнулась старушка. — С Генри всегда тепло. Он же как печка!

Она ушла, и мы с Уолтером остались одни в комнате. Была глубокая ночь, с улицы не доносилось ни звука, только где-то далеко подвывала собака.

Уолтер молчал, и я так и заснула у него на коленях, слушая потрескивание поленьев и гул огня в печи.