Глава 57

Дни побежали один за другим. Начался второй семестр, и я быстро влилась в студенческие будни на огненном факультете. Изменения были не столь заметны, не считая облегченного быта и больших возможностей практиковать свой определившийся дар.

Зачет по стихийной магии я сдала через пару недель после каникул. Было сложно, месье Деламорт гонял меня по всем темам, игнорируя вытянутый билет. Но я уже начала привыкать к его строгому, но справедливому подходу, поэтому не возмущалась, а старалась показать все, на что было способна. И получила наконец-то свой последний зачет в первой сессии.

Несмотря на то, что мы втроем с Катриной и Арием определились с магией, мы продолжали общаться со смешанными, садились вместе на общих лекциях и устраивали посиделки в смешанном общежитии. И подбадривали ребят, как могли. Рассказывали свои идеи о том, что помогло нам определиться.

С Этьеном я почти не виделась. Он как будто избегал меня в зверинце. Здоровался формально при встрече и проходил мимо. Как будто не было проведенного вместе Нового года. Я не понимала, чем я могла обидеть его, что сделала не так. Мне не хватало его как друга, как наставника… Да и романтические мысли о нем никуда не выветрились из моего голове. Наоборот, прочно укоренились и капали на мою самооценку, убеждая, что я недостаточно хороша для Этьена, раз он не хочет даже общаться со мной.

В последнюю субботу января я получила письмо от месье Валентена:

“Дорогая Аврора. Извини, что задержался с ответом. Мы только вернулись из свадебного путешествия с твоей тетей и я разбирался со всеми делами, которые накопились за время моего отсутствия.

Мой помощник собрал информацию по наследственному делу семьи Дюкре. Не все удалось найти в свободном доступе, так что пришлось задействовать свои связи.

Зато сейчас я с уверенностью могу сказать, что готов взяться за дело твоих друзей и предвижу успех. Пусть они свяжутся со мной и я вышлю им договор на работу со мной. Учитывая то, что это твои друзья, готов поработать с постоплатой в случае победы. “

Полученное письмо жгло руки. Я хотела тут же бежать к Этьену и рассказать о предложении месье Валентена. Но в субботу он был дома, с сестрами. А до понедельника я никак не готова была терпеть.

Мое нетерпение мне самой казалось чрезмерным. У меня как будто появился повод наконец поговорить с Этьеном не опасаясь того, что он не станет меня слушать.

Тем не менее, я отбросила сомнения, зашла в зверинец за Энцо и отправилась в МонтКлер. В городке я заскочила в пару лавок: купила сладостей для Ванды и разного бисера для Ренаты.

На крыльце семьи Дюкре в этот раз я стояла добрых пять минут, не решаясь постучать в дверь. Меня не приглашали в гости, и я чувствовала себя навязчивой приставалой, которая не понимает намеков. В итоге за меня все решил Энцо: он заскулил возмущенно и начал царапать дверь. Которая вскоре отворилась и за ней обнаружился удивленный Этьен.

Я чуть было не развернулась и не ушла обратно, но из-за его спины выглянула Ванда:

— Это Аврора! Ура, ты пришла к нам в гости, наконец-то! — она бросилась ко мне обниматься.

И пришлось заходить в дом, чтобы у малышки не замерзли ноги на холодном крыльце. Из кухни выглянула Рената:

— Заходи скорее, я как раз пирог достала. Ой, Энцо, — мой лис тут побежал облизывать руки своей любимице, — конечно, тебе тоже хватит пирога, только перестань меня облизывать.

Этьен выглядел напряженно, и я не могла понять, что он думает. Может быть собирается при сестрах вести себя сдержанно, а потом наедине все выскажет? Ну и что же, я передам слова месье Валентена и уйду, в конце концов это важное дело, которое поможет их семье, а не просто моя навязчивость.

Мы сели за стол и Рената начала нарезать большой пирог на аккуратные квадратики.

— С мясом, картошкой и грибами, — похвасталась средняя сестра, — слоеный.

Не взирая на то, что я плотно позавтракала, мой желудок отчаянно заурчал, требуя немедленно отведать очередной шедевр от этой невероятной девочки.

Поэтому, пока я не съела несколько кусков пирога, внятно мыслить и разговаривать я не могла. Судя по тому, что за столом стояло молчание, не одна я отдавал должное гениальности средней сестры. Первой наелась Ванда и тут же начала задавать неудобные вопросы:

— А почему ты так долго не приходили Аврора?

Рената кинула на Этьена говорящий взгляд, и он еще больше насупился в ответ. Я не знала, что ответить на вопрос Ванды. Врать о том, что я была занята своими делами, поэтому не нашла времени, чтобы повидаться с ними, было несправедливым по отношению ко мне.

— Нам нужно поговорить с Авророй, — спас положение Этьен.

Мы оделись и вышли на крыльцо, Энцо остался с девочками на диване. Судя по напряженному лицу Этьена, разговор предстоял неприятный, хотелось развернуться и уйти в академию, оставив фамильяра.

— Зачем ты пришла, Аврора? — спросил Этьен.

Я собиралась рассказать про письмо, но устала молчать о главном, поэтому ответила вопросом на вопрос:

— За что ты так со мной? Разве я как-то обидела тебя или сестер? Я думала, что мы друзья… и мне даже показалось, что не только… но пусть я все придумала про это. Но почему ты вдруг перестал быть моим другом и наставником?

Я смотрела на него, собрав все свое мужество. Пусть он все скажет мне в лицо, пусть будет очень больно. Но я хоть перестану мечтать и вздыхать целыми днями, проревусь и буду жить дальше, без этого мучительного чувства в сердце.

Этьен вздохнул и посмотрел на меня несчастными глазами.

— Аврора, подумай сама. Ты определилась с даром. У тебя хорошие перспективы на специализации магзоологии. Ты помирилась с семьей, и они снова обеспечивают тебя финансово, — он указал на мою дорогую дубленку, которую прислала мама пару недель назад.

Я почти не носила ее в академии, используя форменное пальто. И вот надела сегодня, в надежде, что Этьену понравится, как мех на опушке обрамляет мое лицо. А он указывал на эту дубленку, как будто она что-то объясняла в наших отношениях.

— Почему это плохо? — спросила я.

Этьен взвыл, как будто я специально издевалась над ним своими вопросами.

— Потому что я застрял в глуши на должности младшего преподавателя местной академии без шансов на повышение в ближайшие десять лет. Потому что живу в старом маленьком доме с двумя несовершеннолетними сестрами и все мои финансы уходят на их содержание… — он помолчал, собираясь с мыслями, — я все думал этот месяц, что если бы мы встретились в столице — ты училась бы в академии, а я служил в воздушном полку и жил бы в большом поместье с мамой и сестрами… у тебя не было бы и шанса, чтобы избежать моего внимания.

Он поморщился как от боли.

— Мне совсем нечего тебе предложить. И я не могу встать на твой уровень, даже если очень постараюсь. Не мучай ни себя, ни меня. Не надо, чтобы девочки к тебе слишком привязались. Ты все равно не захочешь прожить в этом доме всю жизнь, а большего я не смогу тебе предложить, извини.

Мои глаза наполнились слезами, и я пошла прочь. Слезинки стекали одна за другой и дорожки под ними щипало от холода. Но по сравнению с тем, что происходило внутри меня, это было таким пустяком, что я даже не пыталась вытирать слезы рукой. Я отошла не слишком далеко, только свернув за соседний дом. И поняла, что если я уйду сейчас, то Этьен прав — вот она я, такая вся благополучная, которая хочет жить легкой жизнью на деньги своей семьи и не думать ни о каких проблемах окружающих. Меня ждет карьера в столице после окончания академии, богатый муж и большой дом… Но разве это правда я? Об этом я мечтаю, этого хочу в своей жизни?

Я развернулась и пошла обратно. Слезы застилали мне глаза, поэтому я шла не глядя и остановилась, когда оказалась снова напротив Этьена. Он никуда не ушел, так и стоял в том же месте.

— Ты не прав, — сказала я ему сердито, — этот Новый год был самым счастливым за последние десять лет. Это потому что я провела его с тобой и твоей семьей. И все те разы, когда мы вместе работали с фамильярами, я чувствовала как ты поддерживаешь меня, как учишь и помогаешь. И мне хотелось идти дальше, не сдаваться из-за проблем с даром или с семьей. Ты все это время помогал мне удержаться на ногах. А теперь говоришь, что дорогие вещи для меня важнее, чем общение с твоей семьей… и с тобой? Да я любому официальному приему со своей родней предпочту посиделки в ветлечебнице с этой плавающей в металлической кружке заваркой. Неужели ты меня совсем не знаешь?

На последних словах голос мой сорвался и слезы снова потекли по лицу. Этьен шагнул ко мне и обнял крепко.

— Прости меня, Аврора, прости. Мне кажется, что ты заслуживаешь большего, чем парня с большими проблемами.

— Знаешь, в жизни разное может случиться и с успешными и богатыми людьми. Это же не значит, что нужно бросать друг друга и искать кого-то попроще. Наоборот, нужно справляться вместе.

Я заглянула в его глаза, ища поддержки моим словам. Он вытер слезы с моих щек и поцеловал.

Наш первый поцелуй получился со вкусом соли. Мне было горячо и холодно одновременно. И когда мы наконец-то оторвались друг от друга, Этьен сказал как будто поклялся:

— Ты об этом никогда не пожалеешь, обещаю тебе!

— Если мы сейчас же не вернемся в дом, то я окончательно замерзну и уже прямо сейчас начну жалеть, — предупредила я.

Дома к нам тут же выбежала Ванда:

— А Рената за вами подглядывала, а мне запрещала.

— И вовсе я не подглядывала, я просто выглянула, чтобы посмотреть, ругаетесь вы или миритесь.

Но судя по ее красным щекам, выглянула она как раз вовремя, чтобы понять, что мы уже помирились. Мои щеки тоже опалило от смущения. Но Этьен только усмехнулся. Он притянул меня к себе и поцеловал в висок:

— Мы помирились с Авророй. Она теперь моя девушка.

Сестры в унисон завизжали и бросились меня обнимать.

— Это получается, что ты теперь почти как моя старшая сестра? — спросила Ванда.

— А я тебе говорила, что так будет, — предъявила брату Рената, — а ты со своими глупостями все не верил.