Глава семнадцатая, или Порознь, но вместе

Клэр Тибор

Вставать с постели не хотелось совершенно. Голова гудела, тело ломило, в горле першило — все симптомы надвигающейся простуды. Да и настроение было препаршивым. Я полночи не могла заснуть, размышляя, зачем принц это сделал. Зачем поцеловал меня.

— Завтрак заканчивается через полчаса, — напомнила Кристин.

Она уже давно встала, уже даже облачилась в форму и просушила волосы.

— Ты пойдешь?

— Пойду, — тяжело вздохнув ответила я, отрываясь от подушки.

За окном бушевала такая непогода — ливень стеной и прижимающий низкие деревья почти к земле ветер — что захотелось снова рухнуть под одеяло, но Клэр смогла взять себя в руки и силой воли отправила себя в ванную. Хватит уже, и без того пролежала в постели почти все воскресенье. Так бездарно я не проводила свой день рождения никогда, но не нашла в себе и капли сил, чтобы выползти из комнаты и хотя бы попрактиковаться в чарах. Не говоря уже о тренировке, которую я пропустила, ссылаясь на плохое самочувствие.

Отвратительный день. И сегодня не лучше.

Единственное, что вчера обрадовало — теплое письмо от Марго и девчонок. Они прислали немного денег в качестве подарка на день рождения и замотанный в салфетки и упакованный в коробку праздничный кекс. Его я схомячила вместо завтрака, обеда и ужина.

— Не жди меня, — попросила Кристин, когда вышла из ванной комнаты. — Я не спеша соберусь и приду.

— Хорошо.

За что я любила Крис, так это за то, что она никогда не задавала лишних вопросов, когда на них совершенно не хотелось давать ответов. Казалось, что она принимает людей такими, какие они есть. Целиком и полностью. Нет, она мало к кому испытывала симпатию, у нее не было желания ни с кем сблизиться, кроме как с Лил и в редких случаях с самой Клэр, но это гордое понимание — то, что делало соседку по комнате самой настоящей аристократкой. Такой, какими они и должны быть, даже если сломлены слухами, ходящими за спиной.

Когда я почти собралась и дошла до столовой, вновь ощутила острое желание вернуться в постель. Может, добраться до лекарского крыла и выпросить освобождение? Мастер Юго всегда говорил, что здоровье мага — самое ценное, что у него есть. При снижение иммунитета магия начинает шалить, а потому лучше вообще избежать любых чар в дни такой слабости.

Но тут же себя одернула. Сегодня весь день посвящен теории, никаких практических занятий — вряд ли мне дадут отлежаться в кровати, чтобы в который раз попытаться разобраться в себе.

Когда я все же переступила через порог столовой, сразу же поняла, что по всем известному маршруту день пошел не только у меня. Лил с Кристин сидели отдельно от остальных, вели какую-то тихую беседу, но я почти тут же словила их эмоции. У Крис — разочарование. У Лил — обжигающая боль.

Влат, Вил и Закари с Перси сидели через несколько столов. И вроде тоже болтали ни о чем, если бы не два “но”. Первое — сам факт того, что ребята сидели порознь пугал. Второе — эмоции Вила тоже были пропитаны той же обжигающей болью, как у Лил.

Вот только третий столик, расположенный еще через несколько, пробудил и во мне схожие чувства. Я не знаю почему, у меня не было и секунды понять, откуда у меня самой такие эмоции. Я просто смотрела на то, как Марк приобнимает за талию какую-то блондинку. Как она заливисто смеется, чуть задирая голову кверху и являя к миру свои белоснежные зубы.

Принц сидел в компании этой девушки и еще нескольких незнакомых мне парней. В мою сторону даже не смотрел, а потому и не заметил моей заминки у порога.

Демоны, ну почему?!

Я даже самой себе не могла объяснить природу этого вопроса. “Почему” что? Почему сперва он меня так целует, а потом демонстрирует привязанность к другой? Почему вся наша компания развалилась всего за одну ночь и по совершенно непонятным мне причинам? Почему внутри меня все переворачивается?

Этих почему было слишком много, но ни на один из них я не могла дать ответ.

Прихватив поднос с места раздачи, я направилась в сторону Крис и Лил.

— О, Клэр! — обрадовался мне Влат, когда я проходила мимо их стола. — Садись к нам.

— Всем привет, — я натужно улыбнулась ребятам. — Давайте потом поболтаем.

Прошла мимо них и добралась до стола подруг.

— Я так понимаю, утро добрым не бывает? — села рядом и взялась за ложку. В висках било набатом, но я решила вести себя, как ни в чем не бывало. Переживу. Все переживу. Каким бы это “все” ни было.

— Вилберн обручен с какой-то лохудрой, — тут же сообщила Крис, бросая за “мужской” столик гневный взгляд.

— Не с какой-то лохудрой, а с дочерью графа де Шор, — холодно поправила ее Лил. Меня вновь накрыло ее эмоциями, но даже без своего дара я была готова поспорить, что эта холодность напускная.

— Как ты узнала? — тихо спросила я, ковыряясь ложкой в каше.

— Отец прислал вестника с утра, — ответила Лил. — Накануне я попросила его рассмотреть возможность моего брака с Вилберном, вот идиотка! Посчитала, что пока сама могу принимать решение, надо этим воспользоваться. Отец связался с его отцом, так и узнал.

— Может, это какая-то ошибка? — осторожно спросила я, не зная, стоит ли сообщать о нашей давнишней беседе с Вилберном на этот счет.

Выгораживать парня не хотелось. Если бы он мог исправить положение, он мог его исправить несколько месяцев назад. Но… но вдруг это какое-то недопонимание? Не мог же Вилберн так отвратительно поступить.

— Да какая там ошибка, — Лил вздохнула, на секунду избавляясь от маски напускной холодности. — Он сознался, а потом я и слушать не стала. Он попросту морочил мне голову.

— Подожди. Давай разберемся. Он говорил, что брак заключал его отец и что мать сможет его отменить, если он с ней поговорит, — произнесла я и тут же прикусила язык.

— Ты знала?! — прошипела Лил, сверля меня тяжелым взглядом. — Ты… знала?!

— Лил, я… — хотела оправдаться, но никак не могла подобрать слов.

— Нет, Клэр, довольно, — Лилита подняла левую руку ладонью ко мне. — С меня хватит. Я думала, что мы подруги. А подруги должны делиться друг с другом. Хотя бы такими вещами. Или ты считаешь, что если он твой брат, то ты должна его выгораживать? Да, он мне рассказал! Сегодня ночью. И только не делай вид, что не знала, я все равно не поверю.

Лил с шумом отодвинула стул, бросила салфетку в тарелку. И, подхватив поднос, направилась к выходу.

Я ее не остановила. Я просто смотрела перед собой, мысленно повторяя:

Если он твой брат…

Если он…

Твой…

Брат…

— Крис, я… — я хотела вцепиться в ее руку, но вместо этого бросила лишь жалобный взгляд. Впервые в жизни мне нужен был рядом хоть кто-то, за кого я бы могла уцепиться, как за спасительную соломинку. Вот только не вышло.

— Потом, Клэр, — Кристин покачала головой, встала из-за стола и направилась к выходу. — Ты сама виновата. И кстати, дочь графа де Шор сидит во-о-он за тем столиком. Рядом с Его высочеством. Видимо, ее батенька решил сделать ход конем и не стал противиться симпатии принца.

Я даже не смотрела туда, и так знала, кого увижу. В голове крутилось совсем другое.

Сама виновата…

Слезы подступили к глазам в ту же секунду. Да в чем я сама виновата?..

Я уткнулась взглядом в тарелку, пытаясь сдержать слезы. Не вышло. Они капали в тарелку с уже остывшей вязкой кашей. Аппетит пропал напрочь. Не знаю, сколько так сидела. Наверное, несколько минут.

— Поговорим? — я услышала голос Вилберна. Услышала, как отодвинулся стул рядом и парень за него садится. — Я догадываюсь, что Лил…

— Я не хочу разговаривать, — довольно резко ответила я, не поднимая взгляда.

— Ты не так должна была узнать. Мама приезжает на ежегодные… — он начал поспешно говорить.

— Я не хочу об этом знать, — тем же тоном ответила я. — Не хотела. Но теперь этого никак не изменишь.

— Клэр, — он коснулся моей руки, но я ее резко выдернула и положила на колени. — Но ведь…

— Вилберн, я с самого начала во всеуслышанье заявила, что ничего не хочу знать о своей настоящей семье. Мне и правда это было не нужно. Даже не так… Мне было нужно не знать! От того, что я познакомлюсь с женщиной, которая меня родила, ничего в моей жизни не изменится. Она уже от меня отказалась. Все, хватит. Я давно поняла, что никому не нужна, что я в этой жизни борюсь только сама за себя. Зачем? Если уж ты что-то выяснил, не стоило об этом говорить ни мне, ни кому-либо другому. И тем более заставлять эту женщину приезжать и пытаться со мной общаться.

— Все не так, как ты думаешь, — тихо откликнулся Вилберн.

— Да, конечно, — не сумела сдержать злой усмешки. — Так же и с твоим браком, да? Твой отец — злой деспот, решил устроить твою личную жизнь, а ты как бы и не при чем. Как же! Свинство, Вил. Самое натуральное свинство.

Теперь уже я с шумом отодвинула стул, подхватила поднос и направилась к выходу. Никого не хотелось видеть. И сейчас даже сильнее обычного я мечтала очутиться в своей постели. Вот только не тут, в академии — на мягкой перине с вкусно пахнущим постельным бельем. А на своем набитом соломой лежбище в мансарде дома удовольствий.

* * *

— Мастер Ансельм, можно к вам на секунду? — спросила я, предварительно постучавшись в дверь ректорского кабинета.

— Да. Клэр, проходи. Только у нас занятие через пятнадцать минут. Неужели дело не терпит отлагательств? С вами все в порядке?

Видимо, видок у меня был сильно так себе.

Нэд Ансельм сидел на своем привычном месте и не менее привычно перебирал бумаги. Вид у него был озабоченный, но стоило мне войти, как он легко улыбнулся.

— Да, — хрипло откликнулась я. — Скажите, пожалуйста, могу ли я воспользоваться правом отгула на сегодняшний день?

— Правом отгула? — ректор-декан удивился. — Его дают только по очень уважительной причине.

— Моя причина достаточно уважительна, — это произнесла уверенно.

Куда уж уважительнее, и правда.

— Не поделитесь причиной? — поинтересовался мастер Ансельм.

Ну, меня поцеловал принц, потом я увидела его с другой. Это пережить можно. Потом я поругалась с подругами, которые считают меня виноватой. Честное слово, я тоже чувствую себя виноватой — но даже с этим можно справиться. Вот только как справиться с внезапными новостями про семью?

Интересно, как мастер Ансельм отреагирует, если я ему все это скажу?

— Хорошо, Клэр, — внезапно произнес он. — Я дам тебе отгул. Но только с одним условием?

— Реферат? — с надеждой спросила я.

— Это было бы слишком просто. — Мужчина усмехнулся. — Пообещай мне, что еще раз хорошо обдумаешь, хочешь ли ты участвовать в том, что предложил Марк.

Я боязливо оглянулась. Нельзя говорить в академии о таких вещах, даже у стен есть уши!

— Не беспокойся. О сохранности своего кабинета я всегда мог позаботиться, — Нэд Ансельм будто мои мысли прочитал. — И я не буду тебя отговаривать принимать участие в ежегодных соревнованиях. Но вот во всем остальном… Не уверен, что ты так необходима миссии, как считает принц.

— Но мой дуальный кристалл…

— Уверен, что можно справиться и без него, — перебил ректор. — Повторюсь, я не буду на тебя давить и принуждать, только призываю тебя несколько раз подумать. Это опасно для всех, но для тебя сильнее всего.

— Почему?

Ректор вздохнул и прикрыл глаза, откидываясь на спинку кресла. Ему явно было тяжело говорить об этом, я это буквально кожей чувствовала.

— Маги с дуальным кристаллом всегда были в опасности. И всегда тщательно скрывали свою особенность. Многие мечтают заполучить дуала на свою службу, используя при этом самые грубые методы. Магу-дуалу нельзя пригрозить физической расправой, а потому под ударом всегда оказываются самые близкие. Я был твоим ровесником, когда мне пришлось с этим столкнуться.

Ректор замолчал, будто взвешивая каждое слово, чтобы продолжить историю. Я же никак не нарушала тишину.

— Ее звали Лизз. Мы хотели сбежать в другое королевство, чтобы на нас не оказывалось постоянное давление со стороны оппозиции моего отца, чтобы никто и не думал принуждать меня вступать в битву за престол, когда он сильно заболел. Тогда со мной и связалась моя несравненная сестрица. Подписать отречение я был готов и без всяких угроз, но нынешняя королева пошла дальше. Она начала меня шантажировать жизнью Лизз, чтобы я оказал ей некоторые услуги. Не спрашивай какие, я не могу об этом рассказать. Мне пришлось их выполнить. Выполнить все, что она от меня требовала. Вот только она на этом не остановилась. Третьим ее желанием стало заполучить кристалл.

— Вы… — я охнула.

— Кристалл, который возник-то только из-за того, что все мои магические способности и магию блокировали с раннего детства. Но когда все блоки спали, я стал опасен для ее правления. Он был ей так нужен, что она пренебрегла осторожностью.

Ректор вновь затих. Перевел взгляд в окно. Черты его лица ожесточились.

— Когда она озвучивала свои требования, Лизз была рядом. Закованная в наручники, поникшая. Она не была похожа на ту яркую девушку, в которую я влюбился. Королева ее морально уничтожила. И потому когда она услышала о том, что от меня хочет Ее величество… Она разбила окно башни и прыгнула вниз. Ни я, ни королева… мы ничего не смогли сделать. Лизз подарила мне неприкосновенность ценой своей жизни.

— Это ужасно… — я не смогла найти других слов, сказала, как на духу.

— Ты можешь это никак не комментировать. Я знаю, что это бывает неловко, — Нэд Ансельм все же улыбнулся. — Я просто хочу сказать, что маги с дуальным кристаллом встают под удар каждый раз, когда у них появляются привязанности. Запомни это и еще раз обдумай свой выбор. Пока не поздно отказаться.

Кажется, уже поздно.

— Спасибо, — произнесла я искренне. — За то, что поделились своей историей.

— Держи, — ректор протянул бланк отгула. — Но завтра жду на занятия без опозданий. И поблажек на экзамене не будет.

Экзамены, точно. Они ведь совсем скоро.

— Спасибо, — повторила я, принимая лист.

Уже через двадцать минут я шагала по городу, прячась под капюшоном от проливного дождя. Не сказать, что он меня спасал, но я дышала свежим воздухом, пахнущим сырой землей, и чувствовала аромат временной свободы.

— Клэрка? — тетушка Марго, стоило мне зайти в дом удовольствий, всплеснула руками и тут же не преминула случаем меня пожурить. — В такую погоду надо было повозку брать, ты же мокрая насквозь!

— Я хотела прогуляться. — Дрожала так, что зуб на зуб не попадал, но все равно улыбалась. Кажется, я дома.

— Агнесс, топи баню! — громогласно крикнула она наверх. — Жози, тащи полотенца!

А потом была баня. Вот только я никак не могла согреться, все продолжала мерзнуть, хотя в обшитой деревом сарае стояла такая жара, что аж камни скрипели. Я не поняла, как именно оказалась в своей постели, завернутая в три одеяла. Помнила только, как перед тем, как я погрузилась в сон, Марго пихнула мне в рот ложку какого-то мерзкого пойла, пробормотав что-то вроде:

— Глотай. Это семейный рецепт. Поспишь пять часиков, и будешь как новая.

У меня не было сновидений. Только круги разного размера, которые почему-то друг на друга нападали.

Проснулась я и правда бодрой. Даже дождь за окном успокоилась, будто бы мы были как-то с ним связаны. Ни ломоты в теле, ни головной боли, ни першения в горле. Даже на душе стало как-то спокойнее, никакой эмоциональной бури.

— Проснулась? — поинтересовалась Марго, когда я спустилась вниз. — Тебе лучше?

— Лучше, — тихо ответила я и широко улыбнулась. В два шага сократила между нами расстояние и крепко обняла Марго. За эти три года она стала для меня очень близким человеком. Пожалуй, самым близким. Если бы я могла выбирать, то захотела бы, чтобы именно она стала моей матерью.

— Ты чего это? — женщина растерялась, я это почувствовала. Но уже через мгновение на меня накатила ответная волна ее эмоций — тепло, радость от того, что мне лучше, беспокойство. — Ай, ладно. К тебе тут пришли. Ждут во второй гостевой.

— Кто? — я поморщилась. Я пока не была готова ни с кем видеться.

— Да парень какой-то. Хлипкий, худой, невысокий и лохматый.

— Лохматый? — переспросила я и нахмурилась еще сильнее. Под это описание подходил только один человек.

— Я надеюсь, ты не забываешь принимать порошок своевременно? — строго поинтересовалась тетушка Марго.

— Да это тут вообще не нужно! — тут же заявила я. — Ладно, пойду к нему.

— Иди-иди, — задумчиво ответила Марго.

Я уловила сомнение в ее эмоциях, но не стала придавать этому значение.

— Привет, — поздоровалась я, входя внутрь.

Перси сидел на диване с чашкой чая и листал какой-то любовный женский роман, которых в любой комнате можно было найти с избытком. А что, куртизанки тоже любят читать. В свободное от работы время.

— И тебе, — тенью улыбнулся Перси. — Почему ты сегодня ушла?

— Так… сложилось, — ответила пространно.

— Я думаю, что мне-то уж ты точно можешь рассказать, — Перси хмыкнул.

— Ты тут из-за того, что внутри меня ведется война? — осенило меня. — Из-за твоих способностей?

— Прости. — Парень виновато улыбнулся. — Это выше меня. Но это не значит, что я не могу дать тебе совет. За то, что таким наглейшим образом пришел тобой воспользоваться.

— Советы богов могут дорого стоить, — ответила я, присаживаясь напротив.

— У полубогов ставка ниже, — Перси отшутился. — Запрошу у тебя твоего первенца.

— О-о-очень смешно, — протянула я. — Но вынуждена отказаться. Не уверена, что у меня получится расплатиться.

— С вероятностью восемьдесят семь процентов получится, — сообщил Перси. — Но не переживай, не нужен мне твой первенец. А вот тебе мой совет очень даже. По доброте душевной, совершенно бесплатно!

— Ты так щедр. — Я закатила глаза. — Но… я не могу.

— Не можешь разобраться в себе и принять решение? — хитро спросил Перси.

Не могу просить твоего совета. Даже части не могу рассказать.

— Думаю, самое время пустить все на самотек. Представить, что самое ужасное может произойти, принять эту идею, но делать все, чтобы она не воплотилась в жизнь. Так куда легче.

— Странный совет, — я фыркнула. — Но я его обдумаю.

— Всегда пожалуйста, — самодовольно произнес Перси, вставая с дивана. — Может, совет никчемный. Вот только тебе стоит знать… Мы всегда на стороне победителя. Но помни, что победы бывают разные.

Перси взял книжку и направился к выходу. Уже у двери махнул рукой и произнес:

— Книгу я верну. Мне пора возвращаться. До завтра.

Кажется, я долго сидела и смотрела в никуда. Даже мыслей толком не было, самое то для магической медитации, но… Но настроиться я не могла, да и не хотела. От пустых внутренних скитаний отвлекло детское гуканье.

— А кто это у нас тут? — услышала сюсюкающий голос Агнесс. — Ты только посмотри, это тетя Клэр!

— Какая я ему тетя? — хмыкнула я. — Просто Клэр!

— Когда он начнет соображать, ты уже будешь самой настоящей тетей, — Агнесс показала мне язык. Протянула уже подросшего малыша с вопросом: — Хочешь подержать?

— Давай, — было неловко брать ребенка, но так же неловко отказываться, когда прям в руки пихают.

— Тяжелый, — пробурчала я.

У мальчишки были яркие голубые глаза, в них уже даже читалась какая-то осознанность. Он смотрел на меня с любопытством и, не преминув возможностью, тут же уцепился на локон моих волос. Потянул. То ли ради любопытства, то ли чтобы привлечь мое внимание.

— Кир, ну кто так делает? — тут же посетовала его мать, пытаясь извлечь локон из его цепких пальцев.

— Оставь, — отмахнулась я и улыбнулась. — Все в порядке.

Не знаю почему, но мне вдруг сделалось очень спокойно. Я стояла в одной из гостиных борделя, держала в руках маленького человека и впервые за долгое время каждой клеточкой тела ощущала комфорт. Подумать только, еще недавно он был в животе у Агнесс, а до это… И тут вот, нате. Руки, ноги, глаза — крохотный, но уже так на нас похож. Интересно, кем он будет в будущем? Может, в нем проснется магия и мальчик пойдет учиться в академию? Или, быть может, захочет освоить кузнецкое дело? Или станет секретарем какого-нибудь придворного?

— Агнесс, а ты не думала уехать отсюда и начать новую жизнь? — спросила я.

— Новую жизнь? — девушка явно меня не поняла.

— Ну да. В новом, кхм, статусе.

— Ты имеешь в виду перестать быть проституткой? — Агнесс усмехнулась. — И кем мне тогда быть?

— Как будто ты больше ничего не умеешь, — я повела плечами. — Ты прекрасно шьешь, к примеру. Можешь пойти помощницей в какое-нибудь ателье.

— А смысл?

— Ну… — я замялась. — Когда Кир вырастет, он может не понять…

— А я могу не понять, если он не поймет, — строго ответила Агнесс. Девушка отошла к окну и заговорила более спокойно: — Понимаешь, Клэр. Раньше я тоже думала, что вот, еще немного, и начнется самая настоящая жизнь. Что я выйду замуж, рожу своему мужчине ребенка, буду вести хозяйство. Казалось бы, о чем еще мечтать? Вот только я в своем же плане допустила ошибку, которую теперь считаю величайшим достижением. Рождение ребенка без супруга — раньше я и подумать не могла, что отважусь на это. А теперь осознаю, что в сложившейся ситуации это было лучшим решением. Дом удовольствия тетушки Марго это не просто дом, в котором предоставляют услуги интимного спектра, это семья. Семья любящая и преданная друг другу. Вряд ли я когда-либо смогу найти такую же. И Кир вряд ли сможет. Он тут, между прочим, самый любимый мужчина.

— Наверное, отчасти ты права, — я улыбнулась, отдавая ребенка матери.

Кир буркнул свое “Агу” на прощание и затем с улыбкой посмотрел в лицо Агнесс. Она ответила ему тем же. В этот момент у меня защемило сердце, и я от всей души мысленно пожелала Агнесс с ее сыном удачи и большого успеха в жизни, в чем бы он ни заключался.

— Наверное, мне пора возвращаться в академию, — вслух решила я.

— Уже? — удивилась Агнесс.

— Да. — Уверенно кивнула.

Мой пусть недолгий, но все же побег помог мне разобраться внутри самой себя. Как там говорил Перси? Пустить все на самотек? В некотором смысле я так и хотела поступить, но для этого мне следовало посетить нашу вечернюю тренировку.

Попрощавшись с девчонками и Марго, я направилась в академию святого Клотильда. На переодевание в более удобную для тренировки форму потратила минут пять и тут же помчалась на полигон. Официальная команда академии — под предводительством принца — уже закончила свою тренировку и настало наше время для занятий.

— Клэр! Я так и знал, что смогу тебя поймать до твоей тренировки! — меня окликнули у стойл для нежити. От этого высокого и чуть надменного голоса меня перекосило. Опять этот граф Мор. Как там его? Кевин? Кефин?

— Доброго вечера, буркнула я, открывая дверь в помещение, где содержался Лёлик.

— Это твое? — Кевин-Кефин в три шага сократил между нами расстояние, но при виде Лёлика отшатнулся. Брезгливо прижал к носу белоснежный платок.

Ути, какие мы нежные. Ну да, Лёлика еще пару часов назад обработали формалином, но формалин пахнет куда приятнее разлагающейся плоти. Главное, слишком глубоко не дышать рядом с ним в ближайшее время и руками его не трогать, и ты, считай в безопасности. Да и мои амулеты, которыми я обвешала Лелика защищают от разных неприятных последствий, с которыми иногда приходится сталкиваться некромантам. Или, в худшем случае, лекарям.

Лелик, не будь дурак, а в прошлой жизни еще и писателем, театрально задрал свою руку и прислонил ко лбу, выдыхая шумное “Урр” и явно пародируя графа. Только белоснежного платка не хватало для полноты картины.

— У вас ко мне что-то срочное? Я спешу на тренировку, — подавив смешок, произнесла я.

— Я же просил обращаться ко мне на ты, — Кевин-Кефин все же пересилил себя и сделал шаг вперед. А это он зря, Лелик еще свежеподнятая нежить, может и ручки ненароком потянуть, и “обчихать”. — Просто… просто я видел, что сегодня с утра принц явно обозначил разрыв вашей связи, потому я посчитал, что теперь тебе ничего не мешает пойти со мной на свидание.

Сказал это с таким апломбом, что я вновь не удержалась и поморщилась, уже не таясь.

— Мешает, — твердо произнесла я. — Отсутствие у меня на то желания.

Говорила вежливо, но уловила волну ярости, исходящую от Кевина-Кефина.

— А теперь приношу свои глубокие извинения, мне пора.

И не дожидаясь ответа, направилась к выходу. Благо, гордость графа Мор поспособствовала тому, чтобы он за мное не бежал.

На полигоне собрались уже все, вот только тренировка почему-то не началась.

— Опаздываешь, — холодно заметил принц.

Изначально я вообще не хотела приходить. Мысленно отшутилась я старинным анекдотом.

Осмотревшись, обратила внимание, что команда кучкуется. Лил с Кристин смотрят на меня волком с лавок (их неприязнь к Вилу явно перекинулась на меня). Сам Вил со скучающим выражением лица поправлял амулеты у своего умертвия. Влат с Перси и Закари стояли подле перил, даже не болтали. О том, что Бутч отпросился с сегодняшней тренировки из-за отработки знала заранее.

Я тяжело вздохнула. До соревнований меньше двух недель, если мы сохраним такой настрой, то не видать нам победы, как своих ушей. У нас и так довольно низкие шансы, но с такими эмоциями… они вообще нулевые.

— Всем привет, — постаралась, чтобы мой голос звучал бодро, но скорее храбрилась, чем действительно чувствовала в себе силы. — У меня только что возникла идея сегодняшней тренировки.

— Программы, которую разработали мы с Вилберном должно быть достаточно, — сообщил принц.

Дользно быть досьтатащна. Мысленно перекривляла я Марка, для видимости же нацепила дежурную улыбку.

— У нас явные проблемы с доверием, и я предлагаю хотя бы попытаться их решить, — продолжила я, игнорируя смешок со стороны Лилиты.

Женщина в обиде страшна. Она куда изощреннее и хитрее в выражении своих эмоций, не чета прямолинейной мужской. Прожив большую часть своей жизни в женском пансионе, а потом три года отработав в борделе я могла различить сотни разных оттенков женских ссор. И душу грела та мысль, что такая женская обида легко стирается при должных усилиях.

Достав несколько заговоренных камней из набедренной сумки, я раскидала их по периметру, создавая идеальный треугольник. Произнесла немудреную формулу — никаких новых веяний, все подсмотрено в учебнике по артефактологии за третий курс — и выжидающе уставилась на ребят. Они подошли ближе, скорее, из любопытства.

— Это треугольник доверия, — важно произнесла я, когда все оказались внутри. — За его пределы не выйдет ничего. А если кто-то решится поднять те темы, которые мы обсудили тут… Его ждет страшная кара.

Я не стала говорить, что страшной карой будет недельная чесотка. Вряд ли это прозвучало бы в должной степени угрожающе. А то, что тут нет Бутча, даже хорошо. Во-первых, нам давно стоило поговорить по душам с ребятами, а во-вторых, он бы с легкостью распознал потоки и в силу своей природной вредности обязательно бы сообщил каждому присутствующему.

— И что ты от нас хочешь? — Марк изогнул бровь и сложил руки на груди. Голос его звучал насмешливо, и это порядком раззадорило.

Это, дорогой Марк, то, что должен делать каждый лидер — сплачивать коллектив.

— А это мяч, — я не без труда сгустила воздух, создавая в руках сферу, напоминающую мяч ну слишком отдаленно. Ну и ладно, все равно мы будем его лишь кидать. — Им мы будем играть в правду или действие.

— Это же детская игра, ты… — усмехнулся Влат.

— Но с некоторыми изменениями в правилах. Прежде, чем выбрать действие, каждый из нас должен хотя бы трижды сказать правду. Мы с вами дошли до такого состояния, что нам проще сделать двадцать кругов вокруг полигона, чем быть хотя бы в половину искреннее. Неужели нам нечего обсудить?

— А мне нравится, — вдруг поддержал мою идею Перси. — А если кто-то соврет?

— Об этом мы узнаем сразу же, — расплывчато отозвалась я. Не стала говорить, что нос лгуна тут же начнет увеличиваться. — И боюсь, тому, кто соврал, это “сразу же” не понравится. Кидающий мяч задает вопрос, принимающий должен на него ответить. Все поняли?

— Детский сад, — Крис закатила глаза и попыталась выйти из созданного мною треугольника. Тут же отшатнулась внутрь и бросила на меня свирепый взгляд.

— Ой, забыла сказать, — я не удержалась от улыбки. — Никто не может покинуть треугольник, пока игра не завершится.

На самом деле, пока я не посчитаю ее завершенной, но об этом я тоже не стала говорить вслух. Наверное, не очень уж хорошо хитрить в круге доверия? Впрочем, хитрить можно, а вот если бы я соврала…

— У тебя нос покраснел, — подозрительно заметил Вилберн. — Или это так и задумано?

Блин. Видимо, лучше даже не хитрить.

— Ладно, я в игре. — Принц тут же выхватил из моих рук сгусток воздуха. — Полигон закрывается через час, и у меня нет ну никакого желания торчать тут всю ночь. Клэр, каково это быть такой занозой, как ты?

Я не успела даже опомниться, как в меня прилетел мой же шар.

— Не жалуюсь, вполне спокойно мне живется, — привычно огрызнулась я. И тут же ойкнула, одной рукой схватившись за нос. Он увеличился лишь на пару сантиметров, но довольно болезненно.

Принц коварно усмехнулся, разве что язык не показал.

— Теперь мы знаем, какая страшная кара ждет нас за вранье, — сообщил он будничным тоном. Мне же оставалось лишь скрипнуть зубами.

— Марк, каково это быть таким самодовольным придурком, как ты? — я все же не удержалась и бросила ему воздушную сферу в ответ. И это было совсем не по правилам.

Он с легкостью перехватил мяч и серьезно ответил:

— Я от этого частенько страдаю.

И ничего! Ни покрасневшего носа, ни увеличенного. Что, и правда страдает?!

— К тебе я еще вернусь, Клэр, но пока вопрос для Вилберна. Вилберн, что тебя связывает с графиней де Шор?

Ого, неужели принц понял мою задумку и сообразил, как стоит вести игру быстрее, чем это смогла сделать я?

Вилберн принял сферу с привычным ему спокойствием и легкой улыбкой.

— Исключительно желание моего отца объединить наш род и семью человека, который перед ним как-то выслужился. С самой графиней я и словом не обмолвился ни разу.

Принято. Треугольник доверия не признал никакого вранья.

— Влат, вопрос к тебе. Зачем ты добиваешься признания от своего отца?

— Чтобы… — голос Влата прозвучал сдавленно, хотя он уже принял сферу в руки. — Чтобы занять в обществе место по праву рождения.

Стоило ему произнести эти слова, как его нос тут же увеличился. Парень бросил на меня полный возмущения взгляд. Упс.

— Идиотская игра! — в сердцах воскликнул он. — И правила придурошные! Кристин, это правда, что ты переспала с тем не то конюхом, не то садовником?

— Нет, — спокойно ответила Крис и хитро улыбнулась. — А ты, Влат, чувствуешь ли ты вину за то, что делаешь с Лил?

Сфера вновь оказалась в руках бастарда рода де Борн. Он замялся совсем на секунду, перебросил мяч в одну руку и озадаченно почесал нос.

— Да, чувствую вину. Если бы все не зашло так далеко, я бы отказался от этой идеи уже сотни раз. Лил, вопрос к тебе. Ты бы могла меня простить, если бы между нами было все, как раньше? В детстве?

Сфера замерла перед Лил, скрестившей руки на груди. Требовательно подрагивала в воздухе, пока девушка с тяжелым вздохом не приняла ее.

— Думаю, да, — тихо ответила она. Затем прокашлялась и задала свой вопрос: — Закари, в чем заключается твоя сила голема?

Демоны, она бы его еще какое-нибудь определение из справочника спросила!

Но Закари с легкостью принял сферу и спокойно ответил:

— Я могу обращаться в любое существо, но вынужден служить только слову своего хозяина. Перси… когда ты меня отпустишь?

Мы все перевели ошарашенный взгляд на Перси. О природе их взаимоотношений мы могли только догадываться, как и о том, что Закари решится задать такой вопрос при нас.

— Когда все закончится, — пространно, но так же спокойно ответил Перси.

Когда что закончится? Жизнь мира? Наша игра? Заговор против королевы-матери? Меня бы такой ответ не устроил, но Закари довольно кивнул.

— Марк, верну тебе твой же вопрос, — насмешливо перекидывая сферу, произнес Перси. — Что тебя связывает с графиней де Шор?

Принц недовольно поджал губы, но сфера уже оказалась в его руках.

— Я не хочу отвечать на этот вопрос, — произнес он, и в тот же миг его нос начал увеличиваться.

Опять эта графиня де Шор. Кажется, чесотка у меня начнется только от упоминания ее имени, а не по каким-то другим причинам!

Все в нашем треугольнике доверия замерли. Все смотрели на принца с удлиненным носом. Я не скажу, кто засмеялся первым, но уже через несколько секунд почти все хихикали над внешним обликом принца. Я лишь вежливо улыбалась. Не знаю, что меня больше задело: вопрос или ответ.

— Клэр! — принц окинул меня раздраженным взглядом. Вкупе с удлинившимся носом смотрелось это потешно, вот только мне смеяться почему-то не хотелось. — Мы ведь можем покинуть треугольник до того, как дойдет до действия?

Сфера оказалась у меня в руках. Я мстительно улыбнулась и ответила.

— Можете, если Я посчитаю, что игра закончена. Досада на лице принца — бесценна. Она меня вдохновила на новый вопрос: — Перси, почему ты поддержал принца в его заговоре?

Я уже знала ответ, но мне хотелось, чтобы его услышали все. Вряд ли это правильно — так пользоваться откровением, которым поделился Перси, но немного мотивации нашей компании явно не помешает.

— Обожаю сложные игры, — весело ответил Перси. Его нос слегка порозовел, а я ощутила исходящую от парня волну осторожности. Осторожность в один миг сменилась уверенностью, и он все же произнес: — Особенно, когда я на стороне тех, в ком чувствую победителя.

Перси даже не дал никому осмыслить то, что произнес, тут же задал новый вопрос:

— Клэр! — обратился он ко мне, и я замерла. Мой третий вопрос, и, скорее всего, Перси захочет отыграться за мой. — Представь, что перед тобой выбор. Либо выйти замуж за кого-то из присутствующих, либо всю жизнь провести в борделе в любом удобном для тебя качестве. Что ты выберешь?

— Нет, ну это даже слишком, — пробормотал Вилберн, но сфера уже была у меня в руках. Вот только ответ не приходил в голову, там вообще внезапно сделалось как-то пусто. А вот воздух вокруг меня оказался довольно густым.

Тяжело вдохнув, я все же ответила. И ответила честно:

— Меня не пугает жизнь в борделе, а вот замужество с кем-то из присутствующих это что-то… очень странное, такой брак слишком сложно представить. Потому я бы выбрала бордель.

Крепко зажмурилась, ожидая, что нос вновь начнет расти, но этого не произошло. Значит, я не соврала?

— Ура! — выдохнула я. — Вопросы ко мне закончились. Можно я побегаю вокруг полигона?

— Это твой вопрос? — хмыкнул принц. — Может, тогда перебросишь этот твой мячик мне? Я бы тоже не отказался побегать.

— Лил, — обратилась я к подруге. — Если между нами больше не будет тайн и обид, ты сможешь меня простить?

Я бросила сферу в нее, она мягко приземлилась к девушке в руки.

— Да что же меня сегодня все о прощении просят, — она закатила глаза. — Как будто я самая обиженная на свете. Да, смогла бы! Но мне нужно время.

Лилита сказала правду.

— Но подруги у меня… достойные, ничего не скажешь. Одна увела жениха из-под носа, вторая сокрыла то, что у моего другого возможного жениха уже есть невеста… — это Лил сказала уже вполголоса, но все присутствующие все равно услышали.

— Самое время мне спрашивать о том, не простит ли Лил еще и меня.

— Даже не надейся, — огрызнулась Лил, не выпуская сферу из рук. — Я немного сбавлю градус всепрощения. И раз уж его королевское высочество так хочет побегать, задам вопрос ему. Если ты помнишь о том обещании, которое мы дали друг другу в детстве, скажи, в силе ли оно?

— В силе. — Принц не показал своего удивления, но я его почувствовала.

Что за обещание?

Это заинтересовало не только меня, но и Вилберна. Я почувствовала, как он напрягся.

— Вил, какие действия ты принял, чтобы расстроить помолвку с де Шор?

Блинство! Опять эта де Шор! Неужели она для него так важна?!

— Я связался с матерью. Она узнала, что отец уже закрепил помолвку на документах и потому сейчас решает вопросы напрямую с канцелярией, чтобы ее аннулировать. — размеренно ответил Вилберн. — Она глава семьи, а потому без ее ведома такие соглашения заключаться не могут. Расторжение помолвки — вопрос времени. Об этом знают все, включая главу рода де Шор и заканчивая моим отцом, который много потерял из-за потери сделки. Клэр, снова твоя очередь.

— У меня действие! — тут же поспорила я. Хотелось избавиться от зудящего носа, и я знала, что стоит мне пересечь черту треугольника, он исчезнет.

— Я знаю. — Вилберн серьезно кивнул. — Когда настанет момент, ты должна поговорить с нашей матерью.

— Во дела, — протянул Влат. По всей видимости, только он был удивлен этой новости.

— Это грязная игра! — возмутилась я, почти с ненавистью смотря на сферу, оказавшуюся в моих руках. Я стала заложницей своей же игры.

— Ты сама ее придумала, — едко напомнил принц.

Ух, сейчас как загадаю действие из категории вылизать весь полигон, будешь знать!

— Игра окончена, — вместо этого произнесла я. Произнесла, и тут же пожалела. Не так все должно было сложиться, ох не так.

— Ну вот, а я только вошел во вкус, — сообщил Перси.

— Очень вовремя. До закрытия полигона две минуты. Считайте, и без того недолгая тренировка впустую, — все тем же едким тоном сообщил Марк.

Установленные мною камни уже догорали, когда границы размылись и каждый из присутствующих мог выйти наружу.