16

Я волновалась, мое сердце колотилось, когда я проходила в сопровождении распорядителя через распахнутые двери ресторана «Нобле».

Никогда прежде я не посещала таких дорогих мест.

В зале играла приятная музыка, на столах стояли срезанные цветы.

И откуда они зимой? — поразилась я.

А многочисленные люстры с хрустальными подвесками запускали по стенам блики и создавали ощущение легкости и праздника.

Шелковые стены, светлый интерьер, вышколенные работники. Могло ли быть в Монт-Клер такое? Видимо, у рода Брийе могло.

За одним из столов, которые были расставлены так, что посетители друг друга не видели и не могли услышать чужих разговоров, а пересечься могли только в фойе или центре зала, меня ожидал Виктор.

Он смотрел на меня в упор немигающим взглядом голубых глаз, его волосы, как и всегда, были уложены словно магией, безупречный серый костюм-тройка заканчивал образ. При моем появлении виконт де Брийе встал и пошел навстречу, встретив меня в середине просторного зала.

— Дорогая, — мягким низким голосом проговорил он, — каждая минута без тебя - вечность.

Он потянулся поцеловать мне руку, но я такого совершенно не ожидала и, растерявшись и смутившись, подхватила его под локоть.

И только когда мы развернулись к остальному залу спиной и дошли до столика, я поняла, что этот жест еще более интимный.

Ладно, будем думать, что я вжилась в роль невесты.

— Дорогой, — прощебетала я несвоим голосом, — ты что-то исхудал…

Виктор посмотрел на меня чуть удивленно:

— Это всё от любви к тебе, не сплю, не ем, без тебя всё не то! — чуть громче необходимого ответил он и наконец, усадил меня за стол.

Причем, сделал это так, чтобы все желающие могли меня рассмотреть, в особенности подошедший официант.

— Как обычно, Марис, но добавь бутылочку чего-нибудь вкусного. Мы отпразднуем официальное начало наших отношений!

Невозмутимый официант, кивнув, удалился, а я, наконец, смогла перевести дух.

— Расслабьтесь, Люция, — улыбнувшись, сказал Виктор, — вы прекрасно держитесь, и ваше платье тоже прекрасно. Признаться, не замечал такой фасон ранее, но тем лучше.

— Лучше?

— Да, — спокойно ответил он, — чем необычнее вы, тем интереснее будет разговор с моим отцом.

— А... Он состоится сегодня?

— Да, дорогая! — приторно улыбнулся мне Виктор, заметив приближающегося Мариса. — Всё, что ты захочешь!

— Хорошо, милый, ты меня успокоил!

Марис с невероятным изяществом, которому я могла бы позавидовать, расставил перед нами в хрустальных тяжелых бокалах какой-то напиток с ярким ароматом лимона. Пригубив, я чуть не поперхнулась и поспешила съесть маленькое канапе. Предложенный напиток оказался обжигающим, и я решила к нему больше не прикасаться.

Виктор же, поднеся бокал ко рту и заметив мою реакцию, лишь вдохнул аромат напитка и тоже задорно выхватил с блюда канапе.

Похоже, что его развеселила моя реакция. Но что поделаешь, если я не разбиралась в вине, алкоголе и прочих тонкостях аристократических застолий. Этот обед сулил стать моим позором, а не моментом наслаждения роскошью.

Я не могла избавиться от ощущения, что на меня все смотрят и пристально следят за каждым мои действием. Чувство оказалось странным и неприятным. Наверное, к такому привыкают со временем, но я чувствовала себя неуютно, хоть и не поймала ни одного прямого взгляда. Вообще, создавалось ощущение, что кроме нас никого нет в ресторане. Но и это было не так. За живыми изгородями стояли другие столики, через один занятые постояльцами отеля. Мне вспомнился месье Сансерр. Вот он бы удивился встретить меня здесь. Хорошо, что его тут нет, да и вообще нет ни одного знакомого.

Сотрудники ресторана тенями скользили по залу и меняли блюда, подмечая все, что происходило за столиками. В таверне было проще и радостней. А тут, как только мы закончили с канапе, не прерывая непринужденного разговора о погоде, нам принесли устрицы и террин.

Устрицы!

Нет. Только не устрицы. Этого я вынести не могла, и, глядя, как уверенно Виктор выбирает кусочек террина и перекладывает его на свою тарелку, я поняла, что этой пытки мне можно избежать.

Как представлю эту склизкую жижу, как она наполняет рот, а потом проваливается мне в желудок!

Аппетит пропадает. Надеюсь, суп будет нормальным.

Виктор же явно веселился, наблюдая за моей красноречивой реакцией. Его всегда холодное лицо смягчилось, а голубые глаза стали напоминать небо, а не лед:

— Пожалуй, устрицы не лучший выбор, соглашусь с вами, хотя обычно они здесь хороши.

— Я могу попробовать... — промямлила я.

— Нет, не нужно, — рассмеялся он. — На вашем лице всё написано, и, предполагаю, что мое было примерно таким же, когда мне предложили их в первый раз. Ведь я угадал? Вам первый раз их предложили попробовать?

— Даже пробовать не хочу! — пробурчала я, выходя из образа и понимая, что он надо мной подшучивает, хоть и по-доброму.

Инцидент с устрицами как будто вытащил из меня какой-то внутренний шип, который не давал мне расслабиться, и наша беседа потекла совсем в другом ключе.

— Расскажите о себе, Виктор, — попросила я, — зачем вам это представление? Мне было бы полезно знать, чтобы не подставить вас неуместной реакцией.

— Вы правы, — он отложил салфетку и продолжил после того, как Марис удалился, принес нам суп.

— Люция, дело с одной стороны очень простое, а с другой в нем много всего замешано. Мне бы не хотелось утомлять вас долгим рассказом.

После того, как мы отдали дожное главному блюду, я решилась:

- Но все же? Поделитесь?

Виктор, словно бы между делом, продолжая наслаждается едой начал рассказ:

- Недавно отец прислал мне письмо, в котором уведомляет, о том, что выбрал мне невесту и что я обязан вернуться в столицу для выполнения долга перед родом. Наша семья всегда участвует в зимнем сезоне балов, и всегда к этому приурочивают значимое событие. Вся аристократия ждет этого с нетерпением.

Он немного помолчал, собираясь с мыслями, я ему не мешала, обратившись в слух:

- В этом году таким событием стала бы моя помолвка. Моей невестой назначена девочка, которую я видел последний раз лет восемь назад, и тогда она была ребенком. Наша с вами фотография подала мне идею, как хм… отговорить моего отца от этой идеи: если у меня уже есть невеста, то другой мне не надо. У него не будет весомого повода возвращать меня, рушить мое дело, заставлять меня участвовать в придворной жизни. Такое непослушание разъярит его, конечно, но время будет выиграно. Потому вы и ваша роль - мой щит.

- Виктор, вы думаете, он придет в ярость? – я занервничала, ведь де Брийе влиятельный род.

Он ухмыльнулся:

- Настолько, что еще до того, как мы доедим десерт, мне принесут от него письмо. Вам ничего не грозит. Я продемонстрирую ему фотографию и пригрожу тем, что предам ее огласке, если он не отступится. Моему отцу этого будет достаточно, чтобы перестать давить на меня.

- Но... – я попыталась прервать его.

- Еще раз, вам ничего не грозит, – продолжил он с металлом в голосе, возвращая лицу привычную холодность. – Вы сами подписали соглашение и своими глазами видели, как все экземпляры фотографии горели в огне. Последний сгорит также на ваших глазах.

- Хорошо, – вздохнула я, и у меня неприятно заныло сердце.

Кажется, проблем все же не избежать.