Глава 31

Следующая неделя далась мне трудно. Внешне я занималась все тем же самым — ходила на занятия, помогала в зверинце, общалась с Арием и Катриной. Но внутри я рвалась на части, чувствуя, что именно сейчас я теряю семью. Пусть было много проблем, много боли мы друг другу доставляли. Но я любила маму. И не хотела ее терять. Но свою жизнь я не хотела терять еще сильнее. От мамы приходили письма почти каждый день. Я их забирала и не читала. Страшно было прочитать, что она отказывается от меня, что я потеряла ее.

Месье Дюкре тем временем перестал появляться в академии. От декана я узнала, что его сестренка Ванда серьезно заболела, и пока она не пойдет на поправку, другие преподаватели будут подменять месье Дюкре во время занятий и работы в зверинце. Чтобы не тонуть в своих переживаниях, я предложила свою помощь в зверинце. Приходила в туда до занятий и возвращалась после них, засиживаясь допоздна, за что месье Гринье меня очень благодарил. Но у меня была и своя выгода.

Когда все покидали зверинец, я шла к вольеру с Ньюи. Я решила, что строптивая виверна — это мой вызов. Если я хочу однажды стать дрессировщиком виверн, то должна научиться находить общий с разными вивернами. И я приходила к ее вольеру каждый вечер и разговаривала, пела, просто молча стояла возле вольера. Поначалу виверна шипела на меня, как только слышала шаги, затем он стала терпеть меня с приоткрытой дверью, затем больше. К концу недели я уже могла дойти до середины вольера без ее недовольного шипения. Я считала, что это большой успех и очень гордилась собой. Больше никто не знал, про мой рискованный эксперимент и, я надеялась, не узнает.

В субботу ко мне подошел месье Гринье и протянул конверт:

— Вот, я выбил для тебя у ректора. Премия за эту неделю, да и за то, что ты всегда помогаешь в зверинце. Много попросить не смог, но уж сколько есть.

— Спасибо! — я аж подпрыгнула от радости.

Деньги. Эта тема была для меня болезненной. Стипендия была маленькой, мне непривычно было экономить. Деньги, которые оставила тетушка Наоми давно кончились, а просить еще не позволяла гордость, да еще этот конфликт с семьей. Не хотелось навлечь на нее гнев дедушки. Спасалось я только тем, что старалась не выходить за пределы академии. Нет магазинов — нет растрат.

А тут деньги, которые я заработала своим трудом, любимым делом. Значит, не зря я этим занимаюсь, окружающие это ценят и готовы оплачивать. Пусть я пока еще не ценный специалист, а скорее подсобный рабочий. Ничего, я своего добьюсь!

Вернувшись вечером в общежитие, я предложила Катрине:

— Пойдем завтра в МонтКлер?

Она давно звала меня на ярмарку, хотела купить подарки своим близким на сэкономленные от стипендии деньги. Вот кто умел откладывать и не тратить ту небольшую сумму, что нам выдавали на месяц сразу же.

— Ура! — запрыгала она на кровати, — мы идем тратить деньги!

Я засмеялась над ее реакцией. Неделя выдалась тяжелой. Хотелось разбавить ее простыми удовольствиями. Пусть денег было по-прежнему не много, но они были.

И мы отправились на ярмарку. На улице был легкий мороз. Не слишком сильный, чтобы замерзнуть, но и сомневаться не приходилось — зима уже началась.

В центре МонтКлер все было уже празднично украшено, хотя до нового года еще оставалось три недели. Гирлянды висели на домах и торговых палатках. В самих палатках продавались совершенно разные вещи от украшений, артефактов, необычных зелий, до разных вкусностей — яблоко в карамели, леденцы на палочке, разноцветный зефир, горячий сок со специями. Люди сновали туда-сюда между торговыми рядами, тут же выступал кукольный театр, издалека слышались звуки гитары и пения.

Мы с Картиной засиделись в стенах академии, слишком сильно погрузившись в учебу, оттого захотелось попробовать всего и сразу. Сначала мы просто гуляли, слушали музыкантов, танцевали, смотрели выступление кукольного театра.

Проголодавшись от гуляния на морозе мы подкрепились пирожками с мясом и картошкой, запив все это горячим, пряным соком. После этого уже двинулись за подарками.

Этот день так отличался, что заставил вспомнить времена, когда жив был отец. Он всегда старался приехать накануне нового года из командировки. Но в дела организации семейного торжества не лез, оставив это матери. Зато забирал нас с братом и мы ехали на целый день на столичную ярмарку. Там мы, так же как и с Катриной сегодня, гуляли и развлекались целый день. Но кроме того нашей важной задачей было выбрать подарок для каждого из семьи и гостей. Это было особое искусство. Папа учил: представьте этого человека получше, подумайте, что он любит, что может его порадовать.” Иногда мы выбирали что-то практичное: цепочку для очков двоюродной бабушке или новые варежки маме. А иногда полностью отдавались интуиции.

Кроме того, папа учил замечать эмоции человека, когда он получал подарок. Порой это была чистый и незамутненный восторг, а иногда чуть потеплевшие глаза. Это была наша награда за поиск, так мы понимали, что угадали и порадовали близких. Подобным образом мы развлекались каждый год. А когда папы не стало, некому нас стало возить с Марком на рынок, да и тяжело было ехать без отца. Новый год превратился из ожидания чуда — что же тебе подарят и как гости порадуются твоим подаркам — в формальный ежегодный прием, где придется удерживать улыбку весь вечер, и думать, как улизнуть побыстрее.

И сейчас, гуляя с Катриной по МонтКлер мне так захотелось возродить новогоднюю традицию, которую зародил отец. Подарок для Катрины я нашла быстро — заколка из искусственного жемчуга в виде цветка. Заколка выглядела изысканно, к тому же в столице в этом году такие заколки были в моде у знатных девушек.

Для Пьера я купила рабочие перчатки из медвежьей кожи с защитной пропиткой, они отлично сохраняли тепло и защищали от ядов и физического воздействия.

Арию я выбрала книгу — дневники первого командира воздушного полка. В академической библиотеки такой книги не было и чтобы найти ее пришлось покопаться в букинистической лавке.

Для Месье Гринье я выбрала шарф с оленями, спокойными и добрыми животными. Они у меня ассоциировались с нашим деканом.

Сложно было выбирать подарок для мамы, будучи в ссоре, но я все же купила ей брошь из бисера с искусно выполненной фиалкой. Это были ее любимые цветы. Они всегда стояли у нас дома в вазе, если отец был дома. А с тех пор, как его не стало, я больше не видела их ни разу. Возможно, маме они напоминали об отце и не стоило омрачать таким подарком праздник. Но я решила все же рискнуть. Не всегда возвращение к прошлому это только боль, часто это еще и возвращение частички себя.

Для брата я выбрала шутливый подарок — игрушечный боевой жезл. В детстве мы, бывало, мечтали, что станем боевыми магами, когда вырастем. И брат говорил, что у него будет черный боевой жезл, который будет выпускать огромные фаерболы. Марк тогда еще не знал, что он станет магом воды. Купленная мною игрушка — была как раз черным жезлом, но вместо страшных фаерболов она выпускала шар дыма с чихательным порошком. Концентрация порошка была совсем небольшой, неспособной навредить, но зато те, кто попадал в облако дыма чихали раз по десять к ряду. Что мы с Катриной тут же испробовали.

Для тетушки Наоми я выбрала изящную елочную игрушку в виде птицы, казалось, что тетушка так долго сидела в клетке своего разочарования и только недавно решилась взлететь.

Для деда я сначала не хотела покупать подарков, слишком сильна была моя обида на него. Но в итоге выбрала для него пряник в форме сердца, на котором глазурью было написано “Семья”.

На улице уже стемнело, а я все никак не могла выбрать подарок для месье Дюкре, все как будто казалось не тем: украшения, артефакты, одежда… Деньги уже практически закончились. Они всегда у меня заканчивались слишком быстро.

В итоге мы с Катриной уже двинулись в сторону выхода с ярмарки, когда набрели на небольшую торговую палатку, в которой дедушка продавал деревянные фигурки: животные, цветы, люди в разных позах. И среди прочего на прилавке стояла виверна — разозленная, в боевой стойке. Ее ноги стояли на дощечке с крючками. То есть эта опасная на вид фигурка была просто ключницей-защитницей. Виверна мне страшно понравилась.

— Сколько она стоит? — спросила я дедушку-торговца

— Две тысячи лиеров, — отозвался тот.

Я грустно вздохнула, у меня оставалось чуть больше пятисот.

— А торговаться будете? — не особо веря в удачу спросила я.

— С чего это я должен торговаться, — проворчал дедушка, но глаз его хитро блеснул.

— Потому что у меня денег больше нету, — честно ответила я.

— Ну ежели я торговаться буду с каждым, у кого денег нет, то я ж совсем не заработаю, — и снова, вроде бы отказал, но смотрит выжидающе.

Мысли мои заскакали как ненормальные я осмотрелась по сторонам в поисках ответа, рассмотрела еще раз фигурку виверны и замерла удивленно:

— Так у вас виверна неправильно сделана — у нее на крыле должно быть три, ну максимум четыре фаланги и пятая маленькая, которая торчит сверху. А у вашей целых пять фаланг внутри крыла — это что, она шестипалая?

— Врешь! — возмутился старик.

— Да нет, вы что? — возмутилась я в ответ, — я между прочим в зверинце работаю в академии и много общаюсь с вивернами, которые там живут.

— Я ж говорю, брешешь, — отрезал продавец, — в академии есть только одна виверна — Флэр. Я его сам издалека видел.

— А совсем недавно там еще Ньюи появилась, — сообщила я, — она девочка, поэтому тоньше, но злее.

— Аврора правду говорит, она в вивернах разбирается, она даже летает на них — подтвердила Катрина

Дедок почесал затылок. Подхватил понравившуюся мне фигурку и достал из под полы нож и со свирепым видом начал что-то на ней строгать.

— Что вы делаете? — испугалась я, — она все равно красивая.

— Цыц, — букрнул он в ответ, — красивая, да неправильная! Надо исправить.

И он что-то ковырял ножом минут пять, а затем прошелся шлифовкой и показал мне.

— Ну что, теперь правильная?

Виверна теперь и правда была с четырьмя фалангами, как Флэр.

— Дааа, — я протянула в восхищении, — как вы ее ловко исправили, даже не заметно, что было иначе.

— Заметно-не заметно, забирай!

— Но у меня же нет столько денег.

— Так забирай. А то будешь всем говорить, что дед Арчи продает неправильные фигурки, — отрезал дед, — и кыш отсюда, мешаете торговле мне тут.

Я подхватила фигурку виверны и мы выскочили из палатки вместе с Катриной смеясь. дедок вроде бы ворчал и сердился, но было это не со зла, а даже весело. На оставшиеся деньги я купила разноцветных леденцов с ментолом для сестренки Этьена, чтобы передать при случае с кем-то.

Автобус уже давно уехал, поэтому пришлось идти пешком. Но мы были не одни такие в выходной день. Студенты небольшими компаниями шли в сторону академии. Перед воротами случилась небольшая заминка, потому что Эви решил поиграть со студентами в снежки. И конечно, он побеждал. Сложно попасть в духа академии, который большую часть времени невидимый. Мы с Катриной тоже попытали удачи, бросив несколько комков, но не попали. Зато за шиворот нам посыпался сугроб, который Эви взял тут же. Визжа и хохоча, мы побежали к общежитию смешанных.