47

Я написала Виктору. Попросила его отправлять письма на адрес академии и сообщила, что не покину ее до окончания экзаменационной недели. Письмо получилось теплым, но казалось вымученным.

Бережно храня хрупкий мир в душе, я не позволяла невзгодам брать верх и верила, что утром мне придет ответ.

Но его не было.

Утро началось как обычно, если может быть обычным первый день экзаменационной недели

Мария явно нервничала, прихорашиваясь у зеркала, и то шутила невпопад, то ковыряла заусенцы на идеальных ухоженных пальчиках, пока мы собирались в комнате.

Преподаватели нас не пощадили и первым экзаменом поставили Историю Магии. И если месье Леблан был лоялен к студентам, то остальная комиссия наводила ужас, прежде всего тем, что состав ее скрывался. И было вызвано это исключительно тем, что в какой-то год количество несчастных случаев происходящих с уважаемыми господами за день до экзамена превзошло весь разумный максимум. Так, профессор Лурье за один час до начала экзамена умудрился справиться с разошедшимися штанами, склеенными ботинками, внезапным ливнем, горящей дверью, атакой мошек, призрачным зомби-преследователем, сонными ступенями, ожившими чернилами и даже проклятьем языковой путаницы. С тех пор профессоров обезопасили сокрытием имен комиссии, а шутников оставляли без сладкого, то есть отправляли на пересдачу, лишая каникул.

Я засунула конспекты в сумку, но перед этим нежно погладила страницы тетрадей, вспоминая вечера с Виктором за подготовкой к ним, успокаиваясь и настраиваясь на хорошее. А еще на удачу коснулась каменной кладки.

С Марией мы влились в поток студентов и прошли по теплому переходу до главного корпуса академии, где и расстались. Она направилась в столовую занимать места, а я в холл в надежде поймать почтальона Жака Бассета.

Некоторые странности я заметила уже здесь, но списала их на общую тревожность и нервозность. И то, что я встретила старого военного на месте, мне показалось хорошим знаком, в душе моей воспаряла уверенность, пойманная в горах.

Но продержалась она ровно до тех пор, пока мы не начали разговор и моя решительная улыбка не погасла.

- А, мадмуазель Роше! – неодобрительно буркнул он.

- Здравствуйте, месье Бассет, не было ли почты для меня? – предельно вежливо спросила я, мало ли что у человека могло случиться

- Ну как сказать… – и в глазах старого военного проскользнула искра гнева, – есть почта! Но если я еще раз встречу такое безобразие, то за своими письмами приходить будете сами.

Я удивленно смотрела на него. А мужчина, ругаясь под нос, высыпал передо мной несколько записок.

Они зарябили в моих глазах, накрывая неприятными воспоминаниями. Память подкинула похожий момент из прошлого. Тогда я находила такие же записки под дверью своей комнаты в гимназии. Каждое мое утро начиналось с того, чтобы смести их на совок и выкинуть в мусор. Поначалу я читала их, но после перестала. Там не было ничего хорошего.

Словно бы сквозь большое расстояние я слышала недовольное ворчание Бассета:

- Совсем распоясались студенты, придумали записки подкидывать!

Дрожащими руками я открывала эти маленькие разномастные листки бумаги с моим именем сверху и не верила своим глазам. Что за ошибка?

«Продажка!»

«Со мной не хочешь?»

«Грязная стерва! Ты хуже смешанных! Они хоть за магию»

«Сколько?»

Я никак не могла понять, что это такое. Имя мое, но что послужило причиной? В чем меня обвиняют?

Собрав улики, я направилась в столовую – место обсуждения всех сплетен. И сама себе порадовалась и даже похвалила себя. Как быстро, я взяла себя в руки! Раньше, я бы уже плакала на плече у Анны.

Встречавшиеся по пути студенты хихикали, отворачивались, тыкали пальцем, гоготали и всячески выказывали свое заочное знакомство со мной. Большинство из них я не знала лично. Судя по жилетам, это были студенты всех курсов и стихий. Даже два выпускника присвистнули мне в след и отвесили пару похабных шуточек, пригласив прогуляться до лесочка вместе.

Значит это что-то, о чем знает весь университет. Но что? Неужели Тибо как-то мне отмстил? Выкинул какую-то шутку? Я шла, гордо подняв голову, а меня волнами накрывали разные чувства. То меня спеленывало холодное, тормозящее чувство страха, пришедшее из прошлого. То я привычно и безразлично отстранялась. Потом же меня опаляла злость. Она просыпалась во мне в ответ на всю ту несправедливость, что я слышала, идя по коридорам академии.

Путь до столовой, а точнее до информационного стенда рядом с ней, никогда не казался таким длинным. Деревянной походкой я шла к нему, согхраняя спокойное выражение лица, понимая, что там и есть ответ. Студенты расступались, пропуская меня вперед.

На доске, где всегда висела газета, так ничего и не было, кроме объявления о приостановке днятельности. А вот ящик, где можно было купить платный номер, был взломан, и там в свободном доступе лежали листовки. Некоторые небрежно валялись на полу, растоптанные чужими башмаками.

Медленно взяв одну из них, холодея, и одновременно горя изнутри я прочитала:

«Истинный дар простолюдинки Люции Роше: греет постель ради славы!

Мадмуазель Роше была замечена выходящей из отеля «Нобле» ранним утром под руку со всеми известным представителем рода де Брийе.

Наследник рода, не обладающий магией, предпочитает даровитых простолюдинок? Чем он готов расплатиться с ней за оказанные магические ночные услуги? Неужели студентка академии надеется проложить себе дорогу ко двору?

Ее метод один из древнейших и определенно часто используемый. Как далеко зайдет Люция? Кто будет следующим в ее карьерной лестнице? И не лучше ли использовать магию земли, а не магию обольщения, в которой она, несомненно, имеет большой опыт?

Нам сообщили, что ранее Люция Роше состояла в отношениях с преподавателем гимназии! По сему выходит, что это привычный для нее путь и карьеру она решила строить определенной направленности.

Что ж, мы можем только пожелать удачи!»