Глава 22

Проснулась уже, от того, что пришла Катрина. Она выгрузила на стол термо-тарелку (миска с крышкой, к дну которой крепится артефакт, не позволяющий еде остывать).

— Посмотри, что мне выдали в столовой. Это чтобы еда не остывала. Сказали вернуть потом обязательно. А ты как себя чувствуешь? — соседка подошла и потрогала мой лоб, — температуры нет и выглядишь ты совсем здоровой.

Чувствовала я себя так же. Только небольшая слабость напоминала о недавней болезни. Я села на кровати рядом с тумбочкой и открыла контейнер. В нем обнаружилось овощное рагу. А в кувшине шиповниковый напиток.

— Я вроде бы нормально, — ответила я осипшим от долгого сна голосом.

— Это потому что ты мед пила с ромашковым чаем! — вдохновенно заключила Катрина, — а я тебе говорила, что он помогает.

— Месье Дюкре приходил, — ляпнула я, — и зелье с кровью виверны мне принес.

— Да ладно! — ахнула соседка, — сам пришел. И зелье принес. Заботится о тебе…

— А что такого, — поедая рагу поинтересовалась я, — это же он не проверил вольер и от этого я простыла.

— Ну и что, мог зелье через кого-то передать, а он сам пришел, — продолжала напирать Катрина.

— На что ты намекаешь?

— Ну как же, второй раз уже Эви вас сводит. Это всякому в академии понятно — если Эви раз за разом вас объединяет, это что-то да значит, — и она покраснела и опустила глаза, как будто вспомнив о чем-то своем.

— Да ну прям. Это просто совпадения. Зачем мне нужен этот наездник на виверне? — возмутилась я.

— Ну конечно, тебе никто не нужен, — обиженно сжала кулаки Катрина.

— О чем ты говоришь?

— А что, не так? — спросила Катрина, выглядела она совсем не воинственно, а скорее несчастно, — ты постоянно всех избегаешь и от себя прогоняешь. Никто тебе не нужен. Ни я, ни другие смешанные, ни твоя семья, ни мадемуазель Ламбер. Ни любимый мужчина. Знаешь, я раньше думала, что это ты такая сильная, что сама со всем справляешься. Завидовала тебе, — она села на кровать, глядя перед собой, — а потом поняла, что это ты просто боишься. Боишься подпустить к себе хоть кого-то. И в этом нет никакой силы.

Слова Катрины больно ранили. Как будто я и сама все это знала, но слушать от кого-то не желала. Поэтому, вместо того, чтобы сохранит спокойствие, пошла в нападение.

— Можно подумать ты у нас смелая! — разозлилась я, — ты же бежишь от любой опасности — будь то конфликт с преподавателями или огневиками или отношения с Арием. Всем вокруг видно, как вы друг на друга смотрите, но все равно делаете вид, что друзья.

Катрина вспыхнула и спрятала лицо в руках. Плечи ее задрожали от плача. А я почувствовала себя виноватой. Да, Катрина первая подняла эту непростую тему. И я могу ее понять. Она всегда старалась проявлять ко мне участие и больно ранилась о мое недоверие. И вот наконец высказала это вслух. А в ответ я припечатала ее темой, которая меня и не касается.

— Ты права, Аврора, во всем права, — заговорила сквозь слезы Катрина, — я такая трусиха, такая жалкая. Ну зачем я ему такая? Он станет боевым магом, а я, даже если определюсь с магией, буду заниматься чем-то скромным — бытовой магией или зельеварением.

И правда, на занятиях по бытовой магией Катрина оживала, ей было интересно все — и приготовление пищи и шитье, и даже магическая уборка. И только неопределившаяся магия останавливала ее от освоения всех бытовых заклинаний, которые были доступны.

— Не обязательно люди в паре должны быть равны и одинаковы. Если вам хорошо вместе, то какая разница, что у вас за специализации, — возразила я.

— Мой папа ушел, потому что он был из города, а мама деревенская. Он переехал к ней жить, хотя родня его была против такой семьи. Поначалу все неплохо было, когда я маленькая была, я помню, что они почти не ссорились. Но потом родились младшие, начались проблемы с деньгами, мама не успевала за хозяйством следить и папа возмущался, что она ему внимания не уделяет. В итоге так и ушел, вернулся жить в город и даже не приезжает по праздникам, — поделилась соседка.

— Твой папа — козел, уж извини меня. Он просто сбежал от сложностей, — отрезала я, — он же не только маму бросил, но и с вами перестал общаться и помогать вас растить. Он безответственный человек и разница характеров тут не при чем. Мой отец был боевой маг, душа любой компании, яркий и смелый человек. А мама закончила кафедру зельеварения. Скромная, тихая женщина. Ты не представляешь как они любили друг друга. И скучно ему не становилось. Когда он погиб, маме пришлось самой научиться справляться со всеми проблемами. Но, она так и не научилась как будто. С ним она была как за каменной стеной. И мы с братом тоже. Так что вовсе не обязательно быть одинаковыми, чтобы быть вместе счастливыми.

Катрина замолчала, размышляя о моих словах. А затем спросила:

— Как думаешь, можно из трусихи стать смелой? Можно измениться?

Я пожала плечами и улыбнулась:

— Почему ты меня спрашиваешь. Я ведь и сама трусиха.

— Вовсе нет, извини, что напала на тебя. Просто со всех сторон навалилось, еще и магия эта никак не определится.

Катрину я очень понимала, сама чувствовала это беспрерывное давление со всех сторон и желание куда-то скопившееся напряжение сбросить. Иногда помогало провести время с фамильярами. Иногда — поругаться с огневиками. Но это все слабо помогало.

— Я не знаю, можно ли измениться, стать смелее… — я замолчала, подбирая слова, — но что нам мешает попробовать?

— Вместе? — Катрина посмотрела на меня с такой надеждой, что отступиться было невозможно.

— Вместе!

Соседка протянула мне ладонь и я сжала ее покрепче. Я не знала, что из этого может получиться. Смогу ли я начать доверять окружающим и не отталкивать их. И станет ли мне от этого легче жить… Что ж, скоро я получу ответы на эти вопросы.