Annotation

Умирать не сложно. Сложнее разыграть спектакль для целой академии, чтобы вывести на чистую воду преступника. Эта ночь стала переломным моментом сразу для четверых студентов. Роли распределены: жертва, ловец, свидетель и наблюдающий. Теперь их связывают общие тайны, пугающие секреты и груз магии. У них нет выбора — им придется столкнуться с врагом лицом к лицу.

Первая тайна академии Грискор 1

Первая тайна академии Грискор 1

Анна Минаева

Часть 1: Горечь колдовства

1.Табита Ваерс

— О Великий, она мертва! — отчаянный крик раздался над телом молодой студентки.

Табита Ваерс лежала на полу в одной из жилых комнат общежития. Бледная и холодная, как снег. По полу разметались каштановые волосы, голова была запрокинута, а руки раскинуты так, будто девушка упала с большой высоты.

Табита никак не отреагировала на крик подруги, которая рухнула на колени и уже даже не пыталась тормошить бездыханное тело.

О нет, Табита никак не отреагировала, но все прекрасно слышала.

И если бы могла, то скривилась бы от надрывного рыдания соседки по комнате — Милред ван Темпф.

Когда девушка принимала зелье, она надеялась, что найдет ее вторая соседка, и обойдется без этих сцен. Но Великий не пожелал услышать мольбы той, что разыгрывала самоубийство.

— Ох, Таби, зачем же ты это сделала? — надрывалась Милред, дрожащими руками вытаскивая из холодных пальцев подруги пустой флакон.

Этикетку на него Табита наклеила соответствующую. И теперь Милред была уверена, что соседка, с которой она съехалась всего несколько недель назад, выпила яд.

— Он же не стоит этого! Ох… милая.

Да, «милая». Именно так Милред называла Табиту. Иногда звала «Таби». Но чаще ко всем обращалась именно «милая» или «милый». Милред это казалось приятным. А вот остальных часто передергивало.

Табиту бы тоже передернуло, но парализующее действие выпитого зелья сковало тело. На языке до сих пор ощущался терпкий привкус огненной полыни. А сердце билось так медленно, что никто не смог бы уловить пульс.

Ни один целитель.

Первокурсница дождалась, пока Милред возьмет себя в руки и оповестит стражу. Те прибыли за холодным телом «усопшей» достаточно быстро, что не могло не радовать Табиту.

Именно на их плечи легла задача доставить погибшую в подвалы, где прохлада смогла бы сохранить Табиту Ваерс в достойном виде до разбирательства и похорон.

Вместе с ними прибыл и целитель, который вначале накачал Милред успокоительным, и только потом занялся своими прямыми обязанностями. Он, должно быть, понял, что студентке Ваерс не помочь, как только переступил порог комнаты. Но проверка была обязательной процедурой, проводить которую ему в последнее время приходилось слишком часто.

— Мертва, — констатировал лекарь, предварительно прошептав над телом заклинание.

Если бы Табита Ваерс могла, она бы облегченно вздохнула.

Или же нет?

Пожалуй, в последнее время она слишком часто задумывалась о том, что настоящая смерть была бы куда милосерднее, чем то, во что она оказалась втянута. И по пути до подвала, пока ее тело спускали с шестого этажа общежития, у Табиты было время, чтобы прокрутить в голове все, что случилось с ней за последние несколько месяцев.

А вспомнить было что.

***

Все началось где-то год назад. Тогда Табита еще ютилась с родителями в крохотном домике на Четвертой улице в небольшом и грязном городе Нес-Тешасе. Городе, где жили одни работники фабрик, расположенных по периметру небольшого поселения.

Ее семья не была исключением. Отец трудился в отделе очистки руды, а мать работала в цехе изготовления флаконов для зелий из прочного стекла.

Оба не обладали магическим даром, потому занимали низкие должности и не могли рассчитывать хоть на какое-то повышение. Может, потому они и ненавидели магов. Или же причина крылась в чем-то другом?

Табита не знала.

Зато каждый день, возвращаясь из школы для таких же детей, как она сама, девушка становилась свидетельницей похожих друг на друг сцен и разговоров.

— Ненавижу их! — медведеобразный отец тяжело топал в темном коридоре, стягивая изношенное пальто, и сбрасывал ботинки. После чего протискивался в узкий проход и садился на шатающийся табурет в кухне. — Ненавижу колдунов! Это же надо! Весь мир под них прогнулся! Марта, ну хоть ты скажи!

Мама, которая была худосочной и нескладной, всегда заходила в дом второй. Плотно запирала двери, будто боялась, что кто-то может позариться на их скудное имущество, и спешила за мужем.

— Да, они все перевернули с ног на голову, — поддакивала она. А Табита слушала их разговоры через тонкую перегородку и старалась сосредоточиться на домашнем задании.

— Ты представляешь, сегодня начальник отдела сказал, что следующая поставка руды будет разделена между Матиасом и Бруном! У меня не будет работы на несколько недель! — Следом слышался удар кулаком по хлипкому столу. — А все потому, что они чародеи! Слабые, но, мать их, чародеи!

— Выкарабкаемся, — повторяла мама. — Не впервой.

— Да! Но это же несправедливо!

Табита прислушивалась к разговору и с трудом сдерживала слезы. Руки дрожали, строчки в тетради получались кривыми. Нужно было переписывать…

Но девочка не видела этого, глаза застилала белесая пелена, с губ рвался всхлип. Она до ужаса боялась. А еще ненавидела весь мир, ведь в ней самой было то, что так сильно презирали родители.

Она была магом.

Да, Табита Ваерс боялась, но все же собиралась рассказать обо всем родным после окончания средней школы. Она оттягивала этот момент уже долгое время. Рисовала в воображении картины того, как родители смогут понять ее и принять. Сумеют перебороть свою ненависть.

Она пыталась найти удачный момент для этого неизбежного разговора, но он все никак не подворачивался. И от этого становилось только хуже.

Табита знала, что через несколько месяцев ее будет ждать работа на заводе. Мама уже искала для нее место, чтобы приступить Таби могла с лета, забыв о таком чудесном слове, как «каникулы». От этой мысли опускались руки, и все сильнее вспыхивала ненависть к собственному дару.

Да, в такие моменты она была очень похожа на родителей, хоть и сама этого не понимала.

Табита не хотела превращаться в то, во что превратились ее родители. Насколько бы сильно она их ни любила, отвращение после подобных подслушанных разговор поднималось в душе высокой волной. Хотелось кричать до сорванного голоса, бить кулаками в потрепанную подушку, из которой вырывались облачка пыли даже от легкого прикосновения.

Она ненавидела себя. Ненавидела весь мир. И боялась.

День выпуска постучал в дверь слишком быстро. И тогда пришлось принять первое в ее жизни сложное решение.

— Вот ты и взрослая, — протянула мама, выряженная в самое лучшее платье из голубого бенгалина. Местами затертое, хотя и редко надеваемое. Но чуть ли не единственное праздничное в ее гардеробе, в котором хранились только рабочие робы и хлопковые бесцветные платья для выходного дня. — Настал твой черед помогать родителям. Я говорила с начальницей отдела, для тебя нашлось место в моем цехе. Можешь выходить на работу уже завтра…

Они втроем ютились в маленькой кухоньке, на узком столе стояли три чашки из единственного старого сервиза и крохотный лимонный торт. На почерневшем от копоти потолке светился лишь один дешевый периодически мигающий кристалл. Это был единственный артефакт в их доме. Отец долго противился, но на свечах они могли разориться. И тогда было принято решение все же поддаться и принести магам еще одну монету в общую копилку награбленного.

Табита молчала, гипнотизировала взглядом свои руки и думала о том, что у нее осталось всего несколько мгновений спокойствия. А потом взгляд задержался на сладости, купленной к чаю впервые за два месяца.

Она обожала лимонные пироги и кексы. Возможно, потому что первый раз попробовала их в беззаботном детстве в один из тех дней, который навсегда остался в душе девушки ярким пятном.

Но сейчас угощение ее совершенно не радовало. Как и разговор, который пришлось начать.

— Я… — она моментально осипла, будто собственный голос не желала слушаться, — Я не пойду работать на завод.

Она произнесла это тихо, опустив глаза. А потом в душе проснулась та самая ненависть, которая до сих пор не могла найти мишень. И страх. Конечно же, страх.

Табита молила Великого, чтобы родители услышали ее и поняли. Но этого не произошло.

— Что значит, ты не пойдешь на завод?! — возмутился отец. Его голос прогремел для дочери раскатом грома в ясный день. Она вздрогнула и еще сильнее сжалась под его взглядом. — Ты что же это, собираешься всю жизнь сидеть на нашей с матерью шее? Ты пойдешь работать туда, куда мы скажем!

Табита бросила затравленный взгляд в сторону мамы. На какое-то короткое мгновение девушке показалось, что та сможет ее поддержать, помочь, прийти на выручку.

Но это мгновение исчезло, как свежий воздух, который каждое утро испарялся с улиц Нес-Тешаса.

— Я полгода работала лишь за половину платы, чтобы тебе подыскали место, — выдохнула мама, нервно поправляя спутавшиеся каштановые волосы. За последние несколько лет в них прибавилось достаточно седых волос. И вряд ли она хотела, чтобы Табита стала причиной еще парочки. — Завтра же ты выйдешь на работу. Это не обсуждается.

— Обсуждается.

Табита Ваерс сама не узнала свой голос, который прозвенел с той самой злостью и ненавистью, что жила в сердце девушки последние несколько лет.

— Я не пойду работать на завод, — она наконец нашла в себе силы поднять на родителей глаза.

И отец, кажется, не узнал ее. Вечно кроткая и тихая дочь, должно быть, напугала его. Было в ней сейчас что-то такое, что могло заставить его сердце испуганно забиться. А потом этот страх превратился в злость.

Кажется, он сам не понял, как успел замахнуться на родную дочь. Ужас и бешенство толкали его. Наверное, в то мгновение мужчина боялся оказаться слабым, поддаться истерике ребенка.

Но рука не достигла цели. Она не рассекла воздух. Нет! Она с громким шлепком врезалась в него — в уплотнившийся воздух у самого лица его дочери.

— Что?..

Это единственное, что отец успел пробормотать, когда Табита вскочила из-за стола.

— Я не пойду работать на завод, — ее голос зазвенел, а потом стал тише, будто девушка не потеряла надежды быть понятой. — Я… я смогу заработать больше денег своим... — она набрала воздуха в грудь, будто бы это могло рассеять те черные точки, что плавали у нее перед глазами. — Я маг. Я обучусь и смогу наконец выплатить все долги и вытащить всех нас из этого затхлого места!

Табита не знала, откуда рождались эти слова. Сама бы она никогда не стала говорить с родителями в таком тоне. Но сейчас что-то изменилось.

— Маг? — медленно протянул отец, взглянув на свое дитя иными глазами. — Великий отвернулся от нас, Марта. Наша дочь… маг.

— Да не отвернулся он от нас! — попыталась достучаться до них Табита. Сейчас она боялась потерять родителей. Потерять навсегда из-за того, кем оказалась. Потому цеплялась за все возможные ниточки, чтобы собрать полотно воедино. — Я смогу сделать нашу жизнь лучше! Это ведь дар!

Она сама не верила этим словам. Так плотно засела в голове девушки мысль, что магия — зло. Она слышала эти слова всю свою жизнь, изо дня в день. И теперь внутри у нее что-то трещало каждый раз, когда она задумывалась о другой стороне своего дара.

— Я смогу обучиться, — тараторила Табита, силясь успеть сказать все. — Смогу стать специалистом. Заработать столько денег, что больше у нашей семьи не будет никаких долгов. Не будет нужды тут ютиться. Мы купим большой дом, может, даже в столице. С садом, как хотела мама. С большим забором, как ты мечтал, пап.

Каждое последующее слово звучало тише предыдущего, ведь она прекрасно видела написанное на лицах родителей отвращение. Это било по ней плетями, рассекало сердце и доставляло демоническую боль.

Ей не хватало воздуха. С каждым мгновением она все сильнее задыхалась, перед глазами уже не плясали черные точки, нет! Теперь взор застилала белая пелена отчаяния.

Они не поняли Табиту. Не приняли. Самый большой страх воплотился в реальность. Она стояла перед ними, чувствуя себя преданной.

Родители, которые должны были понимать ее, принимать и поддерживать, отвернулись в один миг. Мать скривилась и поспешно отодвинула в сторону лимонный торт. Так, чтобы дочь не смогла до него дотянуться.

Пожалуй, именно это задело Табиту сильнее всего. Так она думала до тех пор, пока отец не отошел от шока и не произнес твердым голосом слова, которые потом будут разрывать ее на куски многие ночи подряд.

— Ты нам больше не дочь, — его голос был тихим, но таким твердым, что мог бы разбить даже зачарованное стекло.

Отец прожег Табиту взглядом, от которого у девушки горло сжало спазмом. — Выметайся! Неблагодарная дрянь! Демон!

Он ударил кулаком по столу, чашки с еще горячим чаем подпрыгнули и отчаянно зазвенели.

В унисон с сердцем Табиты Ваерс.

Она вылетела из кухни быстрее, чем отец успел разжать ладонь. Мать заплакала. Но вряд ли плакала она из-за ссоры или из-за дара дочери. Скорее, причина ее слез крылась только в том, что они только что лишились человека, который мог помочь выплатить непомерные долги, в которые их семья была вынуждена влезть, чтобы выжить.

В это время Табиту била истерика. Она знала, что так и будет. Знала, но до последнего надеялась на лучшее. Девушка просто не хотела верить, что отец мог сказать такое. Он не шутил. Не был в пылу гнева. Нет! Он сказал это настолько уверенно, что она поняла: слов своих мужчина обратно не заберет.

Да, теперь уже мужчина. Потому что она ему больше не дочь.

Табита всхлипнула, поспешно стерла дрожащими ладонями дорожки от слез и побросала свои пожитки в небольшой школьный мешок.

Раньше в нем жили тетради, письменные принадлежности и учебник, который удалось урвать в школьной библиотеке. Сейчас же туда с легкостью поместилось запасное нижнее белье, аттестат об окончании средней школы, зубная щетка и деревянный резной гребешок.

Больше ей взять с собой было нечего.

Вылетев из комнаты, девушка с трудом открыла дверь в дом. Пальцы не слушались, замок поддался только с третьего раза. А когда это случилось, Табита на мгновение замерла на пороге.

Ей хотелось верить, что родители опомнятся. Мама сейчас выбежит из кухни, обнимет, прижмет к груди. Может, даже поцелует в макушку, как делала это в далеком детстве. А потом нашепчет на ухо, что все будет хорошо. Они со всем справятся. И нет никаких проблем в ее магическом даре.

Нет проблем в Табите.

Может, вслед за ней выйдет и отец. Скажет, что погорячился. Не извинится, нет. Извинений от него никто сроду не слышал. Но просто признает, что оказался чуточку не прав.

Да только в крохотном домике на Четвертой улице царила такая тишина, будто все вымерли. В одно мгновение.

Табита скрипнула зубами и дала себе обещание, которое тяжелым грузом осело на сердце: «Наступит тот день, когда он передо мной извинится. Обязательно наступит. Я добьюсь этого».

После чего выбежала на пыльную узкую улицу и хлопнула дверью. Она надеялась, что родители хотя бы вздрогнут от этого звука.

Но на кухне все застыли, как каменные статуи.

2. Милред ван Темпф

Милред никогда не считала себя тихой, но в тот момент, когда поняла, что перед ней тело мертвой соседки, девушка даже саму себя оглушила испуганным визгом.

— Великий, — запричитала Милред, ползая на коленях вокруг бледной Табиты и пытаясь нащупать пульс и понять, жива ли та. Может, ей еще можно помочь…

На факультете ведьмовства ничему подобному не учили, и уже в который раз судьба будто тыкала носом девушку в то, что надо было поступать на чародейский. Будто бы поддерживала все шутки и издевки однокурсников на эту тему.

А таковых было много. Почти все знакомые считали своим долгом сообщить, что даже внешность девушки кричала о том, что нельзя ей быть ведьмой. Проклятия и зелья — это не ее оружие. Что надо было поступать на чародейский и искать счастья там.

Ох, сколько было брошенных в спину издевок, на которые Милред старалась не обращать внимания. Но сейчас она всерьез задумалась о том, а не правы ли все они были?

Первокурсница в который раз попыталась растормошить Табиту, не веря в серьезность случившегося. А когда осознала… замерла всего на мгновение, понимая, что надо звать лекаря и стражу.

Вздрогнула и поймала свое отражение в зеркале на стене. Вспомнила в который раз все насмешки и краем сознания отметила, что выглядит сейчас ничуть не лучше мертвой Табиты, но все равно не похожа на типичную ведьму.

Кожа такая светлая, что практически просвечиваются вены. Сейчас еще ярче видны веснушки. Светло-рыжие волосы растрепались, теряя всякий порядочный вид. Но больше всего Милред зацепил тот испуг, который девушка прочитала в собственных серых глазах.

Она впервые столкнулась со смертью. Настолько неожиданной та оказалась.

Нет, Милред не была дурой. Она понимала, что подготовиться к смерти практически невозможно. Но чтобы вот так, возвращаясь с лекции по основам ведьмовства, найти в комнате труп…

— Ох, милая, — прошептала Милред, погладив Табиту по волосам, будто прощаясь с ней. Но на самом деле в голове дочери графа ван Темпф еще не укладывалось все произошедшее.

Она дождалась стражу и лекаря, когда первые звоночки понимания начали тревожить ее душу. На глаза навернулись слезы, нижняя губа испуганно задрожала.

Милред ван Темпф с запозданием ощутила холодную ауру смерти, прошедшую мимо. Это напугало ее до потери связи с реальностью.

Она практически не заметила, как лекарь заставил ее выпить какое-то сладкое зелье, после которого по телу распространилось предательское расслабление и тепло. Она не заметила, как тело Табиты Ваерс вынесли из комнаты. Она даже не заметила, как оказалась одна.

Девушка сидела на своей узкой заправленной кровати и гипнотизировала взглядом еще два пустующих спальных места. И в ее голове не укладывалось, как это — одно из них сегодня никто не займет.

Она очнулась только тогда, когда дверь в небольшую комнату хлопнула.

В помещение тайфуном ворвалась гибкая высокая девушка. Гвин Умильтен выглядела так же, как всегда выглядела по вечерам: затянутые в тугой пучок короткие черные волосы, бронзовая кожа, покрытая пылью, в тренировочном брючном костюме появились новые дыры.

«Ей не мешало бы переодеться и принять душ», — заметила Милред. И только потом вернулась в реальность, где произошла настоящая трагедия.

— У тебя сурьма смазалась, — Гвин окинула взглядом соседку по комнате и раздраженно фыркнула. — Опять отвечала на «пять», а получила «четыре»? Или чего рыдала?

Милред вскинула мокрые от слез глаза на девушку, которую считала своей подругой.

Да, Милред не была дурой, она понимала, кто и как к ней относится. Несмотря на всю холодность и грубость, Гвин была ей подругой.

Как и Табита.

— Она выпила яд, — одними губами прошептала Милред, чувствуя, как от этих слов по коже ползут мурашки. — Табита… выпила яд.

— Что ты такое говоришь? — возмутилась Гвин, снимая с плеча сумку со стрелами. Парочка из них подсвечивалась из-за чар, а несколько оказались сломаны. Милред была уверена, что половину ночи Гвин провела бы за их починкой. Но сейчас…

— Ее забрали, — всхлипнула Милред, ощущая, как страх накатывает на нее новой волной. А потом выдавила последнюю часть фразы, после которой Гвин побледнела. — В подвалы.

В небольшой комнате с одним окном, тремя кроватями и высоким платяным шкафом на всех две девушки смотрели друг на друга, не желая верить в произошедшее.

— Расскажи все, — потребовала Гвин, кажется, забыв обо всех планах на этот вечер.

И Милред рассказала. Не так, как она умела. Без приукрашиваний, уточнений и долгих описаний. Милред ван Темпф заикалась, сбивалась и всхлипывала, когда рассказывала о своем возвращении в общежитие.

В какой-то момент Гвин достала из-под своей кровати бутылку вина. Одним ловким движением сорвала с нее пробку и протянула подруге. Милред даже не стала спрашивать, откуда у той запрещенный алкоголь. Не стала напоминать, что за такое их обеих могут выставить за дверь академии Грискор.

Просто обхватила бутылку двумя руками и прижалась губами к горлышку. Сделала два больших глотка кислого крепкого вина, закашлялась. Алкоголь пошел носом.

Но Милред бы солгала, если бы сказала, что зелье лекаря помогло больше.

Гвин бесцеремонно вырвала бутылку из рук соседки, похлопала ту по спине, не принимая во внимание ее статус в обществе. И тоже сделала два крепких глотка. Скривилась, вздрогнула и рвано выдохнула.

В этом была вся Гвин. Милред нравилось то, как стойко та справляется как с большими, так и с маленькими проблемами. И позавидовала ей в который раз.

Обе девушки молчали, отбирали друг у друга бутылку и делали один или два глотка. Милред сбилась со счета, сколько она уже выпила. Сейчас в ее голове царил настоящий туман. И пусть тот был не в силах помочь ей понять, как справляться с ударом, он мог немного притушить испуг. Ненадолго. На несколько часов.

Милред подняла глаза к окну, за которым перемигивались яркие звезды. Небо в эту ночь оказалось безоблачным и холодным. Каким бывает только в конце зимы.

Снег еще лежал на земле высокими сугробами, блестел алмазной крошкой под рассеянным светом далеких светил. Высокие деревья сгибались под тяжестью льда, налипшего броней на ветви, стонали под резкими порывами северного ветра, скрипели.

Милред вспомнила о том, что на выходных договорилась поиграть с Табитой в снежки. Они так редко могли себе это позволить из-за учебы, что дочь графа ждала этого момента с ужасным нетерпением.

А теперь… теперь Таби нет.

— Я помню, как мы с ней в первый раз встретились, — произнесла девушка, в какой-то момент осознав, что лежит на спине, но все еще смотрит в окно.

— И как? — Гвин вряд ли горела желанием поддерживать сейчас разговор, но все же пришла на помощь подруге.

— Это было в день поступления, — медленно заговорила Милред. Вино вернуло ей ее способность говорить и расписывать происходящее так красочно, как умела только она.

Первокурсница прикрыла глаза, мысленно возвращаясь в тот день, будто это было вчера.

***

Милред долго добиралась до академии чародейства и ведьмовства Грискор. Граф ван Темпф, хоть и был не из бедных, оплату порталов себе позволить не мог. Потому ехала его единственная и любимая дочь на учебу в удобной темной карете с позолоченными вензелями и гербом дома ван Темпф — трехголовым василиском.

Когда слуга сообщил молодой госпоже о том, что они уже подъезжают к учебному заведению, та не могла усидеть на месте. Мяла в руках шторку из плотного темного бархата, кусала губы и старалась рассмотреть строение, к которому они приближались.

Милред много успела прочитать и узнать об академии Грискор, и оттого скорее хотела увидеть все своими глазами.

Девушка ловила недовольные взгляды слуги, который должен был ее сопровождать, но не обращала на это внимания. А когда смогла разглядеть шпили замка среди скал, так и вовсе позабыла обо всем остальном.

Она с жадностью вглядывалась в высокие светло-серые башни главного корпуса, рассматривала статуи горгулий, украшающие и будто поддерживающие покатую крышу из красной черепицы. И наслаждалась видом.

Замковый комплекс академии органично вписывался в горный ландшафт, прижимаясь к скальной гряде, защищающей местность от холодных северных ветров и снега. О нет, горы вряд ли не пропускали их вовсе, но, по крайней мере, Грискор не заметало зимой по самую крышу.

«А ведь маги могут вмиг растопить весь снег, даже если такое и случится», — подумала тогда Милред.

Серые каменные стены становились все ближе, карета по узкой горной тропке ехала все медленнее. Лошади испуганно ржали и аккуратно переставляли ноги, боясь рухнуть с очередного обрыва.

Опасных мест Милред в окно не видела. И мысленно подгоняла возницу и животных. Ей не терпелось оказаться на территории академии, где ей предстояло проучиться пять счастливых и веселых лет.

А они просто обязаны быть таковыми. Милред ван Темпф даже не сомневалась. Когда же карета наконец остановилась, девушка вылетела на улицу, не дожидаясь, пока слуга выйдет первым и откроет ей дверь.

Запнувшись о камень, дочь графа чуть не упала. Она устояла лишь каким-то чудом и, распахнув от удивления рот, принялась разглядывать огромный замковый комплекс. Здесь ей придется учиться. Здесь!

Счастью Милред не было предела. После многих лет домашнего обучения, она наконец смогла уговорить отца отпустить ее. Это будет самое незабываемое приключение в ее жизни! Определенно, будет именно так!

Милред нетерпеливо приплясывала на месте, пока доставали ее багаж, а стража академии открывала ворота. Она ждала, пока ей расскажут об экзаменах, которые нужно досдать. Часть она выслала еще месяц назад, отец договорился. Остальное предполагалось сдать на месте.

В то мгновение в голове у девушки даже не появлялось мысли, что у нее может не получиться. О нет, Милред была уверена, что уже к вечеру станет настоящей студенткой академии чародейства и ведьмовства Грискор.

Вслед за стражниками она буквально летела, не чувствуя земли. Улыбалась так, что вскоре начали болеть скулы. И не обращала внимания на то, что мимо проходили хмурые подростки.

Милред ван Темпф видела только свою цель и шла к ней, не собираясь отвлекаться на всякие мелочи.

— Простите, — голос коснулся слуха аристократки и заставил обернуться.

В пяти шагах от замершей на месте процессии стояла невысокая и очень худая девушка в потрепанном потерявшем цвет платье до колена. Каштановые волосы оказались неровно обрезаны и едва достигали плеч. Лицо и руки все в пыли, будто незнакомка долгое время побиралась. Через щеку тянулась уже подзажившая царапина. Кожа вокруг нее слегка покраснела и воспалилась. Но, казалось, девушку это совершенно не беспокоило.

Милред остановилась только потому, что голос показался ей очень чистым и мелодичным. Подобным голосом должны были обладать известные барды или величественные герцогини. Но никак не нищенки, одна из которых к ней почему-то обратилась.

— Я что-то могу для тебя сделать? — дочь графа ван Темпф никогда не считала себя высокомерной, но сейчас впервые почувствовала себя выше другого.

И ей это совершенно не понравилось.

— Может, вы знаете, где проходят испытания для поступления? — спросила незнакомка, поднимая глаза на Милред.

И в ту секунду Мили, как ласково называл ее в детстве отец, поняла, что причиной остановки был не только голос. Стоило ей только заглянуть в большие зеленые глаза, полные надежды и силы, как… Как Милред яснее почувствовала несгибаемый стержень внутри девушки. Она остановилась именно поэтому.

Милред ван Темпф всегда привлекали сильные люди. Сильные где-то внутри. Она будто чувствовала их и тянулась, как тянется цветок к солнцу.

— Как тебя зовут? — прошептала она, глядя на девушку, которая вряд ли была сильно старше самой Милред.

— Табита, — произнесла нищенка. — Мое имя Табита Ваерс.

— Меня зовут Милред…

— Госпожа, — слуга постарался поторопить графскую дочь, которая почему-то решила заговорить с чернью.

Но Милред чуть ли не впервые применила жест, который видела у своего отца.

Резко вскинутая рука и тут же сжатый кулак. Знак того, что кому-то стоит помолчать.

Если слуга и удивился этому, виду не подал. Отступил на шаг и опустил голову, подчиняясь приказу молодой госпожи.

— Меня зовут Милред ван Темпф, — закончила она свою мысль, обращаясь к Табите Ваерс как к равной. — Я сама сейчас ищу, где можно сдать экзамены. Если хочешь, можем пойти вместе.

Новая знакомая бросила короткий взгляд в сторону сопровождающих девушку слуг и стражи. С сомнением закусила губу. Милред видела, что она уже собирается отказаться, потому надавила:

— Пойдем. Вдвоем веселее.

— Я сюда не за весельем прибыла, госпожа…

— Просто Милред, — попросила она, легко улыбнувшись. — Мы ведь скоро обе станем просто первокурсницами. Пойдем.

Она жестом подозвала Табиту и так же безмолвно отдала процессии приказ двигаться дальше.

Окликнувшая ее девушка еще мгновение топталась на месте, а потом поспешила нагнать Милред. Шла она рядом, но чуть в стороне, чтобы в случае чего успеть удрать.

— Сколько тебе лет? — попыталась поддержать разговор Милред.

— Семнадцать, госпожа…

— Я же просила, — вздохнула графская дочь, совершенно отчаявшись. Она не могла ошибиться в идущей рядом с ней девушке. И совершенно не хотела, чтобы понравившийся ей человек видел в ней только титул отца.

Только отца.

Но об этом Милред и вовсе предпочитала не говорить. Лишь ее семья и высшие аристократы знали правду. Хотя, может, когда-нибудь она и решится раскрыть эту тайну самым близким друзьям? Но для этого этих самых друзей стоило найти.

— Прости, — выдохнула Табита.  — А… тебе?

Последнее слово прозвучало так тихо и неуверенно, будто девушка еще не осознала, что ей только что дали разрешение обращаться к дочери графа как к равной.

— Скоро будет восемнадцать, — с радостью в голосе отозвалась Милред. — Мы с тобой ровесницы.

Табита только кивнула.

А леди ван Темпф с грустью отметила, как по-разному к ним относилась жизнь. И пусть она не знала истории Табиты, невооруженным взглядом было видно, как трудно ей было все эти годы.

— Ваша милость, прошу сюда, — стражник заботливо отступил, открывая для процессии тяжелую черную дверь без каких-либо опознавательных знаков.

Был ли это главный вход в академию, Милред не знала. Но это пока. Потом она изучит каждый уголок академии. Обязательно!

— Вот видишь, скоро уже придем, — обрадовалась девушка, обращаясь к Табите. — А там и экзамены сдадим. Ты на кого хочешь обучиться?

— Я… я не знаю, — сбивчиво ответила новая знакомая и, кажется, даже покраснела.

— Не знаешь? — удивилась Милред, опять остановившись.

Она только краем глаза успела отметить, что шагнули они пусть в освещенный и широкий, но все же коридор. А значит, в здание их провели не через главный ход. Леди ван Темпф даже догадывалась о причине такого действия, но совершенно не оскорбилась. Это было понятно, как ясный день, что дорогой принцев и приглашенных ректором студентов их не поведут.

— Я ничего не знаю о магии, — легко призналась Табита. — Надеюсь, что в академии мне с этим помогут.

— Совсем-совсем ничего?

— Да.

Милред только мысленно удивилась тому, как вообще можно ничего не знать. Но упрекать новую знакомую не хотела. Та ей понравилась. И у леди ван Темпф появилось жуткое желание помочь.

— Ох, милая, смотри, — радостно начала она, взмахнув руками и, кажется, не заметив, что все вокруг ее ждут, — в этой академии ты можешь стать чародейкой или ведьмой.

Она даже не допускала в тот момент мысли, что у девушки может вообще не хватить силы дара на поступление.

— А в чем разница? — заинтересовалась Табита.

— Изучают разные предметы, — объяснила она. — Чародеи в будущем могут стать целителями, храмовниками, исследователями магии, артефакторами, конечно же, боевыми магами…

Она запнулась, силясь вспомнить, не пропустила ли какую-то из специальностей. А потом махнула рукой — общую картину она нарисовала, краски можно добавить чуть позже.

— Факультет ведьмовства может сделать тебя алхимиком, артефактором, призывателем, рассеивателем…

— Ты дважды назвала артефакторов, — с сомнением протянула Табита Ваерс.

— Это пересекающиеся специальности, — с готовностью объяснила графская дочь. — Боевым магом тоже можно стать после факультета ведьмовства. Тут главный вопрос в том, чего бы тебе больше хотелось.

Она могла бы углубиться в описание различных специальностей, так как уже много успела прочитать и узнать из других источников. Но стоило Милред только задуматься об этом, как она сама задыхалась от того величия, что их обеих ждало в будущем. Она терялась и не знала, с чего начать.

— Где больше платят?

Вопрос Табиты поставил Милред в тупик. Даже обезоружил.

Леди ван Темпф могла рассказать о приключениях, интересных случаях, но никак не о том, где можно получить больше золота. Об этом девушка даже не задумывалась.

— Артефакторам хорошо платят, — подал голос один из стражников, прислушивающийся к разговору. — И лекарям.

— Это чародейский, верно? — уточнила Табита. И, получив утвердительный кивок, довольно улыбнулась.

Милред поняла, что новая знакомая приняла решение. И ей стало немного грустно. Сама Милред уже подала заявку на поступление на другой факультет. А это значило, что вместе им уже не учиться.

— Артефактором можно стать, и обучаясь на факультете ведьмовства, — предприняла она слабую попытку.

— Но если я поступлю на чародейский, то смогу выбрать и целительский, — заметила Табита.

Леди ван Темпф кивнула, хотя и не смирилась с тем, что придется расстаться с новой знакомой.

— Ваша милость, нам нужно поторопиться, — напомнил о себе слуга.

Милред вздрогнула, огладила руками оборки темного дорожного платья, которое казалось ей слишком тяжелым и мрачным, а потом кивнула.

Процессия возобновила свой путь. Табита не отставала. Вряд ли она представляла, насколько сложными могут оказаться экзамены. Милред уже сдала половину и понимала, что без чужой помощи обычной девчонке поступить будет очень непросто.

Сложив пальцы в несложный жест, леди ван Темпф прошептала короткое заклинание. Легкое. Она изучила его еще два года назад, и оно всегда срабатывало.

Чары можно было бы отнести к проклятиям. Но они усиливали врожденную удачу. Всего на несколько часов. Этого должно было хватить Табите, чтобы поступить.

Зачем она это тогда сделала? Милред не смогла бы ответить. Ей просто так захотелось. Леди вин Темпф хотела нести свет и радость в этот мир. Так почему бы не начать с ближнего?

Когда чары коснулись Табиты, девушка вздрогнула. Дернулась и обернулась. Она будто почувствовала прикосновение чужой магии. Хотя это было просто невозможно!

Только сильные и умелые маги могут ощущать прикосновение посторонних чар. И то не всегда. Исследователи магии уже многие годы бьются над тем, чтобы чары стали заметны для всех. Но пока безрезультатно.

Об этом Милред тоже читала. И потому сильно удивилась реакции новой знакомой.

Но вскоре позабыла об этом, потому что стражник остановился у одной из дверей на третьем этаже. Осмотреться Милред не успела, так сильно ей хотелось оказаться в одной из академических аудиторий и ощутить вкус учебы вне стен дома.

Она прошла первой, за ней проследовали слуги, а потом и Табита.

Помещение, в котором они все оказались, было огромным. Высокие потолки терялись во мраке, даже магические светильники были не в силах его рассеять. Напротив входа возвышался большой дубовый стол, за ним на всю стену висела огромная черная доска, подсвеченная несколькими оранжевыми кристаллами по периметру, вживленными прямо в нее. Такая, если упадет, придавит так, что ни один силач не сможет выбраться из ловушки.

А напротив кафедры лестницей вверх уходили светлые столы. Самые ближние стояли на уровне преподавательского стола. И чем дальше — тем выше начиналась столешница. У Милред от этого зрелища голова закружилась. Она так глубоко вдохнула от восхищения, что даже черные мушки перед глазами заплясали.

И эта аудитория была совершенно пустой, если не считать невысокого преподавателя в темной мантии у стола. Мужчина в годах с короткой светлой бородой выжидал и не выказывал удивления тем фактом, что вместо одной будущей студентки, пришли две.

— Добрый день, — первой заговорила Милред, силой воли отрывая взгляд от стен, украшенных картинами. Она пообещала себе, что потом все-все рассмотрит. А сейчас есть дела поважнее. — Мое имя Милред ван Темпф.

— Добро пожаловать в стены академии Грискор леди ван Темпф, — отозвался мужчина, мазнув по Табите рассеянным взглядом. — Мы получили ваши ответы. Осталась только практическая проверка дара. Вы готовы?

— Да, — радостно отозвалась она и тут же осеклась. — Как я могу к вам обращаться?

— Младший преподаватель Тонотан.

— Младший преподаватель Тонотан, — повторила девушка, а потом легко улыбнулась. — Я бы хотела попросить вас принять экзамены у моей подруги. Табиты Ваерс.

При звучании своего имени новая знакомая удивленно обернулась.

А Милред продолжила, зная, что с такой улыбкой ей попросту невозможно отказать:

— У меня осталось всего два практических экзамена, я могу и подождать.

— Для поступления в академию вашей подруге вначале нужно будет заполнить несколько бланков, — спокойно пояснил младший преподаватель. — Это займет время, которого вам хватит, чтобы ответить.

Звучало разумно. Но леди ван Темпф буквально чувствовала, что если сейчас не надавит, то ее новая знакомая ни за что не поступит в академию Грискор. Ее могут выставить за двери, обозвать оборванкой…

Именно такой сейчас все должны были видеть Табиту. Все. Но только не Милред.

— Мой слуга заполнит необходимые бланки, пока Табита будет сдавать практическую часть.

Девушка, о которой сейчас шел разговор, попыталась обратиться к Милред. Но та лишь качнула головой и вновь расплылась в той улыбке, которую еще никому не удалось одолеть.

В этот раз тоже. Потому что спустя несколько минут слуга принял из рук Табиты ее аттестат об окончании средней школы и направился заполнять бланки. Общая информация у него была: имя, возраст, образование и название факультета, на который желала поступить новая знакомая его госпожи. Остальное по велению Милред ван Темпф он оставил незаполненным.

А Табита подошла к младшему преподавателю. Если ей и было страшно, дочь графа этого не видела.

— Какой факультет? — сухо поинтересовался мужчина, одарив Табиту именно таким взглядом, какого и ожидала Милред.

Девушку бы точно выставили за дверь, если бы не она. И та щепотка удачи, которая упала на плечи новой знакомой с легким проклятием.

— Чародейства, — спокойно отозвала Табита. Она будто не замечала того презрения и высокомерия, которые видела графская дочь в глазах преподавателя. — Специальность нужно сейчас выбрать?

Младший преподаватель тихо фыркнул и качнул головой:

— Нет. Для начала нужно понять, годится ли твой дар для поступления. А после проверить, подходит ли он для выбранного факультета.

Она просто кивнула и замерла. Преподаватель напротив тоже стоял истуканом. Буквально несколько мгновений, а потом раздраженно проговорил.

— Ты начнешь колдовать?

— Сейчас? — Табита удивленно вскинула брови. — Я думала, что этому меня тут обучат.

— Совершенно никаких знаний в магии? — противно усмехнулся младший преподаватель Тонотан, будто уже принял решение отказать этой девушке.

— Нет. Но дар есть, — пожала плечами Табита. — Я слышала, что можно как-то измерить его силу. Почему не начать с этого?

В это мгновение Милред ею восхитилась. Табита не смутилась и не стушевалась. Она будто специально игнорировала все нелицеприятные действия и слова преподавателя. И говорила с ним на равных.

С Милред не стала. А вот  с ним…

— Верно, такой способ есть, — процедил сквозь зубы колдун, бросив в сторону графской дочери короткий взгляд. В нем так и читался вопрос, какого демона она притащила с собой эту наглую девчонку.

Через некоторое время, ушедшее у младшего преподавателя Тонотана на поиск нужного артефакта в ящике стола, Табита дождалась возможности проверить дар.

Ей протянули небольшое черное блюдце из плотного матового материала. И тонкий черный кинжал с деревянной ручкой.

— Кровь на артефакт, — распорядился младший мастер, явно надеясь на то, что силы у Табиты не окажется.

Милред же, наоборот, затаила дыхание, ожидая подтверждения своей догадки. Интуиция ведь не могла ошибиться. Табита должна оказаться с сильным даром. Она должна поступить.

Леди ван Темпф думала, что сейчас девушка скривится, когда придется сделать порез. Но Табита даже бровью не повела, полоснула себя кинжалом по ладони и сжала кулак. Темно-красная капля медленно начала увеличиваться в размерах, покачиваться и ловить солнечные лучи, проникающие в помещение через большие окна. А потом сорвалась вниз и разбилась о поверхность блюдца.

Милред, кажется, забыла, как дышать. Она еще не видела этот ритуал вживую. Только слышала о нем. И читала.

Из книг она знала, что если артефакт останется черным, то у человека или нет силы, или она так слаба, что нет смысла возиться с обучением. Если кайма окрасится в цвет крови, перед ними маг, которого можно обучать. Если алым окажется большая часть артефакта, то человек, пожертвовавший кровь, силен. Таким магам открыты почти все двери.

Милред лишь несколько раз встречала упоминание о случаях, когда артефакт становился алым полностью. И все маги, о которых рассказывалось при этом, становились великими людьми. Архичародеями и архиведьмаками.

Она вспомнила, что последним, о ком читала, был Ифран Безумный. Властитель построенной на крови империи Бамфан.

Блюдце в руках Табиты вспыхнуло. В аудитории повисла могильная тишина.

Артефакт в руках нищенки окрасился в красный. Без единого черного пятна.

3. Гвин Умильтен

— Так это ты привела ее в академию? — хмыкнула Гвин, выслушав рассказ подруги. Вино уже давно закончилось, и это нервировало девушку.

— Да, — грустно вздохнула Милред. — И это я виновата в том, что она… она…

Дочь графа всхлипнула и отвернулась. А Гвин, не задумываясь, отвесила ей легкий, но довольно звонкий подзатыльник.

«Чтобы все мозги на место встали», — как говаривал отец Гвин, когда удостаивал дочь подобного «наказания».

Гвин же никогда не обижалась на эту меру воспитания. Она даже иногда специально создавала проблемы, чтобы послушать грозный голос Лорда Севера и впитать ту мудрость, что тот излучал.

— Ой! — воскликнула Милред, вскидывая руку к голове. — Ты меня ударила?

— Мозги на место поставила. Ты не виновата в случившемся. Это было решение Табиты. Слабое и глупое. Но ее, — спокойно отозвалась Гвин, а потом указала на кровать. — А теперь иди спать.

— Но, Гви-и-ин, — попыталась было о чем-то заговорить дочь графа. Но та, которую в родном клане прозвали Валькирией, даже слушать ничего не захотела.

— Спать! — рыкнула девушка, теряя терпение.

Милред насуплено шмыгнула носом и поплелась менять форму академии на ночную сорочку. Пока переодевалась, ворчала себе что-то под нос, а потом прошептала, уже забираясь в постель:

— Я думала, что она сильная.

— Она и была сильной, — грустно хмыкнула Валькирия, так и не повернувшись лицом к Милред. — Как минимум у нее был сильный магический дар.

Гвин Умильтен впервые услышала о том, что артефакт от крови Табиты Ваерс окрасился в алый полностью. А ведь слухи о таких вещах обычно распространялись довольно быстро.

Но обижаться на подруг не видела смысла.

Гвин Умильтен прекрасно понимала, что у всех есть свои секреты. Грустно было только узнавать о них не в дружеской беседе, а после смерти обладателя тайны.

Она тихо сидела за единственным письменным столом, разбирая сумку со стрелами, прислушивалась к дыханию Милред и незаметно даже для самой себя покусывала губы. Руки работали без участия головы. Самостоятельно находили разломы и трещины в древке стрел, применяли несложные заклинания починки, зачаровывали их на бронебойность и скорость. Это ее успокаивало. Давало какую-то уверенность, что все можно починить. Все можно исправить.

Гвин всегда занималась своим небольшим арсеналом оружия, когда нужно было собраться с мыслями. Когда требовалось найти решение.

И только когда дыхание Милред ван Темпф сменилось с обиженного и громкого на спокойное и размеренное, Гвин отложила стрелу со странным тонким острием в сторону. Осторожно обернулась и посмотрела на подругу.

«Сестренка, ты тоже должна быть сильной», — пронеслось в голове у девушки.

Да, именно так она воспринимала шумную и взбалмошную Милред. Как младшую сестру, которой у Гвин Умильтен никогда не было.

Пусть Милред часто раздражала, подталкивала к грубостям и резким словам, в глубине души Гвин любила ее. Как и Табита.

Валькирия грустно усмехнулась, вспоминая последнюю перепалку Табиты и Милред. Кажется, в тот вечер Милред хотела запросить разрешение у ректората отправиться на выходных в ближайший город и сходить на концерт любимой группы бардов. Как же она называлась?..

«Проклятые неизвестностью»? Да! Точно!

Табита тоже любила эту группу, но в этот раз напрочь отказалась пойти. У нее были проблемы с учебой. И все выходные она собиралась посвятить книгам.

Ох, в тот вечер от споров и доводов дрожали стены. А Гвин наблюдала за всем происходящим отстраненно, с долей безразличия, лишь иногда посмеивалась и подкалывала обеих, когда кто-то начинал перегибать палку.

Но даже тогда они оставались подругами.

И именно потому Гвин не понимала, почему никто из них не заметил предпосылок к случившемуся. Да, в последнее время Табита стала скрытной и мало разговаривала. Но они с Милред, посовещавшись, решили, что это из-за проблем с учебой. И уж никак не связано с ним.

Ведь Таби пережила это.

А тут такой удар.

Гвин посмотрела на пол, где, по словам Милред, та нашла тело. И сжала руки в кулаки. Резко и до боли.

«Слабость — первый шаг к смерти», — так любил говорить ее отец. И эта поговорка засела в сердце Гвин острой иглой. Девушка повторяла ее каждый раз, когда собиралась отступить или прогнуться под обстоятельства.

Гвин видела слабость в других, это было талантом Валькирии, привитым отцом.

Гвин видела, как Милред сложно в академии из-за издевок и шуток однокурсников. Видела, как мучается Табита из-за случившегося.

Но слабости в них она не видела никогда.

Может, потому они и были ее подругами…

Гвин допускала такую мысль. И потому сейчас была так сильно сосредоточена на том, что с этим самоубийством что-то не так. Табита бы не стала пить яд. Это уж точно. А значит…

Валькирия бросила взгляд в сторону окна, за которым началась вьюга, и медленно поднялась на ноги. Стул тихонечко скрипнул, но этот звук не разбудил Милред. Дочь графа обнимала во сне подушку и тихо посапывала.

Гвин простояла на месте еще несколько ударов сердца, чтобы удостовериться в том, что бодрствует сейчас только она. А потом шагнула к шкафу, обхватила тонкими пальцами металлическую ручку, открыла створку и начала одеваться. Порылась в тряпках, которые когда-то были ее тренировочными костюмами, и нащупала то, что искала.

В руках Гвин оказался короткий меч в кожаных ножнах, украшенных россыпью янтаря.

Она погладила пальцами рукоять оружия, которому сама дала имя, приладила его к поясу и довольно усмехнулась.

Со всем этим что-то не так. И разобраться Гвин Умильтен с этим сможет только, если наведается в подвалы. Тогда-то она точно найдет ответы и поймет, что произошло на самом деле.

Воспрянув духом, она уже собиралась закрыть шкаф и шагнуть к выходу из комнаты, но зацепилась взглядом за один предмет, лежащий на нижней полке. Сердце Валькирии болезненно сжалось. Ровно так же, как сжались ее пальцы на рукояти клинка.

На нижней полке лежала разорванная книга. Табита ее сохранила. И как Гвин ее раньше не замечала? А ведь именно из-за нее она заговорила с Табитой. В то утро…

***

В то утро в академии чародейства и ведьмовства Грискор начался новый учебный год. Гвин Умильтен прибыла на место раньше остальных, и за выдавшиеся свободные дни успела посетить торговый квартал в ближайшем городе, написать отцу письмо и даже найти площадку для тренировок. А после взять разрешение в деканате на ее посещение в любое время.

На первую совмещенную лекцию она шла налегке. Ни книг, ни тетрадей у нее с собой не было. Валькирия была уверена, что самое важное она сможет запомнить. А что не запомнит — было не таким уж и важным.

Девушка не собиралась работать на оценки и похвалы. Это ей было совершенно ни к чему. Если это, конечно, не похвала отца, которую за семнадцать лет ей доводилось слышать всего пару раз.

 Лорд Севера еще так тяжело вздохнул перед ее отъездом и посетовал на то, что не выйдет из Гвин воина, что ей аж тошно от самой себя стало.

Девушка не впервые слышала эти слова, а еще чаще замечала отблески боли в его глазах. После потери любимой супруги отцу пришлось одному растить сопливую девчонку. Не сына, воина и защитника. А девочку!

Потому Гвин и заинтересовалась оружием, охотой да азартными играми. Постепенно она понимала все больше, обучалась тонкостям и осваивала новые приемы во всех этих направлениях. Когда она впервые вышла один на один против отца с тренировочным мечом в руке, Гвин было двенадцать.

У нее не было ни единого шанса против Лорда Севера. Так она думала, пока не отразила два первых удара. А из-под третьего ловко ушла кувырком.

Тогда адреналин и азарт ударили ей в голову. Гвин даже смогла провести одну атаку. Безрезультатную, но все же атаку. А потом пропустила тычок в ребра навершием меча и отлетела к дереву. Подскочила и опять напала, подбадривая себя яростным криком.

Мечи скрестились, затрещали. Ее опять отбросило. И она опять поднялась. Лорд Севера за все это время не сделал ни шагу, напоминая дочери огромный священный дуб.

Гвин присела, уклоняясь от отцовского меча. И ударила снизу. Тогда-то ее оружие и вылетело из резко ослабевшей руки. Девчонка упала на спину и застонала, перед глазами заплясали темные пятна, но она вновь попыталась встать.

— Валькирия! — воскликнул тогда отец, с размаху вогнав свой меч в утоптанную землю. — Моя дочь — настоящая валькирия!

Гвин слабо улыбнулась, обезоруженная поражением. Если в начале поединка она не верила, что может победить, то в процессе появилась слабая надежда. И ее так легко сломали.

— Поднимайся! — приказал отец, подавая дочери руку.

Гвин прожгла ее коротким взглядом и ловко вскочила на ноги сама. В ребрах что-то хрустнуло, бок прострелило острой болью. Девчонка согнулась пополам и скрипнула зубами.

Но не проронила ни единого звука.

После лекари нашли у нее перелом двух ребер. Но на ноги поставили быстро. И каково же было удивление Гвин, когда отец предложил ей сразиться еще раз.

— Ты хочешь провести еще одну тренировку? — удивилась тогда девчонка. — Это что, какая-то проверка?

— Валькирии слабеют без сражений, — с усмешкой, утопающей в густых усах, заметил Лорд Севера. — Никаких проверок, Гвин. Ты рождена с сердцем воина. Ты прошла свое испытание.

Девочка сглотнула вязкую слюну и чуть было не прослезилась. Отец ее только что похвалил. Похвалил!

С того случая они все больше времени проводили вместе. Ездили на охоту только вдвоем, отдыхали у корней священного дуба и много разговаривали. Лорд Севера рассказывал о битвах, в которых побывал, о монстрах, которых победил, и о людях, которые того были достойны. Но никогда он не брал с собой дочь на войны, куда уходил на недели, а то и на месяцы.

Все опять резко изменилось, когда ей почти исполнилось шестнадцать. У Валькирии пробудился магический дар. Она долго не знала, как сообщить об этом отцу. Даже боялась увидеть отблеск той самой боли в его глазах. Все эти годы Лорду Севера приходилось в одиночку растить дочь. А та еще и не воином пришла в этот мир, а магом.

Но, несмотря на все страхи, Гвин получила разрешение от отца. И даже обучилась некоторым вещам у знакомого ему чародея. Лорд Севера сам помогал ей собираться в академию. А на прощание чуть ли не в первый раз в жизни обнял, крепко хлопнул по спине и с присущим его голосу рычанием проговорил:

— Давай, Валькирия, покажи, на что ты на самом деле способна. Выдерни им там всем кишки через горло!

Гвин тогда рассмеялась и пообещала, что так будет со всеми, кто посмеет на нее косо посмотреть.

И это обещание она собиралась выполнить. И вместе с тем стать боевым магом. Выбрав факультет ведьмовства, она была уверена, что сможет стать еще сильнее. И тогда отец будет горд. Пусть она и родилась девчонкой, пусть и оказалась с магическим даром, но, как сказал Лорд Севера, у нее сердце воина.

С решительностью в этом самом сердце девушка шла на свою первую лекцию. И была готова последовать совету отца, если кто-то решит косо посмотреть на ее наряд или прическу.

В этой части империи девушки редко позволяли себе коротко остригать волосы. Потому парочка любопытных взглядов уже остановилась на Валькирии, пока та искала указанную в расписании аудиторию. Следующий недовольный взгляд девушка поймала от преподавателя, ведь студентка проигнорировала форму академии.

В свой первый день Гвин оделась привычно: темно-зеленые штаны, серая рубаха со шнуровкой на груди и темно-зеленый жилет с утяжками в виде коричневых нитей на боках. Вместо туфелек, которые тут красовались на ногах почти всех девушек, Гвин натянула короткие сапоги. Их сшили специально для нее и зачаровали так, что девушка попросту влюбилась в обувку.

В теплое время года они никак не мешали, даже больше — делали шаги тише в несколько раз. Да и ноги чувствовали себя комфортно. А вот в холода они были самым лучшим другом для воина. В них можно было как с легкостью передвигаться по льду, так и не замерзнуть в огромном сугробе.

Да, именно в таком виде Гвин Умильтен заявилась на свою первую лекцию по основам магических искусств в аудиторию, где почти все студенты прикупили себе новую форму.

— Начнем, — голос преподавателя заставил Гвин поторопиться и занять ближайшее свободное место. Справа от нее оказалась стена, а слева — девчонка в простом сером платье.

«Интересно, а она в случае чего сможет им кишки через горло выдернуть?» — с усмешкой подумала Гвин, бросив на соседку короткий взгляд.

Бледная такая, каштановые волосы с легким медным отливом. И, что самое интересное, они, как и у Гвин, оказались довольно коротко острижены.

Судя по всему, обрезала их девушка несколько месяцев назад. И сделал это настолько неаккуратно, что некоторые пряди были чуть ли не в два раза длиннее остальных. Или они могли успеть вырасти быстрее других?

Гвин отмахнулась от этого и сосредоточилась на занятии.

Она внимательно слушала о том, насколько важно правильно рассчитывать силы в магии, насколько обязательно знать слова и жесты для произнесения заклинаний и о чем стоит беспокоиться в первую очередь, когда что-то пошло не по плану.

Первую часть занятия первокурсникам с обоих факультетов, собранным в одной большой аудитории, рассказывали о том, что им предстоит научиться слышать свой дар.

На словах все было просто. Даже очень. Но Гвин, которая открыла в себе магию не так давно, пока даже не представляла, как проводить тренировки с этим новым, неизвестным ей оружием. Да, она знала некоторые чары, но зазубривала их, а не понимала.

Позже студентам постарались вбить в головы, что важнее всего безопасность. Никакой магии без разрешения деканата или ректората без надзора преподавателей. Нарушителей этого правила могли даже исключить.

Вторая половина лекции оказалась более полезной. Преподаватель рассказал о том, какими именно методами и упражнениями можно развить чувствительность к своему дару.

— Вы должны понять, — произнес он после громкого звона колокола, разнесшегося над академией Грискор. В то мгновение Гвин почему-то подумала, что такой шум может стать отличным поводом для схода лавины с гор, — магия — это не что-то инородное и разумное. Нет! Магия — это лишь инструмент, использование которого вы в силах освоить. Надо только немного упорства и послушания. На этом все. Занятие окончено. Подробнее о практиках, о которых я говорил, вы сможете прочитать в трактате «Маг и его сущность». Книгу можно взять в библиотеке.

— Можешь взять, — голос раздался слева.

Гвин лишь скосила взгляд и наткнулась на ту странную девчонку. Она протянула Валькирии потрепанный томик в синей обложке. На котором золотыми вензелями значилось: «Маг и его сущность».

— Мне не надо. Я все запомнила, — слишком грубо отозвалась Гвин. Но девчонка не смутилась.

— Там намного больше информации, чем на лекции дали. Пригодится. Я уже все прочитала.

— Я же сказала, мне не надо, — сухо отозвалась дочь Лорда Севера, поднимаясь на ноги.

От одного взгляда на книгу у нее по коже пробежали мурашки. Практически бесстрашная Валькирия испытывала ужас, стоило ей только подумать о чтении.

— Как знаешь, — пожала плечами девчонка, тоже вставая. — Я хотела помочь.

— Мне помощь не нужна, — рыкнула Гвин.

Эта бледная начинала ее раздражать.

— Оно и видно, — фыркнула та.

— Как твое имя? — вопрос прозвучал с вызовом.

Но студентка в сером платье этого или не поняла или  сделала вид, что не поняла.

— Табита Ваерс, — отозвалась она, окинув холодным взглядом Валькирию.

— Запомни, Табита Ваерс, — процедила сквозь зубы девушка. — Мое имя Гвин Умильтен. И мне не нужна помощь.

Припечатав, она развернулась и поспешила покинуть аудиторию. Спиной почувствовала тяжелый взгляд Табиты и даже усмехнулась. Пусть та и хотела помочь, но для Гвин это было оскорблением. Она запомнила обидчицу. И решила, что, если та еще раз влезет без спроса со своей никому не нужной помощью, Валькирия точно воспользуется советом отца.

В этом она была уверена до обеда.

Столовая академии Грискор оказалась большим одноэтажным зданием, стоящим недалеко от огромного общежития с несколькими башнями.

«Там должны жить детки королей», — подумала Гвин, в первый раз увидев эти башни с тонкими витражными окнами и горгульями, поддерживающими крыши по обе стороны от этих самых окон.

В шумную и светлую столовую Гвин вошла широким уверенным шагом. Изнутри помещение выглядело так, как и представляла девушка: множество тяжелых столов с лавками и огромная стойка с кучей наполненных едой тарелок. Можно было свободно подойти к ней и выбрать то, что хочется съесть.

За этой стойкой время от времени мелькали люди в темных одеждах. Они забирали пустую посуду, расставляли только что приготовленную еду и стирали грязь со столешниц.

Гвин зацепилась взглядом за одну из тарелок, которую только что вынесли. Это был бы идеальный обед для нее: огромный кусок мяса, несколько ложек каши и горсть овощей. Самое то, что требовалось организму воина, собирающегося на тренировку.

Но стоило Гвин подойти ближе и протянуть руку, как по кисти прилетел ощутимый шлепок, а сзади раздался гогот.

Рядом с Валькирией оказался высокий парень. Судя по всему, старше ее самой на несколько лет.

Старшекурсник скривился и подхватил тарелку, которая уже мысленно принадлежала Гвин Умильтен.

— В следующий раз сломаю руку, — с рычащими нотками в голосе предупредила она.

— Это ты мне? — хмыкнул парень, окинув презрительным взглядом девушку. — Ты вообще знаешь, кто я, новенькая?

— Не мне тебе надпись на надгробии бить, — огрызнулась она, чувствуя, как атмосфера накаляется. — Мне начхать, кто тебя на этот свет выплюнул.

Отец всегда говорил Гвин, что, если конфликт попахивает скорой дракой, надо бить первой. Эффект неожиданности даст преимущество против врага. Особенно, если он не один.

А этот зазнайка был далеко не один. За спиной Гвин стояли еще пятеро парней, которые с удовольствием наблюдали за «издевками над первокурсницей».

«Выдерну кишки через горло», — успела подумать Гвин, когда ее кулак врезался в скулу парня.

Тарелка вылетел из его рук и с громких звоном разлетелась на осколки. Пол под их ногами усеяли овощи и каша. Мясо отлетело под ближайший стол, навсегда утратив шанс быть съеденным.

— Ах ты, маленькая дрянь, — прошипел сквозь зубы старшекурсник, прижимая руку к лицу. Он так сильно съежился от одного удара, что Гвин даже немного расслабилась.

И очень зря.

К нападению в спину она была готова и успела увернуться от чего-то кулака. Но чего она не ожидала, так это того, что, помимо кулаков, в ход пойдет магия.

Заклинание ударило ее в грудь. Старшекурсник все еще прижимал правую руку к лицу. Но ему хватило левой, чтобы создать нечто такое, что разрядом молнии ударило Валькирию, буквально ее обездвижив.

И такая паника охватила Гвин...

Она знала, что сейчас последует удар, но никак не могла защититься.

«Магия — это лишь инструмент», — пронеслись у нее в голове слова преподавателя.

А потом рядом просвистел кулак и ударил гордую дочь Лорда Севера точненько в солнечное сплетение. Гвин хватанула ртом воздух, стараясь задержать его в легких.

И знала, что в нее летит следующий удар.

Она напряглась, ожидая его. Это единственное, что сейчас могла сделать девушка. Против магии она была бессильна. Настолько бессильна, что ее это до безумия разозлило.

Подумать только, какие-то чары вмиг смогли ее остановить!

— Прочь! — рявкнули рядом таким голосом, что Гвин даже на мгновение зауважала вмешавшегося.

— Это еще что за сопля? — со смехом уточнил обиженный старшекурсник. О да, его голос Гвин уже могла отличить от других.

— Стража уже в пути, — процедила вмешавшаяся. — Уже деканат будет разбираться в том, кто учинил драку.

— Ты посмотри, она меня еще учить будет!

Гвин не видела, что произошло. Ее скрутило так, что она и вдохнуть могла с трудом. Это была заслуга то ли чьей-то тяжелой руки, то ли магии…

Но она услышала треск заклинания. На пол что-то хлопнулось. И Гвин удивленно округлила глаза.

У ее ног лежала разорванная от сильного удара книга в синей обложке. Золотые вензеля практически стерлись с нее. Но можно было угадать, что там написано.

 «Маг и его сущность».

— Что тут происходит?!

В столовой уже давно царила тишина. Все, должно быть, наблюдали за внезапным конфликтом. Но Валькирия это поняла только сейчас. Когда в полнейшей тишине раздался громкий мужской голос.

Это была та самая стража, о которой сообщила вмешавшаяся Табита.

Чары с Гвин сняли. Парня, который их наложил, устыдили взглядом. А когда увидели расползающийся на его лице синяк, обратили внимание уже на девушку.

Приглашение в деканат было для обоих. Правда, на разные факультеты. И Гвин не могла решить, плохо это или хорошо.

Когда же стража ушла, старшекурсник со своими друзьями растворился в толпе, а в столовой опять поднялся гул.

И только Табита осталась стоять рядом с Гвин, тяжело дыша.

— Я помню, что ты сказала, — произнесла она раньше, чем дочь Лорда Севера успела открыть рот. — Но отказываться от помощи — это слабость, Гвин Умильтен. А ты не похожа на слабачку.

Эти слова стеганули Валькирию не хуже хлыста. Разве что свиста в ушах не было.

«Слабость — первый шаг к смерти», — вспомнила она слова отца. И рассмеялась.

Громко и звонко. Но этот звук все равно потонул в шуме столовой.

Табита с сомнением покосилась на веселящуюся первокурсницу и изогнула тонкую темную бровь.

— Согласна, — признала свою ошибку Гвин. И это оказалось намного проще, чем она могла предположить. — Так что, пообедаем?

Табита только пожала плечами и, не глядя, взяла одну из тарелок. Вроде бы с супом. Но Гвин не стала бы утверждать.

— Сказать, где тут лекарь? — уточнила новая знакомая.

— Нет, со мной все в порядке, — хмыкнула Гвин, наклонилась и подхватила книгу. А потом протянула ее хозяйке. — Спасибо, конечно, Табита Ваерс. Но это мне все равно не нужно.

Тут уже расхохоталась Табита, забирая пострадавшую в потасовке книгу. Она забросила ее в небольшой мешок, висящий на плече, и жестом указала на пустой стол.

С этим Гвин спорить не собиралась. Захватила и для себя тарелку. А потом направилась с новой знакомой к свободному месту, чтобы разделить обед.

 4. Табита Ваерс

— Аккуратнее! — возмутился один из стражников.

Табита не видела тех, кто тащил носилки с ее телом, но прекрасно слышала их прерывистое дыхание и сказанные слова.

В этот раз ее так сильно качнуло в сторону, что она инстинктивно хотела вскинуть руку и защититься при падении. Не ощутила своего тела и на мгновение до ужаса испугалась.

Все это заняло какой-то миг. Пока она не отвесила себе мысленный подзатыльник и не напомнила, что вообще-то не прохлаждается тут.

— Ступеньки скользкие, — обиженно отозвался второй немного гнусавый голос. Похоже, его обладатель успел простудиться в самом конце зимы.

Неудачник.

— Давай передохнем, — предложил первый голос, который Табита назвала бы скорее мелодичным и приятным. — Шутка ли, с шестого этажа труп нести.

Табиту опять качнуло, а потом в спину ударило земной твердью, хрустнул снег. Похоже, ее бесцеремонно швырнули вместе с носилками на землю. Нет, ну а что, она-то уже ничего особо чувствовать не должна.

— Уф! — выдохнул один из стражников и, кажется, прохрустел спиной. — Когда уже в это общежитие подъемник установят? Который год обещают!

— Тебе-то что? — пробормотал гнусавый. — Ты тут не живешь.

— Не живу, но в последнее время слишком много смертей среди студентов. А мне приказано их в подвалы таскать, — подтвердил тот, охнув. Наверное, выпрямился. По крайней мере, так решила Табита Ваерс, которая, несмотря на уверенность стражи, холод все же чувствовала.

Он мерзкими ледяными щупальцами касался пальцев на ногах и спокойно пробивался сквозь тонкие относительно теплые тапочки на плоской подошве. А потом уже дотянулся и до носа, поселившись на нем концентрированной ледяной аурой.

Следующими должны были стать пальцы на руках. Еще немного — и простуды будет не избежать.

Табита не собиралась болеть после этой инсценировки. Но кто там будет слушать ту, что притворяется трупом?

— Хорошая погода, — задумчиво протянул тот стражник, у которого был более приятный голос. Хотя и ему сейчас Табита желала отморозить все самое ценное.

— Да чем же хороша? — опять возмутился противный. — Метет так, что и дракона перед носом не увидишь.

— Зато небо какое чистое. При такой-то метели, — так же вдохновенно продолжил первый. — Когда ты последний раз такое видел?

— Тебе лишь бы парком любоваться! Идем уже! Я замерз так, что скоро сопли в сосульки превратятся!

«Попробуй высморкаться», — подумала Табита, сетуя на то, что сейчас вообще никак не может влиять на ситуацию.

Действие «яда» должно было перейти в следующую фазу уже слишком скоро. И Табите совершенно не хотелось, чтобы свидетелями ее возвращения к жизни стали двое стражников.

Не сказать, что ей было слишком уж их жалко, после такого-то обращения с телом студентки, но все же оживать она собиралась при других обстоятельствах.

— Никогда не понимал, что вот там за статуя? — прогнусавил второй, шумно высморкавшись. То ли услышал мысли Табиты, то ли дошел до столь важного решения сам.

— Памятник первому ректору академии Беосу Олту, — отозвался тот, что поприятнее, наклоняясь над девушкой. — Говорят, мудрый был мужик. Столько артефактов новых изобрел.

Табита, если бы могла, сделал бы замечание и сказала, что не создавал он никаких артефактов. Он был зельеваром и интриганом, но об этом… Об этом она узнала не из книг. Хотя и много их прочитала за последние полгода.

Но правду о первом ректоре академии Грискор ей рассказал другой человек. Человек, о котором… О котором можно было рассказать очень много. Но Табита сейчас была способна только молчать. И вспоминать их первую встречу.

***

В тот день осень еще была теплой. С начала обучения в академии Грискор прошла всего неделя. За эти семь дней уже многое успело устаканиться, студенты заняли те места, которые собирались удерживать последующие пять лет. По крайней мере, большинство надеялись именно на это.

Первокурсников заселили в общежития, познакомили с преподавательским составом, провели первые вводные занятия и выдали огромный список литературы для изучения в свободное время.

Табита в тот день шла из библиотеки, придерживая высокую стопку книг. Она собиралась стать лучшей на потоке. Злость на родителей не утихла, нет, она стала только сильнее. Раскрывалась за спиной огненными крыльями и толкала вперед.

«Я им еще докажу, — думала она каждый день, просыпаясь вместе с восходом солнца. — Отец извинится. Они поймут, как были не правы».

Табита Ваерс перестала вспоминать о том, что родные люди ненавидели магию еще до ее рождения. Ведь теперь она была частью этой магии. А значит, они ненавидели ее.

Их родную дочь!

Это не укладывалось в голове, это злило, выводило из себя и толкало на крайности.

Она хотела доказать им. Доказать себе. Всему миру!

Табитой в то время управлял только огненный гнев. Он тлел угольком где-то в груди. И распалялся от малейшего дуновения ветра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Именно это давало ей силы. Табита вставала раньше двух третьекурсниц — соседок по комнате, с которыми практически не общалась, готовилась к занятиям, внимала всем словам преподавателей на лекциях, а после до самой ночи читала и изучала учебники.

Ей уже не терпелось научиться применять магию. Табита радовалась тому, что пошла учиться на факультет чародейства. Оказалось, что с применением заклинаний у них все очень точно и довольно понятно. Надо было разобраться лишь с двумя вещами: понять, как чувствовать свой дар, и научиться зубрить.

Точные формулы, понятные слова заклинаний, запоминающиеся жесты. И правила. Правила, которые требовали скрупулезного исполнения. И за это в награду можно было получить готовое к использованию заклинание.

Табита за эту неделю успела продвинуться намного дальше той программы, что давала ей академия. И продолжала углубляться в теорию с помощью книг и манускриптов. Но душа требовала практики. Незамедлительно.

Девушка уже даже начала присматривать места в академии, где можно не попасть на глаза преподавателям или страже, чтобы попробовать хотя бы мало-мальски простые чары. Просто высечь пальцами искру. Или выжать из воздуха каплю воды. Если у нее, конечно, получится без объяснений преподавателя разобраться с той силой, что она уже начинала чувствовать внутри.

Стихийные чары были самыми простыми и легкими. А значит, и начинать стоило с них.

Именно об этом думала Табита, направляясь из большой библиотеки в сторону общежития. Может, потому и не сразу заметила, что навстречу ей шли несколько парней в выглаженных черных формах, украшенных серебристой вышивкой.

На реальность Табита обратила внимание, когда кто-то шикнул на нее сбоку.

— Смотри куда идешь!

Она вздрогнула и придержала книги, которые чуть было не посыпались на землю.

— Мэйт, прекрати, — слова предназначались тому парню, который решил напугать задумавшуюся Табиту.

А вот тот, кто сказал их…

Девушка перевела взгляд и на мгновение замерла, не понимая, почему дыхание вдруг перехватило.

Рядом стоял светловолосый парень выше ее на голову. Форма академии натянулась на его плечах, словно готовая лопнуть от малейшего резкого движения. Через легкую ткань рубашки проступали мышцы на руках.

«Наверное, если он их напряжет, ткань точно не выдержит», — подумала Табита.

— Прости моего друга, — незнакомец легко улыбнулся, блеснув белоснежными зубами, а в темно-карих глазах Табита поймала свое отражение.

Она увидела себя его глазами. Невысокая и до ужаса худая, с растрепанными криво остриженными волосами, которые на солнце отливали медью… Будто и не она вовсе.

Вынырнуть из его глаз оказалось для нее сложнее, чем добраться до академии Грискор. В разы сложнее. А когда наконец получилось моргнуть, теплое незнакомое чувство волной поднялось по телу и сдавило ей горло. Легко, играючи… Табита на мгновение задохнулась от этого чувства.  Руки онемели, перестали чувствовать книги, земля стала какой-то слишком мягкой для того, чтобы стоять на ней ровно.

Табите понадобилось время, чтобы тряхнуть головой, а потом ею же качнуть, отгоняя нахлынувшие эмоции:

— Ничего.

А потом она резко развернулась и поспешила в сторону общежития.

То странное и незнакомое девушке чувство исчезло. Но вместо облегчения появилось легкое сожаление из-за того, что все так быстро закончилось. А чуть позже Табита поймала себя на мысли, что хотела бы испытать это еще раз.

Но если она думала, что на этом все закончится, то сильно ошибалась. Эта мысль возвращалась к ней на протяжении всего дня. А вечером ей пришлось силой усаживать себя за учебники. Однако и тут все было неладно. Буквы разбегались, не желали складываться в слова. Новые формулы не хотели запоминаться, а слова заклинаний казались слишком сложными, непонятными.

— Демоны! — прошипела Табита, захлопывая книгу. Громкий звук на мгновение вернул ее в реальность.

За окном была уже глубокая ночь, соседки по комнате давно спали, и этот звук мог их разбудить. И лучше бы разбудил. Может, тогда Табита отвлеклась бы, а не бездумно смотрела на звезды и кусала нижнюю губу.

«Интересно, кто он?» — думала она, не замечая, что на губах уже выступила кровь.

Перед глазами девушками стояла сегодняшняя неожиданная встреча в парке. И светловолосый незнакомец, который заступился за нее перед своим невоспитанным другом.

Она вспоминала случай в столовой, когда увидела драку. То, как Гвин Умильтен ударила старшекурсника, как в нее полетели заклинания. И эти старшекурсники были плохими. Совершенно точно! Табита была в этом уверена. А вот то, что произошло сегодня с ней…

«Он будто какой-то рыцарь из детских сказок», — подумала она и глупо улыбнулась нелепому сравнению.

Рыцарей давно не существует. Есть только чародеи и ведьмаки.

«Интересно, а на каком факультете он учится?»

Следующая мысль оказалась более приземленной. Табита Ваерс тряхнула головой и вновь открыла книгу. Да так резко, что скрипнул корешок.

Ей нужно было сосредоточиться на обучении. Девушка это знала, но ничего не могла с собой поделать. В голову лезла та короткая сцена знакомства. Раз за разом.

В какой-то момент она сдалась. Откинулась на скрипучем стуле, прикрыла глаза и, не заметив, что улыбнулась, вновь нырнула в воспоминания. Вот она стоит напротив него. Их взгляды пересекаются, внутри рождается это незнакомое теплое чувство, которое сводит с ума.

Что могло бы быть дальше? Он спросил бы ее имя? Или представился сам? А может, предложил бы донести книжки? А если бы там не стояли его друзья, это было бы более реально?

Табита улыбалась и мяла в руках учебник по азам целительной магии. Все дальше уходила в мечты и все меньше замечала, что происходит вокруг.

Опомнилась первокурсница, когда на горизонте пролегла светлая полоса. Приближался рассвет, а она так и не легла спать. Сегодня у учащихся выходной, можно поспать потом. А сейчас…

Она вскочила так резко, что от скрипа стула одна из соседок недовольно зашевелилась под одеялом. Но Табита этого не слышала. Она схватила с полки ножницы, обулась и выскочила в коридор.

В узкий еще темный коридор общежития, по обе стороны которого тянулись ряды одинаковых белых дверей. Менялись на них только бронзовые номерки.

Девушка спешила в сторону общей женской душевой. Приоткрыв дверь, Табита проскочила внутрь и остановилась рядом с настенным зеркалом. Видно в него было только голову да плечи, но этого Табите хватало.

Защелкали ножницы, посыпались на пол каштановые пряди, отсекаемые лезвиями. До сегодняшнего дня Табиту совершенно не волновало состояние ее прически.

До сегодня.

Сейчас же она остригла слишком длинные пряди, старалась привести всю шеведюру к единой длине. И пусть ее волосы больше не такие длинные, как раньше. Зато аккуратные.

— Да, так определенно лучше, — проговорила она, довольно улыбнувшись, когда из зеркала на нее посмотрела девушка с аккуратными прядями, едва достигающими плеч.

Замерев, Табита аккуратно подняла руку и легко коснулась подушечками пальцев своих губ.

Она улыбалась. Действительно, улыбалась. И это не причиняло ей боли.

А когда утро наконец наступило полностью, Табита первой направилась в столовую. Она думала, что разучилась радоваться, но именно сейчас на ее лице расцвела самая яркая улыбка из всех. Она любила весь мир, хотела обнять всех, до кого дотянет руку.

Только сейчас она поняла, что, несмотря на ту боль, что причинили ей мама и папа, существуют другие люди — добрые.

Милред ван Темпф, которая буквально за шкирку пропихнула Табиту в академию. Гвин Умильтен, которая, несмотря на свою показную агрессию, оказалась милой девушкой и приятным собеседником. И этот парень из парка, который просто за нее заступился…

Как мало, оказывается, надо для счастья. Просто открыть глаза.

Табита выбирала себе тарелку с едой и думала над тем, чем может отплатить Милред за доброту, о чем поговорить с Гвин за следующим совместным обедом, и… может, удастся узнать имя того парня?

Он не шел у нее из головы.

«Ох! Великий слушает мысли каждого, кто ему молится», — ошарашенно подумала она, когда оторвала глаза от миски и увидела входящих в столовую парней.

Темная одежда с серебристой вышивкой, ровные спины, громкие голоса. О да, ошибки быть не могло! Это точно та самая компания! Вот только…

Табита поймала себя на том, что ищет глазами своего защитника. Одернула себя, резко опустила взгляд и попыталась доесть завтрак, который почему-то больше не лез в горло.

Щеки обожгло смущением. Она впервые не знала, куда себя деть. То ли бежать как можно скорее из столовой, чтобы не попасться на глаза. То ли, наоборот, сделать все, чтобы ее сейчас заметили.

Она бы еще долго металась между этими двумя крайностями, если бы…

— А так тебе гораздо лучше, — голос раздался над самым плечом.

Табита от неожиданности выронила ложку и вскинула уж слишком испуганный взгляд на светловолосого парня с темными, как горький шоколад, глазами. Он улыбался. Выглядел таким довольным. Таким…

Сердце первокурсницы дрогнуло.

— Спасибо.

Он заметил! О Великий, он заметил, что она сделала с волосами! Да! Точно! Это ведь сейчас комплимент был!

Табита чувствовала себя настоящей дурой. Не знала, что еще сказать, как отреагировать.

— Ты кого-то ждешь? — поинтересовался тем делом парень, без разрешения опускаясь за стол напротив и пристраивая тарелку с супом перед собой.

— А ты разве?.. — она не смогла подобрать слова, указала в сторону компании ребят, с которыми он пришел.

— Они не маленькие, — усмехнулся парень. — И без меня смогут ложку до рта донести.

Табита хотела было отозваться очень колко. С языка так и спешило сорваться что-то наподобие: «А я, значит, не смогу?»

Но она вовремя его прикусила. И только кивнула, чувствуя, как сильно горят щеки. Почему-то этот незнакомый студент с первого мгновения пробуждал в ней какие-то новые и совершенно незнакомые чувства.

 Табита за свою недолгую жизнь общалась и с мальчишками, и с парнями, и даже с несколькими мужчинами. Но все были просто людьми. Обычными людьми, которые не вызывали никаких бурных реакций. А сейчас… ее будто кто-то по затылку огрел. Да так сильно, что звездочки перед глазами заплясали.

— Я так и не представился, — произнес он, бросив на девушку взгляд из-под темных ресниц. — Меня зовут Карвин. А тебя?

— Та… — она кашлянула, чуть не подавившись. Смутилась и выпалила: — Табита.

— Рад знакомству, Табита, — с усмешкой отозвался парень, отправляя в рот ложку супа и не сводя взгляда с девушки.

«Почему он тут? — пронеслось у нее в голове. — Почему сел со мной, а не с друзьями?»

Нет, она была рада, что не ошиблась. Ей не показалось, что симпатия внезапно вспыхнула не только у нее, но и у него. Но все же это немного пугало Табиту, которая до сих пор никогда не смотрела на мальчишек сердцем.

Она уже начинала догадываться, что, кажется, это та самая первая незванная влюбленность, о которой ей с таким вдохновением рассказывали одноклассницы, но верить пока в это не хотела.

Симпатия. Обычная симпатия. Разве она может к чему-то привести? К тому же… это Карвин явно из обеспеченной семьи, может, даже аристократ. А она… да кто она такая, чтобы даже мысль допускать о таком парне?

— Ты кусаешь губу, когда о чем-то сосредоточенно думаешь, — будто невзначай бросил Карвин, продолжая рассматривать Табиту как какую-то диковинку.

— Что? — первокурсница опять покраснела. И вряд ли это укрылось от глаз собеседника.

— Ничего, — он улыбнулся, рассеивая неловкость. — Какие-то планы есть на сегодня?

— Эм… надо подготовиться к занятию…

— То есть никаких, — нагло перебил ее Карвин. — Уже рассмотрела академию?

— Я…

Табита смутилась, не зная, что ответить. Намек она поняла. Но не знала, как поступить. Разум твердил, что надо заняться учебой. Ведь для этого она сюда добиралась. Ради этого Милред ван Темпф рисковала, помогая ей сюда поступить… Но мечты… Да! Ох уж эти мечты. Они нашептывали, что из-за одного дня ничего не будет. И раз он сам зовет ее погулять, то нельзя отказываться. Надо соглашаться. Обязательно!

Иначе она потом еще долго будет сама себя грызть изнутри и укорять за то, что отказалась.

— Я еще не успела ничего посмотреть, — практически не солгала она.

Табита знала, где находятся общежитие и столовая, как добраться до учебных корпусов и как пройти к тренировочной площадке. Но, кроме этого, практически нигде не была.

— Тогда с радостью проведу для тебя экскурсию, — продолжал завораживающе улыбаться новый знакомый.

— Ты понял, что я первокурсница? — задала она вопрос, который родился в голове мгновение назад.

— Это видно по глазам, — подмигнул Карвин. — Ярким зеленым глазам, которым положено сиять. А они лишь спешно ищут вход в общежитие и меркнут под тяжестью знаний.

Табита рвано выдохнула. Еще никто и никогда не говорил такого о ее глазах. Она постаралась справиться со смущением, которое преследовало ее на протяжении всего разговора с Карвином, подхватила опустевшую лишь наполовину тарелку и понесла ее к столу раздачи.

Она не верила, что сейчас все это происходит с ней. Что именно на нее обратил внимание красивый и обходительный парень. Что именно ее пригласил на прогулку. Сердце Табиты Ваерс сейчас могло вырваться из груди из-за бешеного стука.

А потом… потом они действительно пошли гулять. Вдвоем. Карвин даже не стал подходить к своим друзьям, чтобы объясниться. Это так поразило Табиту, что улыбка опять расцвела на ее лице.

За те несколько незабываемых часов она так много узнала! И об академии Грискор, и о самом Карвине. И, что самое важное, о нем ей было слушать намного интереснее, чем вникать в историю школы для чародеев и ведьмаков.

— Это Беос Олт — основатель, — с какой-то легкой завистью в голосе произнес парень. — Ошибочно думают, что он был великим ведьмаком. Но могу тебе по секрету признаться, что на самом деле этот великий человек был отравителем и интриганом.

Табита слушала и кивала, впитывая эту информацию куда охотнее, чем ту, что шла из параграфов учебников этой ночью.

А Карвин говорил и говорил. Вначале о чем-то важном, потом о всякой ерунде. Но его собеседница не замечала разницы, ей все было интересно. Второкурсник с факультета ведьмовства действовал на нее гипнотически. Она не могла отвести глаз, не могла перестать слушать. Ей всего казалось мало.

А уж когда прогулка подошла к концу у входа в общежитие, так и вовсе.

«Вот и закончилось волшебство, которым меня одарил Великий, — подумала она, возвращаясь на бренную землю. — Повеселилась и хватит, пора браться за голову».

Карвин еще рассказывал о неком магическом соревновании, которое проводят по всей империи. И в академии Грискор, конечно же, тоже. И что он считается сейчас лучшим охотником. Табита кивнула последний раз и поблагодарила его за прогулку. А после попрощалась и шагнула к двери.

Она сама почувствовала, как внезапно ссутулились ее плечи от горечи, ведь вся эта сказка закончится именно тут и сейчас. Это не ее сказка, она будто чувствовала это. Понимала разумом. Но когда…

— Увидимся завтра, — предложил Карвин. И это не прозвучало вопросом. Это прозвучало утверждением.

Тогда-то Табита впервые задумалась о том, что жизнь не всегда должна быть серой трудной полосой препятствий. Что в ее семнадцать лет, кажется, Великий решил одарить девушку своей любовью.

5. Милред ван Темпф

Милред ворочалась в кровати, пытаясь что-то сказать. Сон вспыхивал в ее сознании яркими пятнами, будто все происходило в реальности. Девушка многое бы отдала, чтобы все это и оказалось реальностью, но пока… пока она только сминала простыню и беззвучно шевелила губами.

Из уголка ее глаза выскользнула слезинка, прокатилась по щеке, защекотала ухо. Милред вздрогнула и открыла глаза.

Ей потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы понять, где она находится. Сон был таким красочным, что возвращение в реальность показалось ей настоящей мукой.

Подняв руку, Мили стерла слезу и медленно села. Она была бы не против обсудить свой сон с Гвин. Хотя и знала, что Валькирия терпеть не может, когда ее будят посреди ночи. Может ворчаться, возмущаться, даже грязно выругаться, отчего леди ван Темпф краснеет маком. Но ни одна из этих причин не остановила бы Милред.

Ее остановило только то, что Гвин Умильтен не было. Ее кровать оказалась пуста.

— Гвин? — на всякий случай позвала Милред, вставая с постели.

Ответом ей была тишина. И только холодный ветер завыл за окном северным волком. Так протяжно и мучительно, будто и сам сейчас страдал от неведомой боли.

— Гвин…

Леди ван Темпф не теряла надежды. Прошла к кровати подруги и провела рукой по одеялу.

«Она даже не ложилась», — отметила Милред и окинула комнату более пристальным взглядом.

На столе лежал колчан со стрелами. Гвин Умильтен починила тренировочные поломки. Наверное, даже все зачаровала. Но ни плаща, ни сапог на месте не оказалось.

Мучимая ужасным предчувствием, Милред прошла к шкафу и рывком распахнула его. Всмотрелась в его глубины, а потом сунула руку внутрь.

— Пропал… Гвин!

Она ошарашенно выдохнула, не найдя внутри меча подруги, которая прятала его от администрации общежития. Холодное оружие возбранялось хранить в жилых помещениях. Гвин долго выбивала разрешение хотя бы на лук и стрелы. Ножи протаскивала каким-то неведомым способом, а вот меч…

Да, Милред удивилась появлению такого оружия в их комнате. Настолько сильно, что даже не стала спрашивать, как ей это удалось. А от самой Гвин вышло узнать только то, что этот меч для нее очень дорог. Вроде как подарок отца.

Но вот что ее точно не удивило, так это то, что у Гвин все получилось. Уж у нее всегда все получалось! Это точно! Пожалуй, это Милред поняла еще в день их знакомства. Да-а-а, тот день Милред не забудет никогда.

С Гвин Милред познакомилась совершенно случайно. Настолько случайно, что вряд ли они вообще познакомились бы без помощи Табиты Ваерс.

***

— Нет, ты просто обязана пойти на концерт! — канючила Милред, когда вновь встретилась с Табитой после одной из лекций. — Ты же любишь их! Ты говорила!

С начала учебного года, кажется, прошло около месяца. Леди ван Темпф не могла нарадоваться теми показателями, которые на общих занятиях демонстрировала ее новая знакомая. Ее даже своя идеальная успеваемость так не окрыляла! И еще больше она ликовала из-за того, что Табита решила продолжить их общение, несмотря на разные факультеты и положения в обществе. Правда, кому важно это общество, пока ты на территории академии Грискор?

А вот по поводу дружбы Милред сомневалась. Ей раньше почему-то казалось, что дружить можно только с сокурсниками, одногруппниками или соседками по комнате. Как же она тогда ошибалась. Ох, как же!

— Ты опять уходишь от ответа, — заметила Табита.

Они прогуливались по академическому парку и обе улыбались. Занятия на сегодня у всех закончились и можно было выделить час на общение, а уже потом заниматься домашним заданием.

— Да ничего ты мне не должна, — в который раз отмахнулась Милред.

— Нет, должна! — настаивала студентка Ваерс. — Если бы не ты, я бы тут не училась.

— Не прибедняйся, — рассмеялась Милред. — Ты видела свою силу?

— Мне кажется, что артефакт просто ошибся, — смутилась Табита и пожала плечами. — И я бы не хотела, чтобы кто-то об этом знал.

— Я удивлена, что проверяющий согласился, — поделилась своими наблюдениями Милред. — Академия должна гордиться и сообщать о таких случаях.

— Может, и сообщит, если я тут год продержусь, — спокойно заметила подруга и кивком головы предложила сменить аллею для прогулки.

— Ты в последнее время вся светишься, — не смогла сдержать язык за зубами леди ван Темпф.

— Есть один человек, — смущенно отозвалась Табита, отводя взгляд. — Кажется…

— Ты влюбилась! — радостно взвизгнула Милред, аж подпрыгнув на месте. Обогнала Табиту и преградила ей дорогу, раскинув руки в стороны. — Рассказывай! Все-все рассказывай!

— Да нечего рассказывать, — еще сильнее смутилась девушка.

— А я смотрю и понять не могу, что происходит! — всплеснула руками дочь графа. — И прическу изменила, и нарядов прикупила, когда мы в городе были. Ты же на них всю стипендию потратила!

— Я долго до академии добиралась, — возмутилась Табита. — Так что, когда прибыла, выглядела не лучшим образом. Так что все это никак не связано с…

Она запнулась и недовольно посмотрела на подругу.

— С?.. — подтолкнула ее Милред. — Как хоть его зовут?

— Ты что-то говорила про концерт бардов, да? — резко перевела тему Табита и коварно улыбнулась.

— Ну, так не честно! — возмутилась леди ван Темпф.

— Выбирай, — поставила условие подруга. — Или я соглашаюсь пойти с тобой на «Проклятых неизвестностью», или рассказываю о своих любовных делах.

— Таки любо-о-овных, — заканючила Милред, не в силах выбрать один вариант. Довольная усмешка на лице подруги ее сейчас ой как раздражала. Да так сильно, что дочь графа готова была придушить ту собственными руками.

Ей очень хотелось услышать о том, как завязались отношения у Табиты с каким-то таинственным незнакомцем. Милред столько любовных романов перечитала в резиденции отца, не счесть! И теперь девушке уж очень хотелось узнать, правду ли пишут в книгах?

Но на концерт хотелось еще больше.

— Концерт, — решила она, подумав, что Табита все равно расскажет о своем воздыхателе. — Группа бардов приезжает всего на несколько дней. Надо успеть купить билеты.

— Точно, билеты…

Милред моментально почувствовала изменение настроения подруги. И тут же спохватилась, поняв, что ту беспокоит.

— Ой, милая, не переживай! Раз приглашаю, я и плачу.

Милред прекрасно понимала, что та сумма, которая для нее чих пролетающей мимо птички, для Табиты может сейчас оказаться неподъемной. Так что не видела никаких причин отказывать себе же в удовольствии сходить на концерт любимой группы бардов в компании с подругой.

— Ну уж нет! — возмутилась Табита. — Я и так тебе должна!

— Я уже в который раз повторяю, что ты мне ничего не должна! — тут уже даже леди ван Темпф повысила голос.

Они минуту друг на друга смотрели из-под насупленных бровей, а потом расслабились и расхохотались в два голоса.

Настолько нетипичной оказалась та сцена для Милред. Хотя, наверное, больше удивиться должна была Табита. Студентка Ваерс еще иногда пыталась называть подругу по титулу, за что тут же получала недовольный взгляд. А потом Милред шикала на нее и вновь повторяла, что все это для нее не имеет никакого веса.

Но даже считая Табиту своей подругой, она не могла открыть ей самую большую тайну. Доверие между ними было, но еще не стало полным. Да и случая для откровенного разговора пока не представилось.

Зато сейчас они ругались почти как равные. Это и повлекло взрыв хохота, еще сильнее сближая таких разных, но таких похожих девчонок.

— Так что билеты я сама куплю. Завтра в академию как раз торговец прибудет, — поставила Милред жирную точку в этом разговоре. А потом с легкой руки предложила: — Если будет третий, брать для твоего возлюбленного?

— Он не мой возлюбленный! — шикнула на нее Табита, заозиравшись. А Милред даже стыдно стало за то, что она подшучивает над подругой из-за чувств.

— Так брать или нет?

— Нет.

Табита так резко ответила, что Милерд еще сильнее сконфузилась.

Но в тот день, когда приехал торговец она все же взяла лишний билет. Для дочери графа их цена была сущей мелочью, ведь отец еженедельно присылал внушительную сумму денег. Пусть мачеха этого и не одобряла.

А она уж точно не одобряла!

Милред об этом подумала только раз, а потом лишь тряхнула головой, не желая возвращаться в это засасывающее болото даже мысленно.

И третий билет пригодился. Правда, не для того, для кого планировала Милред.

В день, когда они обе получили разрешение на прогулку в ближайший небольшой городок, называющийся Конуал, Табита пришла не одна.

— Познакомься, это Гвин, — произнесла подруга, останавливаясь рядом.

— Гвин Умильтен, — поправила ее вторая девушка, оказавшаяся высокой брюнеткой с до неприличия короткими волосами. Даже у Табиты они были не такими, успели отрасти.

Помимо того, Гвин была одета в какие-то странные узкие брюки, которые больше подошли бы охотнику, а не студентке академии Грискор.

И на этом странности не заканчивались. Девушка, которую зачем-то привела с собой Табита, опасливо озиралась, будто ожидала нападения.

— Очень приятно познакомиться. Кажется, я видела тебя на общих занятиях первого курса, — Милред смогла сохранить самообладание, хотя ее так и подмывало спросить у подруги, что происходит. И почему вместо ее возлюбленного тут…

Милред аж дернуло от отвращения.

О Великий! Неужели?.. Нет, Милред не могла в это поверить!

Неужели Табита говорила не о парне, когда сообщила о своих чувствах?

Леди ван Темпф морально вывернуло от этой мысли. Нет, она знала, что иногда бывает не так, как пишут в прочитанных ею любовных романах. Но поверить в то, что столкнулась с таким в жизни… Это было выше ее сил.

— Гвин проспорила, — усмехнулась Табита, бросив на странную девушку коварный взгляд. — И сейчас мы с тобой, Милред, станем свидетелями того, как она сбегает из академии без дозволения деканата.

— Что?! — ахнула Мили, а потом испуганно зажала ладонями рот.

Пожалуй, ее успокоило то, что Гвин оказалась не той тайной любовью, о которой сообщила ей подруга, но и такой поворот событий ее не успокоил.

— Не переживай, — подбодрила ее Таби. — Если не сможет, будет должна нам обеим желание.

— Обеим? — не поняла Милред.

— Потом расскажу, — пообещала Табита. А затем обратилась к Гвин: — Ну что? Готова повернуть назад?

— Еще чего, — фыркнула та. — Чтоб ты знала, Валькирией отец меня прозвал не просто так.

— Валькирией? — вновь удивилась Милред, теперь уже вместе с новой знакомой испуганно оглядываясь в поисках ближайших стражников.

И пусть все трое сейчас еще стояли на территории академии Грискор, одна только мысль о том, что эта девушка решила нарушить правила, пугала леди ван Темпф до дрожи в кончиках пальцев.

— И об этом потом, — пообещала Таби. — Если Гвин, конечно, захочет.

— Ладно, — наклонила голову вбок та. — Чего встали? Выходите. Мне нужно, чтобы вы отвлекли стражу на воротах.

Милред ощутила, как холодок скользнул по затылку и прополз вниз по позвоночнику.

— А это точно хорошая идея? — чуть ли не заикаясь уточнила она.

— Спор есть спор, — хмыкнула Гвин. — А раз я проиграла, буду выполнять условие.

— Какой-то у вас двойной спор, — заметила Милред. — Если сбегать на спор, то почему еще и желания потом можно получить?

— Не спрашивай, — закатила глаза Гвин Умильтен, а потом покосилась на ближайшую стену у ворот.

Высоты она была приличной. К тому же гладкой и, возможно, зачарованной.

«Она точно не сможет попасть на ту сторону, — подумала Милред, проследив взглядом туда же. — Это просто невозможно, если у нее нет крыльев за спиной».

— За такое же не исключают? — на всякий случай уточнила Гвин, закатав до локтей рукава теплой рубашки темно-малинового цвета.

— Серьезное предупреждение с оповещением родителей, — сообщила Милред, вздрогнув от одной только мысли о том, что ее отцу сообщат о какой-то провинности дочери.

— О, ну папенька меня за такое только похвалит, — хмыкнула Гвин. А потом кивнула Табите. — Если выигрываю, то желание загадываю тебе я.

— Вот еще, — фыркнула девушка. — Уговор был таким, что тогда желание не загадывает никто.

— И кто меня только за язык тянул, — вздохнула Гвин Умильтен. Глянула на Милред и попросила: — Ударь меня в следующий раз, когда я решу с ней спорить. Она так условия формулирует, что даже самый хитрый демон попадется в ловушку.

Табита рассмеялась и дернула Милред в сторону ворот, оставляя Гвин Умильтен наедине со своей проблемой.

— Что происходит? — шепотом уточнила графская дочь, когда они сделали шагов десять вперед. Но даже несмотря на это, говорить громче ей не хотелось. Было чувство, что Гвин их даже отсюда может услышать.

Милред бы и не удивилась. Было в этой девушке что-то звериное.

— Она решила, что может выиграть у меня в прятки, — рассмеялась Табита. — Но не учла, что не было запрета на магию.

— Ты применяла магию без ведома преподавателей? — охнула Милред, наконец начиная понимать, почему нянюшки советовали ей заводить знакомства только среди детей знатных семей.

Те не нарушали правил. Им это было попросту не нужно. А тут она уже знает как минимум о двух нарушениях. И это… да, это пугало. Но еще больше раззадоривало.

Интересно, а могла бы сама Милред ван Темпф нарушить какое-нибудь правило академии?

— Так, а почему она еще и желания тебе должна? — успела спросить девушка за несколько мгновений до того, как они подошли к воротам, у которых стояли трое стражников.

— Предъявите ваши разрешения, студентки, — подал голос мужчина в выглаженной фиолетовой форме с золотыми солнцами на погонах. Козырек его фуражки тоже отсвечивал золотом, отражая еще яркое, хоть и осеннее, солнце.

Табита протянула свою бумагу первой, улыбнулась и посмотрела на холодное голубое небо. Милред отметила, что сегодня подруга одета теплее обычного. Платье из грубой ткани выглядело вполне неплохо, хотя его серо-синий цвет, конечно, казался скучноватым. Вязаная кофта, наброшенная поверх, уже немного растянулась. А вот туфли на плоской подошве подошли бы больше для комнат, чем для улицы. Видимо, денег у Табиты не хватило на ботинки или сапоги.

Милред закусила губу, обдумывая, что скажет ей Таби, если она как бы невзначай узнает, когда у той день рождения и якобы на него раньше преподнесет подарок.

«Убьет она меня, вот что сделает, — пронеслась мысль в голове дочери графа ван Темпф. — Определенно убьет».

— И ваш, — напомнил о себе стражник.

Мили протянула вторую бумажку, после чего направилась за Табитой, которая уже успела миновать ворота.

— Так почему еще и желания? — повторила она вопрос, когда девушки вышли на узкую тропинку, которая вела к широкой дороге.

До города пешком было не больше получаса хода. Хотя студенты имели возможность заранее записаться в дилижанс.

— А у нас было условие на время, — усмехнулась Табита. — Она не уложилась. Интересно, сможет то, что пообещала?

Девушка задрала голову к стене, пытаясь найти взглядом Гвин.

— Так это она сама сказала, что сможет сбежать? — удивилась Милред.

— Конечно. Я бы не додумалась до такого задания.

— Ну, это ты явно преуменьшаешь свои возможности, — раздалось за спиной.

Леди ван Темпф вздрогнула и обернулась. На дороге за ними стояла Гвин Умильтен. Немного поцарапанная, взлохмаченная и с веточкой в волосах. Но с целыми ногами и руками. Что было уже на грани невозможного.

— Как? — только и смогла выдохнуть Милред, недоверчиво поглядывая на новую знакомую.

«Она вообще человек?» — подумала она, вновь оценив взглядом высоту защитных стен.

Академия Грискор была поистине настоящей крепостью. Может, и не такой, что могла пережить месячную осаду, но довольно крепкой, чтобы дать отпор врагам и выдерживать их атаки около недели. А если приплюсовать сюда мощь магов…

— У меня тоже есть свои секреты, — усмехнулась Гвин, обгоняя остановившихся девушек и направляясь в сторону Конуала. — Идете?

Табита даже не стала спрашивать у подруги, как ей это удалось. Просто пошла рядом, широко улыбаясь. И будто бы не сомневалась в том, что никаких желаний они с Милред не увидят.

— Может, теперь хоть раскроешь, где спряталась? — буркнула Гвин, когда на горизонте показались аккуратные черные черепичные крыши домов.

— И у меня есть свои секреты, — улыбнулась она, подмигнув Милред. Леди ван Темпф хихикнула и заслужила недовольный взгляд Валькирии.

Похоже, Гвин Умильтен не знала, куда они идут. Потому что, когда девушки миновали несколько забегаловок и целый трактир, на лице дочери Лорда Севера понемногу начали подниматься брови.

— Я думала, что мы заглянем в торговый квартал и перекусим, — произнесла она, когда Милред указала дорогу дальше.

— Почти, — широко улыбнулась Табита. — Но не совсем. Мы идем на концерт «Проклятых неизвестностью».

— Барды? — скривилась Гвин, резко остановившись. — Могла бы и сразу сказать.

— Я не верила, что ты через стену перемахнешь, — отмахнулась Табита. Но Милред видела, что она лукавит. А потом покосилась на нее и еще раз подмигнула: — Я ведь ошибусь, если скажу, что у тебя нет третьего билета?

— Манипуляторша, — сквозь зубы выдохнула Гвин, явно собираясь возвращаться.

— Иногда полезно быть такой, — беззаботно пожала плечами Таби, видимо, не видя в этом ничего плохого.

И Милред с ней согласилась. Она много в своей жизни повидала аристократии. И кем они были, если не манипуляторами и интриганами? И именно такие люди управляли всем.

Но все же действия высшего света сильно отличались от того, что сделала Табита. Там шли по головам, не сильно раздумывая над тем, чем аукнется их решение другим. А Табита… она играла. Да и к тому же сделала лучше всем.

От Милред не убыло от того, что она купила на один билет больше. Да что там! Она и собиралась так сделать. Если бы Таби никого с собой не взяла, девушка просто подарила бы его первому встречному.

— Так что, идешь? — уточнила Табита у Гвин, которая пока не предприняла попытки уйти.

Здание, в котором уже совсем скоро должен был начаться концерт, находилось прямо перед ними. Самое большое на грязной улочке. Из белого камня с деревянной крышей. Тучи над ним будто расходились в стороны, открывая темнеющее небо.

В распахнутые двери медленно входили люди, огибали троих девушек, остановившихся посреди дороги. Отсюда можно было рассмотреть большой зал на первом этаже, а на вывеске над входом значилось: «Шелест вереска».

— И за что мне это? — ни к кому не обращаясь, уточнила Гвин. А потом повернулась к Милред и довольно мило поинтересовалась: — Могу я рассчитывать на билет?

— Конечно, милая, — улыбнулась леди ван Темпф. — Вместе веселее.

Гвин не разделила ее радости:

— Я просто погреюсь. Не обращайте на меня внимания. Не люблю живое пение.

— Как можно его не любить? — возмутилась Милред. — Это ведь голос самого сердца!

— Это просто визжание под звон рвущихся струн, — отмахнулась Гвин и сделала шаг ко входу. Но тут же замерла, когда Милред сжала руки в кулаки и дрожащим от нервов голосом прошипела:

— Что ты только что сказала?

— То, что ты услышала, — Гвин, кажется, не поняла, что зацепила дочь графа ван Темпф.

Да так зацепили, что Милред сама не ожидала от себя такой реакции.

— Пение раскрывает душу, поднимает из глубины сердца самые сокровенные эмоции, — ее будто прорвало. — Если ты не поешь или не любишь слушать, как другие поют, значит, с тобой что-то не так! Может, не группы бардов, но хотя бы пение птиц тебе должно нравиться! Или ты монстр, а не человек!

Табита от удивления распахнула рот. А Гвин развернулась и пожала плечами:

— Я не обязана любить то, что любишь ты. Умей принимать чужие точки зрения. Я не понимаю, к чему вообще ходить на концерты групп, о которых на другом конце империи даже никто не слышал?

Милред вздрогнула как от пощечины. Впервые в жизни кто-то попытался оспорить ее увлечения. Попытался доказать, что они пусты.

— Я не собираюсь объяснять тебе то, что ты понять не в силах, — фыркнула Милред, возвращая своему тону присущий ему звон.

— А не мешало бы. Потому что несешь такую чушь…

Леди ван Темпф молчала, но ее кулаки охватило еле заметное сияние.

— Эй! Вы чего?! — между девушками вклинилась Табита. На ее лице промелькнул испуг. — Серьезно? Решили подраться из-за вкусов?!

— Это была бы не драка, а избиение младенцев, — фыркнула Гвин и прошла в зал. Когда ее плеча коснулся работник, спросивший о билете, она лишь кивнула в сторону Милред.

А вот у дочери графа всего на мгновение появилось желание сообщить потом этому самому работнику, что прошедшую мимо него девушку она видит первый раз в жизни и никакого билета для нее у Милред нет.

— Эй, — Табита поймала подругу за плечо. — Что на вас обеих нашло?

Леди ван Темпф только мотнула головой, привычным жестом поправила не слишком пышную юбку ярко-розового платья и поспешила внутрь. Она еще долго планировала держать обиду на Гвин Умильтен. Но это «долго» длилось до того момента, пока весь зал не наполнился людьми, а на большой деревянный помост не вышла группа бардов. Свет погас, погрузив почти все пространство во мрак, остался подсвеченным только помост. В зале раздались затухающие шепотки, зазвенели бокалы с напитками, прозвучали первые аплодисменты.

А потом под звучание первых нот Милред забыла о злости и обиде. Сейчас для нее существовала только волшебная музыка, складывающаяся из слов, звуков лютни, барабанов и флейты. Она плыла по течению вместе с бардом, который низким голосом пел о приключениях чародея, путешествующего в неведомых далях. Стоя в первом ряду, она покачивалась в такт музыке и полностью погрузилась в себя.

Сейчас Милред находилась в тех временах, когда мама еще была жива. Когда она могла погладить дочь по голове и начать петь. Просто так. Будь то праздник или обычный день. Ее голос обволакивал Милред, как уютное одеяло, дарил спокойствие и уют. Уверенность в завтрашнем дне.

Она искала это чувство в песнях бардов. Но еще ни разу не нашла.

Лишь однажды ей удалось испытать нечто похожее, когда она запела сама. Милред очень стеснялась своего пения. Потому позволила себе это всего раз, когда отца не было дома, а слуги занимались своими делами.

Милред запела, закрыв глаза. Повторяла песню, которая врезалась ей в память в детстве. Известную. Знакомую почти всем.

В тот час она будто вновь ощутила прикосновение маминых рук. Это было так чудесно, так волшебно и… так быстро закончилось.

Когда пустота и холод вновь нахлынули на девушку, она испугалась. И больше не пела. Только ходила на концерты. На все, на который могла купить билеты.

Это было ее спасением и мукой. Ее наркотическим дымом.

И она никому не позволит ее переубедить. Она будет ходить, будет слушать. Будет вспоминать, проживать все это раз за разом. А потом опять мучиться от воспоминаний.

— Хочешь? — Милред так резко выдернули из транса, что она не сразу сообразила, кто и что ей предлагает.

Рядом стояла хмурая Гвин и протягивала новой знакомой бокал с каким-то напитком ярко-сиреневого цвета. Кажется. Потому что в полумраке сложно было разобрать точный оттенок.

— Что это? — тихо спросила Милред, чтобы не нарушать магию песни.

— Я виновата. Заглаживаю вину, — ответила Гвин. Но совершенно не на тот вопрос, который задала леди ван Темпф. — Я вижу, что ты мучаешь себя чужим пением. Не знаю, правда, зачем. Не знаю, что с тобой произошло. Но ты точно сильнее всего этого.

На это Милред ничего не ответила. Но бокал приняла. Вместе с извинениями Гвин.

Табита, стоящая рядом, только легко улыбнулась и прикрыла глаза, наслаждаясь музыкой со всеми собравшимися.

Да, знакомство Милред с Гвин оказалось не самым приятным. Валькирия хорошо успела потоптаться по больным мозолям графской дочки, сама того не до конца понимая.

Вряд ли именно это стало причиной дружбы, которая в тот момент уже начала завязываться, хотя Милред об этом даже не подозревала. А вот извинения Гвин… да, пожалуй, именно они могли послужить тем первым шагом.

А уже на следующий день после общей лекции они все втроем сядут за один стол на обеде, обсуждая учебу и всякую ерунду. Смеясь и подначивая друг друга. Беззлобно, легко.

И никогда больше Гвин Умильтен первой не затронет тему бардов. Только со временем Милред сама об этом начнет говорить. Поделится мыслью, что она бы хотела попробовать выступать вот так — с одной из групп. А однажды… однажды даже споет для подруг. Так чисто и проникновенно, как не пели ни одни барды, которых слышала леди ван Темпф. Возможно, потому что это будет та песня, которую пела ей мама. Та самая, которая стала ее маяком и якорем.

Гвин Умильтен заслушается, сама того не заметив. А когда спохватится, Табита уже будет хохотать над ее реакцией. И Милред к ней присоединится, за что получит укоризненный взгляд Валькирии.

Но все это будет потом. Сейчас они на концерте «Проклятых неизвестностью». Сейчас для них все только начинается. Милред в это верила. И верила в то, что права, как никогда.

 6. Табита Ваерс

Стражники несколько раз повернули, прежде чем остановиться. Табита внутренне напряглась, ожидая нового удара о землю. Но в этот раз опустили ее аккуратно, будто и не была она трупом.

Послышались щелчки замков, в воздухе запахло магией.

Да, Табита чувствовала ее. И это было тем, что раньше пугало девушку. Раньше, но не сейчас.

Сейчас она бы с радостью затаила и без того неспешное дыхание, но даже этого студентка Ваерс не могла сделать. Ей оставалось только прислушиваться к тому, что сейчас происходит вокруг. И представлять.

Да, они должны были уже добраться до самого отдаленного уголка академии. Отсюда открывался прекрасный вид на горы. И на небольшое и непримечательное серое здание с обожженной какими-то чарами черной дверью.

Обычные студенты сюда редко забредали. Делать тут было совершенно нечего. По крайней мере, именно это внушалось новеньким при поступлении. Ненавязчиво так. И очень осторожно.

— Да что такое? — возмутился гнусавый. — У меня никак не получается открыть последний замок.

— Дай сюда, — потребовал его напарник, а Табита мысленно усмехнулась.

Это же надо было отправить в подвалы настолько нерасторопного и непонятливого типа. Такой и заблудиться мог. А мог и встретить там кого-нибудь…

О подвалах правду Табита узнала не так давно, но никогда там еще не была. И ведь только в рассказах администрации эти помещения выглядели безобидно. Подвалы… что там можно найти страшнее паука и притаившейся в углу тени?

Мало кто из студентов знал истинное положение дел.

— Наконец-то! — выдохнул стражник, кажется, справившись с последним замком.

— А она не захлопнется за нами? — испуганным шепотом поинтересовался гнусавый.

— Надо чем-то подпереть, — поддержал его напарник.

Табита хотела было отчаянно вздохнуть. И, к собственному ужасу, поняла, что может немного приоткрыть рот. Действие зелья заканчивалось. Им надо было спешить!

— Я забыл курительные смеси. У тебя есть с собой? — нервно спросил гнусавый, доводя студентку Ваерс до бешенства очередной заминкой.

— Потом покуришь, — шикнул на него второй стражник. — Надо закончить с заданием.

Короткий спор закончился проигрышем наиболее противного из двух мужчин. Носилки с Табитой опять подхватили на руки и потащили в подвалы.

После мороза на улице девушке на мгновение показалось, что занесли ее в теплое помещение. Но вскоре она ощутила сырость. Услышала писк крыс. И еще какой-то звук… исходящий от чего-то, что находилось намного дальше того места, в которое они направлялись.

Начался спуск по лестнице.

Сейчас она вообще ни о чем старалась не думать. Нужно было сосредоточиться на своих ощущениях. Не допустить, чтобы стражники заподозрили что-то странное до тех пор, пока ее тело не доставят в ближайшие помещения, которые будут не опасны для живых существ.

Да только сколько бы Табита ни пыталась не думать о постороннем, в голову все равно лезли мысли и воспоминания, которые она не назвала бы лишними. Все это было связано.

Слишком тесно связано между собой.

***

Осенний ветер дул с такой силой, что с легкостью срывал с деревьев не только первые пожелтевшие листья, но и зеленые прихватывал с собой. Табита думала, что высокий горный хребет сможет защитить расположенную в долине академию Грискор от капризов природы. Но, кажется, девушка ошибалась.

Уже вторую неделю непогодилось. По небу плыли большие черные тучи, иногда разверзаясь дождем и грозами. Ветер дул с такой силой, что иногда сложно было добираться из общежития в учебные корпуса. Но ничего из этого не могло доставить серьезного дискомфорта студентке Ваерс.

А все потому, что даже в такую холодную осень ее грело тепло собственного сердца.

— Ты не замерзла? — Карвин потянулся к шнуркам собственного плаща.

— О нет! — Табита взмахнула руками, смутившись от такого проявления заботы. — Все хорошо.

И пусть она была сейчас одета лишь в легкую вязаную кофту поверх осеннего темно-зеленого платья, ей не было холодно. Сейчас все было так, как ей хотелось.

Занятия давались легко, сегодня она получила еще один высший бал по чтению древних манускриптов, а денег с последней стипендии хватило не только на наряд любимого цвета, но и на теплые сапожки. Да такие теплые, что с двумя парами чулок она могла бы их даже зимой носить. Это ли не чудо?!

В Нес-Тешасе Табита могла рассчитывать только на пусть и теплые, но растоптанные и изношенные ботинки, которые мама купила у старьевщика. А тут новая обувка! И такая красивая, что глаз невозможно отвести!

Табита, скорее всего, и рассматривала бы ее всю прогулку, если бы гуляла с кем-то другим. Но сейчас рядом был Карвин. И девушка попросту не могла отвести от него глаз.

Они виделись уже на протяжении трех недель. Да! Табита впервые чуть ли не считала дни. Ее саму это временами пугало. Но потом радость вытесняла все остальное. По телу циркулировало обжигающее тепло каждый раз, как девушка ловила его взгляд или слышала голос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Табите хотелось чувствовать это постоянно. Как можно чаще.

Она сегодня даже в деканат успела сходить, чтобы задать несколько вопросов. Но Карвину об этом говорить пока не спешила.

— Точно не замерзла? — переспросил второкурсник, сворачивая на аллею, защищенную толстыми стволами фаебин.

Деревья эти были поистине могучими, их кроны выдерживали даже такие порывы ветра, которые в последнее время гуляли по территории академии Грискор. Среди еще зеленых листьев горели алым гроздья ягод, любимого зимнего лакомства всех птиц.

Правда, здесь им могли насладиться только те пернатые, которые могли похвастаться сильными крыльями и удачей.

Табита вспомнила, как однажды в холодную зиму она так долго гуляла со школьными подругами, что они не придумали ничего лучше, чем найти фаебины и сорвать по грозди ягод.

Пальцы тогда в момент первого прикосновения к плодам ощутили необычное тепло. Родители Табите все время твердили, что это растение не подарок Великого, а работа магов. Но тогда ей было все равно. Она отправила горсть кислых ягод в рот и прикрыла глаза от блаженного тепла, медленно распространяющегося по телу.

Девушка вздрогнула и вернулась мыслями в сегодня.

Карвин, видимо, не дождавшись ответа, опустил руку и коснулся ладони Табиты. Медленно переплел их пальцы, прежде чем идти дальше.

Так же неспешно, как они шли до этого.

Такой простой жест. Такой легкий, ни к чему не принуждающий. Но сердце у Табиты забилось с бешеной скоростью. Она ощутила себя так, будто вновь вкусила ягод фаербины. Такое же тепло по телу, такой же прилив бодрости. И такая же счастливая улыбка, которую не получалось подавить.

Да и чего уж там. Совершенно не хотелось!

— Ты все же замерзла, — с усмешкой заметил парень, растирая пальцам ладонь Таби. — Идем ко мне. Горячий чай поможет согреться.

К нему? Не в столовую! А к нему!

— А твои соседи? — удивилась Табита, которой до жжения на кончиках пальцев хотелось посмотреть, как живет второкурсник. Чем дышит.

Она хотела узнать куда больше, чем он рассказывал о себе.

— А у меня их нет, — еще больше заинтриговал девушку Карвин.

И Табита приняла приглашение, держа его руку в своей, не в силах нарадоваться.

За прошедшие с их знакомства недели они часто виделись. Не каждый день. Нет. Она успевала соскучиться, как, наверное, и он. Но пока деканат не даст ответа на ее запрос, ничего изменить не получится.

В общежитие они вошли рука об руку. Мимо проскочила стайка разодетых в яркое девушек. Табита отчетливо ощутила их взгляды. Завистливые. Полные злости. И это только сделало ее улыбку шире.

Конечно! Ведь рядом с ней такой парень! С ней!

Первое время Таби сильно сомневалась, не во сне ли она сейчас находится. Все же такие, как Карвин, редко обращали внимание на таких, как она. Да что там! Практически никогда!

Но, как говорил сам Карвин, Табита зацепила его своими глазами. Большими, яркими, зелеными. Такими чистыми и глубокими. В них он мог смотреть долго, говорить о какой-то ерунде, улыбаться. И Табита таяла. Она чувствовала, как сердечко заходится в бешеном танце, как сама она отвечает на его улыбки. Готовая посвятить всему этому целую жизнь.

Они поднимались и поднимались наверх. Вскоре этажи закончились, и студенты вышли в небольшой холл с десятью винтовыми лестницами, расходящимися в разные стороны. Света тут было мало, всего одно окно поместилось на стене, а кристаллы-артефакты оказались деактивированы.

— Сюда, — парень указал на одну из лестниц и пошел первым, скользя пальцами по гладким перилам из темного дерева.

— Ты живешь в одной из башен? — удивилась Табита, следуя за ним.

Сейчас ее рука оказалась свободна. И девушка неожиданно для самой себя поняла, что не знает, куда ее деть. Когда за нее держался Карвин, Таби охватывало ощущение, что все так, как и должно быть. А сейчас она даже не знала, как себя вести.

— А я разве не говорил? — парень оглянулся через плечо и улыбнулся Табите.

Она отмахнулась от условностей и поспешила за человеком, который временами заставлял ее забывать самое простое — как дышать.

Вскоре винтовая лестница закончилась небольшим коридором с одним узким окном-бойницей, закрытым витражным стеклом.

Что там было изображено на том стекле, Табиту не интересовало, она не рассматривала округу. Но когда Карвин открыл каким-то неизвестным ей заклинанием дверь в комнату…

— Ничего себе! — выдохнула она, делая шаг внутрь.

Таби тогда впервые задалась вопросом, а кто вообще в этой жизни Карвин. У него была не просто личная комната, а личные комнаты!

Просторная гостиная с диваном, низким стеклянным столиком и креслами. На стенах висели картины в тяжелых деревянных рамах, у окна возвышалась стойка с блестящими острыми мечами.

И это при том, что оружие студентам в общежитии хранить запрещалось!

Из гостиной вело куда-то целых три двери. Одна из них, как догадалась девушка, должна была привести в ванную, вторая — в спальню. А вот что скрывалось за третьей, оставалось загадкой.

— Осматривайся, — легко отозвался Карвин, закрывая дверь в комнаты и снимая плащ. — Можешь не снимать обувь. Полы зачарованы, грязь на них не остается.

— Ого, — только и смогла вымолвить Табита.

Несмотря на то, что она уже проучилась в академии Грискор почти два месяца, девушка никак не могла привыкнуть к тому, что у магии столько способов применения. Ею можно и навредить, и спасти, и даже зачаровать пол от грязи.

Поистине, великая мощь! И это от чар она хотела отказаться! Да, действительно хотела, когда только поняла, что родилась волшебницей…

— Что-то случилось? — Карвин моментально заметил изменение в ее настроении.

— Да так, вспомнила кое о чем, — отмахнулась Табита, не спеша рассказывать явно богатому возлюбленному у таких мелочах, как бедность и проблемы выбора. Он вряд ли сталкивался с таким. Мог и не понять.

Табита боялась отпугнуть его. Все время боялась.

Она каждый раз старательно подбирала слова, когда речь заходила о ней. Больше любила слушать, чем говорить. Но все же иногда приходилось, и тогда наступал черед игры: “Не ляпнуть лишнего”.

— Точно?

— Да, — она почти искренне улыбнулась.

Но сказать что-то еще не успела. В одну из дверей с обратной стороны что-то с громким стуком врезалось. Из комнаты раздался шум.

— Что это? — Табита отшатнулась, судорожно вспоминая, не рассказывал ли Карвин о каком-то монстре.

А парень только рассмеялся и открыл дверь, в которую ломилось нечто. Он вряд ли увидел, как побледнела Табита, ожидая чуть ли не дракона. Но в гостиную на всех парах вылетела всего лишь высокая черная собака на длинных тонких ногах. Она заскулила, громко гавкнула и, принюхавшись, кинулась к Табите.

Будь у девушки сейчас силы, она бы уже распахивала двери. Но от испуга студентка Ваерс просто приросла к полу, с ужасом глядя на дружелюбную псину, достигающую кончиками узких заостренных кверху ушей ее талии.

— Это Арки, — с усмешкой представил парень пса Табите. — Не бойся, он добрый.

— Да, добрый, — заикающимся голосом подтвердила девушка, замерев на месте.

Арки в это самое мгновение обнюхивал ее руки, а потом беззастенчиво встал на задние лапы, положил передние студентке на плечи и начал тыкать носом в лицо. Пофыркал, спустился и беззаботным медленным шагом направился обратно.

— Ты ему понравилась, — заметил Карвин и жестом предложил Табите присесть на диван. — Я сейчас заварю чай, как и обещал. Или, может, что-то другое будешь?

— Другое?

— Есть вино, — пожал плечами парень, направляясь в сторону той комнаты, из которой выбежал пес.

Табита помялась на месте, не решаясь присесть, и неуверенно последовала за Карвином.

За дверью оказался настоящий кабинет! С большим письменным столом, несколькими высокими шкафами, удобным креслом, огромной картой материка на стене и какими-то плакатами. На одном из них был изображен сам Карвин, а ниже значилось: «Лучший охотник в маглининге в этом сезоне!»

На портрете Карвин так широко улыбался, что Табита и сама улыбнулась. А потом зацепилась взглядом за кубок, который парень держал в руках.

— Да, действительно хорошие игры были в том году, — бросил второкурсник, вытаскивая из шкафа бутыль, обернутую в плотную кожаную сетку. Арки, развалившийся на большой подушке прямо на полу, тихо гавкнул. — Ты просто обязана сходить на открытие сезона. Весной.

— Будет интересно посмотреть, — согласилась Табита.

О маглининге она узнала только от Карвина. До этого момента такой вид игр был для нее в новинку. Но, благодаря парню, студентка Ваерс уже настолько хорошо разбиралась в правилах, что и сама могла подать заявку на участие. Другое дело, что для маглининга требовалась хорошая команда. А она, кроме Милред и Гвин, ни с кем больше не общалась. Да и зачем оно ей? Все же лучше сосредоточиться на учебе.

— Как у тебя уютно, — протянула Табита, осматриваясь.

Да, здесь она всматривалась в каждую деталь. Даже витражи на окнах изучила! На них были изображены белоснежные птицы, летящие над серыми горами и зелеными лесами. Мелкие стеклышки складывались в такой четкий и понятный рисунок, что захватывало дух.

— Ты так и не ответила по поводу вина, — заметил парень, подходя и протягивая один из бокалов, — так что я решил за тебя.

Табита не противилась. Если уж Карвин так зверски нарушал правила академии Грискор, то чем она хуже?

— Спасибо.

Она ни разу в своей жизни не пила вина. В их семье только отец иногда пропускал рюмку дешевого самогона или покупал вонючую брагу, от которой потом еще долго проветривались кувшин и кружка. Мама не поощряла его действий и не садилась в такие дни с отцом за стол. Но и не ругалась, как другие жены, только недовольно поджимала бескровные губы и занималась своими делами.

Самогон и брага воняли ужасно. Табита это помнила прекрасно. Но вот вино, которое предложил Табите Карвин, оказалось с приятным запахом. От напитка пахло весной: какими-то цветами, виноградом и медом.

«Если не с ним пить вино, то с кем?» — подумала девушка и пригубила напиток.

Алкоголь защекотал язык, ободрал горло и теплой волной рухнул вниз. О да, он согревал намного лучше какого-то там чая. Да что там! Он согревал намного лучше даже самого вкусного в мире чая!

— Как тебе? — с улыбкой уточнил Карвин.

— Теплее, — как-то глупо хихикнула Табита, сама себя не узнавая.

Карвин действовал на девушку как солнце на масло. Она чувствовала, как буквально плавится под его взглядом. Это кружило голову, открывало ее с новой стороны.

Табите хотелось быть лучше, чем она есть. Хотелось доказать не только себе, но и ему, что она может быть с таким парнем. Пусть не как ровня, ведь это слово никогда невозможно будет применить к студентке Ваерс.

Ровня…

Она боялась того момента, когда Карвин вспомнит, что они разные. Настолько разные, что не могут даже на одной улице находиться. Табита старалась задвинуть эти мысли как можно дальше, как делала с темой чародейства до ссоры с родителями.

— Ты опять погрустнела, — заметил Кавин, подливая ей вина.

— Прости, просто мысли сегодня такие в голову лезут, — поделилась Таби и тут же прикусила язык.

— Расскажешь? — предложил парень, показавшись ей сейчас еще более привлекательным, чем до этого.

Этот точеный нос, аккуратная линия бровей, глубокие карие глаза. Такие теплые, манящие, завораживающие. Она бы смотрела в них всю жизнь.

Да, Табита Ваерс самой себе сейчас напоминала снежинку в первую оттепель. Наверное, и Карвин это почувствовал. Он оказался так близко, как еще никогда не был. Приобнял девушку и коснулся своими губами ее.

Привкус вина смешался с дыханием, ладони Карвина обжигали кожу сквозь плотную ткань осеннего платья. Бокалы с вином куда-то пропали, руки парня уже лежали у нее на талии, а губы не давали и мгновения продыху.

Табита не верила в то, что все происходит на самом деле. Голова шла кругом, она целовала в ответ с такой страстью, что перед глазами плясали черные точки. Может, потому она их и закрыла, полностью растворяясь в тех чувствах, заложницей которых оказалась.

“Я переведусь на факультет ведьмовства”, — решила она окончательно.

И пусть бумаги уже лежали в деканате на рассмотрении. Сейчас она точно решила, что не позволит себе быть далеко от Карвина. Она этого попросту не переживет.

— Карвин, — выдохнула девушка.

Его руки уже были ниже, сжимали бедра Табиты.

— Что такое, моя дорогая? — оторвавшись от ее губ, выдохнул второкурсник.

А она вдруг так страшно испугалась, что даже ноги подогнулись. Испугалась не Карвина, не уединения. А того, что могло произойти прямо сейчас. Его действия явно намекали на то, что одними поцелуями не обойдется. А Табита… Табита не хотела близости тел.

Не сейчас.

Головой она понимала, что все это должно происходить не так. Или, может, просто в детстве девушка слишком любила сладкие сказки, в которых все было иначе?

— Нужно остановиться, — с трудом выдохнула она.

Страх того, что этим она отпугнет парня, который захватил в плен ее сердце, стал в разы сильнее другого. Того страха, о котором она даже думать стеснялась. Но сказанного уже не воротишь.

Когда Карвин с разочарованием отступил, она уже готова была крикнуть, что передумала. Что готова даже на это. Даже сейчас. Несмотря ни на что.

Но было поздно.

В глазах Карвина Табита, к собственному ужасу, уловила тень разочарования. И это так задело ее, что стало тошно. От самой себя. От ее решения. Ее выбора.

— Мне лучше уйти, — выдохнула она, собираясь позорно сбежать.

— В этом нет ничего страшного, — попытался было примириться с ситуацией второкурсник.

Но Табита уже не слушала. В ее голове набатом билась только одна мысль: «Вот и все. Я его потеряю из-за этого».

Она вылетела в гостиную, даже не вздрогнув от лая Арки. Открыла дверь и кошкой метнулась к винтовой лестнице. По щекам девушки текли горячие слезы. Она только что сама все сломала. Уничтожила то хрупкое счастье, которое подарил ей Великий.

Сердце разрывалось на куски, горло перехватывало удавкой. И такой холод окутал плечи, будто ее с головой окунули в прорубь.

Табита тайфуном ворвалась в свою комнату, мысленно благодаря Великого за то, что ее соседок нет на месте. Третьекурсницы, к которым ее подселили, собирались сегодня в город.

Всхлипнув, Таби рухнула на кровать, не раздеваясь. Ударила кулаком по подушке и разрыдалась.

«Вот и все, — билась в ее голове мысль. — Все из-за меня. Из-за меня. Только меня”.

Она мысленно унижала себя, уничтожала колкими и едкими фразами, звучащими в голове. А слезы не переставали течь по щекам.

В таком состоянии она и уснула, не помня толком, когда успела закрыть глаза.

Утром же из зеркала на нее смотрела опухшая первокурсница с красным носом, полопавшими сосудами в глазах и взлохмаченными волосами. Соседки не подавали виду, даже не стали спрашивать, что случилось.

Они не стали, зато стоило Табите утром перед общей лекцией по истории магии встретиться с Милред…

— Что случилось? — охнула та, выхватив подругу взглядом в толпе.

И пусть Табита целых полчаса плескалась в умывальнике с холодной водой, ей это не сильно помогло. Ее до сих пор била мелкая дрожь, а чувство было такое, будто ее придавили чем-то тяжелым.

— Все нормально, — выдохнула Таби, с трудом сдержав рвущийся наружу всхлип.

— Да я же вижу, что не нормально, — уперла руки в бока леди ван Темпф. — Рассказывай.

— Давай после лекции, — предприняла она слабую попытку отделаться от неприятного разговора.

Внутри все выворачивало наизнанку. Ей было трудно даже дышать. А если о вчерашнем придется рассказать подруге… Нет! Она не выдержит! Просто не выдержит!

— Никаких «после», — возмутилась та. — «Вместо».

— Мы с Гвин на тебя плохо влияем, — только и успела пискнуть Табита, когда Милред подхватила ее под руку и потащила в сторону от шумной толпы студентов.

Казалось, никто не заметил их ухода. Будут ли проблемы из-за пропуска занятия, Табита не знала. Но, если честно, это ее сейчас волновало в последнюю очередь.

Девушки остановились недалеко от туалетов, а Табита судорожно пыталась придумать, что сказать подруге.

— Что случилось, милая? — вновь задала вопрос Милред. А от такого обращения Табиту передернуло. — Нужна помощь с учебой? Что произошло?

Леди ван Темпф даже мысли не допускала, что проблема может крыться в чем-то другом. Может, потому и допытывалась ответа. Знай она, что дело в парне…

— Табита?

Голос раздался за спиной в то самое мгновение, когда студентка Ваерс уже собиралась ответить Милред. Она все пыталась сформулировать предложение так, чтобы его можно было произнести вслух. И тут…

Она обернулась так резко, что сумка на плече покачнулась и со стуком врезалась в стену. Будь там что-то потяжелее учебников и тетрадей, девушка ею бы точно кусок камня выбила.

Из мужского туалета вышел Карвин. Он окинул двух девушек удивленным взглядом и вскинул бровь:

— Ты почему не на занятии? У тебя сейчас разве не история магии?

Милред затихла, переводя ошарашенный взгляд с подруги на второкурсника. Потом пискнула что-то о том, что ей пора. И растворилась в коридоре. Таби, кажется, даже стука ее каблуков не услышала. Настолько сосредоточенно девушка смотрела на Карвина и пыталась понять, что он сейчас думает.

— Я… — только и смогла выдавить она из себя, стараясь сдержать вновь надвигающуюся истерику.

Зачем он с ней заговорил? Ведь все кончено! Она же ему отказала!

— Беги на занятия, — усмехнулся Карвин. — Сегодня, как обычно, в библиотеке после четвертого звона?

У нее внутри что-то перевернулось и взорвалось ярким теплым солнышком. Он предложил встретиться. Опять. Как раньше.

Неужели?.. Неужели все хорошо? А она просто дура, которая надумала себе лишнего?

Тепло разлилось по телу. И она опять улыбнулась. Впервые с того самого момента, как отказала Карвину в близости. И эта улыбка была настолько яркой, что парень сам ответил на нее.

На лекцию Табита летела со скоростью, которой позавидовал бы сам дракон. День для нее тянулся нескончаемо долго. Но как она радовалась, когда бежала в библиотеку, словами не передать. Благо Милред отстала и больше не допытывалась о причинах испорченного настроения. Может быть, догадалась, когда увидела Карвина.

С подругой она это потом обсудит. А сейчас… Сейчас ее поймали у здания библиотеки и с усмешкой поинтересовались, как прошел день.

Похоже, Великий действительно был готов радовать Табиту Ваерс.

По крайней мере, сейчас.

7. Найджел Харве

Найджел стоял у окна в комнате общежития и всматривался в темный парк. Метель выла зверем, не утихала ни на минуту. Но небо оставалось чистым.

Это явно был хороший знак. Духи природы на его стороне.

Оглянувшись, Найджел проверил, все ли соседи по комнате спят, выдохнул и вновь вернулся на свой пост. Нет, он верил друзьям, с которыми жил. Это были на самом деле те люди, которым он бы доверил свою жизнь. Но будить их сейчас не было никакого смысла. Пусть выспятся.

— Что же случилось, из-за чего ты так задержалась? — одними губами спросил он, ни к кому толком не обращаясь. Прищурился и вздрогнул.

Найджел так сильно всматривался в тени парка, что не сразу заметил собственное отражение в ровном тонком стекле, о которое пытались разбиться большие хлопья снега.

«Слишком примечательная внешность, — подумал он, глядя в собственные глаза. Раскосые, темно-синего цвета. — Надо бы найти чары, которые смогут ее изменить. Или изобрести».

Об этом Найджел задумывался давно. Пожалуй, с тех самых пор, как сбежал из дома.

Южане всегда привлекали лишнее внимание из-за смуглой кожи и раскосых глаз. Может, потому что когда-то его народ завоевал половину материка и обосновался на севере небольшим государством? Все равно север был частью империи, пусть и автономной.

В южанах часто видели воинов, разбойников и преступников. И не сильно бы ошиблись, если бы встретились взглядом с Найджелом.

Вот только глаза… Да. Внешность южанина не была такой уж большой редкостью. Но вот если к ней прибавить его цвет глаз… Можно чуть ли не сразу понять, кто стоит перед ними.

Найджел Харве — третий сын графа Харве. Беспутный. Беглец. Еретик. Предатель.

Можно было сутками перечислять те слова, которые летели в него, когда отец узнал правду. Но не это сейчас тревожило Найджела. Только не сейчас.

Он вновь всмотрелся в тени парка, сжав правую руку в кулак.

Она опоздала. Сильно опоздала. И это не нравилось третьекурснику.

Что же могло пойти не по плану?

— Потом ты мне все расскажешь, — прошипел он. — Табита. Это ведь был не страх. Ты бы не испугалась. Только не ты.

Еще когда начало темнеть, он видел, как дверь в общежитие распахнулась, и на улицу вышли двое стражников в фиолетовой форме. С виду их одежда казалась тонкой и не должна была греть в зимний холод. Но либо это оказалось обманом зрения, либо же ткань зачаровали на сохранение тепла.

В последнем Найджел сомневался. Магия была сильным оружием. Очень сильным. И ограничивалась только умениями пользующегося. И в этом крылась загвоздка. Вряд ли кто-то стал бы тратить ресурсы на такую мелочь, как комфорт стражников академии Грискор. Хотя…

— Хорошо, — прошептал тогда Найджел, дождавшись, пока двое крепких мужчин вытащат носилки с Табитой на улицу.

Но с места не сдвинулся. Посмотрел, как тело пронесут мимо, и только после этого начал собираться. Оделся, сверился с записями в большом блокноте в черной кожаной обложке и вздрогнул…

 А потом медленно вернулся на свой пункт наблюдения. Что-то не давало ему покоя. Нашептывало, что это еще не все. Нужно еще подождать. У Табиты есть время. И у него тоже.

До ночи далеко, пусть даже уже и стемнело.

И Найджел замер каменным изваянием. Со стороны сложно было даже сказать, дышит он или нет. Но парень дышал. И так пристально наблюдал за парком, освещенным звездами, что ему мог позавидовать любой хищник.

Время потянулось сладкой патокой.

Как всегда тянулось во время заданий.

Интересно, сколько их он уже выполнил? Найджел не считал. Никогда не считал. Но в памяти всплыл тот день, когда все это только началось.

***

Под высокими сводами храма гулял сквозняк. Он бился о куполообразный потолок, украшенный мозаикой, свистел, а потом спускался ниже и играл с пламенем свечей, зажженных в настенных канделябрах. Найджел шагнул в этот зал всего мгновение назад. Глаза не привыкли к полутьме, которую не в силах были рассеять и сотни свечей.

Но он шел вперед, аккуратно переступая, пошатываясь и сцепляя зубы от боли в боку. Дорога выдалась сложной. По-настоящему сложной. Особенно для пятнадцатилетнего мальчишки, которому пришлось в одиночку пересекать пустыню, избегать слуг родного отца и искать ночлега в Проклятом городе.

Когда-нибудь он напишет о своих приключениях книгу. Когда-нибудь, когда станет седым старцем. Да, он обязательно это сделает. Если доживет до такого возраста.

Ведь сейчас, когда ему всего пятнадцать, он не уверен даже в том, что увидит завтрашний день.

— Назови свое имя, брат, — голос, казалось, раздался из мрака. Будто сама тьма заговорила с Найджелом.

Мальчишка сделал еще два шага вперед, уверенный в том, что этот голос ему привиделся. Как и храм, в который он вошел без приглашения. Все это ненастоящие. Он, наверное, до сих пор блуждает по пустыне, умирает от жажды и видит мираж.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Имя, брат, — повторил высокий резкий голос, пронесшийся по залу волной.

— Найджел, — просипел парень, падая на колени. Он до сих пор не верил, что все это происходит на самом деле. — Меня зовут Найджел.

— Кто ты, Найджел? — спросил голос. — Друг или враг? В каких богов ты веришь?

— Путник, — выбрал он самый удобный ответ. — Я верю в то, что вижу. А не в то, о чем принято рассказывать.

И опять он сказал размыто. Этого должно было хватить для сведущего. А если во тьме стоит человек, который его не понял, то и ревнителей он позвать не сможет.

Еще одной погони Найджел не переживет.

— Помолись своим богам, — медленно произнес голос. — Если мы верим в одних богов, брат, ты пришел туда, куда должен был.

Найджел только фыркнул. Он не был уверен, что хоть где-то сейчас может найтись для него место. После предательства брата, после слов и действий отца. После… всего.

Но отказываться от предложения не стал. Он сбросил с плеча потрепанную дорожную сумку, склонил голову и зашептал:

— Дух пламени, я впущу тебя в свое сердце, ты согреешь меня, как я согреваю тебя своей любовью. Дух земли, я впущу тебя в свое тело, ты напитаешь меня стойкостью, как я напитываю тебя верой. Дух воды, я впущу тебя в свою кровь, ты наградишь меня силой, как я награждаю тебя выдержкой. Дух воздуха, я впущу тебя в свое дыхание, ты поделишься со мной своей мудростью, как я делюсь с тобой своей легкостью.

Он замолчал. Лишь губы шевелились, повторяя слова, которые дарили ему силы и уверенность.

— Ты молишь лишь четверых духов, Найджел, — проговорил голос. — И обходишь своим вниманием пятого.

— Пятого? — путник удивленно вскинул голову. Он впервые слышал о том, что духов пять.

— Верно. Ведь я обращаюсь еще и к духу жизни, не выпускаю его из себя и сливаюсь с ним воедино, дабы очистить помыслы и достичь единства с собой и стихиями, — медленно произнес голос.

А потом тьма шевельнулась, и из нее шагнул невысокий мужчина в белых одеждах. Сложно было сказать хоть что-то о его возрасте. Лицо тронули морщины, а в волосы вплелась седина. Но назвать его старым у Найджела не поворачивался язык.

— Твой разум силен, а глаз зорок, — проговорил он, глядя на путника. — Ты молод, но мудр. И смог найти сюда дорогу, хотя и не знал ее. Встань же, брат, и ответь мне на один вопрос. Твой ответ решит многое. Или ты останешься с нами, найдешь здесь дом и цель. Или же отправиться искать свой путь дальше.

Найджел только мотнул головой, а после попытался встать. Рана в боку тотчас дала о себе знать. Прострелила острой болью до самого позвоночника. Все же хорошо его достал тот стражник. Вся рубаха пропиталась кровью. Даже тугая повязка не остановила ее.

— Какой вопрос? — прохрипел он, все же поднявшись на ноги.

— Готов ли ты стать Искателем, Найджел? Мы готовы принять тебя в семью, а вот ты…

— Искателем? — хохотнул парень и тут же скривился от боли. — Это сказка. Легенда. Не более.

— Легенда? — вскинул брови мужчина, который так и не представился. — Тогда сейчас ты часть этой легенды, брат. Ты стоишь под легендарными сводами Звездного храма. Неужели не чувствуешь близость духов, в которых веришь и которых видишь в каждой частичке нашего мира?

И путник оглянулся. Цепкий взгляд подмечал все детали, несмотря на усталость и боль.

Он видел духа воздуха, который шаловливо играл с духом огня. Сквозняк и свечи. Видел духа земли, который величественно возвышался над ними в стенах и потолке. Но духа воды разглядеть нигде не смог. Нигде…

Его рука опять прижалась к боку. Найджел опустил глаза и увидел запекшуюся кровь на повязке, она остановилась, пока он шел сюда. Но стоило переступить порог, как рана вновь открылась. И кровь потекла, будто вода.

— Я… я вижу, — ошарашенно выдохнул парень, действительно сумев рассмотреть контуры еле заметных аур в стихиях. — Вижу.

— Ты обладаешь магическим даром, Найджел. Знаешь ли ты это?

Он знал. И просто кивнул.

— И твой магический дар силен. Он может послужить как во зло, так и во благо. Мы сумеем научить тебя, если ты присоединишься к Искателям.

— Наша вера презирается, — выдохнул Найджел.

Он говорил то, что и так всем было известно. Путник не боялся этого. Он уже был еретиком. Именно так прозвал его родной отец. Отец, который стал врагом.

В то мгновение сердце Найджела превратилось в сталь. И больше его ничем невозможно было пронять.

Мужчина молчал. Он ждал ответа, не спеша подтверждать слова парня.

— Искатели, — посмаковал слово пятнадцатилетний мальчишка, враз ощутив тяжесть решения. — Хорошо. Расскажите мне о своем ордене. Я согласен стать искателем… искателем чего?

— Искателем Истины. Исследователем. Названий много, но смысл от этого не меняется. Пойдем, брат Найджел. Тебе о многом придется узнать. А потом. Потом тебя ждут задания. И то, что сможет сделать этот мир лучше.

И мальчишка пошел. Не потому что поверил какому-то незнакомцу на слово. Нет! Он пошел, потому что поверил собственному сердцу и глазам. Он впервые видел всех духов природы в одном месте. И это что-то да значило.

А если все ложь, он может уйти. И путь страшатся те, кто решит его остановить.

***

Найджел медленно сфокусировал взгляд, возвращаясь из воспоминаний в сегодняшний день. В день, где он стоял у окна в общежитии академии Грискор. Где ему уже давно не пятнадцать. С тех пор минуло целых пять лет.

Пять лет, за которые он многому успел научиться. И многое понять.

Внимание Найджела Харве привлекла одинокая фигура. Она выскользнула из общежития в ночной парк и замерла на мгновение, осматриваясь. Держалась в тени. Действовала осторожно.

Найджел заинтересованно нахмурился и подался вперед. Затекшее от слишком долгого стояния на одном месте тело отозвалось болью.

Сколько он так выжидал? Уже наступила ночь, и темнота накрыла собою весь мир.

Искатель не ошибся в своих предположениях. Из общежития выскользнула тень. Возможно, именно этот человек был тем, кого ждал Найджел.

Табите стоит приготовиться. Как и ему.

Найджел прищурился, на мгновение потеряв из виду фигуру. Всмотрелся во тьму и нахмурился. Он нашел ее. Высокую девушку, держащуюся подальше от пятен света. Она двигалась быстро и очень осторожно. А рука… ее рука явно что-то придерживала под плащом. Будто нож или меч.

— А это уже интересно, — тихо прошептал Искатель и обернулся на своих соседей.

Пора их будить. Эта ночь перестает быть спокойной.

8. Гвин Умильтен

Девушка выскользнула в парк так быстро, как только могла. Тело Табиты унесли не так давно, но прошло достаточно времени, чтобы ее там оставили одну.

Гвин подняла взгляд к еще темному небу и инстинктивно сжала рукоять меча, спрятанного под плащом. Ночь перевалила за половину, еще есть время до рассвета. И этого времени ей должно хватить, чтобы найти ответы на свои вопросы.

Валькирии надо было торопиться.

— Ну что же, Игла, пора наведаться в самое таинственное место академии Грискор, — прошептала девушка, погладив пальцами меч с именем. Меч, который подарил отец на ее шестнадцатилетие.

Ворельская сталь, идеальный баланс, удобная рукоять. Настолько легкий, что им можно сражаться целый день. Но при этом такой тяжелый, что удары, нанесенные им, могли перерубить конечность человека.

Но рубить Гвин не нравилось. А вот точечные удары, способные вывести из боя любого, доводили до восторга. Именно потому меч получил имя «Игла». Потому что жалить иногда оказывается эффективнее, чем рубить от плеча.

Гвин Умильтен не знала, пригодится ли ей оружие в подвалах, но все же решила взять клинок с собой. Особенно после того, о чем не так давно поведала им с Милред Табита.

Валькирия ругала себя за то, что так и не спросила, откуда Таби столько узнала. Никто до того часа не рассказывал им о том, что подвалы — это вовсе не небольшое помещение под землей, куда нет хода студентам.

Нет, подвалы — это огромный многоуровневый лабиринт, растянувшийся под всей территорией академии Грискор. А то и дальше. В подвалах хранили многие артефакты и эликсиры. В самых ближайших помещениях, самых верхних и самых безопасных. А вот то, что скрывалось дальше…

Именно магия, которая скапливалась в воздухе из-за близости стольких магических предметов, хранящихся в подвалах, и притягивала на нижние этажи монстров и демонов.

Табита рассказывала об этом так, будто сама проверяла правдивость информации. А потом добавила, что своими глазами видела прибывшие ночью кареты, из которых вышло около двух десятков вооруженных до зубов мужчин. Кто с мечами, кто с топорами, а кто и с магическими посохами. Милред тогда предположила, что это мог быть какой-то особый боевой отряд, состоящий на службе у императора.

Табита лишь пожала плечами и сказала, что видела, как их встретила стража академии и провела ко входу в подвалы. Но обратно никто не вернулся.

Милред испугалась после ее слов и спросила, могла ли Таби просто пропустить их возвращение?

— Может, и могла, — пожала тогда плечами Табита, глядя немигающим взглядом прямо перед собой. — А может, есть другой выход. Но в простые подвалы не присылают особые императорские отряды. Держитесь подальше от этого места.

Да, именно так она тогда и сказала. Гвин помнила это, как помнила свое имя и обещания, данные отцу. Но слушать подругу не стала. Валькирия уже видела впереди то самое здание, которое для студентов называли складом. И черную обожженную чарами дверь.

— Почему же ты наблюдала за входом в подвалы, Табита? — прошептала себе под нос Гвин, замирая у последнего дерева, дающего ей тень для укрытия.

Дальше простирался небольшой пустырь, на котором Валькирию могли заметить. Его пересечь надо было быстро. А там впереди совершенно точно ожидали магические заслоны. Вряд ли бы администрация оставила вход в подвалы без защиты.

Девушка прижалась спиной к шершавому стволу фаебины и запустила руку под плащ. Нащупала во внутреннем кармане небольшой мешочек с плотными завязками и вытащила под свет звезд. Растянула шнурки и запустила руку внутрь.

Пальцы заскользили по гладким капсулам. Валькирия схватила одну из них и положила в рот под язык. Медленно скривилась, когда слюна растворила крахмальный клейстер, и проглотила растолченные травы.

Почти как в первый раз. Ничего не изменилось.

***

— Дочь! — громкий голос Лорда Севера разнесся по залу, в который медленно вошла Валькирия. Она никак не могла справиться с одышкой после тренировки. Непонятной одышкой, которой не должно быть.

Сегодня с ней занимался один из подручных отца. И шестнадцатилетняя девчонка слишком быстро уложила его на лопатки. Она бы даже тренировкой это не назвала. Но отец собирался на войну с небольшим городом, который решил отделиться от Севера, у него не оставалось времени для дочери.

Император не стал посылать своих людей, несмотря на то, что Север частично подчинялся его власти, а просто отдал приказ разбираться самостоятельно.

Лорду Севера было не впервой. После того как его народ смог покорить не только юг, но и холодный ветреный север, многое приходилось решать самому.

Как говаривал отец: «С нас не берут податей и не атакуют соседние страны, так чего еще можно желать от нашей земли?»

Гвин желала мира. Несмотря на то, что мечом она владела так же хорошо, как и ложкой, пускать его вход где-то вне тренировочной площадки не хотела.

— Подойди, — отец стоял у одной из картин, которые бескрайней чередой тянулись по обе стены длинного зала. Помимо них, тут находились стойки с доспехами разных эпох, а на полу красовались шкуры убитых зверей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Лорд Севера и сам сейчас напоминал зверя. Большого, опасного, в меховом плаще, будто в собственной шкуре. Он походил на вставшего на задние лапы совиного медведя.

Гвин молча повиновалась, остановилась рядом с отцом, ожидая вестей. Скорее всего, он собирался попрощаться с ней перед войной, которую просто обязан был выиграть.

Но вместо этого Лорд Севера снял с пояса второй меч, который Валькирия не сразу заметила, и протянул его дочери.

— Возьми это оружие, пусть оно всегда будет с тобой. И оберегает тебя, как оберегают всех нас ветви священного дуба.

— Благодарю, отец, — Гвин склонила голову и протянула руки вперед.

Несмотря на показную холодность, сердце девушки забилось так быстро, как не билось на сегодняшней тренировке.

Отец решил даровать ей оружие! Меч! Настоящий меч!

Лорд Севера положил клинок плашмя на протянутые ладони. Руки Гвин дрогнули под тяжестью оружия. Всего на мгновение. А потом Валькирия примерилась к весу, перехватила клинок за рукоять и взмахнула им в воздухе, оценивая.

Быстрый. Намного легче тех, которыми ей до этого приходилось тренироваться.

— Спасибо, отец, — одними губами произнесла девушка, поднимая на родителя твердый взгляд серых глаз. — У него есть имя?

— Тебе самой придется это решить, — с легкой усмешкой, утопающей в густых усах, произнес Лорд Севера. — Но это не все. Возьми и это.

Мужчина вытащил из внутреннего кармана плаща увесистый кожаный кошель. Гвин хотела было поспорить, сказать, что золото ей тут совершенно ни к чему, но Лорд Севера ее опередил. Протянул мешочек со словами:

— Это лучший стабилизатор и катализатор, который только удалось изобрести нашим травникам. Воинам стоит принимать одну капсулу раз в месяц. Не делать перерывов, принимать в один и тот же день.

— Но… зачем? — Гвин все же взяла в руки мешочек. — Отец, я не понимаю.

— Эти травы пробудят в тебе силы, которые обычно дремлют. Никогда не узнаешь, когда тебе придется перелезть через высокую стену или сразиться с диким зверем. Это мой тебе наказ — пей их с этого дня постоянно. Клади одну под язык, жди пока появится горечь, и глотай. А после не смей учащать сердцебиение, пока горечь не исчезнет полностью. Уяснила? Хорошо. А как только травы начнут заканчиваться, приходи ко мне.

Она просто кивнула. Валькирия верила своему отцу, как верила в силу священного дуба.

И с того самого дня каждый месяц принимала одну капсулу. Помогали ли эти гранулы, она не могла сказать с точностью. Но слово отца всегда было законом, который преступить Валькирии не позволяла совесть и сердце.

Из той битвы отец вернулся победителем. С новыми шрамами, но с миром за спиной. И к его возвращению Гвин придумала имя своему мечу. Случилось это во время одной из тренировок, когда учителем выступил старый генерал, давно отошедший от дел. Он лишь фыркнул, взглянув на тренировочные мечи, и спросил у Валькирии, есть ли у той свое оружие.

Тогда-то «Игла» впервые и выскользнула из ножен со стальным звоном.

— Не бойся ранить, — хмыкнул в бороду воин. — Мою шкуру ни один меч не смог пробить.

И Гвин напала. Ее клинок со свистом разрезал воздух, столкнулся с двуручником учителя. Девушка отлетала от каждого удара, скользила по грязи и вновь нападала хищной птицей.

Тогда-то она и поняла, что рубить этим мечом нет смысла. Слишком узкая площадь для удара. С легким противником так еще можно действовать, но против нее вышел воин, издалека походящий на движущуюся скалу. И тогда она изменила тактику боя, которая и дала имя клинку.

Несколько жалящих ударов. Три укола. И она вышла победителем из схватки.

К огромному сожалению, Гвин пришлось оставить меч дома, когда она уезжала в академию Грискор. По крайней мере, ненадолго. На каких-то несколько месяцев до первой сессии. Сдав экзамены, девушка получила посылку от отца. Ее меч и новый мешочек с капсулами.

Тогда она ждала от него еще хоть каких-то слов или письма. Но Лорд Севера ничего больше не передал со своим человеком. И это ранило Валькирию. Настолько сильно, что на каникулы она не поехала домой, а осталась в академии.

***

И сейчас Гвин Умильтен понимала, что не зря осталась с Табитой и Милред. Обе подруги тоже проводили каникулы в стенах академии. Одна, потому что ей некуда было идти. А вот вторая… вторая молчала о причинах своего выбора.

За эти зимние каникулы они и узнали друг друга получше, и смогли сделать то, о чем Гвин мечтала с первого дня поступления.

Она прикрыла глаза, ожидая, пока горечь от капсулы полностью пропадет с языка. А сама окунулась в сладкое короткое воспоминание, перед тем как проникнуть в подвалы академии Грискор.

***

На самом деле то, о чем так давно мечтала Гвин, случилось накануне зимних каникул, когда все трое уже приняли решение остаться в стенах академии. Студенты еще бегали по территории, кто-то сдавал экзамены. Но для троицы подруг уже все закончилось. То ли потому, что над первым курсом не сильно издевались. То ли потому, что они все довольно хорошо учились.

Даже Гвин, которая ни разу за все время не притронулась ни к одному учебнику, все сдала.

— Ну что, готовы? — Табита первой нарушила тишину.

На академический парк начинала спускаться темнота. Но он от этого не опустел. Наоборот, людей, казалось, стало еще больше.

Кто-то спешил в учебный корпус, кто-то в библиотеку, а некоторые лениво ползли в сторону общежития. И только троица подруг стояла под мелким снегом, похожим на крупу, и что-то затевала.

— Нас за это могут исключить, — испуганно прошептала Милред, оглядываясь.

— Если боишься — уходи, — обрубила Гвин.

Она всегда была груба с девушкой, хотя они уже успели поладить. Леди ван Темпф обиженно надула губы, впрочем, тоже как всегда, но с места не сдвинулась. Только стряхнула снег с ярко-розового теплого плаща с белым мехом и руки на груди сложила.

Гвин только глаза закатила, не показывая той, что зауважала трусиху за принятое решение.

— Ты бы что-то менее заметное сегодня надела, — бросила Табита Милред, окинув подругу взглядом. — Нас с того конца империи должно быть видно.

— Ну прости, — взъелась та, — в город за вещами для нашей пакости не съездила.

— Это не пакость, — прищурившись, отозвалась Гвин, выискивая взглядом того, кого они ждали уже слишком долго. — Это месть.

— Месть так месть, — легко согласилась Милред. — Может, хоть расскажете, за что мстить собрались?

Гвин с Табитой переглянулись. И Валькирия заговорила. Она рассказала о том, что произошло в первый учебный день. И о том, как она познакомилась с группой третьекурсников в столовой.

Милред побледнела, закусила щеку и недоверчиво покачала головой.

— И администрация ничего не сделала? — ошарашенно спросила она, когда Гвин замолчала.

— Меня наказала, — хмыкнула девушка. — А вот ему только пригрозили.

Табита резко повернулась в сторону и прищурилась, будто кого-то увидев. Гвин проследила за ее взглядом, полагая, что увидит там одного человека. Но никого знакомого в той стороне не оказалось.

— Все хорошо? — тихо спросила подруга, обращаясь к студентке Ваерс.

— Лучше не бывает, — та тряхнула отросшими волосами и сцепила руки перед собой в замок. — Пора.

Гвин кивнула и повернулась ко входу в учебный корпус. Из него мгновение назад вышла веселая группа парней. Они смеялись, перебрасывались сухим снегом. Но Валькирия видела только своего обидчика, который сейчас с интересом запихивал снежок другу за шиворот.

А еще голубой крови, называется!

Да, тот парень, которого она ударила, была сыном какого-то барона. Таким многое спускалось с рук. Потому что они ходят под императором. Зато дочери Лорда Севера драка с рук не сошла.

Ох уж эта политика!

— Милред, твой выход, — не сводя глаз с сына барона, проговорила Валькирия.

Она успела изучить своего противника за это время. И знала, где его болевая точка. Знала, куда бить так, чтобы месть действительно оказалась местью.

— Хорошо, милая, — вздохнула Милред. — Только ради тебя. Какой из?

Гвин впервые не скривилась от такого обращения, а лишь благодарно улыбнулась и украдкой показала на парня, который заслуживал наказания. Дочь графа ван Темпф развернулась и бегом кинулась в сторону третьекурсников.

— Где ты хоть взяла эту штуку? — шепотом уточнила Гвин у Табиты.

Когда подруга буквально несколько дней назад подошла и сказала, что знает, как отомстить обидчику, Гвин не удивилась. Она давно поднимала эту тему, но Таби пока не могла ничего придумать. Как и Валькирия, которая могла предложить лишь зажать обидчика в углу и отметелить так, чтобы мать родная не узнала.

Но это, как сказала Табита, слишком прямолинейно. Мстить надо иначе. Чтобы не схлопотать еще одно наказание.

А всего несколько дней назад она показала Гвин крошечный артефакт. Не больше булавки. И объяснила, как тот работает. Студентке Умильтен настолько понравилась идея подруги, что она расхохоталась в голос.

Но сейчас было не до смеха. Потому как за то время, пока девушки выслеживали баронского сына и подбирали наиболее удобный момент, Гвин успела настроить тьму гипотез относительно того, откуда же появился этот артефакт.

Да только прямого ответа до сих пор не получила.

— Неважно, — студентка Ваерс уже второй раз за сегодня отмахнулась от вопроса подруги.

— Таби…

— Смотри. Милред отлично играет, — с усмешкой произнесла Табита, опять проигнорировав Гвин.

Леди ван Темпф действительно очень натурально врезалась в группу парней, рассмеялась, начала извиняться. Старшекурсники отозвались взрывом хохота и осыпали девушку снегом. Уж слишком хорошее у них сегодня было настроение. А потом отпустили.

Мили прошла шагов десять, прежде чем еле заметно подняла левую руку.

— Она это сделала! Артефакт на нем, — Табита улыбнулась. — Ну что, теперь твой ход.

— Ненавижу проклятия, — цокнула языком Гвин, проследив взглядом за тем, как компания скрылась за поворотом.

— Это потому, что там слишком много условностей, о которых надо читать в книгах? — беззлобно поддела ее Таби.

Валькирия раздраженно показала ей язык и сложила руки в замок.

За чары, примененные без присмотра преподавателей, их могли наказать. Но именно потому девушки выбрали для мести шумный многолюдный парк. Пока до взрослых дойдет весть, что кто-то колдовал, пока они сюда доберутся, пока найдут место… Мстительницы успеют уйти.

И никто не узнает, что это были за чары. И на кого они пали.

— Рассчитай время, — прошептала Табита.

Гвин только кивнула, стараясь не сбиться с прочтения формулы. Она сконцентрировалась на артефакте, который был заряжен ее кровью.

Для начала надо наложить проклятие. А потом сжечь свою кровь. Тот гад не почувствует ни запаха, ни влияния чар. Сейчас!

Гвин сотворила заклинание и резко опустила руки.

— Есть.

— Уходим, — Табита дернула ее в сторону.

Взявшись за руки и громко наигранно смеясь, они поспешили в сторону общежития, где их дожидалась Милред.

— Ну что? — дочь графа ван Темпф пританцовывала на месте от нетерпения.

— Завтра узнаем, — коротко усмехнулась Валькирия, мысленно ликуя. Но стоило ей только посмотреть на Табиту, как сердце сжалось от жалости.

Как ей помочь? Как разговорить? Ей нельзя держать это в себе!

Но Таби, будто почувствовав взгляд подруги, слишком натурально улыбнулась, что было для нее несвойственно в последние дни:

— Завтра уже будет первый эффект. Главное, чтобы сегодня не уехал.

— Не уедет, — уверила ее Гвин, которая смогла раздобыть расписание экзаменов обидчика. — Ему еще защиту от проклятий сдавать.

Милред выпучила глаза, а потом расхохоталась:

— Он ее не сдаст!

Подруги поддержали ее взрывом смеха и поспешили в общежитие. В одну комнату. В которую перебрались благодаря Милред только позавчера.

Радоваться этому можно было долго. Но голову Валькирии занимали другие вопросы. Погруженная в них девушка как в тумане проходила остаток этого дня и начало следующего. Надо было бы поговорить с Табитой, которая умело закрылась от подруг в себе.

Но похоже, что больше будет толку от беседы с Милред. Может, тогда они вдвоем и смогут что-то придумать.

Эта мысль покинула голову Гвин Умильтен в обед, когда она уже приняла окончательное решение, что обсудит все случившееся и все то, что им нужно сделать для подруги, с Милред вечером.

А сейчас…

— Смотри, — леди ван Темпф ткнула Валькирию локтем в бок.

Девушки сидели в столовой, медленно поедая свой обед. Спешить было некуда.

Гвин перевела взгляд на шумную группу третьекурсников и с трудом подавила смех. Хотелось хохотать в голос, наблюдая за тем, как один баронский сын взлохматил волосы пятерней и внезапно обнаружил на ладони несколько выпавших прядей. Хороших таких, больших.

Он ошарашенно посмотрел на свои руки, вновь провел ладонью по голове и уставился на новые выпавшие волосы.

— Он облысеет полностью? — Милред тоже давилась смехом.

— Да, со временем, — Гвин спрятала улыбку за чашкой с горячим чаем. — Ух, как он любил свою шевелюру, ты не представляешь.

— Ты рассказывала, — все же рассмеялась Милред, но тут же сделала вид, что подавилась.

— Если не снимет проклятие, то ходить ему лысым до лета, — несколько раз выдохнув, чтобы успокоиться, проговорила Валькирия, старательно отводя взгляд от своего обидчика.

Табита была права. Эта месть ей понравилась больше, чем простое избиение.

Табита…

Гвин перевела взгляд на вторую подругу. Студентка Ваерс сидела тихо, смотрела только перед собой. И кусала губу. Да с такой силой, будто та стала ее кровным врагом.

9. Табита Ваерс

Табита уже начинала чувствовать покалывания на кончиках пальцев, когда стражники наконец остановились и опустили носилки на пол. Один из мужчин подхватил тело девушки за подмышки, а второй — за ноги.

Через мгновение студентка Ваерс ощутила под спиной холодную каменную пластину стола.

Она была на месте.

— Как тут мрачно, — пожаловался гнусавый, явно в надежде как можно скорее уйти отсюда.

— А что ты хотел? — голос второго мужчины дрогнул. — Но нам надо дождаться капитана.

— Капитана? — с недоумением переспросил первый.

Капитана?!

Табита тоже была удивлена таким поворотом событий. Очень неприятно удивлена. Особенно учитывая то, что по телу уже начали простреливать первые еле заметные судороги.

— Да, он должен подписать бумаги.

— У него же вечерний обход, — опомнился гнусавый. — Нам не обязательно торчать тут все время. Можем подождать его у кабинета…

— У нас приказ, — строго проговорил второй стражник, судя по всему, занимающий более высокую должность.

Хотя в этом Табита не разбиралась. Но, будь они наравне, вряд ли один мог бы указывать другому, что делать.

— И что ты предлагаешь? — возмутился гнусавый. — Ждать его тут?

— Да. Ты сядешь и будешь ждать.

— Да тут трупы хранят! — визгливо заметил тот. — Я не собираюсь сидеть в подвалах и ждать еще и своей смерти! С меня достаточно!

Кажется, последняя весть довела его до истерики. Послышались тяжелые шаги — он уходил. Зато тот, что обладал высоким и чистым голосом, остался, покрыв своего напарника последними словами.

Табита замерла, не зная как быть. Об этом ее Найджел не предупреждал. О многом он ее не предупреждал.

Ох, если бы этот парень появился в ее жизни раньше, многого можно было бы избежать. Очень многого.

По телу девушки пронеслась новая судорога, заставившая еле заметно вздрогнуть.

Пока стражник этого не увидел. Но, кто знает, как долго он тут собирается находиться?

На студентку Ваерс дикой кошкой набросился испуг. Она была уверена, что ее просто оставят на месте и уйдут. Но все пошло не по плану!

Опять.

Девушка затаила дыхание, стараясь контролировать возвращающие чувствительность конечности. Нужно было сосредоточиться. Но даже сейчас она не могла перестать думать о том, что довело ее до такого состояния.

***

Зима подкралась неожиданно. Накрыла академию Грискор белоснежным покрывалом, задула холодными ветрами. Осень так резко сменилась на зиму, что Табита только удивиться успела.

Но даже дурная погода не могла сильно испортить ей настроение. Потому что все было прекрасно. Настолько прекрасно, что она боялась сглазить. И каждое утро возносила Великому свои молитвы.

Он слышал ее. И делал так, как она того хотела. Это ли не чудо?!

Чудо, определенно, чудо!

Но на этом чудеса для студентки Ваерс не заканчивались. Не пугало ее и приближение сессии. Она сейчас стояла у двери, ведущей в деканат, и улыбалась.

Утром пришло оповещение, что ее заявку рассмотрели. И Табита Ваерс ждала добрых вестей.

— Вы можете войти! — раздалось с той стороны, а дверь в приемную открылась сама собой.

В небольшом светлом и почему-то пыльном помещении стояло три стола. За всеми сидели женщины, перед которыми возвышались стопки бумаг и заявок.

Одна из работниц администрации подняла глаза на вошедшую и кивнула, жестом приглашая подойти.

— Добрый день, — поздоровалась Табита, опускаясь на стул напротив. С ее лица не сходила улыбка. Она была уверена, что услышит положительный ответ.

— Добрый день, — рассеянно отозвалась женщина и отложила какие-то бумаги в сторону. — Вы?..

— Студентка Ваерс. Первый курс. Факультет чародейства.

— Да-да, точно, — так же рассеянно отозвалась она. — Вы подавали заявку о переводе на факультет ведьмовства. Верно?

— Да.

Тон собеседницы Табите не понравился. Он был каким-то скучающим, ленивым. Будто она не с человеком сейчас разговаривала, а с вышедшей из спячки мухой.

— Так, сейчас посмотрим, — пробормотала женщина, просматривая какие-то бумаги. — Угу, угу, студентка Ваерс. Да. Верно. Отказано.

Она с хлопком опустила бумаги на стол. Этот звук на мгновение оглушил Табиту. Она нахмурилась и подалась вперед:

— Что? Отказано? Это, должно быть, ошибка…

— Нет ошибки, — лениво отмахнулась от нее женщина. — Вы даже первую сессию еще не закрыли. О каком переводе может идти речь? Идите, студентка. Вам отказано.

Девушка прикрыла глаза, стараясь справиться с нахлынувшей на нее злостью. А потом криво усмехнулась и посмотрела работнице администрации прямо в глаза.

— Прекрасно. Декан у себя?

— А у вас назначена встреча? — вскинула бровь женщина, кажется, начиная просыпаться.

— Сейчас будет назначена, — Табита резко поднялась с места, схватила со стола женщины бумажку с отказом и шагнула ко второй двери, на которой висела медная табличка с гравировкой: «Декан факультета чародейства. Томас Рожт».

— Студентка Ваерс, вам туда нельзя! — женщина вскочила с места, привлекая внимание остальных сотрудниц. Но Табита даже бровью не повела, без стука распахнула дверь в кабинет и шагнула внутрь.

Она уже видела кабинет главы факультета, дважды здесь побывав, но все равно обвела комнату коротким взглядом. С ее прошлого визита ничего не изменилось.

Узкие окна закрывала какая-то магия, которую девушка могла рассмотреть, но не могла разгадать. По бокам стояли два кресла и круглый крохотный столик из светлого дерева.

Напротив входа возвышался письменный стол из такого же светлого материала, большое глубокое кресло, обтянутое алым бархатом, и несколько шкафов с бумагами и папками.

Декан оказался на месте. Вечно хмурый широкий в плечах мужчина с большой лысиной на макушке. Сегодня на нем красовался темно-зеленый костюм из какого-то чешуйчатого материала. Тот переливался на свету всеми цветами радуги и совершенно не понравился Табите.

— Студентка Ваерс?

На лице, покрытом морщинами, появилось удивление.

Декан в этот самый момент пил чай из изящной белой чашки с цветочным узором. И точно не собирался никого принимать.

— Добрый день, — растянула губы в улыбке Табита. — В деканате возникла ошибка. Я бы хотела обсудить это, если, конечно, у вас найдется время для вашей студентки.

“Пока еще вашей студентки”, — подумала она.

Табита не струсила. В последнее время она чувствовала какую-то необъяснимую силу, которая могла и на занятии ее выручить, и помочь ворваться в кабинет самого декана.

— И что случилось? — так же лениво, как и женщина в приемной, поинтересовался мужчина, отставляя от себя чашечку.

— Я подала заявку на перевод, — равнодушно пожала плечами Табита, подошла к столу и протянула декану бумаги. — Но мне сказали, что он невозможен. Это ведь ошибка.

Она надавила и сложила руки на груди. Не было никакого страха перед возрастом или статусом того, с кем она говорила. Раньше бы был. Но сейчас Таби чувствовала небывалую силу, которая нашептывала ей на ухо, что раз ее жизнь обернулась именно так, значит, она многое сможет.

Даже больше, чем способна себе представить.

 — Мы не можем перевести вас на другой факультет без согласия ректора, студентка Ваерс, — спокойной пояснил мужчина. — А он его не дал.

— Как я могу поговорить с господином ректором? — вскинула брови девушка, не собираясь сдаваться.

Она стремилась сменить факультет, чтобы чаще видеться с Карвином. Все же Милред была права, артефактором можно стать после обучения на любом факультете. А лекарское дело… оно не так привлекало девушку, которая только-только начала познавать масштабы той силы, с которой родилась.

Карвин о ее планах, конечно же, не знал. Это был сюрприз. Огромный сюрприз, который Табита собиралась ему преподнести как подарок на завершение сессии.

Она слышала, что в академии Грискор будет проведен большой Праздничный обед в честь завершения старого года и начала нового. Аккурат после экзаменов.

С родителями она никогда не праздновала это событие. Но сейчас… сейчас будет ее первый Праздничный обед. И он просто обязан стать незабываемым!

— Студентка Ваерс, вам отказано в переводе, — медленно произнес декан. — Пересмотра не будет.

— Неужели? — Табита не собиралась отступать. И без страха шагнула за черту воспитанности. — А ректор не забыл, какую силу указал мне артефакт при поступлении? Или ему неизвестно, что от моей крови он полностью окрасился в алый?

О да, у Табиты был в рукаве козырь, которым она не постеснялась воспользоваться. Когда этого требовала ситуация, она в состоянии была отбросить все условности и принципы. Стать тем манипулятором, которым ее когда-то обозвала Гвин.

И за это надо благодарить родителей. Потому что, если бы не тот путь, что она преодолела до академии Грискор…

— Что вы хотите этим сказать, студентка Ваерс? — в голосе декана послышались нотки недовольства.

— Что могу сменить академию. И Грискор потеряет такую способную студентку, как я.

Она блефовала. Академию она бы не стала бросать. Наверное…

Все же сейчас на территории огромной империи существовало всего три учебных магических заведения. Табита поступила бы теперь в любое из оставшихся двух. Да вот только они находились так далеко, что пешком ей туда идти пришлось бы больше года.

Да, она блефовала. Но настолько умело, что декан смутился. Взял в руки бумаги, которые девушка оставила у него на столе, и пробежался взглядом по строчкам.

— Я сообщу господину ректору о вашем настойчивом желании, — процедил он сквозь зубы, вскинув на Табиту взгляд. — Можете быть свободны.

Она ликовала. Внутренне ликовала. Табите удалось обыграть взрослого на его же поле! И пусть второй раз воспользоваться имеющимся козырем не получится, зато сейчас она добилась своего!

Она будет обучаться на факультете ведьмовства. Будет!

Но уже через неделю оказалось, что и декан факультета чародейства не так прост. Да, Табите ответили, да, теперь она могла перевестись на факультет ведьмовства. Но только после сданной сессии. И именно для Табиты сроки сдвинули на целый месяц.

Бумаги будут подписаны, если она сдаст все экзамены раньше других. И на самый наивысший балл.

Ну что ж, вызов был принят. И девушка с новыми силами нырнула в учебу, собираясь добиться своей цели всеми возможными способами.

С подругами пришлось видеться реже. Гвин и Милред начали обижаться, но даже им Таби пока не могла рассказать о своей задумке. Только шепнула, что потом они обо всем узнают. И попросила не дуть губы.

А вот с Карвином… да, с Карвином она старалась видеться как можно чаще. Второкурсник тоже вначале не понимал, почему девушка с таким рвением кинулась грызть гранит науки. Но потом пришел на помощь и разжевывал те вещи, в которых она сама не могла разобраться.

Хоть он и был с другого факультета, что-то по общим предметам подсказать мог.

Табита все чаще задерживалась у него в комнатах за учебниками. Они много говорили, смеялись. И девушка расцвела.

Внутри у нее раскрывался огромный огненный цветок, наполняющий тело и душу весной.

— Так, с этим разобрались, да? — Карвин сидел напротив Табиты, поглядывая в сторону темнеющего неба.

Они вновь задержались за ее учебой. Ночь сходила на академию Грискор, расцветая всеми оттенками темно-синего и черного, распуская яркие блестящие цветы на небосклоне и высвобождая из загона луну.

— Да, поздно уже, — Табита засобиралась. Вскочила из-за стола, начала сгребать тетради и учебники в кучу. — Я и так тебя задержала. Прости…

— Глупости какие, — Карвин поймал ее холодную руку теплыми пальцами. Таби подняла глаза от конспектов и встретилась взглядом с второкурсником. Парень улыбался. — Мне совершенно не трудно. Можешь еще задержаться, если хочешь.

— Да мы вроде бы уже все на сегодня…

Она запнулась и вновь посмотрела на улыбку, играющую на губах второкурсника. Потом оценила взгляд. И поняла, что это не просто приглашение.

А приглашение.

И да, Табита уже собиралась согласиться. Плюнуть на все, смириться с тем, что в жизни все не совсем так, как в сказках. Но одна-единственная мысль заставила опомниться.

«Проклятие, завтра ведь экзамен по чтению древних манускриптов!»

Табита с таким трудом смогла уговорить преподавателя найти для нее время, что не могла себе позволить опаздывать. А она бы опоздала.

Стоило только посмотреть на Карвина, как девушка поняла: если согласится, то ни за что не успеет на экзамен вовремя.

— Я очень устала, — как можно мягче отозвалась она, положив свободную руку поверх ладони Карвина. — Боюсь, что просплю все на свете.

Табита подобрала самый мягкий и ласковый тон, на который была способна. Но чувствовала себя при этом так паршиво, так тошно. Будто возводила между ними с Карвином огромную каменную стену, через которую даже Гвин перелезть была не в силах.

— Я понимаю.

Да, он сказал именно это. Но вместе со словами еще и руку отдернул. Да так резко, будто не Табита была перед ним, а ядовитая змея, которой он случайно коснулся.

Карвин встал и отошел к окну. Арки, спящий все это время на подушке, тихо заскулил, будто чувствуя состояние хозяина. А у Табиты сжалось сердце.

Она опять его отвергла. В который уже раз? Пятый? Шестой?

Карвин прямо давал понять, что ему необходима телесная близость с Табитой. Но девушку постоянно что-то останавливало. То позднее время, то плохое самочувствие. То… да много чего! Будто сам Великий отказывался принимать это желание своих последователей.

И с каждым новым отказом Табита все больше боялась, что Карвин разорвет отношения. Скажет, что больше так не может продолжаться. Но… но вместе с тем верила, что он сможет дождаться. Пока она закончит с переводом.

И тогда… тогда парень точно оценит ее жест. Тогда их уже ничто не будет разделять.

Влюбленность кружила Табите голову. Она верила в лучшее. Ждала того самого дня. Стремилась к нему со всеми данными ей силами.

— Завтра увидимся? — тихо спросила она, возвращаясь к сбору тетрадей и учебников, которые они успели разбросать по всему столу в процессе обсуждения.

— Завтра у меня тренировка, — сухо отозвался Карвин, даже не повернувшись. Это сильно царапнуло ее. Но Таби не подала виду.

— Маглининг?

— Угу.

— Команду уже собрал?

— С прошлого года.

Он отвечал так рвано и рублено, будто и не хотел вовсе с ней говорить. Это ранило. Больно ранило. Но Табита осознавала, что тоже успела его ранить. Опять. И ответная боль была вполне заслужена.

— Буду ждать начала соревнований.

Карвин не ответил. Табита вздохнула и начала загружать книги в заплечный мешок. Его стоило бы уже поменять. А то истерся весь, холщовые нитки торчали в разные стороны. Даже легкие чары сохранения, которые она нанесла на одном из занятий, не сильно помогали.

Надо бы со следующей стипендии новый прикупить.

Она думала именно об этом, когда почти запихнула в сумку тонкий красный блокнот. Опомнилась девушка только от того, что пальцы заскользили по кожаной обложке. Таких тетрадей у нее не было.

Нахмурившись, Табита открыла первую страницу и мазнула взглядом по именам и фамилиям, записанным в столбик. Рядом значились какие-то даты…

— Ты не говорил, что староста курса, — пробормотала она, перелистывая страничку.

— Что? — Карвин повернулся к ней и изменился в лице.

Шагнул навстречу и буквально выдернул из рук Табиты тетрадь.

— Нехорошо читать чужие записи, — отчитал он девушку.

— Да я и не читала…

Парень вздохнул, захлопнул блокнот и отбросил в сторону. А потом привлек к себе Таби и сжал в крепких объятиях.

Она затихла, прикрыла глаза и втянула ноздрями сладкий аромат парфюма. Он пах так всегда. Летом, теплом, наверное, даже лимонным пирогом.

Обманчиво сладкой выпечкой. С легкими нотками кислинки.

Да, это был запах Карвина.

— Мне надо идти, — девушка отстранилась, заглянула в карие глаза, надеясь найти там поддержку и уверенность, в которых сейчас нуждалась. Уверенность в том, что их завтра не изменится из-за ее сегодняшнего решения.

— Конечно, — второкурсник еле заметно растянул губы в улыбке, а потом поцеловал Табиту.

Коротко. Мимолетно. Будто и не было этого поцелуя вовсе.

Она уходила от него с тяжестью на сердце. И поддерживала себя только тем, что Карвин еще не знал о сюрпризе, который она готовила. Он будет рад. Он поймет ее, когда узнает.

А следующим утром после сданного экзамена ее прижали к стене подруги и вытрясли всю правду о том, где она пропадала. Милред взвизгнула от радости, когда узнала, что задумала Табита. А Гвин только нахмурилась и покачала головой.

— Что? — не поняла Таби, зацепившись взглядом за морщинку меж темных бровей.

— Если ты все это делаешь только ради мужика, то идея откровенно дерьмовая.

Гвин всегда называла вещи своими именам. Но именно в этот раз это обидело Табиту. Она вскинула подбородок и процедила сквозь зубы, глядя подруге в глаза:

— Я делаю это ради себя. Не потому что он попросил. А потому что я этого захотела.

— Кто он хоть такой?

— А она не рассказывает, — пожаловалась Милред. — Я видела его раз мельком. Но имени до сих пор не знаю.

Табита бросила на леди ван Темпф гневный взгляд. Ну и кто ее за язык тянул?! Нет бы просто помолчать и порадоваться за подругу!

— Значит, не рассказывает, — Гвин прищурилась и сложила руки на груди. — Очень зря. Может, все не так красочно, как сейчас видит ее затуманенный влюбленностью взгляд.

— Гвин, ну ты чего? — тут уже даже Милред почувствовала неладное. — Все у них хорошо. Ты только посмотри на Табиту.

— Да вот смотрю и не узнаю, — хмыкнула Валькирия. — Когда мы познакомились, она была словно стальная стрела. Готовая вот-вот сорваться с тетивы и пронзить насквозь любую цель. А сейчас я вижу перед собой только осыпавшееся оперение с этой самой стрелы. Мягкое и рыхлое.

Слова зацепили за что-то живое. Внутри Табиты дрогнула какая-то струна. Слезы обиды подкатили к глазам.

Слышать такое от подруги… от близкой подруги.

Нет, это было выше ее сил!

— Вот так, значит, да? Хорошо! — Табита только и смогла, что выдавить из себя несколько слов.

После чего развернулась и, чеканя шаг, направилась в общежитие. Слова Гвин Умильтен задели ее настолько сильно, что она чуть не разрыдалась. Это же насколько нужно быть злой, чтобы не разделить радость подруги! Насколько черствой!

“И зачем я с ней вообще начала общаться?” — пронеслось в голове у студентки Ваерс. — “Зачем я им рассказала о переводе?! Кто меня за язык тянул?!”

***

— Что тут у вас? — дверь в одно из помещений подвала открылась с противным скрипом. Табита замерла на каменном столе, боясь нарушить тишину лишним вздохом. Вздохом, который она уже могла сделать.

Все тело покалывало. И от идущих одна за другой судорог боль сковывала каждую клеточку. Не выдать себя с каждым мгновением становилось все тяжелее.

Она старалась. И надеялась на полумрак в помещении, в которое ее принесли. Света было не так много, чтобы заметить странности в поведении трупа.

Сквозь полуприкрытые веки она видела лишь один источник — небольшой кристалл в потолке. Он не светил, он подсвечивался. Тусклый желтый свет рассеивалось под потолком, не достигая пола.

— Студентка Ваерс, капитан, — отрапортовал уставший голос. — Первый курс. Факультет…

— Да, это я знаю. Причина смерти?

— Отравление. Самоубийство.

— Даже так? — хмыкнул капитан. Рядом с Табитой послышались шаги. Свет от кристалла заслонила тень.

Мужчина остановился рядом, явно разглядывая студентку.

— Соседок допросили?

— Еще нет. Одна была не в состоянии говорить, вторая на занятиях.

— Так что ты тут прохлаждаешься?! — рявкнул капитан. — И где Жез?

— Покинул пост, капитан.

— Нарушил приказ? — в голосе новоприбывшего послышалось удивление.

— Да.

— Будет уволен, — процедил он сквозь зубы.

Табита ощутила прикосновение к собственной руке, кожу закололи сотни иголочек. Она чуть было не дернулась, затаила дыхание и постаралась расслабиться.

Проклятое зелье! Почему переходное состояние длится так долго?! Это совершенно не радовало студентку Ваерс. Она чувствовала все тело. Но любое прикосновение или движение доставляло боль.

— Вы ее в одеялах, что ли, несли? — громкий голос капитана раздался прямо над ухом, отразился эхом от голых каменных стен. И постепенно затих.

А у Табиты перехватило дыхание.

— А что такое? — непонимающе и очень тихо уточнил стражник.

— Она теплая…

— Что? Быть не может. Тут даже я окоченел до состояния трупа, — ошарашенно пробормотал мужчина. Послышались шаги.

Проклятие! Прокля-я-ятие! Надо было срочно что-то придумать. Если они сейчас заподозрят, что она на самом деле живая, проблем не оберешься. Потом они, конечно, тоже будут. Но главное, чтобы не сейчас!

Такого количества подлянок судьбы подряд Табита Ваерс просто не переживет.

***

Первой подлянкой в начале зимы стало то, что один из преподавателей начал всячески избегать встреч с Табитой. Девушке никак не удавалось договориться о преждевременном экзамене, который необходимо было сдать как можно скорее.

Последний экзамен по лекарскому делу — и она сможет стать студенткой другого факультета.

Второй подлянкой стало внезапное несовпадение свободного времени у нее и Карвина. У второкурсника начались тренировки по маглинингу. И у них за последнюю неделю получилось увидеться всего раз.

Ну и Гвин можно было смело отнести к третьей подлянке. Валькирия не стала извиняться, хотя Табита считала ее виноватой в их ссоре. Они перестали общаться. Милред разрывалась между подругами, всячески пыталась убедить Табиту пойти навстречу.

Но студентка Ваерс не соглашалась с тем, что первой должна сделать шаг именно она. Ведь Гвин буквально носом ее ткнула в то, что все вокруг не то, чем кажется. Обозвала ее оперением от стрелы, хотя раньше видела снарядом для оружия…

Словом, этот месяц у Табиты не заладился с самого начала.

Экзамен она успела сдать в самый последний момент. Просто поймала преподавателя в коридоре и не дала пройти, требуя проверки знаний.

Да только даже после этого Великий не услышал ее молитв и не упростил студентке Ваерс жизнь.

— Ты слышала? — Милред перехватила подругу на перерыве между занятиями.

— О чем? — Табита мазнула взглядом по Гвин, молча прошедшей мимо, и повернулась к леди ван Темпф.

— В академии нашли труп, — побледнев, прошептала девушка. — Третьекурсница с ведьмовского. В туалете общежития. Повешена.

Табита вздрогнула и вспомнила о том, что проблемы бывают не только у нее.

Покачала головой:

— Нет, не слышала. Какой кошмар. Ты ее знала?

— Нет, — выдохнула та. — Но говорят, что это самоубийство.

— Ужасно, — согласилась Табита, не понимая, какие могли быть причины у третьекурсницы на подобный шаг. Да только в чужую голову не залезешь.

— Из-за этого до следующих выходных в город нельзя, — добавила Милред, что еще сильнее расстроило Табиту. — Будут разбираться.

— А чего разбираться в самоубийстве? — вскинула бровь Таби.

— Не знаю, — пожала плечами подруга. — Может, не такое уж там и самоубийство. Будь аккуратнее, ладно?

— Ладно, — рассеянно отозвалась та, не понимая, почему Милред ее об этом просит. Но с легкостью согласилась и поспешила на следующую лекцию.

В город было нельзя. А это очень плохо. Табита собиралась купить себе красивое платье для приближающегося Праздничного обеда.

Собиралась поразить нарядом его.

Красивое платье за всю жизнь у Табиты было всего одно. Когда-то давно мама купила зеленый сатин и сама сшила для дочери наряд. То платье было довольно простое, с короткими рукавами и юбкой до колена.

Но Табите оно так сильно нравилось, что девочка боялась выходить в нем на улицу, опасаясь испачкать или порвать. Надевала только дома, пытаясь рассмотреть себя в небольшом потемневшем от времени зеркале.

А потом она из него выросла.

Платье осталось висеть в шкафу дома. А может, родители его уже и выкинуть успели. Точно так же, как выкинули из своей жизни саму Табиту.

Девушка бы этому совершенно не удивилась. Ведь у вещей всегда слишком быстро заканчивался срок жизни.

Да только себя она вещью не считала. И потому не собиралась плыть по течению. Больше нет! Теперь она сама решает, что будет происходить в ее жизни. И никому не позволит диктовать, что ей делать.

Табита направилась прямиком в деканат. Для начала узнать, когда ее официально переведут на другой факультет, а потом получить разрешение на выход в город.

Она купит платье. И никакая третьекурсница, которая по каким-то своим причинам решила расстаться с жизнью, ее не остановит.

Из Конуала Табита возвращалась этим же вечером. Довольная, с широкой улыбкой и объемным шелестящим свертком подмышкой.

Ее с первого взгляда поразил наряд глубокого темно-зеленого оттенка с оголенными плечами и рукавами до локтей. В лавку торговца она вошла с единственным желанием — примерить его.

Стоя у ростового зеркала и рассматривая себя, Табита не могла нарадоваться. Длинная юбка в пол приятно касалась гладкой тканью ног, будто обнимая их, фасон отлично подошел под ее фигуру. Даже больше — подчеркнул самые выгодные места и будто добавил объема туда, куда было нужно.

Табита не только купила это платье, но и подобрала туфли к нему. Потратила в этот день почти всю свою стипендию, но нисколечко не расстроилась из-за того, что ни медяка не осталось на мешок для книг.

И теперь девушка дождаться не могла Праздничного обеда. И дело было не только в новом наряде, но еще и в том, что она уже получила на руки бумаги о переводе. Правда, фактически ее зачислят на факультет ведьмовства уже в следующем семестре. Но то, что она добилась своего…  Она смогла!

Табита не просто возвращалась в академию — она летела на крыльях счастья. Девушке хотелось как можно скорее рассказать обо всем Карвину. Увидеть его улыбку, услышать, что он скажет.

Но вместо этого ей придется молчать до самого праздника. Ну ничего, она найдет, чем себя занять.

Дни потекли быстрой рекой, у студентов началась сессия. С подругами она вообще перестала видеться. Даже Милред, которая перечитала все учебники вдоль и поперек, жутко паниковала, снова и снова зубрила формулы, которые и так знала. И практически не находила времени на общение.

Но сессия для первого курса закончилась намного быстрее, чем для старшекурсников. Вскоре все смогли облегченно выдохнуть, порадоваться тому, что сдали экзамены и зачеты. И спокойно ожидать скорого приближения Праздничного обеда.

И тогда нашли еще одно тело.

На этот раз умер студент-четверокурсник. Его обнаружили в парке рано утром. Никаких следов избиения или магии обнаружить не удалось. Он просто замерз. Никто не видел его с прошлого вечера, когда юноша последним уходил с какого-то экзамена.

Тут-то и поднялся шум. Что-то происходило в академии Грискор. Что-то нехорошее и пугающее. Когда за такой короткий период умирают сразу двое, это странно.

А когда трое — уже вызывает подозрения.

Третья смерть не заставила себя долго ждать. Это была четверокурсница. Ее нашли под окнами башен. Она сбросилась вниз. Как и почему, никто не знал. Друзья и соседи говорили, что она прилежно училась, была обручена с каким-то графом. И очень любила жизнь.

Обо всех этих происшествиях Табита узнавала от Милред. Подруга после закрытия сессии наконец получила столько свободного времени, что не знала, куда его тратить.

— Мне это все очень не нравится, — прошептала она во время обеда.

Гвин сидела с ними за общим столом, но всячески игнорировала Табиту.

Студентка Ваерс только кивнула, соглашаясь с леди ван Темпф, а потом медленно протянула:

— Если все эти случаи как-то связаны между собой, то скоро этим заинтересуются люди императора. Шутка ли, студенты мрут как мухи.

— Тебе что, ни чуточки не страшно? — округлила глаза Милред. — Вот вообще? Ни капелюшечки?!

— Нет, — пожала плечами Табита. — Если всего бояться, то когда жить?

Гвин только тихо хмыкнула. То ли поддерживая ее, то ли осуждая.

— Лучше расскажи, что ты знаешь о Праздничном обеде, — попросила Табита, с трудом удержавшись от едкого слова в сторону Валькирии. — Потому что я буду праздновать его первый раз.

— Ой, да что там рассказывать, — отмахнулась Милред. — В академии это все слишком просто. Столовую украшают, расставляют столы, сюда приходят все студенты, едят, слушают приглашенных артистов… Скука. Вот в королевском дворце…

Она мечтательно закатила глазки. А Табита дернула ее за рукав желтого платья, возвращая в реальность.

— Как одеваются? Что делают? Я слышала о подарках.

— Подарков в академии никто не делает, — отмахнулась леди ван Темпф. — Это только дома, в кругу семьи… Что еще. М-м-м, наряды праздничные, да. А чем занимаются… да как всегда на таких мероприятиях: говорят, едят, пьют. Кажется, это единственный раз, когда в академии студентам позволяют глотнуть вина.

Табита только скривилась. Все это звучало до ужаса скучно. Она представляла себе все совершенно по-другому. А слова Милред ее расстроили.

Ну ничего!

Она и сама сможет сделать из этого дня праздник. Как минимум себе и Карвину. Все же ему она подарок точно сделает. И может быть даже согласится на близость. Она к этому была уже готова.

Эти мысли и поддерживали девушку до того самого дня.

Сессия еще не успела закончиться. Со смертями, которых в академии к тому моменту было уже целых пять, часть экзаменов перенеслась, как и первый день каникул.

Несмотря на возмущение учащихся и их родителей, Грискор не закрыли. Ректор объявил, что сейчас здесь работают дознаватели императора. И если между трагическими событиями и есть связь, они ее найдут.

Но пока все выглядело как несчастные случаи и самоубийства. Начали ходить слухи, что все это из-за близости сессии. Да только кто там знал правду?

Милред тряслась как осиновый лист, боясь лишний раз высунуть нос из комнаты. Табита знала об этом, но смеяться над подругой не спешила.

Сама же студентка Ваерс днями пропадала в библиотеке, изучая учебники для факультета ведьмовства, и все больше отчаиваясь. Слишком много различий оказалось между подходами к магии. Если с чародейством все было понятно, то тут…

Когда же ее терпение заканчивалось, она возвращалась в пустую комнату или гуляла с Карвином. Парень с каждым днем становился все более хмурым и неразговорчивым. Но Табита списывала все на сессию, которую второкурсник еще не закрыл. Ведь ее соседки-третьекурсницы тоже приходили под ночь мрачнее тучи, не в силах сдать какие-то предметы.

Какие именно Табиту не интересовало. Она за месяцы учебы так и не нашла общего языка с двумя напыщенными дамами из высшего света. Беспокоило ли это девушку? Абсолютно точно нет. Ей было куда деть свои силы и без этого.

А потом… потом наступил тот самый день. Верующие считали, что именно в этот день Великий создал мир со всем живым и наказал считать его началом года. А вот еретики праздновали его как день равновесия волшебства. Ну, по крайней мере, так рассказывали на истории магии.

Табита встала в отличнейшем расположении духа, выслушала истерику одной из соседок относительно того, что, если та завтра не закроет какой-то предмет, отец лишит ее наследства. И начала собираться.

Праздничный обед был назначен, как можно догадаться, на обед. Табита еще ранним утром успела принять душ, но обрадовалась она этому позже. Когда спустя некоторое время туда ломанулись почти все проснувшиеся жители общежития.

Образовалась такая очередь, что с другого конца коридора казалось, будто дракон стену выломал и хвост в тепло запихнул.

Платье Табита надела ближе к назначенному времени, причесала отросшие уже до лопаток волосы, покрутилась у небольшого зеркала и вышла из комнаты. И тут же едва не была сбита с ног.

— Ой! Милая! — Милред схватила подругу за плечи. — Прости. Я так к тебе спешила! Так спешила!

— Да я вижу, — заметила студентка Ваерс, поправляя слегка съехавшую набок прическу подруги.

Ничего сложного леди ван Темпф на голове не соорудила. Просто собрала светло-рыжие волосы в нечто, что напоминало Табите стог сена.

— Какая ты красивая! — взвизгнула Милред, отступая на шаг и окидывая подругу взглядом. — Такая волшебная!

— Спасибо, — усмехнулась Таби, тоже оценив наряд графской дочери.

Светло-сиреневое платье в пол с длинными узкими рукавами и широким серебряным поясом чуть выше талии. Неброско и очень красиво.

— Но ты кое о чем забыла! — с напором заметила Милред, затолкав Табиту обратно в комнату.

— О чем?..

— О макияже! — Милред тряхнула непонятно откуда взявшимся в ее руках мешочком и тут же вытащила тюбик с сурьмой. — Садись, сейчас я тебя приведу в порядок!

Спорить с ней было бесполезно. Да и Табите стало интересно посмотреть на свое лицо с макияжем.

«Умыться можно всегда», — решила она, отдаваясь в руки подруге.

Милред понадобилось не так много времени. Они даже не опоздали на Праздничный обед потом. А вот макияж…

— Ничего себе, — ошарашенно прошептала Табита, остановившись возле зеркала.

Она даже не сразу заметила, что в комнату вернулись ее соседки и как-то странно покосились в сторону леди ван Темпф.

Сейчас из зеркала на Табиту смотрела она. Определенно она! Но будто бы на несколько лет старше. Контуры лица четче, губы полнее и чувственней, а ресницы длиннее и чернее, чем когда-либо.

Милред нанесла не так много средств, чтобы сильно преобразить подругу. Но у нее это все же получилось.

— А так точно можно идти? — с сомнением прошептала Табита. Ей нравилось то, что она видела в отражении. Безумно нравилось, но не будет ли это слишком… вызывающе?

— Нормальный макияж, — бросила одна из соседок, отпихивая Табиту от зеркала. — Самое лучшее, что она могла сделать.

Милред стрельнула злым взглядом в говорившую и, подхватив Таби под руку, потащила к выходу.

— Идем, а то опоздаем, — приговаривала графская дочь.

Студентка Ваерс только в последний момент схватила со стола копию документа о ее переводе. Перевязать ленточкой не успела. Ну да не страшно. Карвин и так поймет, что это подарок. Обязательно!

— О чем она говорила? — вспомнила Табита, когда они с Мили накинули плащи и вышли на улицу.

По снегу в туфлях идти было не очень приятно. Но Табита практически не замечала дискомфорта. Так сильно ей хотелось быть сегодня красивой.

— Кто? — невинно переспросила подруга, ускоряя шаг. Но студентка Ваерс по ее лицу могла прочитать, что леди ван Темпф все прекрасно поняла.

— Не хочешь говорить, не надо.

Табита спокойно приняла решение подруги. У всех были какие-то секреты, о которых другим рассказывать совершенно не хотелось.

— Потом как-нибудь, — благодарно улыбнулась Милред. — Пойдем скорее. Мне уже не терпится рассмотреть, как они украсили столовую!

Таби не спорила. Ей и самой хотелось видеть сегодня все в самых ярких красках. Наслаждаться праздником и чувствовать, как волшебство оседает на коже ровным слоем. Она улыбалась. Так широко, что скулы вскоре начали болеть.

Гвин ждала их обеих у входа в столовую, но поздоровалась только с графской дочерью. Табиту это уже начинало раздражать. Все же ссора ссорой, но надо и меру знать. К тому же это ей положено обижаться на Валькирию, а не наоборот.

Но даже несмотря на раздоры, Табита мысленно отдала дань решению Гвин. Девушка не прогнулась под обстоятельства и была в брючном наряде. Может быть, праздничном, если его можно так назвать. Но никаким платьем тут и не пахло.

Они втроем замерли у столовой. Так быстро попасть внутрь, как того хотелось Табите Ваерс, было невозможно. Толпа разодетых студентов, собравшихся у входа, почему-то очень медленно проходила внутрь. Табита уже начала понемногу замерзать в легком платье и летних туфлях на невысоком толстом каблуке. Даже плащ не сильно спасал, хотя и назывался зимним.

А когда очередь наконец дошла до их троицы, студентка Ваерс чуть ли не бегом кинулась внутрь.

Да так и замерла на пороге.

Столовая преобразилась настолько, что впору было изумленно раскрыть рот.

Окна закрыли затемняющими чарами. Да так, что ни один солнечный лучик не смел попасть внутрь. Под потолком зависли гроздья светящихся кристаллов, нанизанных друг на друга. На столах, выставленных в шесть рядов, появились белоснежные скатерти с золотистой вышивкой по бокам, скамьи заменили на стулья. А в воздухе… в воздухе пахло цитрусами, хвоей, медом и какими-то специями.

Этот воздух хотелось попробовать на вкус, покатать на языке и с наслаждением проглотить. А может быть, размешать в воде, взболтать и наслаждаться  маленькими глотками, иногда прикрывая от блаженства глаза.

— Ваше имя?

Голос раздался сбоку. Табита даже не сразу заметила мужчину в фиолетовой форме у стены. Он так сильно не вписывался в атмосферу праздника, что глаза решили его убрать из общей картины.

— Табита Ваерс, — ответила девушка, не совсем понимая, зачем стражнику сейчас эта информация.

— Курс и факультет? — в руках мужчины в то же мгновение блеснул небольшой шарик. Совершенно черный, матовый, не отражающий ни капли света.

— Первый. Теперь уже ведьмовства. Перевожусь со следующего семестра, — отозвалась Таби, чувствуя за спиной толпящихся подруг. Их, наверное, уже поджимали сзади, не понимая, в чем причина задержки.

— Пока чародейства? — уточнил он.

— Да.

— Родословная?

— Что? — Табита нахмурилась еще больше, не улавливая сути.

— Титулы, имена, награды?

— Эм… ничего.

— Хорошо, — шарик исчез из его рук. — Шестой ряд столов, пятое место от окна.

Девушка совсем растерялась:

— А почему вы решаете, где я должна сесть?

— Студентка, это не я решаю, — мягко отозвался стражник. — Это решает ваше положение в обществе. Идите и не задерживайте остальных.

Табита оказалась настолько оглушена вестью о том, что не сможет сесть рядом с подругами или Карвином, что даже спорить не стала. Нашла глазами большую медную табличку у ближайшего стола…

«Первый».

Часть мест уже заняли студенты. Кто-то смеялся, некоторые что-то обсуждали. Табита только через мгновение нашла взглядом Карвина. Он сидел за первым столом.

— Отлично начался праздник, — прошипела она себе под нос, но все же пошла к шестому длинному ряду.

Подумаешь, будет сидеть одна среди незнакомых людей. Это не повод отчаиваться! Маленькая неурядица перед грандиозным торжеством. Это бывает всегда и у всех.

Да, Табита себя успокоила. Расправила плечи и заняла назначенное место. Отсюда ей был хорошо виден вход в столовую, через который постепенно просачивались внутрь новые и новые студенты.

Милред села за третьим столом. Валькирию отправили за пятый. Что оказалось для Табиты неожиданностью.

Все же одна из подруг была дочерью графа, а вторая целого Лорда Севера.

«Что-то не так у них тут с распределением», — подумала она и пожала плечами.

Все оказалось не так страшно, как она думала.

С ее места также отлично был виден и Карвин. Если он немного скосит глаза влево, то тоже сможет ее увидеть. А он просто обязан ее увидеть!

О да! Она ждала, когда же наконец парень отвлечется от разговора с друзьями и заметит ее.

Но пока Карвин о чем-то с таким восхищением рассказывал, что оставалось лишь ждать.

Табита так сильно на нем сосредоточилась, что даже пропустила начало праздника. Опомнилась, только когда большие блюда на столе по волшебству наполнились едой. Напротив девушки сидел темноволосый парень в малиновом костюме. Так он и вовсе воскликнул от восхищения, когда на блюде рядом появилась запеченная в овощах курица.

Обед был начат. Табита налила себе бокал вина из кувшина, положила несколько кусочков мяса и опять посмотрела на Карвина. Парень ел, кому-то кивал и улыбался.

— Ты ешь, — посоветовал невольный сотрапезник. — А то худющая, как жердь.

Табита раздраженно покосилась на непрошенного советчика:

— Это я хоть исправить могу. А вот твой длинный нос только чарами и укорачивать.

Студент академии обиженно заткнулся и принялся работать ложкой. Табите же кусок в горло не лез. Она не могла дождаться, когда уже Карвин на нее посмотрит. Он не мог не обратить на нее внимания. Просто не мог!

Вскоре в зале появились барды. Названия этой группы Таби не знала, слушала их вполуха, цедила невкусное кислое вино и поглядывала на Карвина.

Праздничный обед уже переставал быть для нее радостным. Табита с каждым мгновением все сильнее накручивала себя, нервничала и переживала.

«Он мог просто не заметить меня? Или что-то случилось?»

«Может, я обидела его?»

«Или это платье мне совсем не идет?»

«А может, дело в макияже?»

«Великий, да пусть же он посмотрит на меня!»

Она истязала себя мыслями, как покаянник истязает свою плоть плетью. Эти мысли били по девушке ничуть не слабее. Хлестали так, будто стали материальными. Причиняли демоническую боль.

Табита Ваерс не понимала, что происходит. На душе стало так погано, так тошно. Он мстил ей? Но за что? За то, что она опять отказала? А стал бы он так делать?

Нет, конечно же, не стал бы. Только не Карвин. Но…

Табита слегка скосила глаза и поймала взгляд Валькирии. Тяжелый, но будто поддерживающий ее. Гвин медленно взяла в руки бокал с вином и отсалютовала подруге. Табита улыбнулась сквозь боль, которая уже поселилась в душе, и повторила жест.

Они помирились.

Только что. Без слов. Без объяснений. Валькирия просто сделала первый шаг, как и должна была. И Таби ее простила. Легко, будто и не было никаких обид.

А тем временем к студентам вышел ректор.

Со своего места Таби его практически не видела. Только мелькнула несколько раз светлая макушка над головами сидящих перед ней студентов.

Глава академии Грискор прочитал короткую речь о том, как сильно империя надеется на будущих магов-выпускников. Как много сложностей ждет на пути первокурсников. Сказал, что академия в лице администрации всегда готова пойти навстречу всем, кто пришел под ее крыло.

Табита выслушала все и опять повернулась в сторону Карвина. Может, она пропустила его взгляд? Парень должен был развернуться, чтобы посмотреть на ректора. А когда возвращался… должен был увидеть ее.

Должен был.

Но Карвин не смотрел на Табиту. Он был занят очередным разговором. Слуха девушки коснулся смех. Это веселились его собеседники.

Опять запели барды, обновились какие-то блюда. Все это было неважно. Сейчас Таби ждала завершения обеда. Она хотела нагнать Карвина. Поздравить его и вручить в подарок копию приказа о ее переводе…

Обед закончился. Не так быстро, как бы ей того хотелось. Но все же кристаллы под потолком начали меркнуть, с них посыпалась желтая сияющая пыльца, послышались первые хлопки, перерастающие в аплодисменты.

Студенты поднимались со своих мест.

Табита тоже вскочила, поспешила к выходу, надеясь перехватить Карвина. Но дорогу ей преградила толпа таких же студентов. Все спешили покинуть столовую.

Студентка Ваерс толкалась, пускала в ход локти. Ей нужно было успеть.

Но когда она наконец смогла выбраться на улицу, ее там ждали только Гвин и Милред. Карвина не было и в помине.

— На тебе лица нет, — заметила леди ван Темпф, бросая взгляд на Гвин. — Таби, милая, что-то случилось?

Случилось! Случилась самая настоящая трагедия! Все пошло не по плану!

Она думала, что будет сидеть рядом с ним! Смеяться над его шутками! Держать за руку! И тоже сможет порадовать! А потом они вместе выйдут на улицу, подставят лицо зимнему солнцу, улыбнутся…

— Почему ты не сказала, что всех будут рассаживать? — шепотом спросила девушка, чувствуя, как от несправедливости и разрушенных ожиданий на глаза наворачиваются слезы.

Сурьма смазалась, когда Табита рукой стерла с лица метки своей слабости.

— Пойдем, — Гвин поджала губы и схватила Ваерс за руку. — Расскажешь по пути. Нечего тут всем показывать, как ты сопли на кулак наматываешь.

И она пошла за подругами. Сдерживая слезы обиды и злости на саму себя. На что она надеялась, что Карвин весь Праздничный обед будет смотреть только на нее?

Наивно! До жути наивно!

А ведь она никогда такой не была. Никогда не надеялась на случай.

Подруги выслушали весь ее сбивчивый рассказ, пока шли к общежитию. Милред тихо вздыхала и пыталась утешить Табиту.

Но фразы типа «Ну, ничего страшного. Вы же скоро увидитесь» или «Все будет хорошо! Завтра все наладится!» не дарили никакой уверенности.

Молчавшая почти весь путь Гвин открыла рот, когда вся троица уже вошла в холл общежития:

— Сегодня ты его не найдешь. Весь первый стол собирался в город. Я слышала разговор двух парней. Завтра с ним поговори. А если не объяснит свое поведение — зови. Поверь, я ему кишки через горло ради тебя выдерну.

Таби тогда всхлипнула и порывисто обняла Валькирию.

«Она была права», — подумала девушка. — «Я слишком размякла. Сама себя не узнаю! Как оперенье от стрелы».

Следующим утром она встала рано. Но встала с боевым настроением. Спешно собралась и захватила бумаги. Сегодня она собиралась обо всем поговорить с Карвином.

Да только не успела выйти из комнаты, как столкнулась в коридоре с одной из своих соседок. Третьекурсница улыбалась так широко, несмотря на невыспавшийся вид, что Табита только вопросительно вскинула брови.

— Ой, не смотри так на меня, — рассмеялась девушка, поправляя растрепавшиеся волосы и глупо хихикая. — Когда-нибудь и на твоей улице будет праздник, Табита.

— О чем ты? — слова соседки почему-то зацепили ее. Еще вчера она бы не обратила внимания, а сейчас… Сейчас она была слишком уязвима.

«И как я не заметила, что ее кровать пуста?» — подумала Ваерс.

— О Карвине, — рассмеялась та, вгоняя девушку еще в больший ступор. Но следующие слова расставили все по местам. — Не знаю, что он в тебе нашел. Но я с тобой согласна. Любовник он отличный!

Не переставая смеяться, она проплыла мимо Табиты и зашла в их комнату. Дверь закрылась, а студентка Ваерс так и осталась стоять в пустом коридоре.

Слова девушки громом повторялись в ее ушах. Оглушали.

«Что? Что она только что сказала? Да нет… Нет! Это неправда! Она просто так это ляпнула», — подумала Табита, мертвой хваткой вцепившись в документы о переводе. — «Просто так!»

Но откуда она узнала о них с Карвином?

«Просто видела как-то вместе, вот и все!» — успокаивала себя Таби, не желая проваливаться под этот толстый и почему-то треснувший лед. — «Я просто ей чем-то насолила. Вот и лжет, как змея».

Но чем? Чем Табита могла насолить соседке, с которой виделась лишь утром и вечером. Да и то мельком.

Чем?!

Сердце забилось в груди, дыхание перехватило от одной только мысли:

«Что, если это правда?»

Правда. Правда… Правда!

Эта мысль билась в ее голове пойманной птицей. По коже поползли ледяные мурашки. Пальцы дрогнули, сминая бумагу.

Правда ли это? Она сейчас и узнает!

Табита не помнила, как взлетела по лестнице в ту самую башню, где проводила столько времени вместе с человеком, который захватил в плен ее сердце.

Она, кажется, даже не запыхалась.

Ваерс старалась дышать ровно, старалась держать себя в руках, но неверие порождало злость. Огненную злость, которая туманила ее разум.

Как Табита стучала в его дверь, она тоже не помнила. Но яркой вспышкой и точкой невозврата стал момент, когда дверь открылась.

Карвин. Родной и любимый Карвин. Невыспавшийся. С взлохмаченными светлыми волосами. В одном длинном халате.

Он стоял на пороге и недовольно смотрел на нее.

Эта картина врезалась в сознание осколком стекла. Разорвала сердце на куски. Глаза обожгло слезами.

— Что ты тут делаешь? — некогда родной голос полоснул не хуже острейшего лезвия.

— Ты, — ее голос дрогнул, воздух в легких начал заканчиваться. — Ты…

— Ну, я, Табита, — подтвердил он. — Что ты хотела в такую рань?

— Это правда…

Она не спрашивала. Она уже знала ответ. Видела в его глазах. Читала по его лицу.

— Почему?

— Почему что? — фыркнул парень, складывая руки на груди. — Почему я вился за тобой тряпкой эти месяцы? Или что?

Сейчас это был не тот Карвин, которого она полюбила. Кто-то другой. Чужой. Ужасный.

— Или почему я переспал с твоей соседкой? — хмыкнул он, вскидывая бровь. А потом лениво склонил голову набок и спросил: — Думаешь, она первая за это время? Наивная маленькая Таби-и-ита.

Его слова ударили нещадно наотмашь. Перед глазами Табиты вспыхнули черные мушки, а внутри полыхнуло огнем.

— Выродок, — выдохнула она, понимая, что уже не хочет знать правду.

А еще желает ему смерти. Самой мучительной, которую только можно придумать.

И себе.

За то, что поверила.

Доверилась. И открылась.

— Я просто на тебя поспорил, — с презрением протянул Карвин, не собираясь замолкать. Окинул Табиту таким взглядом, будто перед ним стояла плешивая псина, и фыркнул. — Если бы я смог завалить новенькую заучку… да еще и из черни, стал бы обладателем одного из лучших скакунов империи. Знаешь ли, я ведь самая лучшая ловушка для девушек. И вот вопрос, девушка ли ты вообще, раз отказалась от такого, как я?

Она уже не дышала. Не могла. Казалось, весь воздух сожгли какими-то чарами. Табита узнала правду, за которой пришла. Но не представляла, какую боль та ей причинит. Как будет разрывать каждый кусочек тела на части. Уничтожать на месте.

— А это что? — Карвин наклонился и вырвал из рук Таби бумагу, которую та таки повязала вчера подарочной лентой.

— Отдай, — процедила она сквозь зубы, не находя в себе сил пошевелиться самостоятельно.

«Поспорили. На нее поспорили».

— Ого, это ты мне подарок готовила? — зло рассмеялся Карвин, пробегая взглядом по строчкам. А потом расхохотался в голос. — Что? Серьезно? Ты решила перевестись на мой факультет? Так я тебя все же зацепил, да, замухрышка?

Его смех стоял у нее в ушах. Табита враз почувствовала себя голой.

Но злость… огненная злость, расцветающая в груди, дала ей сил поднять глаза на парня. Выдернуть у него из рук копию документа и поднять руку.

Ладонь со звонким шлепком врезалась в щеку Карвина, оставила на ней яркий алый след.

— Я тебя уничтожу за это, — прошептала Табита, глядя на своего врага.

Все чувства... Всё то, что она до этого испытывала, растворилось туманом. Перед ней стоял враг. Враг, которого она уничтожит.

Кем бы ни оказался этот парень из башни, она найдет способ стереть ухмылку с его лица. И причинить столько боли, сколько он не сможет вынести.

Столько, сколько он причинил ей.

 10. Карвин

В башне, несмотря на позднюю ночь, было светло. Карвин нависал над темноволосой девушкой. Его пальцы скользили по обнаженной части бедра, шепот щекотал ухо, а губы оставляли влажные следы на ключице.

Девушка, зажатая между стеной и разгоряченным телом, хихикала, изворачивалась и уже не сдерживала стонов.

Эта игра заставляла кровь Карвина кипеть от нетерпения. Но вместе с тем и раздражала. В какой-то момент он заломил ей руку и резко развернул к себе спиной.

Послышался треск ткани. Тихий вскрик его не остановил. Слишком велико было желание. И злость.

Теперь в каждой темноволосой девушке он видел ту дрянь, которая посмела поднять на него руку. Подумать только! На него! На самого Карвина!

Парню было плевать на плач девушки, которой он сделал больно. Потому что уже спустя несколько минут она будет благодарить его за продолжение. Еще ни одна не ушла из его спальни иначе.

Ни одна… из тех, кто раздвигал перед ним ноги.

И эта не стала исключением. Стоило Карвину закончить с ней, как та повернулась лицом, широко улыбнулась и потянулась за поцелуем.

Карвин ответил на него чисто из любопытства. Ее он еще не целовал. И, к собственному ужасу, парень понял, что и сейчас сравнивает свою новую любовницу с Табитой. С какой-то бродяжкой!

А ведь все начиналось так весело. Мэйт заметил Ваерс первым, фыркнул над тем, как она выглядит и себя ведет. Пожалуй, она была чуть ли не самой низкородной. И как такую только в академию Грискор приняли?!

И только потом тот решил подколоть друга, который уже давно пытался заполучить его скакуна.

— А что, слабо и эту уложить на лопатки? — хмыкнул тогда Мэйт, а Карвин только скривился при виде Табиты.

— Сроки?

— До Праздничного обеда.

— Издеваешься? Я поимею ее к концу недели!

Такую надо было уложить в пенную ванну, потом отдать в руки лекарям, а затем отправить к модисткам. И только после этого о чем-то говорить.

Но азарт овладел им не хуже, чем желание заполучить шенского скакуна. И Карвин принял спор. Они разыграли вполне обычную сцену внезапного знакомства.

А дальше дело оставалось только за ним самим.

— Я хочу еще, — заканючила девушка, возвращая его своим голосом в реальность.

Демоны! Он опять задумался о Табите!

— Ну, если хочешь, — усмехнулся он, толкая любовницу в сторону кровати.

Сегодня он забудет о бродяжке. Или же наоборот? Может, стоит представить, что это сейчас она извивается под ним и молит о продолжении? Может, тогда его отпустит это чувство незавершенности и злости?

Карвин уже был на любовнице, когда в дверь покоев настойчиво постучали. Арки в соседней комнате проснулся и залаял, да так громко и заливисто, что мог разбудить все общежитие.

— Не открывай, — шепотом попросила девушка, подаваясь вперед и касаясь грудью его рук. — Пусть идут к темным силам.

— Никто просто так не приходит ночью.

Карвин оттолкнул ее и встал. Набросил халат и вышел в гостиную. Стук не прекращался. Кто бы там ни явился, он очень хотел увидеть хозяина комнат.

— Что? — именно с таким недовольным вопросом Карвин открыл дверь. И удивленно вскинул брови.

На пороге стоял Мэйт. Слегка запыхавшийся, но улыбающийся.

— Есть хорошие новости, друг. Могу войти?

— Входи, — согласился тот, пропуская одного из самых близких приятелей внутрь.

Мог ли он назвать Мэйта другом? Конечно, нет! Друзей у Карвина не было. Друзьям пришлось бы доверять и надеяться на них.

А Карвин верил только себе. Надеялся только на собственные силы.

И собственную магию.

— Ты не один? — хмыкнул пришедший, услышав шорох в спальне. Арки уже стоял рядом и озадаченно принюхивался.

— Нет.

— Хороша?

— Да.

— Поделишься?

— Без проблем, — пожал плечами Карвин. — Так что за новости?

— Твоя замухрышка мертва, — зло хохотнул Мэйт и посмотрел на друга.

— Моя замухрышка? — притворно нахмурился Карвин, хотя прекрасно понял, о ком идет речь.

И радость поднялась в его душе. Мертва! Прекрасная весть!

Никто не смеет ходить под небом спокойно, если поднял на него руку.

— Только что узнал, — добавил Мэйт. — Ее тело в подвалы унесли. Говорят, яд выпила. Ну ты ее и…

— Хватит. Иди, — сухо отозвался Карвин, взмахнув рукой и указав на дверь.

Эту новость нужно было обдумать. Посмаковать. Представить, как она мучилась, когда яд подействовал. Вряд ли эта нищенка могла позволить себе хорошее средство. Травилась тем, что изобрели для крыс. А значит, ой как мучилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Но…

— Иди, — повторил Карвин. — Девку можешь с собой забрать.

— Что?! — высокий визгливый голос раздался за его спиной. Девушка, которая только что признавалась ему в любви, куталась в обрывки собственного платья.

Карвин редко контролировал себя в таком состоянии. Мог и не то сотворить. Пусть будет благодарна, что не осталось синяков на шее.

— Что слышала, — бросил Карвин. — Иди с Мэйтом. Ты же хотела еще.

— Ах ты подонок! — воскликнула она, ошарашенно выпучив глаза. — Ты же говорил…

— Что? Что люблю тебя? — хохотнул он. — Не забудь своим подругам об этом рассказать. Но они все равно окажутся у меня в постели. Рано или поздно.

— Ненавижу тебя! — воскликнула она, подлетая к Карвину и вскидывая руку.

Табита. Удар. Горящая щека.

Все это пронеслось в сознании парня за мгновение. И он ударил первым.

Девушка не успела даже заметить. Кулак прилетел ей в лицо. Она согнулась, закричала. И заплакала.

— Уведи это отсюда, — сморщился Карвин, обращаясь к Мэйту. И встряхнул рукой. Костяшки ныли.

Никто и никогда больше не посмеет его ударить. А та, что посмела, теперь мертва.

Разве это не чудесный день?

Карвин не слышал, как за другом и девушкой захлопнулась дверь. Он медленно вернулся в спальню, окинул комнату взглядом и усмехнулся. А потом взял с подоконника тонкий блокнот, обтянутый гладкой красной кожей. Погладил его кончиками пальцев и аккуратно открыл.

Пробежался взглядом по написанным строчкам, макнул перо в чернильницу и слегка подрагивающей рукой вписал в нее еще одно имя.

А затем улыбнулся и всмотрелся в ночную тьму.

— Она мертва, — прошептал он и расхохотался. — И делать ничего не пришлось.

И пусть все начиналось как игра… Продолжение оказалось не таким, как представлял Карвин. Он углубился в воспоминания, которые злили и раздражали его. Но в этом тоже можно было найти удовлетворение. Какое-то нездоровое, извращенное удовольствие.

***

Когда он только познакомился с Табитой, то был уверен, что она сдастся быстро. Буквально за день. Это было реально. Очень даже, особенно с учетом того, что мог Карвин.

Но Табита его удивила. Девушка не бросилась на шею сразу же. Даже прогулка ее не проняла. И тогда Карвин предпринял попытку позвать ее на встречу еще раз.

— Увидимся завтра?

Да, эта фраза стала его спутницей на последующие несколько месяцев. И это раздражало.

Табита не поддавалась. Она смеялась, улыбалась, давала себя целовать. Но вместе с тем еще и заставляла Карвина что-то отдавать взамен.

Он помогал ей с обучением, рассказывал об академии. И все время ждал, когда же она наконец сдастся.

Был момент… был. Когда она впервые пришла к нему в башню. Карвин уже мысленно потирал руки, уверенный, что завтра станет хозяином одного из лучших скакунов империи.

Но даже под действием алкоголя Табита не позволила к себе прикоснуться.

— Ты веришь в Великого? — она спросила это у него через несколько дней после неудавшегося соблазнения.

Карвин скрипел зубами и улыбался через силу, когда Табита посматривала на него.

Они сидели в академическом парке в дальнем уголке. Карвин не хотел, чтобы их часто видели вместе. И пусть Табита думала, что это часть той самой романтики, которой ей так хотелось.

Но по факту все было куда прозаичней.

— Все, кто в него не верят, становятся еретиками, — отмахнулась от вопроса Карвин, раздумывая над тем, как поскорее затащить Табиту в постель.

— Нет, я не о том, — девушка не сдавалась, будто для нее на самом деле был важен его ответ. — Веришь ли ты в него в душе?

В душе Карвин верил только в то, что уже очень скоро увидит эту бродяжку голой. А потом будет долго запивать увиденный образ крепким вином. Будь его воля, он бы отдал ее Арки. Пустил на кости для пса. Она только на это и годилась.

Даже с ровными волосами и в новом платье.

Да, ее преображение поддерживало уверенность Карвина в скорой победе. Но пока девушка только с надеждой поглядывала на собеседника и задавала глупые вопросы.

— Карвин! — она привлекла его внимание. — Ответь!

— Все мы верим в Великого, — заученно повторил слова жреца парень. — К чему вообще эти вопросы?

Табита улыбнулась и подмигнула:

— Не бойся, если что, я не сдам тебя ревнителям.

Карвин только мысленно фыркнул. Ревнителям? Да она их вряд ли в глаза когда-либо видела!

— А ты в него веришь? — решил сменить тактику Карвин.

— Конечно! — испуганно отозвалась девушка. — Только благодаря его милости я там, где сейчас нахожусь!

«Так вот в ком проблема», — подумал парень. — «А если бы не верила, могла бы уже оказаться передо мной на коленях».

— Не представляю, как живут еретики, — задумчиво протянула она.

— Недолго, — фыркнул Карвин.

А Табита только покачала головой:

— Наверное, это и правильно…

Карвин только отмахнулся от ее веры и сомнений. Все боги, по мнению парня, были не чем иным, как сплошной выдумкой. Всегда можно придумать легенду, рассказать ее дуракам, и те понесут ее в массы.

Особенно, если эти дураки выросли в грязи и даже грамоте не обучены.

— Как-то сегодня прохладно, — предпринял он очередную попытку. — Предлагаю подняться ко мне. Арки по тебе соскучился.

Это была  ложь. Эта псина не умела скучать. И без магии бросалась на все что движется. Могла спокойно разорвать на куски любого человека, если того бы пожелал Карвин.

Но в академию с такой зверюгой было нельзя. Пришлось накладывать и поддерживать чары. Чары, которые можно было снять и вернуть на место в любой момент.

Удобно же.

— Я сегодня должна с подругами встретиться, — виновато отозвалась Табита. — Давай завтра?

— Хорошо, — сквозь зубы процедил Карвин и тут же натянуто улыбнулся.

Она не заметила. Она пока вообще ничего не замечала. Но как долго это продлится? Слишком уж она сильно сопротивляется. И это странно.

***

Но все это в прошлом. Сейчас проблема, которая так долго раздражала Карвина, решилась сама собой. Табита была мертва. И пусть он не успел уложить ее до Праздничного обеда, пусть скакуна ему так и удалось заполучить…

Все складывалось для Карвина наилучшим образом. Жизнь возвращалась в свою привычную струю.

Он захлопнул блокнот и посмотрел в ту сторону, где находился вход в подвалы. А затем усмехнулся. Да так, что у любого стороннего наблюдателя кровь застыла бы в жилах.

11. Милред ван Темпф

— Куда же ты пошла? — прошептала она, все еще не веря в то, что меч пропал.

Если подруга взяла оружие… оружие…

— Быть не может! — воскликнула Милред, пораженная догадкой. Девушка кинулась к окну и прижалась лбом к холодному стеклу.

Несмотря на чистое небо из-за метели и ночной тьмы сложно было разобрать детали. Да, она видела большой силуэт академии, но рассмотреть хоть что-то в парке…

Это не представлялось возможным.

— Ты пошла в подвалы, — прошептала она, а на стекле осталось запотевшее белое пятнышко. По нему так и хотелось провести пальцем, ощутить капли влаги на подушечках.

Но Милред смахнула его ладонью и резко развернулась к выходу. Что бы ни задумала Валькирия, она точно пошла в подвалы. Вслед за Табитой.

Может ли это быть хоть как-то связано?

Леди ван Темпф не знала, но собиралась узнать.

Обе ее подруги были там. Так почему она должна прохлаждаться в комнате?

Милдред замерла всего на мгновение, когда страх наконец нагнал спешащую девушку. Графская дочь моментально вспомнила обо всех ужасах подвалов, о которых рассказала Табита.

Ночью. В огромный бесконечный лабиринт. Кишащий непонятно какими тварями…

«Я должна!» — напомнила она себе, чувствуя, как от страха дрожат колени. — «Должна перестать быть трусихой! Валькирия и Табита не боялись. Ничего никогда не боялись!»

И где они сейчас? Одна выпила яд, а вторая зачем-то полезла ночью в подвалы…

Милред тряхнула головой, отгоняя все сомнения. Это раньше она могла позволить себе отступить, струсить и свалить трудности на чужие плечи. Сейчас ей надо было следовать тому решению, что она уже успела принять.

Уверяя себя в том, что нагонит Гвин еще до того, как та доберется до подвалов, леди ван Темпф начала одеваться. Спешно, подгоняя себя мыслями.

Уже накидывая плащ и обуваясь, она помолилась Великому, а потом толкнула дверь и оказалась в коридоре. Испуганно осмотрелась и поспешила к лестнице.

Впервые за всю свою жизнь Милред проклинала сапожки на каблуке. В ночной тиши любой неловкий шаг отзывался эхом. И каждый раз, как она слишком громко ударяла каблучком об пол, Милред замирала и прислушивалась.

 Не раздаются ли за спиной чужие шаги? Не спешит ли в ее сторону стражник?

С началом второго семестра в академии появилось правило — никому нельзя покидать общежитие в ночное время. Администрация даже коменданта нового назначила, который теперь круглосуточно дежурил.

Хотя до настоящего момента с этой задачей прекрасно справлялись  и артефакты. Но, видимо, теперь ректор был недоволен их работой.

Все же количество смертей на территории академии Грискор перевалило за десятку.

А дознаватели императора так ничего и не нашли. Они до сих пор время от времени появлялись на территории академии. Двигались безмолвными тенями, что-то проверяли, кого-то допрашивали…

Милред замерла на лестнице. До первого этажа оставался всего один пролет.

Там должен быть комендант, который схватит ее, как только увидит.

«Но ведь Гвин как-то выбралась», — подумала девушка, а потом только мысленно хмыкнула. — «Такая и через окно могла спокойно выйти. Ей что окна, что стены!»

Да только Милред не умела летать и рисковать лишний раз не собиралась.

Аккуратно на одних носочках она спустилась ниже и, затаив дыхание, выглянула из-за угла.

Комендант был на месте. Высокий темноволосый дядька тер кулаками глаза. Похоже, он только недавно проснулся и сейчас старательно пытался избавиться от сонливости.

Милред замерла испуганной птичкой.

«Что же делать? Что делать?!»

Колдовать нельзя. Это прямой путь к наказанию. Так ее поймают быстрее, чем она успеет сказать «маглининг».

Это Табита могла бы прочесть заклинание и оказаться не пойманной, а Гвин вылезти через окно… У них были свои сильные стороны. А что могла она? Что умела Милред?

Девушку колотила мелкая ледяная дрожь, но она улыбалась. Леди ван Темпф только что придумала способ выйти на улицу.

Резко выдохнув, она стерла с лица улыбку и нарочито громко стукнула каблуками, когда спустилась с последней ступеньки вниз.

Комендант вздрогнул и вскочил с места:

— Стоять!

— Доброй ночи, — поздоровалась Милред, выходя из полумрака в круг света и вымученно улыбаясь.

— О, леди ван Темпф, — кивнул мужчина. — Что вы тут делаете? Знаете же о запрете.

— Знаю, — кивнула она, придерживаясь рукой за стенку. — Я очень хотела подышать свежим воздухом. То, что случилось с моей подругой, просто ужасно. Мне так тошно в четырех стенах. Если бы вы позволили мне постоять на крыльце… Просто подышать немного.

Она опять улыбнулась. Но на этот раз той самой улыбкой, которая  действовала всегда и на всех.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ох, ну вы же знаете, — комендант заломил руки, сопротивляясь ее природным чарам.

— Знаю, — сникла Милред, — это ведь может принести вам немало проблем…

Тяжело вздохнув, она покачнулась и медленно начала разворачиваться. Достаточно медленно, чтобы успеть услышать следующую фразу.

— Ну, если только на крыльце, — неуверенно проговорил комендант. — И оттуда никуда.

— Ох, вы так добры, — мягко отозвалась девушка, внутренне ликуя. — Не знаю даже, как вас благодарить.

— Ничего не нужно! — поспешно заверил ее мужчина. — Мне очень жаль вашу подругу. Такая трагедия.

У леди ван Темпф больше не было времени расшаркиваться. Она еще раз улыбнулась и медленно направилась к выходу. Ей ой как хотелось сорваться на бег, как можно быстрее оказаться во власти метели. И нагнать Валькирию.

Но приходилось играть спектакль, который она сама же и затеяла.

Неспешно выйдя на улицу, девушка подставила лицо снегу, дожидаясь, пока дверь за ней закроется сама по себе, медленно, поскрипывая на ветру и скрывая ее от глаз потерявшего бдительность охранника.

И только потом, она опасливо оглянулась и кинулась по заснеженной дорожке в ночную мглу.

Возможно, девушка бы довольно быстро добралась до входа в подвалы. Но стоило ей повернуть к статуе первого ректора академии Грискор, как навстречу шагнула высокая мужская фигура.

— Кто такая? — рявкнул незнакомец, заставив Мили присесть от неожиданности и испуга.

— Что там? — послышалось из-за его спины.

— Нарушитель! — отозвался стоящий напротив Милред … стражник? Нет! Стражники так не одевались.

«Дознаватель императора», — поняла леди ван Темпф, чувствуя, как сердце проваливается в пятки.

— Я просто.., — проблеяла она, прекрасно понимая, что с этими людьми не сработает тот трюк, что она провернула с комендантом.

— Объяснишь нашему командиру, что ты «просто», — сказал незнакомец, перехватывая девушку повыше локтя. — Эй, ты, оповести ректора, что мы задержали одну из его студенток до выяснения всех обстоятельств.

И тут-то Милред пожалела, что не послушалась того страха, что ее одергивал каждый раз, когда подруги толкали на очередную авантюру.

Каждый раз. Да. Но каждый раз ей удавалось выйти сухой из воды.

Но не сейчас. Сейчас обо всем точно донесут отцу. И она этого не переживет.

***

Страх был знаком Милред с самого детства. Он преследовал девушку по пятам всю жизнь. И она научилась с ним сосущестовать. А после даже иногда извлекала пользу.

Иной раз она боялась понапрасну, но бывало и такое, что это спасало ее от необдуманных поступков, и все складывалось наилучшим образом.

Да только стоило Милред подружиться с Табитой Ваерс и Гвин Умильтен, как этот страх не просто начал появляться чаще. Нет! Он стал ее спутником!

С этими двумя не могло быть иначе. Подруги леди ван Темпф будто бросали вызов судьбе и правилам каждый новый день. И тянули Милред за собой.

Когда Табита стащила из кабинета декана зачарованное перо, способное записывать конспекты в три раза быстрее, Милред только покачала головой, испугавшись, что подругу накажут.

Когда Гвин пропустила несколько занятий по рунической магии, лишь тяжело вздохнула и напомнила, что ту могут ждать неприятности.

Но когда подруги решили отомстить какому-то старшекурснику, страх Милред поднял голову и завопил о том, что это начало огромных проблем.

Он был почти прав. Проблемы начались. Но связаны они были не со старшекурсником. Точнее… Не с тем старшекурсником.

Когда минул Праздничный обед Мили еще была уверена в том, что Табита отойдет. Что все у них будет хорошо с тем, кого она звала Карвином. Но потом…

— Милая, что случилось?! — леди ван Темпф в первые мгновения даже не поверила собственным глазам.

Девушка, которую она знала уже несколько месяцев, со вчерашнего дня необычайно изменилась…

Плечи опущены, глаза потухли, а тот внутренний стержень, который Милред в ней разглядела в первую встречу, дал трещину. Гвин стояла рядом и молчала. Тяжесть в ее взгляде говорила сама за себя.

— Рассказывай, — строго приказала Валькирия, когда у Милред закончились вопросы и слова утешения.

И Табита рассказала. Обо всем. Ничего не утаила. Пусть говорила она рублено, сухим безжизненным голосом, Милред чувствовала ее боль.

— Соседка? — ошарашенно прошептала она, не поверив этой части.

А потом, не сказав подругам ни слова, развернулась и кинулась к новому коменданту общежития. У Милред созрел план. И впервые на нее не набросился грозным удавом страх, хватающий кончиком хвоста за шею и душащий при любом движении.

— Здравствуйте, — она привычно улыбнулась и сразу заметила, как мужчина расслабился, увидев ее лицо. — Меня зовут Милред ван Темпф. Первый курс. Факультет ведьмовства.

— Здравствуйте, — отозвался комендант. — Что вы хотели, Милред ван Темпф?

Она набрала воздуха в легкие и, по-прежнему улыбаясь, выпалила:

— Я бы хотела, чтобы вы переселили меня вместе с моими подругами в одну комнату. После сессии ведь кого-то исключили, значит, должны быть свободные места. К тому же мы все с факультета ведьмовства…

Теперь уже все трое с факультета ведьмовства.

Да, Милред хотела, чтобы Табита училась вместе с ней. Но даже представить не могла, к чему приведет это ее желание. Уж точно не таким способом подруга должна была обучаться вместе с ней.

Сколько она уговаривала коменданта, Милред не знала. Но поставила перед собой цель и уверенно шла к ней. Подражала Гвин, у которой всегда все получалось. Подражала Табите, которая до этого самого случая была сильной и несгибаемой.

И…

И у нее получилось. Через несколько дней для троицы нашли общую комнату, заселили туда всех вместе. Но даже это не вернуло Табите того блеска в глазах, что был до этого.

Потому что с началом нового семестра посыпались новые проблемы.

— Я не понимаю!

За окнами уже сгустилась ночь, а Табита все еще сидела за учебником по ведьмовству. Гвин чинила стрелы и только изредка поглядывала на соседку. А Милред вилась вокруг и пыталась объяснить материал.

— Ну, смотри, — твердила она. — Все просто. Те же самые формулы, что и в чародействе. Просто здесь ты черпаешь энергию на заклинание из окружения.

— Да не то же самое! — Табита захлопнула книгу и застонала, опуская голову и зарываясь пальцами в волосы.

Мили замерла и бросила полный мольбы взгляд на Валькирию. Она не знала, как помочь подруге разобраться с новым материалом. Материалом, который та просто не могла освоить.

Учебный год продолжился, и Табита резко съехала по успеваемости. Она все понимала на словах, но создать хотя бы мало-мальски годное проклятие на занятии не могла.

Это доводило до исступления и ее саму, и преподавателя, и Милред, которая еще вчера вечером рассказывала о том, как работают эти чары.

— Хватит! — Гвин резко отбросила колчан и встала на ноги. — Вставай!

— Куда? — Табита так лениво отозвалась, что у леди ван Темпф от боли сжалось сердце.

После того случая Табита пребывала только в двух состояниях. Или яростной птицей бросалась в проблемы, разбрасывая их и решая. Или вот так сидела, глядя в стену и ничего перед собой не видя.

Оба эти состояния никак ей не подходили.

— Будем решать твое непонимание, — огрызнулась Валькирия. — Вставай.

Студентка Ваерс поднялась со стула и устало посмотрела на подругу.

— Что вылупилась? — фыркнула она. — Идем. Будем учить тебя колдовать.

— Куда идем? — испуганно пискнула Милред, глядя на то, как Гвин набрасывает плащ. — У нас запрет на выход из общежития.

— И? — Гвин вскинула бровь. — Кто сказал, что я собираюсь это самое общежитие покидать?

И Табита пошла.

Милред семенила за ними, оглядываясь по сторонам. Ей так и мерещились тени, которые вот прямо сейчас схватят ее за подол платья и утянут на темную сторону. Или, что еще хуже, окажутся стражниками, которые донесут отцу о плохом поведении единственной дочери.

Валькирия не солгала, вместо того чтобы покинуть общежитие, они поднялись в одну из башен. Табита скривилась при одном виде винтовых лестниц, но молча пошла за подругой.

Видимо, и ее Гвин заинтриговала своими словами.

— Ты собираешься вломиться к кому-то? — испуганно выдохнула леди ван Темпф, наблюдая за тем, как Валькирия открывает незапертую дверь в покои на вершине одной из башен.

— Тут никто не живет, — хмыкнула она, первой проходя внутрь. — А еще эти стены защищены. Никто не почувствует, что здесь кто-то колдовал. Так устроены все башни.

— Откуда ты… знаешь?

— Думаешь, я только стрелять учусь? — хмыкнула она. — Еще бы навыки владения мечом не растерять, а то я его в комнату протащила, и все.

Табита довольно враждебно окинула взглядом комнату, но ничего не сказала. Молчала она, и пока Гвин показывала самое простое из изученных заклинаний.

А потом они перешли к практике.

— Нет, ну смотри! — Гвин провела перед собой руками. — Видишь? Воздух нагревается. Он дрожит. Это та же самая стихийная магия, что и в чародействе. Но подход другой. Черпай силу не из себя. Эти формулы построены не черпании извне.

— Из воздуха, — подсказала Милред, наблюдая за тренировкой. — Из мебели. Света.

— Можно даже из другого человека, — хмуро заметила Валькирия. — Но этому нас еще не учили.

— У меня не получается, — тяжело вздохнула Табита. — Я не чувствую энергию! Я… не знаю.

Она что-то недоговаривала. Милред зацепилась за это и с грустью подумала, что, наверное, между ними всегда будут тайны. Если кто-то не сделает первый шаг.

— Ты видишь, что я делаю? — не сдавалась Гвин.

— Вижу, — прищурившись отозвалась Таби.

А у Милред мурашки по коже побежали. И возникло такое чувство, что с дочерью Лорда Севера они сейчас говорили о разных вещах. Что Табита видела что-то не то, о чем спрашивала Гвин.

Но, несмотря на все попытки Валькирии, первая тренировка не дала никаких результатов. Вторая тоже. А вот с третьей у Табиты начало что-то получаться. Слабо, неуверенно, но все же начало!

Это была первая победа. Они не зря несколько ночей подряд почти не спали.

Но Табита так и не улыбнулась.

Это сильно задело дочь графа ван Темпф. Намного сильнее, чем она думала. Может, потому на следующий раз она тоже начала участвовать в обучении. Объясняла то, чего не понимала Таби.

А потом…

— Смотри! — Гвин стояла посреди гостиной, покрытой толстым слоем пыли. В этой башне давно никто не жил. Девушка развела руки в стороны и прошептала слова заклинания…

Дверь в комнаты с грохотом распахнулась.

Но это была не заслуга заклинания Валькирии. На пороге стоял стражник и очень недобро смотрел на троицу нарушительниц. Пренебрегающих сразу двумя правилами академии Грискор.

— На выход, — рявкнул он. — Имена и факультеты! Теперь понятно, что за шум слышали другие студенты!

***

Да, тогда Милред испугалась. Да так, что чуть было не расплакалась. Но даже тот случай не шел ни в какое сравнение с ситуацией, в которую она попала сейчас.

Сейчас ее вели куда-то два дознавателя императора. И уж их точно не удастся убедить в том, что она просто решила подышать свежим воздухом.

«Что же делать?» — билось в голове леди ван Темпф. — «Великий, что бы сделали мои подруги? Как бы они выкрутились из этой задницы?»

Задницы?

Да, именно это слово всплыло в ее голове. Похоже, за это можно было поблагодарить Гвин Умильтен.

Но другого сравнения дочь графа не смогла придумать. Потому что все это было самой настоящей задницей.

Часть 2: Пряность истины

12. Найджел Харве

Искатель толкнул одного из приятелей в плечо, а на другого просто посмотрел. Этого хватило, чтобы они оба проснулись и молча начали собираться.

— Тебе бы тоже не мешало поспать, — заметил один из них, когда Найджел прикреплял к поясу небольшой мешочек с взрывчатым порошком.

Его звали Ноа. Темные волосы достигали плеч, на левой щеке расцветал большой рваный шрам.

— Если бы спал, то многое бы пропустил, — заметил он, — нам нужно торопиться. Кажется, крючок проглочен.

— Так быстро? — удивился второй.

Джейкоб. Русые волосы короткими прядями падали на лицо, практически полностью скрывая черты в темноте.

— Мы не знаем, как это происходило раньше. Так что будем надеяться на улыбку удачи, — отозвался Найджел, набрасывая плащ. — Надо спешить.

Но вместо того, чтобы шагнуть к двери, Ноа с Джейкобом положили ладони на плечи Найджелу и зажмурились.

Воздух зашипел от слов заклинания. Заклинания, которое не было доступно больше никому из ныне живущих. Но было известно одному из Искателей.

Просто потому, что он его изобрел.

И только он видел, как пространство вокруг растянулось, разорвалось и закружилось обрывками красок вокруг троицы. А потом на них набросилась темнота и холод. Завыл ветер.

— На месте, — сообщил Найджел.

Трое Искателей стояли в отдаленном уголке академического парка и прислушивались к шуму ветра. В нем слышалась и песня, и крик отчаяния, и другие, совершенно не свойственные обычной буре, звуки.

— Не ошиблись ли мы? — засомневался Джейкоб.

— Не узнаем, пока не проверим, — оборвал его Ноа, натягивая глубокий капюшон. — Что ты видел, Найджел?

— Табиту. И тень, которая последовала в подвалы уже ночью, — коротко отозвался парень. — Женскую тень.

— Женскую? — присвистнул Ноа. — Этого мы не ожидали.

— Если мы ошиблись, то плохо. Но для начала нужно все проверить.

Им предстояло преодолеть путь через половину парка и проникнуть в подвалы. Найджел специально выбрал отдаленный уголок, чтобы не попасться никому на глаза.

Магию артефакты не учуют. Уж этому он успел обучиться за все эти годы. Да что там, этому Искателя научили в первые месяцы! Но кто знает, могут ли отыскать их рыскающие по территории академии имперские дознаватели?

— Надеюсь, твоя Табита помнит, что надо делать, — сухо отозвался Джейкоб. — Ты же все ей объяснил?

— Достаточно, чтобы она не наломала дров.

Но не все.

***

Найджел Харве заметил эту девушку еще в конце первого курса. В один из дней, когда она спешила на встречу к одному второкурснику.

Сложно было не заметить, какие взгляды она ему дарила.

И если вначале все это походило на влюбленность. То потом Найджел нашел в них то, что ему требовалось. Отчаяние. И злость.

Он наблюдал за Табитой не так долго, чтобы знать все ее привычки и повадки. Время поджимало. И он рискнул.

Рискнул всем, подойдя к ней после занятий в один из холодных зимних дней.

Да, ее звали Табита Ваерс. Собрать хоть какую-то информацию о первокурснице не составило особого труда

Как зовут, откуда родом, с кем общается, как учится. Этого было катастрофически мало. Особенно для того, во что он решил ее втянуть.

В ее биографии все было понятно. Кроме одного пятна.

Она каким-то неведомым образом умудрилась связаться с Карвином Олтом.

Знала ли девушка его настоящую фамилию? Вряд ли. Карвин не доверял эту информацию никому. Даже в документах на зачисление он был записан под именем рода матери.

Найджел только спустя первые полгода нахождения в академии Грискор смог разгадать, кто он такой. Но тогда это вообще не имело никакого значения. Тогда это было просто игрой “разузнай все о самых необычных студентах”.

Кто же знал, что собранная тогда по крупицам информация, пригодится сейчас?

И да, Табита совершенно не вписывалась во все происходящее. Она слишком долго находилась рядом, слишком часто мелькала вместе с Карвином. Джейкоб даже как-то пошутил, что, видимо, даже Олт может влюбиться.

А потом началась череда смертей. И пришло письмо из ордена Искателей с заданием.

— Табита? — да именно так он обратился к ней в первый раз. Подошел довольно близко, преградив путь. Приблизительно понимая, кто стоит перед ним.

Найджел впервые увидел девушку так близко, и еще больше усомнился в том, что Карвин мог влюбиться. Нет! Девушка была симпатичной, несмотря на не особо высокий рост и излишнюю худобу.

Но это был не его типаж.

Волосы у Табиты оказались коротки. Да, достигали лопаток, но все же не талии. Губы тонкие, груди особо нет. Совершенно не то, что могло бы понравиться Олту.

— Кто ты? — довольно враждебно поинтересовалась она, насупив брови, чем вызвала снисходительную улыбку Искателя. — И откуда знаешь мое имя?

— Я тебе не враг, — сразу обозначил он границы. — Меня зовут Найджел. И мы можем друг другу помочь.

— Сам себе помоги, — огрызнулась она и попыталась пройти мимо.

Найджел вынужден был поймать первокурсницу за руку чуть повыше локтя. Думал, что сейчас в него полетят заклинания. Но девушка только прожгла его злым взглядом.

— Убери руку, — процедила она сквозь зубы. — Не знаю и знать не хочу, кто ты такой и в чем тебе нужна моя помощь.

— А если я скажу, что в этом деле фигурирует некий второкурсник? — вскинул бровь Найджел. — Тот самый, которого ты так хочешь уничтожить.

Она прищурилась и поджала и без того тонкие губы.

— Мне нужна твоя помощь, чтобы вывести его на чистую воду, Табита.

Если он думал, что сможет убедить ее всего несколькими словами, то сильно ошибался. Девушка довольно ловко избавилась от его руки, вывернув кисть и отскочила в сторону.

— Катись вместе с ним к демонам, — тихо пожелала она Найджелу и поспешила уйти.

Искатель проводил Табиту Ваерс взглядом и усмехнулся.

Да, не легко оказалось переманить ее на свою сторону. Но попыток он не оставил. Потому что ему очень нужна была Табита. Только она могла взглянуть на ситуацию под тем углом, под которым не могли посмотреть Искатели.

Второй раз он встретил ее у столовой. Табита шла в компании двух девушек. Обеих он знал по именам. Вот та темноволосая в брючном костюме должна быть дочерью Лорда Севера — Гвин Умильтен. А вторая хохотушка в ярком синем платье — Милред ван Темпф.

Все трое набрасывали теплые зимние плащи на ходу. Но говорила только одна — дочь графа. Гвин и Табита молчали. Слушали. И если первая студентка усмехалась, то вторая шла с таким лицом, что краше только в гроб кладут.

Найджел долго не мог понять, как девчонка из обычной семьи, обитающей на задворках империи в Нес-Тешасе, смогла подружиться с дочерьми не последних людей. Да и сейчас не понимал. Они все настолько разные, что же могло объединить их?

— Табита?

Студентка Ваерс вскинула взгляд и тут же изменилась в лице. Появилось в ее выражении что-то хищное, что могло бы отпугнуть преследователя. Любого преследователя.

Но не его.

Милред замолчала и с опаской покосилась на Найджела. А вот Гвин сделала шаг вперед и вскинула подбородок:

— Кто такой?

— Один знакомый вашей подруги, — легко отозвался он. — Могу ли я украсть ее на пару слов? Обещаю, что верну ее в целости и сохранности.

Он открыто улыбнулся и поднял руки в шутливом жесте, будто сдавался.

— Таби? — Милред бросила взгляд в сторону подруги.

Студентка Ваерс что-то шепнула ей, хлопнула дочь Лорда Севера по плечу и шагнула ему навстречу:

— Ты же просто так не отстанешь, да?

— Да, — он отступил на шаг и тихонько щелкнул пальцами.

Табита вмиг оживилась, заозиралась и фыркнула:

— Если сюда сейчас примчатся стражники, я не стану тебя покрывать. Что ты сделал?

— Сюда никто не примчится, — с довольной улыбкой отозвался парень. — Мою магию невозможно отследить, если я того не захочу. А твои подруги сейчас слышат, как мы с тобой обсуждаем взятые из библиотеки книги. Будто бы ты порвала одну, и сейчас я уточняю, что мы будем с этим делать.

— Что? — она от удивления распахнула рот.

Кажется, количество информации, которую ей сейчас дал Найджел, оказалась больше ожидаемой.

Но времени на расшаркивание не осталось. Пора было переходить к сути.

— Если ты так сильно ненавидишь Карвина, как об этом говорят твои глаза, то мне нужна твоя помощь, Табита Ваерс. Есть подозрение в том, что этот человек замешан во всех тех убийствах, что произошли в академии…

— Убийствах? — перебила его Табита. Кажется, теперь начиная слушать. — Если бы это были убийства, дознаватели императора нашли улики.

— Не все убийства можно отследить, уж поверь мне. Но суть не в том, как убивали людей. А в том, для чего это делалось.

— Я что-то слабо тебя понимаю, — нахмурилась девушка.

— А твои подруги слабо понимают, почему мы так долго обсуждаем книгу из библиотеки, — не остался в долгу Найджел. — Если ты согласна мне помочь, приходи на второй этаж общежития сегодня ближе к рассвету. Я все расскажу.

Она не дала ответа. Отвернулась и поспешила к подругам. Гвин Умильтен прожгла Найджела недовольным взглядом прежде чем вернуться к прерванному разговору.

Искатель остался доволен. Она его выслушала. Табита заинтересовалась. Она точно хочет за что-то отомстить Карвину. За что именно Найджела мало интересовало.

Но у нее будет слишком много вопросов, это уже видно. Значит, надо подготовиться.

Этим днем он просмотрел всю информацию, которую собрал на Табиту и зацепился взглядом за историю о драке в столовой в первый день обучения. На самом деле драка тогда была начата из-за Гвин Умильтен, а вот Табита там оказалась совершенно случайно.

Но из того, что удалось узнать Найджелу — второй виновник драки наказание так и не понес. А значит весьма логично, что они захотят отомстить ему за такую несправедливость.

Этой же ночью парень спускался на второй этаж с небольшим артефактом, разработанным Джейкобом. Это должно было убедить Табиту не просто дослушать его до конца, но и помочь.

И пусть ему совершенно не нравилось, что придется прибегнуть к помощи постороннего, это нужно было для дела.

И пока вопрос о том, как убедить ее никому не говорить о том, что он собирается рассказать, оставался открытым.

Но Найджел не был бы тем, кем он есть, если бы не мог решать подобные задачи. Он осознавал риски и был готов к проблемам. И смело шел вперед, не сомневаясь в своих действиях ни на мгновение.

13. Табита Ваерс

Когда стражник медленно коснулся ее руки пальцами, девушка мысленно прочитала заклинание холода.

Табита не была уверена в том, что оно сработает. Она никогда до этого не колдовала так. И…

— Великий! Какая она холодная!

— Холодная? — удивился капитан и вновь прикоснулся к девушке.

Новая волна боли прокатилась по ее руке от простого касания.

— Хм… ладно.

— Что-то не так? — обеспокоенно уточнил стражник.

Слишком громкий удар сердца. Настолько, что его могли услышать.

— Могу поклясться, что еще мгновение назад… Впрочем, неважно, — задумчиво протянул капитан. А потом его тон сменился на командирский: — Завтра к утру я жду на своем столе рапорт по сегодняшнему происшествию. И Жезу передай, что я хочу его видеть.

— Хорошо, капитан.

Стражник ушел быстро. Табита уже узнавала его шаги по звуку. Мужчина припадал на одну ногу.

Пожалуй, он ушел даже слишком быстро. Видимо, ему не терпелось убраться из этого пугающего места.

Пусть помещение, в которое принесли Табиту, и было относительно “жилым”, остальные части подвала посещались слишком редко. И их близость ощущалась очень хорошо.

Обо всем, что касалось подвалов, Табита узнала от Найджела, который должен был скоро тоже тут появиться.

Если только Карвин заглотил крючок.

А вот то, что капитан задержался, нервировало. Табита слышала его тяжелое дыхание рядом и буквально кожей ощущала взгляд.

Он знал, что не ошибся в первый раз. Знал.

Табита максимально расслабилась и… судорога пробежала по ноге, заставив ту вздрогнуть.

Проклятье!

— Это еще, что такое? — протянул мужской голос.

Тень опять закрыла свет, мерцающий под самым потолком.

Табита замерла испуганной мышкой. Ей надо было угомонить быстро бьющееся сердце. Успокоиться и выждать, пока мужчина уйдет. Он должен уйти. Просто обязан!

“Уходи!” — подумала девушка, моля Великого услышать ее.

Пусть он услышит ее еще раз. Ну, пожалуйста!

Да, она вела себя неверно! Желала другому смерти, жаждала мести, но сейчас… сейчас все те темные мечты, которые разбудил в ее душе Карвин, померкли.

Да, они еще пожирали ее изнутри каждую ночь. Но с каждым разом все меньше и меньше.

Сейчас они почти исчезли, оставив после себя только жгучее желание разобраться со смертями, что набросились на академию. А еще помочь Найджелу и наконец вернуться к привычной жизни.

Если же во всем происходящем окажется виноват Карвин…  Ну что же, значит он поплатится за содеянное.

— Капитан! Я слышал ваш голос! — дверь в помещение опять открылась, потянуло сквозняком. — Что-то случилось?

— Нет, — медленно отозвался он. — Все нормально. Иди!

Табита прокручивала в голове, какие еще заклинания она сможет вот так беззвучно воссоздать. Возможно, многие. Но для более сложных нужны движения рук и положение тела в пространстве. Удасться ли ей обойтись самыми простыми чарами, чтобы скрыть свою свое истинное состояние от глаз капитана стражи?

Мужчина по-прежнему стоял рядом. Табита слышала его и чувствовала.

“Уходи!”

— Хорошая работа, студентка Ваерс, — хмыкнули над ухом. — Так держать.

А потом раздались шаги. Капитан уходил.

Что?!

Она не верила своим ушам. Что он только что сказал?!

Он знал обо всех планах? Участвовал в них?!

Тогда… тогда это объясняет, почему он так внезапно нагрянул с проверкой.

Непонятно только, почему он только что попытался ее подставить.

“Она теплая”, — сказал он, привлекая внимание стражника.

Зачем?

Чтобы она не прокололась на этом с тем, кого они ловят? Вероятно… А еще… Ну конечно! Ей ведь еще предстоит ожить для всей академии! Поэтому и было привлечено внимание стражника!

Демоны бы Найджела побрали! Он ничего не сказал ей об участии в этом всем капитана стражи!

Он еще ответит за тот испуг, что послужил причиной появления у нее первых седых волос!

Табита позволила себе сделать глубокий вдох, когда в подвалах повисла гнетущая тишина. Не было слышно ни шагов, ни чужого дыхания, ни другого шума.

Она осталась тут одна.

Этот первый вздох показался Табите самым сладким, самым желанным. Несмотря на спертый и сырой воздух, она не могла надышаться. Вдыхала и выдыхала как в первый раз.

Сейчас девушка осталась одна в закрытом лабиринте. Лабиринте, где могло обитать что угодно.

И кто угодно.

Но даже несмотря на это, Табите не было страшно. Она медленно открыла глаза, спрыгнула с каменного стола и растерла руки.

Если будет лежать все время, действительно, может окоченеть до состояния трупа. Нужно было согреться и размяться. После действия паралитического зелья все мышцы ныли, все косточки болели.

Это скоро должно было пройти. И Табита знала, как это ускорить.

Она подпрыгнула. Раз. Другой. Взмахнула руками, разгоняя кровь.

Да, сейчас она согреется, но благодаря капитану стражи академии Грискор, Табита знала, как вернуть своей коже ту холодность, которой она должна была обладать.

И теперь оставалось только ждать.

Если преступник явится сегодня — отлично. Если же нет, то придет Найджел, принесет еду и одеяла. Три дня. Это максимум. Для того, о ком рассказал ей Найджел Харве.

Да уж… тот рассказ и тот разговор она никогда не забудет.

***

Этот парень появился на ее пути всего два раза. И за это время успел заинтриговать. Первый раз тем, что знал ее имя и упомянул месть Карвину. А второй… магией, которую никто не мог отследить. И чарами, которые девушке были неизвестны.

Было ли ей страшно покидать комнату далеко после полуночи? Скорее да, чем нет. Но весь страх испарялся, когда она вновь задумывалась о тех вещах, что успели ее заинтересовать.

“Кто он такой? Где всему этому научился?” — думала Табита, выскальзывая поздней ночью из комнаты.

Больше всего в тот момент она боялась разбудить подруг. И если Милред могла поверить в какую-то придуманную байку, то Гвин так просто обвести вокруг пальца не получилось бы.

Валькирия вытрясла бы из нее правду вместе с душой. Особенно после истории с Карвином.

Стоило Табите только подумать об этом второкурснике, как в груди взорвалось маленькой солнце. А взор затмило желание отомстить.

Он обманул ее. Так ловко заставил в себя влюбиться. И так легко растоптал.

“Какая же я дура!” — думала она, уничтожая себя изнутри этими мыслями. — “Как я могла поверить, что интересна ему? Я сразу должна была заподозрить неладное. Должна была! Дура!”

Девушка вспоминала слова Гвин, когда та узнала о влюбленности подруги. И мысленно спрашивала у Великого, почему тот не позволил Валькирии выбить из нее всю дурь?

Тогда бы можно было сохранить свое сердце целым. Не мучаться ночами. Не видеть кошмары. И не мечтать о мести, как о глотке воздуха.

Она тряхнула головой, отгоняя эти мысли.

Боль от них вспыхивала яркими вспышками. Но всякий раз Табите удавалось ее загасить ледяной уверенностью в том, что месть свершится. Рано или поздно она сможет найти ту болевую точку, которая растопчет Карвина. Она сможет. Она должна!

Табита тенью скользила по лестнице вниз, иногда замирая и прислушиваясь к окружающей ее тишине.

“Если этот Найджел не придет, то я больше с ним не заговорю”, — решила она. — “Может это еще один друг Карвина? И они просто оба решили надо мной пошутить? Снова. Не удивлюсь!”

Да, теперь она намного осторожнее относилась к новым знакомствам. Первый раз обжегшись, дуют на воду. Табита же с такой опаской относилась к новым лицам.

Но интерес и любопытство все равно толкали ее вперед. Она впервые ощутила эти два чувства после Праздничного обеда. Они вновь проснулись в ней, будто показывая, что жить дальше возможно. Нужно только найти силы, чтобы сделать шаг вперед.

“Первый шаг — уже победа”, — подумала Табита и хмыкнула.

Настолько ей понравилась эта фраза, настолько врезалась в душу, что студентка Ваерс решила ее запомнить. И повторять себе каждый раз, как что-то будет не получаться.

Как заклинания, изучаемые на факультете ведьмовства.

У второго этажа она замерла на мгновение, прислушалась и аккуратно спустилась со ступеньки. Была до последнего уверена, что никто ее не ждет, да только у окна в конце коридора стояла фигура.

Высокая, с широким разворотом плеч и сложенными на груди руками.

Табита медленно выдохнула и направилась в его сторону.

Этой фигурой оказался Найджел. Он пришел. И пришел один.

Сейчас в полумраке Табита с трудом могла бы хоть как-то описать его внешность. Она еще при первой встрече отметила загорелую кожу и характерные для южан темные волосы. Вот только глаза ее смутили. Почти все южане обладали карими глазами. Да, бывали исключения. Но Найджел даже из них выбивался.

Даже сейчас в полнейшей темноте девушка не просто чувствовала — она видела подозрение в ярких синих глазах парня.

— С какого ты курса? — первым делом задала она вопрос.

Один из тех, что мало на что мог повлиять. Но все же Табите хотелось знать, с кем она имеет дело.

— Третий, — не стал скрываться Найджел. — Факультет чародейств. Специальность: исследователь магии.

Последние два слова… он сказал их так, будто имел в виду что-то иное. Не просто название специальности. Что-то, что имело для него намного большую ценность, чем просто образование.

— И почему тебя так интересует мое отношение к некому второкурснику?

— Меня совершенно не интересует твое отношение к нему, — пожал плечами Найджел. — Но, как я уже сказал, мы можем помочь друг другу. Карвин Олт подозревается в убийствах и некромантии. А ты…

— Некромантии? Олт? — она нахмурилась еще сильнее. А потом процедила сквозь зубы. — Кто ты на самом деле такой?

Парень не ответил, но протянул ей небольшую черную коробочку, в которой что-то звонко цокнуло.

— Думаю, тебе это пригодится, Табита Ваерс.

— Что это?

Девушку уже начинало раздражать то, что с ее губ срываются одни только вопросы, но поделать с собой ничего не могла.

— Вещица, которая поможет незаметно наложить проклятие, — проговорил он. — Никаких следов магии не будет, если сделаешь все правильно.

— Откуда?..

— Разработка одного из Искателей Истины.

— Кого?

Да, у нее была целая масса вопросов. И с каждой фразой Найджела рождались новые. Их уже было столько, что Табита начала путаться.

— Пожалуй, — Найджел усмехнулся, — стоит начать с самого начала. Верно?

— Не помешало бы, — согласилась Табита Ваерс, впервые за весь разговор ответив не вопросом.

— Тогда тебе придется мне поверить, — Найджел протянул ей руку.

Табита хотела было задать еще вопрос. Узнать, что он задумал. Но это могло и все испортить.

Верить ему она не хотела. Не желала всем сердцем. Но мысли о том, что с помощью этого третьекурсника она сможет отомстить Карвину или хотя бы узнать о нем больше, давили еще сильнее. К тому же тот артефакт в коробочке… он мог стать ее. И Табита даже знала, где его можно использовать.

Валькирия будет довольна.

Таби рискнула вновь обжечься, схватилась за пальцы Найджела и с вызовом посмотрела на него.

— Я бы посоветовал закрыть тебе глаза, — усмехнулся парень.

— Зачем?

— Мы сменим место для разговора, — легко оповестил он ее. — Видишь ли, тут может оказаться слишком много лишних ушей.

Табита только мотнула головой, показывая, что не понимает. А Найджел уже читал какое-то неизвестное ей заклинание.

В первое мгновение она даже не поняла, что произошло. Почему и без того длинный коридор внезапно растянулся, а двери стали шире и… пошли кругом.

Мир лопнул. Просто разорвался на куски.

Второй этаж общежития разлетелся и лохмотьями закружил вокруг двух студентов академии Грискор.

Табита хватанула ртом воздух, содержимое желудка рвануло наружу. Девушке стоило огромных усилий сдержать рвотный позыв. Перед глазами потемнело. Голова закружилась.

Отпустив руку Найджела она осела на холодный пол, хватаясь пальцами за твердую каменную поверхность.

— А я ведь советовал тебе закрыть глаза, — заметил третьекурсник, щелкнув пальцами.

Над их головами вспыхнули кристаллы, вживленные в потолок. Студенты находились в одной из учебных аудиторий с зашторенными окнами. Материя не пропускала свет. Табита предположила, что здесь обучают астрономии или еще чему-то, где для чар требовалась кромешная тьма.

— Где мы? — все же спросила она.

Догадки догадками, но знать все же хотелось.

— Мы все еще на территории академии, — успокоил ее Найджел, подавая руку и помогая встать. — Лучше?

— Да, — она выдохнула, стараясь справиться с мелким ознобом. — Что это были за чары?..

Она сама не знала, зачем это спросила. И так было ясно, что Найджел их только что перенес в пространстве. Да вот только ни один маг так не мог. Такого заклинания не существовало!

Были лишь огромные каменные порталы, расставленные арками по всей империи. Для активации этих артефактов требовались специально обученные люди. И только за огромную плату золотом тебя могли переместить из одной точки в другую. Да и всего в день пути. До другого конца империи пришлось бы добираться несколькими десятками порталов.

— Я их сам изобрел, — без лишней скромности ответил Найджел. — Готова меня выслушать?

Ее пугало то, с какой легкостью некий третьекурсник смог наложить несуществующие чары и унести ее из общежития. При этом не привлечь вообще никакого внимания администрации академии.

— Начни с того, кто ты такой, — твердо проговорила Табита, опускаясь за ближайший стол и складывая руки на коленях.

Так они почти не дрожали. Не пытались выдать настоящее состояние первокурсницы.

— Как я уже сказал, меня зовут Найджел Харве, — спокойно повторил он, укладывая на стол рядом с Табитой ту самую черную коробочку с неким артефактом. — Я… исследователь чар.

— По специальности?

— По способу жизни. В мире есть те, кто называются Искателями Истины, они и стали первыми студентами в академии много лет назад. Из-за них и создали специальность, которую назвали чуть иначе — исследователями магии.

Табита кивнула, хотя никогда до этого ни о каких Искателях Истины не слышала. Но приблизительно понимала, о ком идет речь, благодаря специальности с факультета чародейств.

— Мы меняем магию, — пояснил он на всякий случай. — Изобретаем новые чары. Мы не следуем правилам, а меняем то, что является для магов просто инструментом.

— Та-а-ак…

Найджел нахмурился и шагнул к Табите, протянул руку:

— Давай я покажу, на словах это объяснить сложно.

Девушка не стала отказываться. Ей было интересно, как можно изменить или изобрести магию. Она уже с меньшим страхом приняла руку Найджела, отбросив всякую мысль, что этот парень может быть сообщником Карвина.

Не тот уровень. Не та манера общения. Тот же Мэйт, которого Таби видела несколько раз, буквально подражал своему другу. Найджел был другим.

Да, ей было интересно. Но доверием к нему она пока не прониклась. Все это было настолько странно и непривычно, что девушкой владел сейчас один только интерес.

— Возьми это, — он дал ей небольшое мутное стеклышко. — Смотри через него.

Табита не стала спорить, приложила стекло к глазу.

— А теперь будь очень внимательна, — Найджел зашел за спину Табите, отчего та напряглась.

Но третьекурсник пропустил руки под ее подмышками и щелкнул длинными пальцами, привлекая внимание к его кистям. Табите они показались изящными, несмотря на выпирающие вены.

Сейчас в ее поле зрения были только его руки. Мутное стеклышко немного искажало все, но сквозь него было видно достаточно.

— Любое заклинание маги, будь они чародеями или ведьмаками, создают вначале руками. Потом вплетают в них слова, — произнес голос за спиной. — Это тот подход, которому учат в академии Грискор. Но он не единственный. Есть чары, которые не требуют слов или жестов. А есть и те, для которых нужно только подумать и направить энергию. Я покажу тебе самое простое.

Табита затаила дыхание, глядя на то, как на пальцах чародея заплясали язычки пламени, будто на свечах. Для этого он ни слова не произнес.

— А теперь смотри очень внимательно.

Он медленно крутанул кистью, пламя на пальцах задергалось. Но дело было вовсе не в движении.

Табита видела не только покачивающийся огонь. Нет! Она видела тонкие нити, которые тянулись вдоль всей ладони Найджела. Будто еще одни вены, они алой сеткой протягивались где-то под кожей, и подрагивали.

Магическая энергия.

Он колдовал, как чародей.

Эти нити оплетали собой и пламя. Поддерживали его.

Табита закрыла глаз, которым смотрела через стекло, и усмехнулась. Нити никуда не пропали. Они продолжали быть ей видны.

Табита видела это всегда. Она так колдовала. Она видела, как колдуют другие. Эти нити она видела в людях. И только недавно смогла рассмотреть и в окружающей среде.

Все благодаря занятиям с Гвин и Милред.

Табита Ваерс видела магию. Но никому об этом не говорила.

Это была ее особенность. Девушка это поняла еще в первые дни обучения.

И сейчас она наконец поняла, что с ней не так. Все на место поставил лишь небольшой артефакт, приложенный к закрытому глазу.

Он был ей не нужен. Она сама была ходячим прототипом этого артефакта.

— Теперь смотри, как я изменяю чары, — шепот Найджела стал слишком тихим, даже каким-то интимным.

У Табиты от него по коже побежали мурашки. Но она продолжала смотреть, не давая понять третьекурснику, что его артефакт для нее бесполезен.

Она никому не скажет о своей особенности. Иных людей всегда презирали и пытались уничтожить. Лишние проблемы ей не нужны.

Нити, оплетающие руки Найджела, растянулись, начали менять свое местоположение. Подобное Табита до этого не видела. Вот это было уже чем-то новым.

Магические потоки изменили оттенок на светло-голубой, закружились вихрем вокруг пламени. И окрасили его в насыщенный синий цвет.

Да, это было все то же пламя. Но другого цвета.

Слишком простая демонстрация, но очень наглядная.

— Вот так можно менять заклинания. Нужно только понимать, чего хочешь. А потом уже работать над тем, как этого можно добиться, — Найджел обогнул Табиту и вновь оказался перед ней. — Именно этим занимаются те, кого называют исследователями магии.

— Но ты ведь назвал тебя Искателем Истины, — заметила девушка, возвращая третьекурснику стеклышко-артефакт.

Она, наверное, должна была выглядеть удивленной после того, что показал ей новый знакомый. Но сыграть удивление у нее не получалось. Пока все, что показал и сказал ей Найджел было просто необычным, но никак не удивительным.

— Верно, — не стал спорить парень. — Такие, как я, не только изобретают новые чары. Но и… м-м-м… назовем это поддержанием баланса. Не всю магию можно менять и использовать. Некоторые вещи запрещены.

— Кем? — с вызовом спросила Табита, чувствуя, как загоняет этим Найджела в тупик.

Было что-то, о чем он не мог ей сказать. Она это чувствовала. И сейчас пыталась понять, насколько это может оказаться важным для нее.

— Самой природой, — с неохотой отозвался Найджел. — Некоторые вещи влекут за собой такие последствия, что может навредить всему живому.

— И как это связано с Карвином?

Табита решила, что знает пока достаточно о том, кто стоит сейчас перед ней. По крайней мере, достаточно для того, чтобы перейти к более важной теме.

Найджел еле заметно усмехнулся и сел на край ближайшего стола:

— Ты что-то знаешь о некромантии, Табита Ваерс?

— Нет, — спокойно отозвалась она.

Девушка не видела причин стыдиться того, что она чего-то не знала. Это нормально. К тому же, напротив находился человек, который готов рассказать ей все, чтобы получить помощь.

Ее помощь.

Интересно, почему именно ее?

— Душа человека является материей, — легко произнес Найджел. — Стихией, если хочешь. Иногда ее называют элементёром.

Внутри у Табиты что-то сжалось от дурного предчувствия. Об элементалях она слышала. Но слово “элементёр” было для нее чем-то новым.

— Эту стихию, в отличие от других, можно поглотить, — объяснил парень. — Первые три дня после смерти человека душа находится рядом. Если провести один запрещенный ритуал, маг — некромант —, поглотит эту душу. И она никогда не отправится к … Великому.

Табита нахмурилась. Ей с трудом удавалось представить то, о чем сейчас рассказывал Найджел. Но все же она прекрасно понимала и то, что в магии нет границ. Нет ничего невозможного.

Только сила мага ограничивает его возможности. И больше ничего.

По крайней мере, именно так говорилось в тех книгах, что она читала помимо учебников. Благо в библиотеке можно было взять любую литературу.

“Надо найти информацию об этих элементёрах”, — решила девушка.

— И у нас есть подозрение, что Карвин Олт некромант.

— У нас? — зацепилась за его слова Табита.

— Нас, — подтвердил Найджел. — В академии Грискор несколько таких, как я.

— Ты же сейчас говоришь не о специальности, верно?

— Верно, — его губы дрогнули в усмешке. — Я говорю об Искателях Истины. А вот исследователей магии много. Но мало кто из них на самом деле готов делать что-то полезное. Не путай нас.

— Почему ты называешь фамилию Олт? — новый вопрос, на который она хотела знать ответ.

— Потому что это его настоящая фамилия, — кивнул Найджел. — Она же тебе знакома, да?

— Это фамилия…

Табита нахмурилась, пытаясь вспомнить, где слышала ее. Она такая знакомая. Такая значимая. Такая...

— Ну же, — подтолкнул ее парень.

— Фамилия рода ректоров академии Грискор, — ошарашено прошептала девушка, поднимая круглые глаза на собеседника.

— Да, верно, — подтвердил Найджел таким будничным тоном, будто они обсуждали, кто что съел на завтрак. — Именно глава рода Олт очень давно основал академию Грискор. Его потомок ныне ректор академии. А Карвин…

— Его сын?

Третьекурсник кивнул, а у Табиты земля ушла из-под ног. Она покачнулась и закусила губу.

“Я должна была догадаться, он живет в одной из башен!”

Все то, что произошло. Все то… в этом был виновен сын ректора! Ректора, который дал ей разрешение на перевод. Двое Олтов так или иначе способствовали ее переводу на факультет, где она слишком долго адаптировалась.

И что самое страшное — отомстить сыну ректора куда сложнее, чем сыну какого-то барона.

Табита бросила взгляд на артефакт, который так благосклонно подарил ей Найджел.

— И это еще не все, что я знаю о них, — кажется, Найджел решил добить ее. — У студента Карвина Олта проснулся родовой дар. Да, слабый. Но все же существующий.

— О каком даре идет речь? — у Табиты пересохло во рту.

Она слышала о родовых дарах краем уха. Что-то о том, что это очень редкое явление. Что все семьи, которые обладали какой-то особенностью, император приблизил и возвысил.

Но девушка понятия не имела, что вообще из себя представляют эти самый дары.

— Менталистика.

— Он умеет влиять на эмоции?! — Табита рывком вскочила с места, не задумываясь, что может привлечь шумом стражников.

— Когда-то род Олт это умел, — кивнул Найджел. — Сейчас их дар ослаб. Потому за ними больше не ведется то пристальное наблюдение, как несколько столетий назад. Они больше не могут вызвать эмоции. Но могут усиливать то, что в человеке появилось само по себе.

“Мог ли он усилить ту симпатию, что я к нему испытала? Превратить ее во влюбленность? Мог?!”

Она не знала ответа на этот вопрос. Но с уверенностью могла бы заявиться, что если бы Карвин мог это сделать, то обязательно бы сделал.

Злость огненной волной поднялась в ее душе.

Уже было не важно, кому приходится родственником Карвин Олт, насколько он близок к императору и что может делать своим даром. Все это было неважно, потому что сейчас Табита была готова плюнуть на все это и подтвердить, что готова уничтожить его.

“Если он может так хорошо влиять на эмоции, то почему не уничтожил мой гнев?” — эта мысль мелькнула стрелой и почти скрылась, но Табита схватилась за нее мертвой хваткой.

И задала очередной вопрос Найджелу:

— Менталисты могут только усиливать эмоции?

Парень нахмурился, кажется, пытаясь понять, почему она об этом спросила. А потом кивнул:

— Если речь идет о роде Олт, то да. Ментальный дар этой семьи позволял создавать и усиливать эмоции. Первая часть умений была утеряна.

— То есть уничтожать эмоции они не могли? — уточнила Табита, пытаясь разобраться в себе.

“Что было настоящим?” — требовала она от себя ответа. — “Какое из чувств мое, а какое насланное магом?!”

Усиленное магом.

— Нет, это совершенно другой дар. И насколько мне известно, та семья была уничтожена около четырехсот лет назад.

“Откуда он столько знает?” — Табита даже не постеснялась той зависти, которая проскочила в ее мыслях.

— Теперь ты можешь видишь хотя бы часть той картины, что вырисовывается, — заметил Найджел. — К тому же, есть подозрение, что менталисты намного больше получают от ритуалов некромантии. Все же элементёр — тоже некая доля эмоций. Чистых эмоций.

Табита поморщилась. От обилия сведений у нее начинала болеть голова. Но уйти без ответов на оставшиеся вопросы она не могла.

Девушка узнала только часть. И до сих пор не понимала, что хочет от нее Найджел.

— Почему ты думаешь, что здесь замешана некромантия? — задала Табита вопрос, на который хотела услышать твердые аргументы.

Она хотела, чтобы Найджел был прав. Чтобы это действительно было дело рук некроманта. Некроманта с глазами горького шоколада.

Искатель замялся. Похоже, она опять спросила о чем-то таком, о чем ему не хотелось ей говорить.

Но потом вздохнул и произнес:

— Скажем так, у меня есть информатор, который уверен в том, что на территории академии Грискор проводились ритуалы некромантии. А еще мне сообщили, что Карвин Олт ведет записи. Будто бы список. В нем состояла одна из погибших студенток, которую до этого с ним видели несколько раз. Я полагаю, что он убивает тех, с кем… Ну…

— Спит? — удивленно ахнула Табита. — Но это же…

— Это как раз таки не подозрительно, — понял ее с полуслова парень. — К сожалению, весь список имен мне не известен.

Пальцы заскользили по кожаной обложке. Красной обложке.

Она видела эти записи! Видела!

— Я видела его, — ошарашенно выдохнула Табита. — Имена и даты. Много.

— Серьезно? — вскинул брови Найджел, оживившись. — И что в них было?

— Я… я не запомнила, — призналась девушка. — Но там было исписано несколько страниц. Это точно!

— Смерти не прекратятся, — сузив глаза, прошептал Найджел.

— Твое ли это дело? — покачала головой Табита. — Здесь уже есть люди императора. Они разберутся. И если это Карвин…

— И что, много они сделали за то время, что тут находятся? — враждебно перебил ее третьекурсник. — От них столько же толку, сколько от снега летом.

Девушка не знала, что на это ответить. Все же с одной стороны все это выглядело слишком опасным. А с другой… с другой была та самая месть Карвину, которая буквально обжигала пальцы и заставляла сунуть свой нос в дела, который ее не касались.

— Подожди, твоя теория не сходится, — задумчиво пробормотала Табита. — Среди погибших был парень. Не хочешь же ты сказать, что и с ним Карвин...

— Думаешь, это невозможно? — фыркнул Найджел.

— А ты разве не знаешь, кого он к себе водит? — удивилась она. — Или твой информатор не так хорош?

— Подозрения пали не так давно, — будто попытался оправдаться парень. — В прошлом году он тут тоже учился, много девушек было у Олта. Как-то не додумался я тогда списки вести.

У нее осталась еще масса вопросов. Но их можно было задать и позже. А сейчас…

— Ну, допустим, — отмахнулась Табита. — Что ты хочешь от меня? Это все было рассказано ведь не просто так. Верно?

— Верно. Мне нужна твоя помощь в раскрытии этого дела. Скажи, что тебя связывало с Карвином?

Этот вопрос разрядом молнии ударил студентку Ваерс. Она вздрогнула и отвернулась.

Вспоминать не хотелось. Не хотелось оголять душу перед малознакомым третьекурсником. Да, он много ей раскрыл сам. Но это не было личным. Это было делом преступления.

— Он внушил мне влюбленность, — самым спокойным из возможных тоном ответила она.

— Вы спали?

Такой простой вопрос. Но сколько эмоций проснулось в душе девушки! Начиная от тепла и заканчивая отвращением.

Она думала, что любит его. Думала, что будет с ним.

Эти мысли тоже ей не принадлежали. Они были порождением тех эмоций, которые Карвин в ней усилил. Не более того!

И за это он поплатится!

— Нет.

— Тогда план такой, — Найджел, казалось, не заметил, как тяжело ей дались эти ответы, — тебе нужно вновь убедить его, что ты хочешь прыгнуть к нему в постель…

— Что?!

Табита решила, что ослышалась. Так резко повернулась к Искателю, что врезалась боком в угол стола. Зашипела от боли, растирая ушибленное бедро, и прожгла третьекурсника уничтожающим взглядом.

— Нам нужно заполучить его блокнот, — его холодный тон отрезвил студентку Ваерс. — Это улика, указывающая на его вину! Там имена убитых и тех, кому грозит смерть.

“— Ты с ним спала?

— Нет”.

Ей ничего не угрожало. А вот другим… таким, как ее бывшая соседка по комнате…

“Она дрянь, но смерти я бы ей не пожелала”, — подумала Табита, запоздало вспоминая о том, что сказал Найджел.

Души, поглощенные некромантом, не попадут к Великому. Не это ли самое страшное во всем этом? Смерть грозит каждому, но лишение вечной жизни после…

— Я не стану перед ним лебезить, — процедила сквозь зубы Табита. — Никогда и ни за что. И не для кого. Нет.

Найджел нахмурился, всмотрелся в лицо студентки Ваерс. Его верхняя губа дрогнула.

— Хорошо, — согласился он. — Значит нам нужен другой план.

Нам.

Он даже не спросил у нее, согласна ли Табита на все это.

Будто бы знал, что она уже согласилась. И готова помочь только ради того, чтобы отплатить Карвину.

— Нужен, — кивнула Табита, и убрала руку от ушибленного бедра. А потом бросил взгляд в сторону закрытых окон: — Когда рассвет?

— Скоро. Потому нам надо поторопиться. Что еще мы можем сделать, чтобы поймать его за руку?

Идей в ту ночь было много. Но остановились новые союзники на одной. На самой опасной и самой рисковой. На той, которая могла действительно указать на убийцу.

Табите Ваерс придется умереть.

***

Девушка вздрогнула, услышав шум на лестнице. Она тряхнула головой и бросилась обратно к каменному столу. Ей срочно надо было понизить температуру тела. И успокоить сердце.

Через несколько мгновений она сможет посмотреть в глаза Карвину Олту, который явился по ее душу.

И пусть это будет последним, что он увидит в своей жизни.

Пожалуйста, Великий, пусть это будет последним.

14. Гвин Умильтен

Травы подействовали, Валькирия наконец смогла сдвинуться с места. Девушка кинулась ко входу в подвалы, не оглядываясь. Чем меньше времени она проведет на пустыре, тем меньше шансов быть замеченной.

Она выпила травы на полдня раньше. Но это не должно было ни на чем сказаться. Тем более ей были ой как нужны те способности, которые капсулы давали на некоторое время сразу после принятия.

Это длилось недолго. Очень недолго.

Но сейчас Гвин Умильтен была быстрее любого другого человека. Она острее ощущала опасность и запахи. И меньше чувствовала холод.

Это могло бы помочь, окажись против нее живой противник. Но дорогу преградила дверь. С первого взгляда самая обычная. Но Валькирия понимала, что где-то должна скрываться магия.

Может в замках. А может в самой двери.

Разбираться времени не было. Она должна была увидеть тело Табиты.

Со всей этой смертью все было не так. Табита бы не стала сводить счеты с жизнью. А значит, что-то должно было остаться. Может записка, может следы ударов… Что угодно, что могло дать хоть какую-то зацепку.

Милред сказала, что никто не досматривал тело. Табиту почти сразу забрали. Только лекарь заклинание над соседкой прочитал.

Этого было мало.

— Давай, Игла! — прошипела она, взмахнув мечом.

Лезвие ударило по навесному замку. Небольшому, самому простому. Но завибрировало от удара так, будто Гвин не по металлу попала, а по зачарованному камню.

Вибрация передалась в руку, застучали зубы.

Сомнений не оставалось, магия была сосредоточена именно в замках.

Двух замках.

— Давай, милая, — пробормотала Гвин, зачаровывая лезвие из самого прочного сплава, — мне нужна твоя сила.

Игла рассекла воздух со свистом еще раз. И в этот раз срезала замки, будто они были из бумаги.

На лезвии осталось две вмятины.

Малая цена за то, что сделала Валькирия. Потом она обязательно починит клинок. Все это можно выровнять.

Но то потом…

Девушка потянула на себя дверь, уже предчувствуя, как ее откинет магией. Но та просто открылась. Никто не стал усердствовать с защитой подвалов. Потому что они и сами могли себя защитить.

В лицо ударило удушающей волной сырого, но теплого воздуха. Гвин нырнула в неизвестность, захлопнув лишившуюся всякой защиты дверь.

Девушка несколько раз моргнула и уже через мгновение могла видеть в кромешной тьме. Травы были способны и на это. Может, лучше и было бы зажечь пламя, чтобы отпугнуть тех же крыс. Но Валькирия об этом даже не подумала. Она прислушалась к тишине и поспешила спуститься.

Валькирия не представляла, как она будет искать помещение, где оставили тело ее подруги. Но это ее на страшило. До рассвета еще было время. Она все успеет сделать.

И разобраться в случившемся.

Гордился бы ею отец, если бы узнал, во что она ввязывается?

Гвин до сих пор не заслужила его гордости.

От одной этой мысли в груди болезненно кольнуло. Валькирия замерла на мгновение, схватившись рукой за скользкую каменную стену. А перед глазами вспыхнуло воспоминание.

Оно промчалось для Гвин Умильтен слишком быстро. Но всколыхнуло те чувства, которые она старательно прятала за семью печатями.

***

В день весеннего солнцестояния все воины шли к корням священного дуба. Они несли подношения в руках и молитвы в сердцах. Этот день был особенным для северян, часть из которых еще несколько столетий назад жили на юге.

Пришедший к власти император отдал приказ захватить север. И никто не посмел ослушаться человека… а человека ли? Может ли человек пересечь черту в пятьсот лет и выглядеть до сих пор молодым?

Гвин только слышала домыслы некоторых воинов, с которыми имела честь общаться. Но не более.

Но история была такова, что южанам пришлось отправиться на войну. Пересечь огромные территории и сразиться с чудищами и дикими племенами. А все для того, чтобы доказать свою верность императору и захватить для него еще один клочок земли.

Чудовища были убиты, а свободные племена захвачены. Все тогда наладилось, так говорил отец. Но спустя какое-то время пришла болезнь, за ней голод, а после война.

Император вначале помогал: присылал лекарей, провизию и воинов. А потом он что-то не поделил с тогдашним Лордом Севера. Что там было на самом деле никто толком не знал.

Вот только север стал автономной провинцией. Он все еще принадлежал империи Бамфан, но звание Лорда Севера стало не просто титулом, а нечто большим.

Теперь Лорды Севера были местными королями.

И им самим приходилось справляться с незнакомыми хворями, новыми врагами и опасностями, что скрывались за грядой северных скал.

И их было немало. Люди умирали. Лорд Севера с трудом удерживал власть в своих руках. И тогда воин, стоящий во главе, отправился за советом к плененным племенам.

Южане, а к тому моменту уже северяне, не стали губить жизни тех, кто не встал против них с оружием. Жителей племен поселили подле, разрешили вспахивать землю и разводить скот. Разрешили жить, так как они жили до этого. Но делать это под присмотром. И после того, как они принесли клятву верности первому Лорду Севера.

Кто-то отказался и погиб. Но многие согласились и отдали свои жизни в руки Лорда Севера.

Гвин слышала, что тогдашний глава пришел к самой седой и старой старухе, упал ей в ноги и просил совета.

Отец рассказывал эту историю Валькирии всего несколько раз. Но она помнила ее так досконально, будто сама присутствовала там.

— Горе и тьма лежит на этих землях, чужак, — прошамкала тогда бабка. — Вы потревожили зло. Истинное зло, которое уничтожит всех нас. Нет спасения ничему живому. Если только не уверуешь ты в богов, что когда-то охраняли эту землю. Тех, что презирают твоих богов, чужак. Ведь они в стократ сильнее и прозорливее.

Тогдашний Лорд Севера вышел из дома старухи мрачнее тучи и приказал седлать коней.

Старуха сказал ему, где найти богов. И как просить их о милосердии.

И отправился глава в горы зимой. Далеко в горы. Туда, где не слышно ветра. Где снега столько, что можно провалиться по шею. И если не знать троп, можно свалиться со скалы в считанные мгновения.

Там Лорд Севера нашел то место, которое прозвала старуха местом богов.

Гвин впервые увидела его в раннем детстве. А сейчас шла туда вместе со всеми жителями севера в день летнего солнцестояния. Она несла в сердце молитву, а в руках деревянный тренировочный меч.

Ей было одиннадцать в тот день, когда она бросала взгляды на грозного отца, возглавлявшего процессию, и вместе с силой да благодатью просила у высших сил гордости ее отца.

“Я хочу, чтобы он мною гордился”, — думала она, с такой силой сжимая рукоять меча, что тот трещал.

Гвин Умильтен знала, что нужно было сделать для его гордости. Нужно было родиться сыном. Но былых ошибок, к тому же чужих, она исправить не могла.

“Ты будешь мной гордиться, отец” — думала девочка, уже видя вдали огромные ветви, покрытые сочными листьями изумрудного цвета.

Священный дуб всегда был таким. Он ни разу не сбрасывал листья. Никогда не темнел. Его подпитывала сила самих богов, в которых уверовали северяне.

У Гвин перехватило дыхание, когда процессия вышла на возвышение. Отсюда можно было рассмотреть поляну с огромным — выше чем любая башня — дубом. С темно-коричневым толстым стволом, который не в силах были охватить и сотня мужчин. С гигантской кроной погружающей в полумрак округу.

Под ветвями древа шелестела зеленым покрывалом буйная трава, невдалеке пели птицы. Этот летний день врезался Гвин в память, как день надежды и день разочарования.

Она подошла к корням священного дуба одной из первых, шла вместе с отцом и повторяла молитву. Молила о силе, о храбрости, обещала защищать нуждающихся и быть мужественной. А вместе с тем… вместе с тем молила богов дать ответ.

Если они отметят ее, то отец будет ею гордиться. Он больше не будет жалеть, что у него родилась дочь.

Но боги оставался немы. И только дуб скрипел ветвями на безветрии.

“Даже без вмешательства богов он будет мной гордиться”, — подумала тогда обиженная девчонка, привычно затаптывая боль, поселившуюся в сердце. — “Я сама смогу доказать ему, что стою большего, чем он думает”.

Она возложила подношения вместе с отцом, как того требовал обычай. Низко поклонилась дубу, который многие годы исцелял людей и даровал им веру в завтра. А после развернулась и отошла в сторону.

Она все еще верила в богов. Но и ненавидела их всей душой.

Уж кто, а они должны были знать, какая она на самом деле. Могли рассмотреть душу девочки. Но не подали знак. Не дали Лорду Севера повода гордиться дочерью.

Она уже уходила вслед за всеми, до последнего надеясь, что сможет услышать глас богов. Развернулась спиной к дубу и…

— Ауч!

Что-то с болью врезалось ей в макушку.

Гвин заозиралась, в поисках шкодника, который решил таким образом позлить ее. Но вокруг никого не было. И только птицы пели, да трава шелестела под ногами.

А потом…

— Что это? — Гвин наклонилась, раздвинула траву ладонью и хмыкнула.

У носков ее ботинок лежал большой желто-коричневый желудь. Девчонка подхватила его и покрутила в ладони, не понимая, откуда он прилетел. Подняла глаза к небу и охнула.

Прямо над ее головой оказалась ветвь священного дуба. Да только она могла поклясться всем, что еще мгновение назад ее там не было.

— Я поняла ваш ответ, — прошептала она, сжав желудь в руке. — Спасибо.

***

Да, в тот день она не смогла заслужить гордость отца. Но все было впереди.

Прямо сейчас она спустилась в опасные подвалы академии Грискор, демонстрируя силу, уверенность и храбрость. А еще желание разобраться в вещах, которые не понимала.

Это мог оценить любой Лорд Севера.

И пусть отец не знал о ее решении, он бы ей возгордился.

“И возгордится”, — подумала она, спускаясь с лестницы и оказываясь в длинном темном коридоре. — “Если я только выйду отсюда живой”.

Она все так же передвигалась по коридору без света. Аккуратно переставляла ноги, прислушивалась к каждому шороху и, наконец, добралась до первых дверей.

Аккуратно поддела ручку мечом и толкнула. Заглянула внутрь и скривилась.

Воздух оказался затхлым, сырым и пыльным. Но это точно было не то помещение, которое искала Валькирия.

Кроме швабр и тряпок тут ничего не нашлось.

Она пошла дальше, заглянула еще в несколько помещений, прежде чем, найти нужное.

Там горел свет.

Пусть тусклый и дребезжащий, но он все равно больно резанул по глазам, которые привыкли к тьме. А еще так холодно оказалось в этом месте…

По рукам Валькирии поползли противные мурашки, рука сама по себе сильнее вцепилась в меч. Но вокруг все оказалось спокойно. Слишком спокойно.

Довольно большое помещение с каменными стенами и полом. В дальнем углу виднелось несколько деревянных шкафов со стеклянными дверями. Что в них хранилось Гвин совершенно не интересовало.

Внимание Валькирии было приковано к нескольким каменным столам, расположенным на достаточном отдалении друг от друга.

И занят был только один.

— Табита, — прошептала одними губами девушка, медленно приближаясь.

Она боялась увидеть ее. Боялась наконец окончательно понять то, что больше никогда не сможет увидеть и поговорить с подругой.

Гвин набрала достаточно воздуха в легкие, чтобы прожить больше минуты в таком состоянии. Сделала еще один шаг вперед и...

На столе действительно лежала Табита. Бледная, неподвижная. В рассеивающим желтом свете ее кожа казалось еще светлее обычного.

— Что же тебя толкнуло на это? — она все же вздохнула еще раз, чтобы поговорить с Табитой в последний раз.

Гвин Умильтен практически нашла в себе силы на то, чтобы сократить оставшееся расстояние, протянуть руку и проверить свои догадки, как…

Сзади что-то хлопнуло с таким грохотом, будто потолок просел. Валькирия в первую секунду так и подумала, что начался обвал. Она резко обернулась и тут же молниеносно вскинула руку с мечом.

На нее набросилась высокая темная фигура. Руку прошило магией. Пальцы онемели. Игла выпала и со звоном ударилась о каменный пол.

Но Гвин не собиралась сдаваться. Даже без оружия она оставалась ведьмой, пусть с первого курса.

Она размахнулась и ударила лбом нападающему в предположительный нос. Выпустила из руки свернутое проклятие, которое схлопнулось вокруг врага серебристой сетью. Вывернулась и рассекла ребром ладони воздух рядом с шеей напавшего. Не дотянулась.

Сеть соскользнула с него, как вода с гуся.

— Остановись! — фигура маячащая за той, которая напала на нее, подала голос. Мужской голос.

Гвин даже думать не хотела о том, что они вообще пришли сюда делать. А еще не поняла, кому тот отдает приказы. Если ей, то не на ту нарвался.

— Остановитесь! — взвизгнули сзади. А у Гвин сердце ухнуло в пятки. — Это не она!

Валькирия все же развернулась и впервые за свою жизнь почувствовала, как бледнеет.

Табита сидела на каменном столе и со злостью смотрела куда-то выше плеча подруги. Обращалась она не к ней. А к ним.

— Ты жива? — охрипшим голосом выдохнула Гвин.

“Эти подвалы и впрямь скрывают много тайн”, — подумала она и чуть было не потеряла сознание.

15. Найджел Харве

Найджел Харве устало прикрыл глаза, но справиться со злостью, которая набросилась на него степной саблезубой кошкой, так сразу не получилось.

Дурное предчувствие преследовало его с того самого момента, как они обнаружили буквально с корнем вырванные замки у двери. Некромант действовал бы в разы осторожнее. Он бы не оставлял таких следов.

А еще сильно смущало то, что та фигура в парке была женской.

Нет, некромантами могли быть и женщины. Но если это был преступник, то орден допустил ошибку. А если нет… то ошибку допустил он, когда отдал приказ спускаться к Табите.

Он должен был выждать, убедиться, что крючок проглочен.

Но эти сломанные замки…

Все встало на места, когда Ноа напал на фигуру. В тусклом желтом свете Найджел смог рассмотреть лицо девушки. И только мысленно выругался.

Конечно! Гвин Умильтен просто не могла не сунуть в это нос!

Может даже стоило позволить Табите Ваерс рассказать обо всем подругам? Тогда бы они не стали заложниками такой ситуации. Или все же это его ошибка? Не стоило спешить. Нужно было подождать, пока на горизонте появится настоящий некромант…

“Он бы попался только в том случае, если бы оказался слепым”, — подумал Найджел, вспомнив валяющиеся на снегу замки.

Вечно закрытые подвалы, в которые Карвин почему-то имел доступ, сейчас были открыты довольно диким способом. Это должно было его насторожить. И отложить визит.

Но несмотря на все здравые и логичные мысли, которые посещали сейчас голову Найджела, его колотило от злости. Все это было чуть ли не первым провалом за все его задания.

Он должен отчитаться главе. Должен!

И что он скажет? Что вместо того, чтобы легко избавиться от некроманта, он втянул в это задание непосвященных? Табите грозила смерть из-за него.  Гвин в этом тоже уже была замешана по собственной глупости.

Если бы все закончилось этой ночью, правду можно было скрыть. Но сейчас он уже начинал в этом сомневаться.

Эта злость была знакома Найджелу, как родная мать. Она беспощадно преследовала его многие годы, сжимала сердце тонкими горячими пальцами и шептала на ухо вещи, которые могли заставить волосы шевелиться на голове. Сейчас ее могли пробудить ото сна многие причины.

Но тогда, в первый раз, родилась она не сама. Ее создателем был близкий человек. Родной человек.

Его отец.

***

Граф Харве. Пустынный владыка. Умелый торговец. Приближенный к императору. Глава совета Песка.

Все это было об отце Найджела. Список можно было продолжать, но даже этого было достаточно, чтобы представить себе человека, который потребовал явиться своих сыновей на немедленную встречу.

Трех сыновей.

Найджел был самым младшим. Ему было всего пятнадцать, когда отец пригласил всех в большой пустынный зал с крохотными окнами под самым потолком. Город часто накрывали песчаные бури разной силы, солнце почти всегда плавило округу жаром. Но в этом зале царила прохлада.

О сквозняках не было и речи. Но и прохлады хватало для того, чтобы Найджел мог свободно дышать.

Он не понимал, почему вечно занятый делами отец так неожиданно захотел поговорить с ними. Ними всеми.

Внимания отца всегда удостаивался только самый старший из сыновей — Наран. Наследник. Будущий глава. Все свободное время уделялось только ему.

Раздражало ли это Найджела или его второго брата — Дархара? Возможно. Но они оба понимали важность всех тех дел, что ложились на плечи отца и старшего брата.

— Сыновья! — граф Харве вошел в зал последним.

Немолодой мужчина с практически полностью седой головой и гладко выбритым лицом. Морщины собрались в уголках глаз лучиками, но это совершенно не смягчало суровое выражение лица.

Одет граф был как обычно в дорожную одежду хорошего кроя. Ровные брюки светло-бежевого цвета, белая рубашка и свободная жилетка. В такой одежде можно был как путешествовать, так и принимать гостей в семейном гнезде.

— Отец! — сыновья поклонились одновременно, выражая свое почтение хозяину дома и земель.

— Обойдемся без обмена вестями, — сухо проговорил мужчина, остановившись рядом.

Он слегка припадал на правую ногу. Травма молодости давала о себе знать. И все чаще графа Харве можно было увидеть с тростью в руках. Но сегодня он ею пренебрег, будто стараясь казаться перед сыновьями сильнее, чем он есть на самом деле.

— Что-то стряслось? — подал голос старший из сыновей.

Высокий смуглый мужчина с обритой наголо головой. Его глаза, такие же ярко-синие, как и у Найджела, смотрели с подозрением и осторожностью. Отец мог сообщить сейчас всем как добрую весть, так и объявить, что начинается война.

— Стряслось, — не стал успокаивать своего наследника граф. — На пороге моего дома появились ревнители. Никто мне ничего не хочет сказать?

У Найджела перехватило дыхание. Дурное предчувствие сжало горло ледяными щупальцами. Он дернулся, будто от удара.

— Это я их позвал, — шаг вперед сделал Дархар — средний брат. Выше Найджела на целую голову. С непослушными черными кудрями и непомерно широкими плечами. Он единственный унаследовал цвет глаз отца — черный.

— Ты? — Граф Харве вскинул бровь, оценивающим взглядом наградив одного из сыновей. А потом фыркнул: — Кто ты такой, мальчишка? Как позволил себе такую наглость и дерзость?! Привести к моему порогу ревнителей?

— Но… — Дархар испуганно отступил. — Вы ведь не знаете, отец…

— Именно! Я не знаю, — подтвердил он. — Я не знаю, ради чего ты привел сюда этих палачей!

Зато Найджел знал ответ. Но до сих пор не мог поверить в то, что брат сделал это.

— Так почему же я обо всем узнаю последним? Кто будет следующим? Чьих палачей ты приведешь в следующий раз? Отвечай! — рявкнул граф Харве.

— Это все Найджел! — Дархар произнес имя виновника. — Это за ним явились ревнители! Он еретик!

Сердце младшего графского сына пропустило удар. Он страшился поднимать глаза не отца, которого уважал всем сердцем.

— Это правда? — в голосе хозяина дома и близлежащих земель не было удивления. Не было вообще никаких эмоций. Только сухость пустыни. — Найджел?

Он не знал, что сказать. Как правильно ответить на этот вопрос. Не поднимая глаз, он лишь сжал кулаки и медленно кивнул.

— Я не слышу тебя, мальчик!

Граф Харве никогда не называл их сыновьями, если злился. Он будто обрывал родственные связи в это мгновение. Звал их мальчишками, несмотря на возраст.

— Кому приносишь ты молитвы каждый вечер и каждое утро? — его голос прогремел грозой, что так редко бывала в их землях. — Кого просишь о помощи и к кому отправишься, когда умрешь?

— К стихиям, — тихо ответил Найджел, но все его услышали.

— Стихиям, — горечь промелькнула в голосе отца. — Так ты и в самом деле еретик… Дархар!

Средний сын встрепенулся, скорее всего, надеясь услышать похвалу. Но Граф Харве его осадил.

— Ты заслуживаешь смерти за то, что сделал.

— Что?! — ошарашенно прошептал парень. — Но ведь я… Он же еретик, отец!

— Еретик, — не стал спорить граф Харве. — Но он еще и твой брат. Ты не чтишь семейные узы. Ты готов отправить на смерть родного брата. За это я изгоняю тебя.

Последние слова повисли оглушающим эхом в зале, где собрались все мужчины семьи Харве.

— Что?! Вы не можете! — Дархар отступил на шаг, недоверчиво глядя на отца. — Вы… не можете…

— Ты собираешься диктовать мне, что я могу, а что нет?! — его гневу не было предела. Будь в руках мужчины трость, она бы уже указала место зарвавшемуся юнцу.

Средний сын покачал головой. На его лице был написан ужас и недоверие. Найджел сейчас выглядел ничуть не лучше.

Изгнание являлось одной из самых суровых мер наказания. Дархар только что лишили всех средств, фамилии и защиты. С этого момента он был сам по себе.

А если посмеет назвать себя именем семьи, то будет лишен языка, как лжец.

— Я прошу прощения, — склонив голову и наступив на глотку своей гордости, проговорил Дархар. — У вас, отец. И у своего брата Найджела.

Младший сын молчал. Он ждал решения хозяина земель. Только он мог ответить, прощает ли глупого отпрыска или нет.

За всем этим Найджел даже не подумал, что брат действительно привел к нему палачей. Ревнителей, которые рубили головы и жгли тех, кто не поклонялся Великому. Они вешали вдоль дорог и трактов тех, кто поклонялся другим богам.

И там было место для Найджела Харве. Одна из веток дерева, или один из костров.

Место для еретика.

— Ты изгнан, — сурово повторил граф Харве. — Ты уйдешь сейчас же, мальчик. И никогда не посмеешь вернуться. Теперь твоим домом стал целый мир. И будь благодарен, что я не казнил тебя на месте.

Найджел зацепился взглядом за саблю, приточенную к поясу отца. До этого момента он ее почему-то не замечал. Зато сейчас… сейчас будто бы сам ощутил холод лезвия, прижатого к беззащитной шее.

Дархар ушел быстро, зная, что отца не понять мольбами и просьбами. Он ушел молча, опустив взгляд.

Ушел, уступив черед Найджелу.

— А ты, — граф Харве вспомнил о провинности младшего сына, когда за средним слуги закрыли тяжелые каменные створки. — Что ты можешь сказать мне в свое оправдание? Помни, что ревнители еще не успели покинуть город. Подбирай слова тщательнее.

“Он не пощадил Дархара”, — подумал Найджел. — “На что тогда рассчитывать мне?”

— Я уже все сказал, — отозвался младший сын, все еще не находя в себе сил посмотреть отцу прямо в глаза. — Я не верую в Великого. У меня другие боги.

— Это болезнь, — покачал головой граф Харве. — Определенно болезнь.

Найджел на это ничего не ответил. Он ждал приговора. Изгнания или казни. Может быть прямо сейчас из ножен выскользнет сталь, рассечет воздух и… Это будет последним, что он услышит. Последним звуком в его жизни.

Но пока вокруг была сплошная тишина. И только сердце билось так быстро, будто стремилось покинуть грудную клетку.

— Мы тебя излечим, — наконец произнес граф Харве. — Я найду лекарей.

Найджел уже тогда почувствовал, что дело пахнет гарью. Но ничего не мог ответить отцу. Тогда еще не мог.

Тогда он согласился на все, боясь повторить участь среднего сына графа Харве. Да только его ждало кое-что пострашнее изгнания. А потом… потом изгнание приходило к нему во снах. В добрых и приятных снах. Оно снилось ему не как кошмар, а как награда.

Но было уже поздно.

Найджела заточили в башне под присмотром стражи. В крохотной серой комнате не было ничего, кроме тонкого матраца, брошенного прямо на пол. И зарешеченного окна.

В комнате с ним постоянно находился один из стражников. Он следил за тем, чтобы младший сын графа не возносил молитвы чужим богам. Иногда говорил с Найджелом. Но очень редко.

Не было ничего для пятнадцатилетнего мальчишки кроме серых стен и неба за окном. Он начинал сходить с ума. Терял счет времени. Не понимал, почему отец с ним так жесток.

А потом… потом пришел еще один мужчина. Он принес с собой кожаный саквояж. Поставил его на пол, тот зазвенел металлом.

— Ну что, начнем лечение, Найджел, — произнес мужчина, открывая свой багаж и вытаскивая огромные щипцы. За них зацепился тонкий острый нож и тут же упал обратно в нутро саквояжа, издавая тот самый металлический звон. — Только Великий сможет тебе помочь. Моли его о пощаде. Моли, как никогда не молил.

Младший сын графа Харве вырывался, кричал, когда щипцы коснулись кожи над коленом. Но никто не слышал его мольбы. Ни люди, ни боги.

Пытки, которым подвергали его каждый день, смешались для мальчишки в одно кровавое пятно. В какой-то момент он уже не мог кричать. Наблюдал безучастным взглядом, как мучитель вновь достает щипцы, молотки и скальпели. Ему было все равно, что с ним станет.

Отец приказал это с ним делать.

Отец приказал.

Найджел уже не знал, реальность это или его бредни. Он не чувствовал больше боли, когда металл рвал его плоть, закрывался в себе. Находил местечко в своей душе, где было тихо и спокойно. Уходил туда на дни, а то и недели.

В какой-то момент дверь в его клетку открылась. Но вместо стражника или мучителя, внутрь вошел его отец. Он окинул помещение брезгливым взглядом и повернулся к сыну.

— Ну что? — произнес он, а голос графа Харве вернул мальчишку в реальность.

Реальность, наполненную болью и страданиями.

Найджел с безразличием посмотрел на отца, гадая, зачем он сюда пришел.

— В кого ты веруешь сейчас, сын?

Эти слова… они, кажется, имели смысл. Но какой? О чем он у него спрашивал? Чего хотел добиться?

“Надо ответить”, — понял Найджел, попытавшись сесть.

В последние дни он просто лежал. Стража вливала еду ему в рот, не дожидаясь, пока младший сын графа сядет и попытается поесть сам.

Иногда Найджел видел сожаление и жалость, которые мелькали в глазах его соглядатаев. И это его задевало.

— Найджел? — граф стукнул о камни своей тростью с набалдашником в виде головы степной кошки. — Я жду ответа. В кого ты веруешь сейчас?

— А в кого ты хочешь, чтобы я верил?

Голос оцарапал горло, словно песок. Тихий звук ударил Найджелу по ушам не хуже барабана. Он будто бы что-то разбудил в нем. Что-то… дикое. Ужасное. Что-то, что никогда не должно было проснуться в Найджеле Харве.

В то мгновение его переполняли вновь вспыхнувшие эмоции. Он думал, что разучился что-либо чувствовать, кроме ледяного прикосновения щипцов к своей коже. Но нет… стоило ему увидеть отца, услышать его голос и ответить…

Как внутри родилась ярость. Она огненной вспышкой взорвалась в груди, доставляя еще больше боли, чем это сделал мучитель отца. Она затмила все. Окрасила мир в настолько яркие цвета, что Найджел нашел в себе силы.

Не встать, нет. Он нашел в себе иную силу. Силу, которая дремала уже давно. К которой он поклялся не обращаться больше, чтобы не беспокоить матушку.

Она сорвалась с его пальцев ударной волной. Впечатала отца и стражника в каменный стены. Граф Харве сполз на пол, его трость отлетела в сторону и разломилась на две части.

А Найджел каким-то чудом смог вскочить с пола и броситься вон из проклятой башни. Он не помнил, как выбрался. Не помнил, сколько людей пытались его остановить.

Но ведь пытались. Точно пытались. Да только все было бестолку. Внутри младшего сына хозяина этих земель пробудился зверь.

Мальчишка опомнился только к ночи. Он сидел у грязного дома в городе. Его одежда была в крови. Но это была его кровь. Запекшаяся кровь, вырванная ужасными приспособлениями, рожденные нутром кожаного саквояжа.

Разум вернулся к мальчишке. А еще пришла злость. Настоящая обжигающая злость, которую он не знал как утихомирить.

Или не хотел.

Зато теперь он не боялся взглянуть в глаза отцу.

Отцу, которого ненавидел всем сердцем.

***

Найджелу с трудом удалось погасить в груди это вновь вспыхнувшее пламя. Та история давно в прошлом. Нет, он не простил и не понял отца. Но сейчас у Найджела Харве были дела поважнее, чем ностальгировать и жалеть себя.

— Ноа, цел?

— Она сломала мне нос, — прогундосил один из Искателей, сбрасывая капюшон и прижимая ладонь к лицу. Кровь стекала по подбородку.

— Дай взгляну, — Джейкоб махнул другу рукой.

Найджел повернулся к Табите, которая обнимала Гвин и о чем-то тихо рассказывала.

— Это срыв всего задания, — пробормотал Искатель, пытаясь придумать, что делать дальше. — Табита?

— Я не могла лежать дальше! — возмутилась девушка, вскидывая на него злой взгляд. — Надо было рассказать им!

На этот упрек он ничего ответить не мог. На какое-то мгновение Найджелу даже стало жаль Гвин Умильен.

— Дай мне время прийти в себя, — подала голос Валькирия, окидывая троицу Искателей гневным взглядом. — А потом я придушу всех четверых. В этот раз, Табита, ты уже не воскреснешь.

— И это будет справедливо, — согласилась студентка, спрыгивая со стола. Она повернулась к Найджелу и с угрозой добавила: — Только я ему первая шею сверну за то, что не предупредил о капитане стражи.

— Обсудим это потом, — в голове третьекурсника уже начал зарождаться план. — Сейчас есть более срочное дело. Замки нарушены, а Карвина мы не видели.

— Карвина? — Гвин повернулась за объяснениями к Табите.

— Все потом, — коротко бросила девушка и покосилась на двух других Искателей. Она о них слышала, но встретилась впервые. — Если сможете починить замки, я останусь. У нас еще два дня…

Закончить мысль она не успела. Над академией прозвенел колокол. Звуковая волна разорвала ночную тишину, заставила вздрогнуть тех, кто не спал в такой час.

Гвин вскинула голову к потолку, будто могла видеть сквозь него. Ноа резко развернулся, из его носа опять пошла кровь. А Джейкоб грязно выругался, ведь его старания только что пали прахом.

— Что это значит? — Табита выглядела испуганной. А колокол продолжал звенеть.

— Ничего хорошего, — Найджел постарался сохранить спокойствие, глядя на тот, как кольцо на большом пальце раскалилось докрасна. — Ничего хорошего.

16. Милред ван Темпф

Дочь графа ван Темпф дрожала от страха, как от холода, и ничего не могла с собой поделать. Еще немного, и у нее по-настоящему начнут стучать зубы. И это точно привлечет внимание тех, кто ее сюда привел.

Пока что Милред оставили одну в большом светлом помещении с огромным столом напротив входа и небольшим стулом, на который и посадили.

Да, люди императора оставили ее одну. Но надолго ли? Как скоро они вернутся, чтобы получить ответы на свои вопросы?

Милред обхватила себя руками и прикусила губу. Хотелось разрыдаться, чтобы кто-то пожалел, погладил по голове и решил возникшие проблемы.

“Я не Гвин, чтобы у меня все получалось”, — подумала девушка. И от этого стало так горько, так обидно, что прикушенная губа предательски задрожала. Она всхлипнула и разрыдалась.

По щекам побежали слезы жалости к самой себе.

Подумать только! Она впервые в жизни сама решилась на нарушение правил и тут же попалась! О ее ночной прогулке точно сообщат отцу! Обязательно сообщат!

Как скрипнула дверь, Милред не услышала. Она с головой нырнула в омут отчаяния, готовая позволить ему поглотить себя без остатка.

— Студентка ван Темпф, — голос раздавшийся с порога, заставил ее опомниться, спешно провести руками по щекам.

Но слезы стереть у нее не получилось. Девушка только размазала их по лицу. А когда Мили подняла глаза на сурового мужчину в темных одеждах из плотной ткани, так и вовсе испуганно икнула.

— Успокаиваемся, — сухо произнес мужчина, проходя внутрь и остановливаят напротив задержанной. Сейчас их разделял стол. Оперевшись ладонями о столешницу, человек императора подался вперед и втянул носом воздух. — Алкоголь. Так вы еще и выпили?

— Я…

Она испуганно дернулась, то ли собираясь бежать, то ли окончательно разрыдаться.

— Успокаиваемся, — без тени жалости повторил он. — Еще раз повторяю вопрос: где вы достали запрещенный на территории академии алкоголь?

— Я не пила, — пискнула она. — Это были конфетки с медовухой. Просто всю… весь пакет съела.

Она соврала так легко, что сама этому удивилась. Замерла на мгновение, прислушиваясь к собственным ощущениям и мысленно порадовалась.

Несмотря на страх и надвигающуюся истерику, Милред еще не сдалась. Была готов бороться до последнего за то, чтобы ее отцу ни о чем не доложили.

— А что делали на улице в запрещенное время? — продолжил допрос мужчина, прожигая задержанную взглядом.

“Он подозревает меня в убийствах?”, — к собственному ужасу подумала девушка. — “Он думает, что поймал убийцу?!”

Милред давно поняла, что со всеми этими смертями в академии Грискор не все так просто. Из-за простых смертей не присылают людей императора для проверок. Не вводят запрет на выход на улицу в темное время суток.

О нет, все это выглядело так, будто в академии появился серийный убийца.

— Я, — она всхлипнула, но в голове уже начал рождаться план. — Я очень перенервничала… Очень. У меня ведь соседка яд выпила сегодня днем… Вы слышали?

Милред сама себя сейчас ненавидела за то, что говорит. Но остановиться уже не могла. Придуманная мгновение назад история могла спасти не только ее, но и коменданта общежития.

Мужчина на вопрос не ответил, прожигая девушку взглядом.

— Я… — ее голос стал тише. — Я хожу во сне. Так… так бывает, когда в жизни случается что-то эмоциональное. Уже и к лекарям обращались. И все никак не могу вылечить. Я… я не знаю, как оказалась на улице.

— То есть вы ничего не помните? — задавил ее вопросом дознаватель.

А Милред испуганно вжала голову в плечи. Ведь если она ничего не помнит… То она и может оказаться убийцей.

Паника накрыла леди ван Темпф удушающим покрывалом. Оно обвилось вокруг шеи, сдавливая горло все сильнее с каждым ударом сердца.

Она загнала себя в ловушку. Сама загнала себя в ловушку. Ложь сделала только хуже. Ложь всегда делает только хуже!

— Нет, помню! — испуганно воскликнула она.

— Действительно? — казалось, что мужчина не верил ни единому ее слову. — Но вы же только что сказали, студентка ван Темпф, что не помните, как оказались на улице.

— Я…

Милред запнулась и прижала руки к еще влажным щекам. Сейчас они горели. Прикосновение холодных дрожащих пальцев показалось настоящим спасением.

Как жаль, что она не могла спрятаться в ладонях, как детстве. Просто сказать, что она сейчас в домике.

— Хорошо, а что вы можете сказать о смерти вашей соседки по комнате? — продолжил допрос мужчина. — Вы с ней конфликтовали?

— Что?! — Милред аж встрепенулась и с удивлением посмотрела на дознавателя. — Нет! Конечно, нет! Она моя подруга!

“Была моей подругой”, — запоздало подумала леди ван Темпф и шмыгнула носом. Спазм сжал грудь, а к глазам подступили слезы. — “Ох, милая, была бы ты тут…”

Дверь в импровизированную допросную открылась в то самое мгновение, когда на Милред почти свалился еще один вопрос.

— Ректор пришел, — произнес тот, кого студентка ван Темпф не могла видеть. — Он хочет поговорить со своей студенткой.

— Решил испортить нам работу? — фыркнул первый, не сильно стесняясь присутствия первокурсницы. — Хорошо, пусть заходит.

“Он обо всем сообщит отцу”, — испугалась девушка, сползая по стулу. — “Отец будет расстроен. Он будет расстроен...”

Воздуха стало не хватать. Милред негнущимися пальцами вцепилась в подол платья, но так и не смогла ощутить прикосновение ткани. Будто бы ее не было вовсе. Будто бы и Милред не было.

Ничего не существовало вокруг, кроме удушения, которое навалилось на плечи и тянуло за собой в самый темный омут. Поднимая ил и песок, втаптывало в дно, где водились самые опасные демоны.

Демоны ее души.

Милред попыталась вырваться из этого капкана. Попыталась, как делала это каждый раз. Каждый проклятый раз, когда страх душил ее и нашептывал остановиться. Сдаться. Не делать следующий шаг.

“Я больше не боюсь!” — истерично подумала девушка, стараясь восстановить дыхание.

А перед глазами промелькнуло воспоминание одного дня. Простого. Обычного. Такого, как множество других.

Но почему-то именно его она сейчас вспомнила.

***

В огромном доме графа ван Темпф, как всегда, царила тишина. Слуги ходили на цыпочках, общались шепотом. Единственным громким звуком была мелодия, которая иногда разносилась по бальному залу. Это отец садился за рояль. И позволял себе сыграть что-то, что могло отвлечь его от документов и писем.

Милред сидела в своей комнате, поглядывала в окно и с ужасом ждала того самого момента, как отец узнает о разбитой вазе.

Ей было шесть. Она мало понимала, но все прекрасно чувствовала. Ощущала, как страх начинал сгущаться, будто черные тучи перед грозой. Вскоре должно было громыхнуть криком, а за ним обязан был начаться ливень.

Ливень слез.

Она заслуживала наказания. Знала это. Потому как никто не давал разрешения Милред играть в галерее. Но она все равно пошла туда сама, не дождалась нянюшку. По правде говоря, девочка редко ее дожидалась. Пожилая и старая тетушка Зорка не поспевала за шебутной дочерью графа.

Но за это наказывали Милред. И только ее.

— Милред ван Темпф! — раскат грома взорвался в коридоре.

Но это был не голос отца, и даже не нянюшки. Это был голос Лолы ван Темпф. Ее мачехи. Женщины, которая не прощала ни одной ошибки. Особенно, если эту ошибку допускала Милред.

Девочка затихла, вжалась в кресло и вцепилась в синего игрушечного пегаса.

Ох, если бы он был настоящим, он бы обязательно унес Мили из этого места. Спрятал бы где-то далеко, где леди Лола не смогла бы найти ее. Не смогла больно схватить за руку и встряхнуть так, чтобы клацнули зубы.

О нет, если бы пегас был настоящим, он бы унес и Милред, и ее папу в волшебное место, где можно бесконечно бить вазы, кушать конфеты и смеяться.

Девочка зажмурилась, когда двери в ее комнаты распахнулись.

— Не притворяйся спящей! — возмущенный высокий голос был похож на проблеск молнии в почерневшем небе. — Я знаю, что это твоя вина! Ты хоть знаешь, дрянная девчонка, что эту вазу подарил твоему отцу сам император! На ней был герб нашего рода! Смотри на меня, когда я с тобой говорю!

Милред не хотела смотреть. Она хотела провалиться под землю. Пролететь два этажа, миновать подвал и просто утонуть в земле. Чтобы не слышать этот голос. Не слышать крик.

Но чуда не произошло. Пол не расползся под ее креслом на части. И девочка открыла глаза, испуганно посмотрела на мачеху да только сильнее вцепилась в пегаса.

— Что ты делала в галерее? — строго спросила Лола ван Темпф.

Строгость была ее шляпкой и перчатками. Той вещью, без которой женщина ни за что бы не появилась на людях.

Милред молчала, не зная, что сказать. Ее сердцечко билось быстро-быстро. Пегас в руках треснул и разошелся по шву.

А Лола ван Темпф стояла в дверях высокой темной фигурой, ожидая ответа.

Да, мачеха Мили была высокой женщиной. С темными вьющимися волосами, тонким носом и мушкой над верхней губой. Из всех своих платьев сегодня она была наряжена в приталенный наряд из темно-зеленого шелка и бордового бархата. Руки в тонких перчатках до локтей сложены на груди, темно-красные губы недовольно поджаты, а широкие брови грозно нахмурены.

Милред видела ее такой всю свою жизнь. Недовольной и мрачной. Слова, поведение, внешность… все было таким темным, что дочь графа инстинктивно выбирала себе только яркие цвета. Все ее платья были ярко-желтыми, розовыми, голубыми или белыми. Все игрушки большими и приносящими радость. Даже книги, которые она не так давно научилась читать без помощи нянюшки Зорки, Милред выбирала исключительно по красочной обложке.

— Я с тобой говорю! Ты, грязное дитя, тебе не место в этом доме, если ты не умеешь говорить!

— Я умею говорить, — испуганно пискнула Милред, вскочив на ноги и прижав в груди любимую игрушку. Пальцы девочки скользнули по шву и нашли разрыв. Коснулись мягкой белой шерсти, которая оказалась внутри пегаса. — Я не знала…

— Чего ты не знала? — Лола ван Темпф сделала шаг вперед, так грозно глядя на Милред, что та только и смогла, что спрятать свое лицо в ладонях.

Пегас упал к ее ногам.

— Ты нарушила запрет! — не унималась мачеха. — Сломала дорогую вещь! Ты хочешь, чтобы я рассказала обо всем… твоему отцу?!

— Нет! Нет, пожалуйста! — воскликнула Милред, испуганно вскидывая глаза на леди Лолу.

— Не надо?! — хмыкнула женщина. — Ты ведь знаешь, что его нельзя расстраивать? У лорда ван Темпф больное сердце. Или ты хочешь его смерти?!

Милред не успела понять, как леди Лола оказалась рядом, схватила ее за руку и встряхнула:

— Отвечай, ты хочешь его смерти?!

— Нет… нет, — запричитала девочка. — Не надо ему говорить! Пожалуйста.

— Пожалуйста, — мачеха повторила ее слова с отвращением и оттолкнула от себя девочку. — Ты здесь не должна находиться. Грязное дитя!

Милред осела на пол, вцепилась в пегаса и заплакала. Открыто и громко, как умеют только дети.

Она не слышала, как Лола ван Темпф ушла. Не слышала, как пришла нянюшка. Только почувствовала ее ласковые и немного шершавые руки. Они приобняли малышку и прижали к широкой груди.

Зорка шептала что-то тихое и успокаивающее, раскачиваясь из стороны в сторону. Милред не слушала, она кусала кулак и не могла успокоиться.

“Я грязное дитя”, — думала она, только частично понимая смысл этих слов. — “Грязное дитя. Я не должна тут находиться. Нельзя расстраивать папу. Нельзя. Или он умрет”

— Ну тише-тише, — Зорка погладила ее по волосам. Светло-рыжим волосам. Такие в этом доме были только у маленькой девочки. — Все закончилось. Все закончилось.

— Я грязное дитя, — прошептала она, не в силах успокоиться. — Подняла на нянюшку взгляд. — Я хочу очиститься. Помыться. Помоги мне помыться.

— Ты не грязное дитя, — покачала головой Зорка. — Граф тебя признал. И тебе не нужна ванна, утром купалась.

— Но я не хочу быть грязной! — заканючила девочка. — Не хочу!

— От этого тебе никак не избавиться, — успокаивающим шепотом отозвалась няня, опять прижимая воспитанницу к груди и раскачиваясь вместе с ней из стороны в сторону. — Такова участь бастардов. Но ты счастливица, Милред. Знаешь почему?

— Почему? — удивилась она.

Сейчас девочка не чувствовала счастья. Вот ни капельки.

— Потому что тебя признали, — улыбнулась женщина. — Ты признана графом ван Темпф. И это огромное счастье.

Милред затихла, пытаясь понять эти слова. На глаза попался синий пегас, разлезшийся по шву. И слезы снова подступили к глазам ребенка.

Она зарыдала вновь, показывая пальцем на любимую игрушку.

— Мы его зашьем, — пообещала Зорка. — Обязательно зашьем.

Милред только всхлипнула и затихла.

Ох, если бы нитки могли лечить все раны. Ох если бы только они могли…

***

“Я не должна расстраивать отца!” — именно с этой мыслью Милред вынырнула из своего личного черного омута и наконец смогла восстановить дыхание.

Она все еще была в комнате допроса. Дознаватели все еще говорили между собой. Ни один из них, казалось, не заметил приступа, который поймал первокурсницу в свои объятия.

А потом внутрь вошел ректор.

Высокий светловолосый мужчина с карими глазами. Милред поймала его взгляд и почувствовала, как по спине ползут мурашки.

Она и не подозревала до этого момента, что карий цвет глаз может быть настолько холодным.

— Студентка ван Темпф? — без эмоций уточнил глава академии. — Надеюсь, вы осознаете всю серьезность…

Договорить он не успел, над академией пронесся раскат грома. Именно так показалось Милред. Этот звук заставил ее вздрогнуть. И только потом девушка поняла, как сильно ошиблась.

Это был не гром. Это был колокол.

Он звонил в ночной тиши, заставляя сердце заходиться в бешенном стуке от дурного предчувствия.

— Что это значит? — ректор резко повернулся к дознавателю, который до этого допрашивал его студентку.

— Артефакт сработал.

По лицу этого человека сложно было понять, что он думает. И что чувствует. Но Милред была практически уверена, что звон академического колокола ночью не предвещает ничего хорошего.

— Артефакт?! — ошарашенно уточнил глава академии Грискор. — Вы действительно прикрепили его к колоколу?! Чтобы вся академия знала о новой смерти?! И убийца тоже?!

У Милред пересохло в горле.

“Убийца? Все же убийца?” — думала она, до последнего надеясь, что ошибалась.

— Да, мы завязали артефакт на колоколе, — не смутился дознаватель. — Или мне стоит прочитать вам лекцию о связи артефактов обнаружения и звуковых волнах?

— Не стоит, — скривился ректор. — Но вы могли мне хотя бы сообщить.

— И что бы это изменило?

На это глава академии Грискор ничего не ответил. Только бросил взгляд в сторону первокурсницы, которая стала свидетелем этого разговора:

— Студентка ван Темпф могла быть причиной?..

— Она здесь. Или вы этого не видите? — высокомерно отозвался дознаватель, которого, должно быть, очень сильно раздражало присутствие ректора в этой комнате. — Артефакт срабатывает моментально. Это не она.

— Так почему не сработало вечером? Когда у нас был еще один труп? — ректор старался сохранять спокойствие. Но лицо постепенно краснело, а на шее выступали пульсирующие вены. — Это ведь ваша работа!

— Артефакт мы активируем только в ночное время, — осадил его пыл мужчина в черном. — У нас нет достаточно ресурсов для его круглосуточной работы. Ведь академия Грискор не пожелала выделить нам накопители. О чем уже доложили его императорскому величеству.

Ректор высокомерно фыркнул:

— Может вы уже занимаетесь делом? В академии только что убили еще одного студента! А вы тут языком чешете!

— Не переживайте так, Ервин. Мои люди справятся с этой задачей. А я смогу наконец поговорить с господином ректором и узнать, почему же он так сильно не желал помогать нам с расследованием.

17. Табита Ваерс

— Я же остаюсь? — только что «ожившая» студентка Ваерс чувствовала, что голова пошла кругом.

Появление Гвин стало для нее настоящим ударом. Подруга вмешалась в то, во что не должна была лезть. Стоило бы догадаться, что Валькирия ее «самоубийство» просто так не оставит. Но что та полезет за ней в подвалы… Нет, этого Табита предвидеть не могла. И даже не представляла, какую взбучку ей устроит подруга, когда все закончится.

Табита посмотрела на Найджела, признав, что он больше остальных Искателей походит на роль лидера. Ему и принимать решение. Командовать.

— Найджел, объясни, что мы делаем дальше? — повторила девушка, окидывая взглядом помещение. — Вы ведь можете сделать что-то с замками? Что-то, чтобы они выглядели целыми. Я останусь, и мы продолжим охоту. Разве нет?

Раздражающий звон колокола будоражил и не давал собраться с мыслями.

— Мы-то можем, — вместо Найджела отозвался парень со сломанным носом. — Но есть несколько «но».

Говоривший оказался довольно симпатичным, с длинными, завязанными в хвост темными волосами. Но все впечатление портил рваный шрам на левой щеке.

«Это, наверное, Ноа», — подумала Таби.

Найджел рассказывал ей, кто будет участвовать в поимке некроманта. Назвал имена двух других Искателей и описал их внешность. На всякий случай.

«Но ни слова не сказал о капитане стражи», — тут же опомнилась она.

Но для этого вопроса сейчас не было времени. Колокол продолжал звенеть над их головами. Должно быть, он уже успел разбудить всех студентов и преподавателей.

— План провалился, — Найджел не стал вдаваться в подробности, просто всем указал в сторону выхода. — Мы уходим. Все и быстро. Пока шавки императора не нашли нас тут.

— А Табита? — Гвин впервые после нападения одного из Искателей заговорила громко. — Она ведь для чего-то умирала…

— Она только что ожила, — слишком резко отозвался парень. А от взгляда Табиты не укрылось то, как он оттянул простое широкое кольцо на большом пальце.

Кольцо, от которого воздух рядом с ним буквально плавился.

— Джейкоб, на тебе всплеск, — скомандовал Искатель. —  Ноа, проверь, что происходит на поверхности. Отсюда я нас не унесу.

Он бросил всего несколько слов. А его друзья уже пришли в движение, позабыв об ошибке и травмах. Ноа тенью выскользнул в коридор, а Джейкоб бросил на пол какой-то сизый порошок и начал читать заклинание.

— Я бы хотела услышать хотя бы часть объяснений. — У Гвин на памяти Табиты впервые дрогнул голос.

— Значит, слушайте сюда, — Найджел Харве наконец удостоил внимания двух девушек. — Табита очнулась и обнаружила себя в подвалах. От испуга наколдовала что-то такое, что сорвало замки с двери. Магия, которую оставит Джейкоб, будет тому подтверждением. Гвин…

Найджел недовольно нахмурился. Вряд ли он хотел, чтобы в это дело был посвящен кто-то еще. Но если он втянул Табиту, то стоило ожидать, что ее подруги окажутся любопытными и сунут свой нос в дело о неожиданной смерти.

— Гвин, — повторил Найджел, — молчи. Потом я тебе все сам расскажу, если так хочешь влезть в это вслед за подругой. Но сейчас слушай меня и выполняй все, что я говорю. Мы уходим. Я доставлю вас в общежитие. Незаметно.

— Я и сама могу туда вернуться, — фыркнула уязвленная Валькирия.

— Вот и я о том же. — На лице Искателя Истины отпечаталось еще больше недовольства. — Табита, идем. Ты ожила этой чудесной ночью.

— А как же некромант?

— Потом.

Что-то сильно взволновало Найджела. Это было видно. И Табите это совершенно не понравилось. Что-то изменилось, но она не знала, что именно.

А ведь до этого план был завязан на ней.

Ноа вернулся и просто кивнул лидеру. Джейкоб закончил чтение какого-то длинного заковыристого заклинания, брошенная на пол пыль вспыхнула и моментально растворилась в воздухе. Оставив после себя только удушающий сладкий смрад.

— Идем.

Короткое слово запустило целую цепочку событий.

Пятерка выбралась на улицу и замерла у входа в подвалы. Найджел повел их в сторону, скрываясь в тени здания. Колокол продолжал звонить, раздражая и заставляя всех вздрагивать каждый раз, как язычок сталкивался с бортом.

— Да что происходит? — не выдержала Валькирия. — Почему звенит колокол?

— Понятия не имею, — бросил Найджел, останавливаясь.

Сейчас их не было видно со стороны академического комплекса. Впереди виднелись только скалы и забор, который ограждал территорию.

— Мы пошли, — тихо отозвался Ноа. — Ты не сможешь перетащить четверых сразу. А возвращаться слишком опасно.

— Согласен, — кивнул Найджел. — Будьте осторожны.

Джейкоб отсалютовал другу кулаком, мазнул взглядом по Табите с Гвин и кинулся в ночь первым.

С обратной стороны от входов в подвалы остались трое.

— Давайте руки, — скомандовал Искатель Истины, выждав мгновение.

— Зачем? — Валькирия, похоже, не собиралась подчиняться приказам незнакомца. Бросила взгляд на подругу.

Табита тоже не спешила прислушаться к новым указаниям. Они договаривались только на этот спектакль. Должны были быстро решить вопрос. И все.

А сейчас… сейчас начиналось что-то, что студентке Ваерс очень и очень не нравилось.

— Два вопроса.

Она не сдвинется с места, пока не услышит на них ответы. И плевать, что звон колокола бьет по ушам. Не так страшна стража или дознаватели императора, которые могли обнаружить их в любой момент.

К тому же, для всех было бы лучше, если бы они обнаружили только ее.

Табите было важно услышать ответ на два вопроса. И о капитане стражи она собиралась спросить позже. Не сейчас.

— Только быстро, — не стал спорить Найджел.

— Что с его поимкой? Второй раз мы не сможем разыграть этот же спектакль. Он останется безнаказанным?

— Уж поверь, если это дело рук только Карвина…

— Если?!

Табиту встряхнуло от уточнения. До этого момента ведь никто не сомневался в вине Карвина. Найджел был уверен в том, что его информатор все правильно понял. Девушка во все это ввязалась только из-за того, что это был именно Карвин Олт.

— Появились некоторые сомнения, — с неохотой признался Искатель Истины.

Похоже, ему и самому не нравилось то, что он говорил. Но Табиту это совершенно не интересовало. Ее трясло от злости.

Она пила какое-то зелье, доверившись ему! Притворялась трупом! Довела обеих подруг до истерики! И что теперь?! Теперь она слышит это противное «если»?!

— Так что будет, если это он? — с вызовом спросила Табита, краем глаза отметив, как напряглась Гвин.

Подруга сейчас молчала и не спешила встревать. Поняла ли она хоть что-то из всего, что произошло? Студентка Ваерс не знала. Но в том, что теперь все объяснит Гвин и Милред, даже не сомневалась.

— То он ответит за все.

«Но это будет не моя месть», — подумала девушка, проклиная Найджела и всех его Искателей вместе взятых.

— Какой второй вопрос? — третьекурсник поторопил ее и вновь протянул руки, видимо, для того чтобы унести обеих в общежитие с помощью той странной магии.

Табита хмыкнула и вложила свою руку в его ладонь, а потом коснулась пальцем горячего перстня на большом пальце студента.

— Вопрос простой: что это такое?

— Кольцо. Артефакт.

— Это я вижу, — не смутилась первокурсница. — Что это за артефакт? Он нагрелся, когда зазвонил колокол. На тебе лица тогда не было. Так что это?

— Табита, времени нет…

— Так не трать его, — отозвалась она. — Ответь. И мы вернемся в общежитие. Хотя мое там появление будет сложно объяснить.

Найджел Харве не хотел говорить. Табита это видела, чувствовала. Именно потому она решила задать этот вопрос именно сейчас. Когда он не стал бы увиливать и отговариваться.

— У нас тут не только некромант, — нехотя отозвался Искатель.

— А кто еще?

Табита злилась из-за того, что приходилось каждое слово из него буквально вытаскивать.

Будто щипцами.

— Еще у нас тут…  демон.

В это же мгновение за их спинами раздался тихий угрожающий рык.

Утробный. Звериный. И до того отвратительный, что у Табиты мурашки по спине побежали, а страх сковал все тело. Будто она опять выпила то зелье, что дал ей третьекурсник.

Студентка Ваерс медленно развернулась, ожидая увидеть упомянутого демона воочию. Но за спинами троицы стоял всего лишь черный пес.

Высокий пес. С заостренными кверху ушами и длинными лапами. Из приоткрытой пасти капала слюна, а глаза налились кровью.

— Арки? — ошарашенно выдохнула Табита, узнавая животное.

В тот момент в ее голове пролетела целая куча мыслей, но зацепилась она только за одну.

«Карвин никогда не выпускал Арки одного».

— Ты знаешь его? — Найджел гипнотизировал собаку взглядом и медленно плел заклинание.

Опасность, исходящую от пса, должны были почувствовать все.

Гвин потянулась за мечом. Но не успела его достать, как Арки с протяжным воем бросился на Валькирию.

Заклинание чародея ударило его в грудь, отбросило в сторону.

Завоняло паленой шерстью.

— Это пес Карвина, — быстро ответила Табита, не понимая, почему Арки так переменился.

— Дело дрянь, — коротко отозвался Найджел, отправляя очередное заклинание в сторону животного.

Гвин уже сжимала в руках меч, напряженно следя за собакой. И Табите не нравился этот взгляд.

— Может, ее просто чем-то усыпить на время? — неуверенно предложила Табита. У нее пока в голове не укладывалось, почему пес Карвина оказался на улице и сейчас пытался напасть.

Но в следующее мгновение девушка ошарашенно охнула. Огненные чары, которые направил на Арки Найджел, стекли с шерсти собаки, как вода.

— Что это за херня? — не подбирая особо слов, выдохнула Валькирия, перехватывая клинок. — Собаки так не умеют.

Вот что смутило Гвин. Вот почему она не напала!

— А это и не собака. Это вёлл, — отозвался Найджел, сплетая еще одно заклинание. — Рано я Джейкоба отпустил.

— С тобой дочь самого Лорда Севера, — горделиво отозвалась Гвин. — Не бойся. Что бы это ни было…

— Его нельзя убить, — Найджел охладил ее пыл одной фразой. — Только заточить злость в артефакте.

— Что? — выдохнула девушка, продолжая следить за псом, который пока только рычал и принюхивался, но не нападал.

— Он голем, — отозвался парень. — Сможешь отвлечь его? Я знаю один способ…

— А чем я могу помочь? — Табита дернула чародея за рукав плаща.

— Замри и не двигайся, — бросил Найджел, зацепив ее своими словами.

Может, она и не была опытной магичкой, не знала всех чар, известных третьекурснику. Зато она видела всю магию, когда хотела этого. И это было ее козырем.

Табита действительно замерла на месте, наблюдая за тем, как Гвин бесстрашно бросилась на Арки с мечом. Сейчас это был уже не тот дружелюбный пес, который обнюхивал первокурсницу в первое знакомство. Перед ними стоял настоящий монстр. Дикий, необузданный и непонятно как тут оказавшийся.

— Хорошо, что ты решила поговорить, — хмыкнул Найджел, снимая с руки тонкий серебряный браслет. — Иначе он бы нашел себе другую жертву.

— Он не особо-то и нападал, — протянула Таби.

Почему-то ей показалось это странным.

— Вёллы атакуют одиночек. А поодиночке у нас тут только стражники и люди императора гуляют.

— Они бы с ним, наверное, справились.

Найджел на это ничего не ответил. Он сосредоточился на браслете. Его губы еле заметно шевелились, пальцы подрагивали. Табита напряглась и смогла различить нити, которые исходили от парня и медленно переползали на украшение. Оплетали его, подсвечивались темно-алым, синим и лиловым.

Очень медленно они начали скручиваться между собой, постепенно обвивая плотным жгутом серебро.

«Долго. Очень долго», — подумала Табита, глянув на то, как Валькирия оттесняет Арки подальше от остальных. И с каждым шагом… с каждым шагом взгляд псины становится все агрессивнее.

— Не отводи его далеко! — крикнула Табита. — Тебе нельзя оставаться с ним один на один!

Она очень хотела помочь подруге. Но Валькирия не нуждалась в этом. Как и всегда.

А вот Найджел. Найджелу она может помочь. Но как понять, что он сейчас делает? Как…

Табита неожиданно осознала, что знает ответ. И то чувство, которое мгновение назад теплом взорвалось в груди.

***

Чувство, что можно понять целую вселенную, снизошло на Табиту Ваерс первый раз в раннем детстве. Сколько ей тогда было? Шесть? Восемь? Может, больше, а может, и меньше. Она не помнила тот день так четко, как хотелось бы.

Она не могла сказать, как оказалась с друзьями на городской речке. Единственной в Нес-Тешасе. Грязной, местами заболоченной, но все равно привлекательной для детворы.

Взрослых тогда среди них почему-то не оказалось.

— Плавать! Будем плавать! — закричал мальчишка на несколько лет старше Табиты.

Он уже стянул серую рубашку и сбросил ботинки. Бегал вокруг толпы ребятишек по траве и радостно кричал.

Солнце припекало, манило поскорее окунуться в холодные воды реки. Но Табита не спешила.

Девочка аккуратно переступала с ноги на ногу, уже оставив платье на земле. Смотрела за тем, как друзья один за другим с брызгами и визгом вбегают в реку. Как поднимается ил от их ног, мутит воду. И ждала, когда останется одна.

И пусть Табите не терпелось побежать к остальным, она ждала. Когда ил осел, а почти все оказались на середине реки, девочка решилась подойти поближе.

Аккуратно, шаг за шагом. Босые ступни обжигали плоские камни, которые то и дело попадались на ее пути. Таби ойкала и спешила как можно скорее оказаться у кромки.

Когда холодная вода коснулась пальцев ног, девочка вздрогнула. По коже побежали мурашки. Но солнце так сильно грело макушку, что она набралась смелости и бросилась в реку.

В первые мгновения все тело сковало холодом, руки и ноги отказались повиноваться. Табита расслабилась и нащупала ступнями рыхлое дно. Ил поднялся вверх, щекоча кожу.

Она медленно развела руки в стороны, ожидая, что вода поддержит ее.

— Плыви сюда! — крикнул мальчишка откуда-то спереди, размахивая руками. — Тут большая красная рыба! Огненный окунь! Он во-о-о-от такой!

«Прямо такой?» — подумала Табита, желая посмотреть на самую редкую в мире рыбу. Она слышала, что плавники окуня похожи на пламя, а в глазах можно увидеть блеск углей.

И девочка поплыла. Она оттолкнулась от дна с такой легкостью, что сама удивилась. Вода пока держала ее, но понемногу сбивала течением.

Табита гребла вперед, закусив губу. Ей очень хотелось посмотреть на огненного окуня. В тот момент это было для нее важно. Настолько, что она лишь запоздало вспомнила, что не умеет плавать.

Страх вернул ее в реальность в тот самый момент, когда течение отбросило девочку в сторону, а руки неожиданно налились усталостью.

Табита взмахнула ими, стараясь привлечь внимание друзей. Но те резвились вдалеке, смеялись, брызгались. И не слышали ее крика.

Девочка постаралась развернуться и найти взглядом берег. Ногу сжало спазмом. От боли перед глазами поплыли черные мушки.

Табита взмахнула руками, наконец найдя взглядом сушу, и ушла с головой под воду.

От речной мути неприятно щекотало глаза, нога отказывалась слушаться, а каждое движение ею вызывало ужасную боль.

Таби всхлипнула, погружаясь все глубже. Из ее рта вырвался большой пузырь воздуха и стремительно поспешил к поверхности.

Как бы она хотела отправиться за ним.

«Похоже, так я и умру», — слишком спокойно подумала девочка, чувствуя прикосновение длинных водорослей к ногам.

Все силы были потрачены на то, чтобы доплыть до огненного окуня. Ей так хотелось увидеть его воочию. Так…

А был ли он вообще? Откуда взяться легендарной рыбе в грязной речке Нес-Тешаса? Мальчишка, скорее всего, просто пошутил. Решил заставить Табиту подплыть к ним. Ведь знал, что дочь семьи Ваерс не умеет плавать.

Совершенно.

Она сдалась. Перестала дергаться и замерла в ожидании, когда уже Великий снизойдет к ней, возьмет на руки и унесет в свою обитель. Но он не спешил. Почему-то медлил, будто Табита могла еще что-то исправить.

А потом… потом она неожиданно почувствовала в себе какую-то странную силу. Та будто солнышком зажглась в груди. Тепло заскользило по рукам и ногам, согревая их и возвращая возможность двигаться.

Табита несколько раз моргнула, не понимая, что происходит. И увидела первую нить.

Тонкую. Белую. Она тянулась куда-то вверх. Подрагивала под действием течения.

Длинные волосы в воде окрасились в рыжий. Они закрыли обзор на эту нить, будто пытаясь помешать девчонке.

Она убрала их ладонью и потянулась непонятно к чему. Пальцы не смогли коснуться нити, прошли насквозь. Да только чувство, что именно это ее спасение, никуда не делось.

Табита вновь подняла руку и от изумления открыла рот, выпуская из легких последние запасы воздуха. Под бледной кожей роилось целое множество таких нитей. Разных оттенков, разной толщины и длины. Они переплетались в косы и образовывали клубки.

Таби сама не поняла, как так получилось, но она смогла дернуть за ту нить, что повисла перед ней.

Это все, что она действительно помнила.

Ни то, как выбралась из воды, ни как добралась до берега, ничего из этого не отложилось в ее памяти.

Остались только обжигающие ладони камни. И привкус ила на языке.

Великий не забрал ее в тот погожий летний день. Не дал ей оборвать свой путь. Великий показал ей новую тропу, которая позже могла оказаться для нее более смертельной, чем воды речки в Нес-Тешасе.

***

Она смутно помнила тот день. Но не забыла чувство, пробудившейся ней магия. И сейчас эта магия не была чем-то незнакомым и пугающим. Сейчас она стала инструментом и оружием.

Табита вновь сосредоточилась, рассматривая нити, которые оплетали серебро. Она понятия не имела, что делает Найджел. Но это не мешало ей понять, как работает создаваемая им магия.

Искатель сейчас вытягивал из себя силы и творил сразу три заклинания, которые переплетались между собой и… создавали артефакт?

Да, очень на это похоже!

Она прикусила губу, пытаясь разгадать тайну хотя бы одной нити. Если она поймет, как та создана. Если сможет разложить ее на составляющие…

— Давай же, — еле слышно прошептала девушка.

Окинула взглядом округу, пытаясь найти похожие нити в природе.

Благодаря занятиям с Гвин и Милред в нежилой башне она научилась различать энергию в окружающей среде. Вначале это оказалось очень тяжело. Но благодаря Гвин, которая сотворяла заклинания очень медленно, Табите удалось отследить, откуда подруга черпает силу.

И…

— Да! — обрадовалась первокурсница, наконец найдя нечто очень похожее.

Весь мир для нее сейчас выглядел как разноцветный клубок. Энергии было столько, что перед глазами начинало рябить. Все же не зря говорили, что академию Грискор возвели на месте силы.

Раньше Табита Ваерс не понимала, что подразумевается под этим названием. Зато сейчас напрямую это увидела.

Вот только пока девушка не могла накладывать одну картинку на другую. Она способна была видеть только один из двух миров. Или реальный, или внешний энергетический. Потому, когда Табита нашла нужную лиловую нить, она потянула ее на себя и моргнула, возвращая обычное зрение.

— Сила в нем самом, — ошарашенно прошептала Табита.

Нить, которую она нашла и поймала, осталась единственной видимой. И тянулась она прямиком к Арки, который старательно уводил Валькирию от друзей.

Им надо поспешить.

Табита не просто потянула эту силу на себя. Нет! Она ее жестко рванула и просто втолкнула в сотворяемое Найджелом заклинание. Искатель удивленно охнул и тут же нашел взглядом виновницу.

— Табита, что ты делаешь?

— Тебе не хватит своих сил, — обрубила она, видя то, с каким усилием третьекурсник вытягивает из себя энергию. — Это ведь артефакторика, а ты в ней слаб.

— Как ты?..

Она не ответила. Ощутила, как Найджел перехватил силу извне. Для чародея это было непривычно. Возможно, Искатель знал и другие подходы к созданию чар. Но все то время, что Таби за ним наблюдала, он сотворял магию как чародей.

Однако сейчас парень с легкостью перехватил нить энергии, которую передала ему девушка.

А студентка Ваерс уже моргнула и попыталась отыскать вторую нить, необходимую для зачаровывания браслета.

Она не стала засыпать Найджела вопросами, не стала интересоваться, что он делает. Полностью доверившись Искателю Истины, она поспешила прийти на помощь.

Вторая темно-алая нить нашлась быстро. Но скрыта была в самой земле. Где-то глубоко под поверхностью. Эта энергетическая нить буквально пульсировала, дрожала. Но это не остановило Табиту. Как и то, что, когда она мысленно потянула ее на себя, тело обдало ужасным жаром.

Что бы это ни было, эта сила сейчас требовалась на поверхности.

Табита повторила все те же манипуляции, которые провела в первый раз. И опять Найджел перехватил преподнесенную ему энергию с небывалой легкостью.

Она перевела свое зрение на браслет и довольно усмехнулась. Работа над артефактом была практически закончена. Найджел влил все свои силы в последнюю, третью, нить.

Еще мгновение — и…

— Гвин! В сторону! — рявкнул Найджел.

А Табите показалось, что он покачнулся.

Что произошло в следующий миг, студентка Ваерс никому бы и объяснить не смогла. Арки, который только что почти вцепился Гвин в ногу, резко обмяк и упал на землю.

Высунул язык и призывно начал кататься по земле, подставляя пузо.

— Все? — Валькирия осторожно отступила, не спеша опускать меч.

Только ей было известно, насколько выматывающим оказалось это сражение.

— Да, теперь все, — Найджел с отвращением смотрел на то существо, которое назвал вёллом.

— Думаю, ректору стоит знать, какую дрянь притащил в академию его сын, — фыркнула Гвин, вогнав меч в землю и устало на него опершись.

Табита с Найджелом промолчали. Но при этом обменялись красноречивыми взглядами.

«Уверена, его отец обо всем знал», — подумала первокурсница и устало прикрыла глаза.

То, что она только что сделала, выжало из нее последние силы.

Табита покачнулся и вцепилась пальцами в холодную стену здания, от которого стоило убраться как можно скорее. Арки тихо тявкнул, как самый обычный пес, вскочил на лапы и кинулся куда-то в сторону.

Все остальное произошло за какое-то мгновение, никто ничего не успел предпринять.

Троицу у входа в подвалы выхватил яркий желтый свет, а навстречу им шагнули мужчины в одеждах дознавателей императора. И Арки был рядом с ними.

18. Гвин Умильтен

Валькирия с напряжением наблюдала за приближающимися мужчинами. Она все еще сжимала в руках меч, пусть тот и был воткнут в землю. И это оказалось одной из самых больших ошибок в ее жизни.

— Кто такие? — подал голос дознаватель, придерживающий радостного Арки за ошейник. Псина прыгала вокруг его ног, виляла хвостом и то и дело пыталась лизнуть руку.

Мужчина даже не подозревал, что рядом с ним сейчас опасная магическая тварь.

А им… им троим надо было срочно что-то придумать. Но в голову Валькирии лезли только самые кровавые картины решения возникшей ситуации. Возможно, этому способствовала близость Иглы.

Табита опомнилась первой:

— О Великий! Как хорошо, что мне это не снится! — воскликнула она и кинулась к дознавателям, раскинув в стороны руки, как умалишенная.

— Кто такие? — потребовал ответа второй мужчина в черном, в его руках сверкнуло заклинание.

— Меня зовут Табита Ваерс! — спешно отозвалась подруга, но в глазах дознавателей не промелькнула и намека на узнавание. — Я сегодня… умерла.

Повисшую тишину нарушало только собачье поскуливание. Гвин не знала, как помочь подруге, которая решила вытащить их из западни своими силами. Этот странный Найджел тоже молчал.

Валькирия пока слабо понимала, что тут вообще происходит. Но вот в том, что виноват только этот старшекурсник, даже не сомневалась. Однако именно он сейчас даже бровью не повел для хоть какого-то решения проблемы.

— Вы последуете за нами. Все трое. До выяснения деталей, — принял решение тот, который держал вёлла за ошейник.

Спорить с этим никто не стал. Сбежать бы не получилось.

— Положите меч на землю, студентка, — эти слова хлестнули Гвин по спине.

Она злым взглядом прожгла дознавателя. И направила холодное оружие на мужчину.

— Нет.

— Гвин, — это Табита одними губами умоляла ее подчиниться.

— Нет, — повторила дочь Лорда Севера, готовая вырвать кишки через горло тем, кто попытается ее обезоружить.

Сейчас она отпустит меч только в том случае, если расстанется с жизнью.

Чужая магия выхватила оружие из ее руки с такой силой, что вывихнула девушке кисть. Та зашипела от боли, но попытка поймать клинок в воздухе успехом не увенчалась.

Ее опять победили одним заклинанием. И это настолько сильно разозлило Гвин, что она готова была выхватить из рук Найджела тот странный браслет, что усмирил вёлла.

Пусть бы голем расставил все по своим местам. Тогда бы никто больше не посмел оспорить ее решение.

— Пойдем, — Табита поймала Валькирию под руку и ободряюще сжала ладонь подруги.

Гвин, к собственному удивлению, почувствовала, как студентка Ваерс дрожит. То ли от холода, то ли от страха. Но когда Таби покачнулась на следующем шагу, уже она поддержала ее под локоть.

— Ты в порядке?

— Да, — Табита коротко кивнула и потянула подругу за дознавателями.

Один из них все еще держал за ошейник вёлла, а второй сжимал Иглу. Ее Иглу. Меч, который подарил отец. Сам Лорд Севера.

Гвин ни за что не позволит отобрать его. Пусть только попробуют не вернуть, она всю академию вверх дном перевернет. И плевать, что это сама Валькирия нарушила правила. Это ее меч.

— Ты пришла со мной проститься, — еле слышным шепотом проговорила Табита.

Гвин Умильтен в первую секунду даже не поняла, что происходит. А потом покосилась на подругу, которая буквально повисла на ней.

— Я…

— Просто слушай меня, — перебила ее Таби, бросив осторожный взгляд в сторону дознавателей, которые вели их в сторону одного из зданий академического комплекса.

Ее шепот заглушал лай пса и звон колокола, который не замолкал ни на мгновение. В окнах общежития уже везде горел свет. Валькирии казалось, что она может даже различить лица студентов, прилипших к окнам.

— Ты пришла попрощаться, — повторила Табита. — В подвалы ты не входила. Я к тому моменту уже очнулась и сбила замки. Меч ты нашла. Его вынесло чарами из подвала. Он просто лежал на снегу. Ты меня поняла?

— Что ты задумала?

— Просто повтори им то, что я сказала, — попросила студентка Ваерс, осторожно оглянувшись в сторону парня.

Этот Найджел шел за ними, молчал и сосредоточенно о чем-то думал. Похоже, и ему нужно было придумать свою версию нахождения возле подвалов.

Но что-то подсказывало Валькирии, что даже в их общую ложь эти люди не поверят.

Чем могло им грозить все случившееся за эту ночь, Гвин даже не представляла. Наказание? Исключение? Выговор от самого императора?

Чем бы ни закончилась для них всех эта ночь, дочь Лорда Севера думала, что ее уже ничем невозможно удивить. Да только стоило им добраться до небольшого двухэтажного здания, предназначение которого Валькирии было неизвестно, как она моментально поменяла свое мнение.

— Милред?! — ошарашенно выдохнула Гвин, войдя в светлое теплое помещение вслед за двумя мужчинами и тем, что так хорошо притворялось милой псиной.

В комнате, где они оказались, за столом сидел еще один дознаватель. Он писал письмо. А вот напротив него находилась их подруга. Бледная, взлохмаченная и перепуганная.

От звучания своего имени она вздрогнула, резко повернулась и…

— Табита? — одними губами прошептала дочь графа и медленно начала сползать по стулу, закатив глаза.

— Эй! Эй! — Таби кинулась к ней, подхватила под руку и несильно хлопнула ладонью по щеке. — Это я. Все хорошо.

Милред несколько раз моргнула, ошарашенно глядя на внезапно ожившую соседку. Всхлипнула, вцепилась в ее руку и громко разрыдалась.

Мужчина за столом скривился, оторвался от письма и окинул недовольным взглядом всех пришедших.

— Кто мне объяснит, что тут происходит?

Желающих среди студентов академии Грискор не нашлось. Табита успокаивала бьющуюся в истерике Милред, Найджел стоял у двери с таким видом, будто просто погулять вышел. А Гвин сверлила взглядом того мужчину, который до сих пор держал ее Иглу в руках.

Да таким взглядом сверлила, что вскоре у дознавателя должна была появиться дыра в боку.

— Дом для душевнобольных, а не академия! — возмутился тот, что сидел за столом. А потом напоролся взглядом на собаку, которая призывно виляла хвостом и шумно дышала, высунув розовый язык.

Похоже, последнее добило его окончательно. Потому что недописанное письмо оказалось резко смято и превратилось в комок бумаги.

— Кто мертв? — строго спросил он у двух подчиненных.

— Я, — подала голос Табита, вскинув взгляд на мужчину. Девушка сейчас сидела на корточках возле Милред и держала ту за руки. — Ну, не до конца.

Главный дознаватель таким взглядом наградил студентку Ваерс, будто пожелал ей моментально помереть еще раз. Гвин настолько сильно это не понравилось, что она уже готова была вступиться.

— Допросить всех! — рявкнул главный дознаватель. — Протянул одному из мужчин какой-то лист. И, встав из-за стола, вышел.

Допрос начался с Табиты. Студентке Ваерс пришлось отпустить бледную и рыдающую Милред и подойти к дознавателю. При этом она так аккуратно обошла собаку, будто боялась, что истинная сущность вёлла пробудится именно в этот момент.

Табита рассказала о том, как выпила яд из-за неразделенной любви. Как умерла, а потом очнулась в подвалах.

— Видимо, яда было недостаточно, — пожала она плечами так буднично, будто говорила о завтраке.

Если все закончится хорошо, Табиту явно обяжут посещать какого-нибудь лекаря, который будет наблюдать за ее эмоциональным состоянием. По крайней мере, так бы сделала Гвин.

Табита рассказала о том, как сильно испугалась. Как что-то наколдовала и выбралась на улицу. А потом… встретила Валькирию.

— А что вы там делали, студентка Умильтен? — сухо поинтересовался мужчина, который спешно записывал сумбурный рассказ Табиты на бумагу.

— Я не попрощалась со своей подругой, — бросила Гвин. — И собиралась это сделать.

— При этом нарушили комендантский час и добыли холодное оружие? — Вскинул брови дознаватель. Он не поверил, как и предполагала Валькирия.

— Меч лежал на снегу, когда магией вышибло замки на двери, — спокойно солгала Гвин, ненавидя себя за это.

Она буквально отреклась от оружия, подаренного отцом. При всех сказала, что это не ее клинок. Что это, как не предательство?

— Допустим, но зачем вы его подняли?

 Дверь за его спиной открылась, вернулся главный:

— Вы закончили?

— Еще нет.

— Отправляйся к Риву, — махнул главный дознаватель. Повернулся к мужчине, который уже отпустил собаку и пока замер статуей у окна. — Ты тоже.

Главный забрал бумаги, на которых записывались показания, пробежался по ним взглядом и хмыкнул. А затем протянул их Валькирии:

— Перечитай, убедись в том, что все верно. И подпиши.

— Что? — Гвин в первое мгновение не поверила своим ушам, а по коже пробежали ледяные мурашки.

— Мне еще раз повторить?

Валькирия сама не поняла, как дрожащими руками взяла листы с показаниями. Строчки перед ее глазами задрожали, дыхание перехватило, а страх вскинул голову.

Настоящий страх. Тот, который затмевал все. Никакие вёллы, никакая магия и даже близость смерти не могли сравниться с тем, что испытывала Гвин Умильтен при виде простого текста.

Она затаила дыхание, стараясь взять себя в руки. Но перед глазами все равно поплыло.

***

Гвин сидела на широкой дубовой кровати, кутаясь в теплый плед. Разноцветный, огромный. Ее ноги не дотягивались до пола. Хотя мама обещала, что уже очень скоро она вырастет. Станет большой-большой. Настоящей взрослой.

Папа больше не будет катать на плечах, мохноногий пони сменится на большую кобылу, а деревянные игрушки исчезнут из ее жизни.

Но пока малышка Гвин сидела на кровати и с обожанием смотрела на маму. Та казалась ей такой красивой, такой волшебной. Как феи из сказок.

Но мама не видела этих взглядов. Она приобнимала дочь за плечи, в ее руках была книга.

— И тогда великий воин выхватил свой меч, кинулся на монстра и тремя мощными ударами спас пленницу из его лап, — мамин голос звенел, как весенний ручей.

Такой кристально чистый, свежий, приятный.

Гвин прикрывала глаза и просто наслаждалась этим звуком. Она уже давно не слушала эту сказку. Она казалась девочке скучной.

Ну разве Гвин позволила бы похитить себя какому-то монстру? Разве отдал бы ее папа с мамой в лапы чудищу, чтобы потом какой-то воин спас их дочь? Нет! Конечно же, нет.

Гвин Умильтен никогда бы не оказалась в лапах монстра, из которых не в состоянии выбраться сама.

Мама вздохнула, поцеловала дочку в макушку и протянула ей книгу:

— А теперь ты. Покажи, чему научилась?

Малышка с неохотой взяла немного потрепанную книгу в руки, сморщила нос и попыталась найти ту строку, где остановилась мама.

— Об-об-обняла, — справилась она со словом и еще больше нахмурила темные брови. Мама еле заметно улыбнулась и погладила дочку по волосам. — Она его и пре… при… прил…

— Прильнула, — мягко подсказала мама.

— Прильнула, — повторила малышка, — к его груди. Вот!

Она захлопнула книгу и протянула ее маме.

— Что? Все? — рассмеялась женщина и поправила сползший с плеча ребенка плед.

— Неинтересно, — нахмурила Гвин носик. — Хочу ту историю. Про трех воинов и дракона.

— Но ведь ты ее уже сотню раз слышала.

— Я хочу, чтобы ты научила меня ее читать! — гордо заявила Гвин, вскинув подбородок.

Мама рассмеялась и вновь поцеловала ее в макушку:

— Хорошо, родная. Но уже завтра. Сейчас поздно. Тебе пора спать.

Но Гвин совершенно не хотелось спать. Ей хотелось читать. Показывать, что уроки мамы не прошли даром. А больше всего — почитать про трех умелых воинов, которые своими мечами разрубили демонов и монстров, как капусту. А потом нашли логово дракона.

Гвин еще не совсем понимала, что такое «рубить, как капусту», но звучание ей очень нравилось.

В ту ночь она очень плохо спала. Снился ей монстр, который схватил ее в когти и не отпускал к маме с папой. А где-то на горизонте маячил воин, спешащий ее спасти.

Да только девочке совершенно не хотелось быть спасенной каким-то незнакомцем. Она хотела вырваться сама или дождаться папу.

Утром этот сон забылся, она помнила только о том, что мама обещала послушать, как Гвин читает. И с необычайным рвением побежала в небольшую семейную библиотеку, нашла книжку, а потом принялась ждать, когда мама освободится.

— Я взяла ее! — взвизгнула Гвин, когда мама наконец смогла прийти. — И хочу читать!

— Конечно, родная, — мягкая улыбка тронула ее губы. — Начинай.

И Гвин читала. Запинаясь, сбиваясь, но упорно двигаясь вперед. Ей нравилась история, нравился процесс. Нравилось, как буквы складывались в слова и наполнялись смыслом.

Это было какой-то магией, которая создавала в голове ребенка яркую картинку битвы с драконом. Большим алым и очень опасным драконом.

Гвин Умильтен очень любила читать. Обожала.

Все изменилось в один момент.

Когда не стало ее мамы.

Отец ничего не говорил. Он старался избегать встреч с дочерью. Почему-то закрывался в кабинете, будто не слыша ее плача под дверью.

Гвин кусала кулаки, не понимала, куда пропала мама. Почему она больше не приходит, не целует ее в макушку, не читает на ночь глупые сказки.

Осознание пришло чуточку позже.

Девчонка сидела в глубоком кресле, еще не доставая ногами до пола. В ее руках была помятая старая книга о воинах и драконе. Гвин читала ее каждый день. Чаще вслух. Иногда очень тихо, так, что только губы шевелились.

Именно в тот день, повторяя любимую историю уже в который раз, Гвин вздрогнула. Глаза наполнились слезами, а внутри все обожгло огненной болью.

«Мама, — подумала она, стирая ладонью влагу с лица. — Мамы больше нет. Нет… Она… умерла».

Книга выскользнула из ослабевших детских рук. Упала и открылась на середине.

Гвин не могла пошевелиться. Она хватала ртом воздух, стараясь пережить понимание того, что мама ушла к прародителям. Что она больше никогда не обнимет ее, не поцелует, не почитает на ночь…

Почитает…

Девочка уронила взгляд на книгу. И закричала. Схватила ее за корешок, вскочила на ноги и запустила ту в стену.

«Она больше никогда не услышит, как я читаю».

Гвин трясло от боли, разрывающей душу на куски. От несправедливости, которая обрушилась на ребенка. Вмиг наполовину осиротевшая она осела кулем на пол и закусила губу, чтобы не разрыдаться.

Девочка попала в лапы того самого монстра, от которого не могли спасти ни мама с папой, ни какой-то незнакомый воин. Она сама забралась в эти лапы и закрылась от мира когтями страха.

«Значит, никто никогда не услышит, как я читаю».

Это были мысли ребенка, который впервые почувствовал ужасную боль этого мира. Мысли маленькой девочки.

Но именно они потом преследовали ее всю жизнь.

Гвин больше не могла читать. Стоило ей взять в руки книгу, как паника и страх нападали из-за спины. Такие настоящие. Материальные.

Они рвали ее душу, делали слабой.

Это было единственным, что делало ее слабой.

***

— Давай я, — Табита пришла на помощь в тот момент, когда у Гвин поплыло перед глазами, а в памяти пронеслось самое болезненное воспоминание из прошлого.

Гвин не помнила, что случилось с мамой. И ни разу не спросила у отца, ведь он запретил. Но именно сейчас она вспомнила все те вечера, которые они проводили вместе за чтением.

А следом пришла демоническая боль от одного только взгляда на текст, написанный рукой дознавателя.

Валькирия разжала пальцы, позволяя подруге прийти на помощь. Впервые принимая помощь добровольно и с благодарностью.

«Слабость — первый шаг к смерти», — пронеслось у нее в голове, а руки сжались в кулаки.

— То есть меня допрашивать вы не собираетесь?

Найджел подал голос, заставив вздрогнуть всех находящихся в комнате. Гвин совершенно забыла о парне, который тенью притаился у выхода. И, похоже, имел много возможностей просто уйти. Но ни одной почему-то не воспользовался.

Дознаватель жестом подозвал Табиту и вернул себе до сих пор не подписанный лист. Пробежался по нему взглядом и нахмурился.

— Ну что ж, давай послушаем и тебя. Что ты делал ночью на улице?

Судя по недовольству, написанному на лице, имперский дознаватель надеялся, что эту работу сделают за него. Но вернулся слишком рано.

Гвин покачнулась и тут же почувствовала руку Табиты, которую та подставила ей под спину. Подруга только вопросительно вскинула брови, но в ответ получила отрицательный кивок.

Валькирия не была готова ни о чем рассказывать. Сейчас ей очень хотелось выйти на улицу, подставить горящие щеки ледяному ветру и просто завыть волком. Боль, которую она смогла затоптать в себе, всколыхнулась с такой силой, что почти сбила девушку с ног.

Мама.

Боль, которая делала ее девчонкой, а не воином.

— Я нарушил правила, потому что увидел на территории академии вёлла, — произнес Найджел и замолчал, будто наслаждаясь выражением лиц всех собравшихся.

Гвин успела отметить сомнение Табиты, недоверие главного дознавателя и непонимание Милред. Что сейчас было написано на лице самой Валькирии она не знала. Возможно, удивление. А может, и вовсе ничего.

— Вёлла? — фыркнул дознаватель, вставая со своего места и окидывая этого странного студента ледяным взглядом. — Отличная ложь. Что дальше? Дракон проломил крышу в одном из учебных корпусов?

— Вот потому я и нарушил запрет, — пожал плечами Найджел. — Потому что кто-то из ваших людей мог пострадать.

— И где же этот вёлл, мальчишка? — с пренебрежением поинтересовался мужчина.

— Так у ваших ног, — хмыкнул он. — Один из ваших людей привел его сюда, держа за ошейник. А потом свой перекус ему скормил. Скоро его, наверное, стошнит. Если голем, конечно, не научился переваривать органику, не сдобренную кровью.

— Это очень плохая шутка, — процедил сквозь зубы дознаватель, бросив взгляд на пса.

— Шутка? — этот Найджел будто бы издевался над мужчиной. Он потянулся за своим браслетом и что-то прошептал.

Псина в углу моментально оказалась на лапах и утробно зарычала, открыв пасть. Глаза налились тем самым хищным блеском, который подтолкнул Гвин взяться за меч.

Но сейчас Иглы не было.

— Ты?..

Это был дознаватель. Он с удивлением смотрел на собаку и уже начинал плести какое-то заклинание.

— Именно. Это вёлл, — подтвердил Найджел. — Он отправлялся в сторону подвалов. Видимо, почувствовал там одиночку. Если бы я не нарушил запрет…

Продолжать он не стал, только вскинул брови. Без вызова, лишь с легкой насмешкой. Глава дознавателей это, должно быть, почувствовал. Вместо того, чтобы следить за плавными хищными движениями вёлла, он смотрел на студента.

Найджел прошептал еще одно заклинание, коснувшись браслета. И пес дружелюбно заскулил, опускаясь обратно на пол.

— Может, это твой вёлл…

— Тогда бы я не создавал артефакт на скорую руку, чтобы заточить его ярость.

Студент сорвал с руки браслет и бросил вперед. Дознаватель с поразительной ловкостью поймал его в воздухе и тут же применил к нему какое-то заклинание.

Было ли безопасно отдавать власть над големом человеку императора?

— Принадлежит вёлл сыну ректора, — как бы невзначай заметил Найджел, бросив короткий взгляд в сторону Табиты.

Гвин тоже его поймала. И нахмурилось.

«Что на самом деле связывает этих двоих?» — подумала она за то мгновение тишины, пока дознаватель переваривал информацию.

— Какому еще сыну? — сейчас мужчина разговаривал только со старшекурсником.

После вёлла его уже не так сильно интересовали три первокурсницы, которые каким-то образом оказались не в своих постелях.

— Карвин Олт, — так же легко поделился информацией Найджел. — Второкурсник. Факультет ведьмовства.

Табита вздрогнула от одного звучания этого имени. Теперь настал черед Гвин поддержать подругу легким касанием.

— В академии не учится никакой Олт…

— Верно. Карвин зачислен в академию Грискор под фамилией матери. Он Карвин Деснир. Но это не отменяет его родственной связи с господином ректором.

Глава дознавателей еще несколько ударов сердца обдумывал сведения, полученные от человека, которого почему-то проигнорировали его подчиненные. А потом, сузив глаза, поинтересовался:

— И откуда же тебе столько известно?

— Я учусь тут, — хмыкнул Найджел, разведя руки в стороны. — Этого недостаточно?

Расспросы могли продолжаться сколько угодно. Но в это мгновение что-то изменилось. Резко, но неуловимо.

Валькирия в первое мгновение даже не поняла, что произошло. А потом наконец осознала — колокол затих.

Девушка до сих пор не знала, что значил его звон этой ночью. Но еще больше ее смущал тот факт, что теперь он замолк.

— Вы все можете идти, — сухо бросил глава дознавателей. — С одним «но».

Мужчина поставил на столешницу небольшую деревянную шкатулку. Крышка открылась и явила миру с десяток черных широких браслетов с желтыми краями.

— Вам запрещается покидать общежитие до конца разбирательств. Если вы нарушите и этот запрет,  речь будет идти уже не об исключении, а о более суровом наказании.

— Что это такое? — Гвин уже понимала, что всем им придется надеть по браслету.

— Это артефакт, который позволит мне быть более осмотрительным, чем ваш ректор и комендант общежития, — огрызнулся мужчина, наградив первокурсницу таким взглядом, что она впервые захотела использовать меч во вред человеку.

19. Милред ван Темпф

— Чего-чего? Во сне ходишь? — расхохоталась Валькирия, привалившись спиной к двери.

— Не смешно, — буркнула Милред, стягивая сапоги и потирая кисть, на которой красовался тот самый браслет, который не так давно защелкнул на ней главный дознаватель императора.

Артефакт оказался очень неудобным, натирал и стягивал кожу. Но эту малость дочь графа была готова стерпеть.

После всего пережитого браслет казался каплей в море.

— Табита…

Она повернулась к подруге и только покачала головой.

Девушка до сих пор не могла поверить в то, что соседка жива. Еще вечером она касалась пальцами ее ледяной кожи, пыталась нащупать пульс и теряла всякую надежду. А сейчас… Сейчас Табита стояла перед ней живая и здоровая. С легким румянцем после мороза, с блестящими глазами. И бьющейся жилкой на шее.

Студентка Ваерс виновато улыбнулась и шагнула к дочери графа ван Темпф.

Но та резко отшатнулась.

В глазах Табиты промелькнула тень вины. Она прикусила нижнюю губу, отступила и сбросила с ног тонкие тапочки на плоской подошве. Прошла к своей кровати, села на покрывало и начала растирать ступни дрожащими руками.

— Нам всем не помешает горячий чай, — заметила Гвин, которая держалась куда лучше самой Милред.

«Неужели ее не удивляет все это? — подумала девушка. — Я бы сошла с ума… А может, уже схожу?»

— Вино выпили после твоей смерти, так что прости, — добавила Валькирия, а Табита только виновато пожала плечами.

— Ты нам ничего рассказать не хочешь? — одними губами поинтересовалась Мили, пока дочь Лорда Севера доставала небольшой кувшин с накопителем и наливала туда воду.

Несмотря на сложный разговор с дознавателями, сейчас все держались достойно. Будто постарались временно отгородиться от случившегося.

— Хочу, — честно призналась Табита, забираясь с ногами в кровать и укутываясь в одеяло. — Но не знаю, как это сделать.

— Начни с начала, — бросила Гвин, разбираясь с высушенными листьями чая. — Будет неплохо узнать, кто вообще этот твой Найджел. Я так понимаю, тогда вы говорили не о книге, которую надо вернуть в библиотеку?

Таби почему-то усмехнулась, а потом расхохоталась, падая на подушку.

«Она тоже сходит с ума», — испуганно подумала Милред.

— Нет, мы говорили не о библиотечной книге, — отсмеявшись, ответила Табита. А потом резко посерьезнела и отвернулась.

Милред села за стол, приняла из рук Гвин чашку с горячим чаем и оплела ее дрожащими пальцами. В голове дочери графа ван Темпф до сих пор не укладывалось все, что случилось этой ночью.

Это оказалось выше ее сил.

Вначале практически похоронить подругу, а потом внезапно узнать, что она жива.

— С ним я познакомилась вскоре после того, как… как Карвин открыл свое истинное лицо, — тихо проговорила Табита. Вздохнула и начала рассказывать.

Милред сделала один-единственный глоток чая, а потом напрочь забыла о нем.

Подруга рассказывала, что это именно Найджел дал тот артефакт, с помощью которого была совершена месть Валькирии. Медленно объяснила все о некромантии и сказала, что Найджел был уверен, что это Карвин занимается запрещенной магией.

— А его друзья? — Гвин сосредоточенно слушала историю, которая разворачивалась на их глазах. Но никто ничего не заметил.

— Просто друзья, — кивнула Таби. — Они тоже знали.

— А почему он решил разбираться с этим сам, а не обратиться к тем же дознавателям императора, которые уже прибыли в академию?

Милред молча переводила взгляд с одной подруги на другую и не понимала, почему они обсуждают сейчас именно это. Ведь надо отчитать Табиту за ложь и испуг, который они пережили.  И только потом простить и просто лечь спать. Потому что усталость уже давила на веки.

Теперь все в руках взрослых. Что бы там кто ни сделал, на них надели артефакты, отслеживающие местоположение, им остается только забыть обо всем, будто это было страшным сном.

— Я не знаю, почему он решил в это вмешаться, — ответила Табита, допивая свой чай. — Меня это не интересовало. Я просто хотела отомстить Карвину.

— Ну, тут уже моя вина в том, что ты не отомстила, — подала голос Валькирия. — За это прости.

Милред нахмурилась. Она пока не понимала, в чем провинилась Гвин. И как она могла помешать свершиться мести.

Табита только мотнула головой, мол, она вообще не обижается.

А потом и вовсе сказала:

— Я даже не уверена, что это вообще имеет смысл.

— Что ты хочешь этим сказать? — Милред услышала нотки возмущения в собственном голосе. — Он ведь должен понести наказание хотя бы за то, что обманывал тебя!

— Он не просто меня обманывал, — сузив глаза, прошипела подруга. — Он влиял на меня родовым даром. Усиливал мою симпатию до уровня любви.

— И ты говоришь, что это уже неважно? — хмыкнула Гвин.

— Меня разрушала эта ненависть, — качнула головой Таби. — Сейчас я это вижу. Если бы вы не отвлекали и не помогали... Если бы не Найджел… который предложил не просто отомстить, а наказать преступника… Даже не знаю, во что бы я превратилась. Я успела поменять приоритеты. И сейчас…

Она развела руками, не зная, что еще сказать.

— Но ты ведь жаждешь мести? — уточнила Валькирия, меряя комнату шагами.

За время всего разговора она так и не нашла себе места.

— Да, но не так, как раньше, — дернула уголком рта Табита. — Знаешь, он урод. Но если он еще и некромантией занимается, убивает ради этого…

— Если? — зацепилась за слово Милред. А Табита скривилась.

— Появился неучтенный факт, — со вздохом произнесла студентка Ваерс. — По академии гуляет демон.

— Кто?! — Милред испуганно отшатнулась. Уже остывший чай выплеснулся через край чашки на девичьи колени. Но она это даже не сразу заметила.

— Так, а с местью что? — не унималась Гвин.

— Лучшей местью будет то, что он окажется некромантом, — сухо отозвалась Табита, укутываясь в одеяло еще плотнее. — Уж дознаватели императора это точно определят. Найджел очень аккуратно подвел их к его личности. Может, они уже и знают, что люди погибали не сами по себе.

— Думаешь, у них хватит мозгов? — фыркнула Валькирия. — Они даже голема от собаки отличить не смогли!

— Я не знаю, — качнула она головой. — И, честно говоря, мне уже все равно. Я перегорела. Просто хочу вернуться к прежней жизни. И просто учиться, чтобы доказать родителям…

Она осеклась и опустила взгляд. А у Милред сердце сжалось от дурного предчувствия.

— Милая, ты почти ничего не говорила о своих родителях.

— А там и говорить нечего, — рассеянно ответила девушка. — Они против магии. Всей. Выгнали меня из дома, когда узнали. Отреклись.

В словах засквозила невысказанная боль. И Милред не усидела. Сорвалась с места и кинулась к подруге. Рухнула рядом на кровать и обняла Табиту.

— Ох, милая… Ты докажешь им. Обязательно!

— Все мы пытаемся что-то доказать родителям, — хмыкнула Валькирия, опускаясь рядом с Табитой с другой стороны. — Я вот пытаюсь заставить отца поверить, что дочь — это не так уж и плохо.

Милред бросила удивленный взгляд на подруг и сцепила зубы. Они обе сейчас открылись. Немного. Самую малость. Но все же обнажили свои души. Так почему же она молчит? Почему не может сказать правду?

Она должна! Должна довериться!

Это может успокоить ее внутренних демонов. Тех, которые уничтожают ее вместе со всплесками страха.

— Я бы тоже хотела что-то доказать, — тихо произнесла она, но никто из подруг не стал перебивать или требовать продолжения. Милред набрала воздуха в грудь и выдохнула: — Я единственная дочь графа ван Темпф. Любимая дочь. Но я бастард. Грязный ребенок любовницы.

Эти слова сорвались с ее губ с таким трудом, что девушка зажмурилась от ужаса. Но ничего не произошло после ее признания.

Не рухнул потолок, не начался огненный дождь за окном. Ее признание ничего не изменило в окружающей среде.

Только две подруги зашевелились. Табита обняла Мили, а Гвин ободряюще похлопала ее по спине.

И этого было достаточно. Этого было больше, чем достаточно.

Они еще несколько мгновений посидели в тишине, думая каждая о своем. А потом Валькирия поднялась на ноги.

— Все это отлично, да только сегодня все же надо поспать. А то утро наступило.

Милред резко повернулась к окну и с удивлением увидела поднимающееся над академией Грискор солнце.

Действительно, ночь, которую они все пережили, уже закончилась. И надо было бы отдохнуть.

Все же хорошо, что сегодня выходной. Не нужно идти на лекции, не надо страшиться того, что можно проспать какое-то занятие. У Милред ван Темпф было так легко на душе.

И вовсе не из-за учебы.

Она посмотрела на подруг и рассмеялась.

Несмотря на все проблемы, они смогли довериться друг другу. И от этого охватывало какое-то невероятное умиротворение. У нее всего раз было такое же состояние. Всего один раз.

***

Ей было пятнадцать. Над садом, высаженным вокруг фамильного имения ван Темпф, плыли большие кучерявые облака. Солнце пряталось за ними, лишь изредка поглядывая на мир.

Милред шла под руку с высоким худощавым мужчиной. Его темные волосы только-только начали покрываться инеем седины. От улыбки на его щеках проступали ямочки. Но именно сегодня Милред с ужасом поняла, что эти ямочки постепенно становятся глубокими морщинами, которые уже начали появляться на лице отца.

 Со стороны они, наверное, выглядели очень элегантно. Лорд ван Темпф в светло-сером костюме и светло-голубой рубашке с жабо. И Милред, которая будто бы специально в этот день с помощью тетушки Зорки выбрала нежно-фиалковое платье с длинными узкими рукавами. Когда выглядывало солнце, ткань осветлялась еще больше, становясь голубой.

— И ты хочешь поступать? — отец улыбался, шел медленно, опираясь на руку дочери.

— Очень, — честно отозвалась девушка, чувствуя себя сейчас воздушной и солнечной. Будто не шла она по дорожкам сада, а парила над деревьями в облаках. — Я очень благодарна вам за тех учителей, что вы сюда пригласили…

Милред запнулась, не зная, как донести свою мысль правильно.

Ей очень нравился этот дом. Нравилось вот так гулять с отцом по саду, говорить о всяких мелочах и глупостях. Девушка обожала тетушку Зорку, которую не захотела отпускать после своего взросления. Долго уговаривала отца, и тот дал разрешение нянюшке остаться.

Но близость Лолы ван Темпф ее страшила.

Нет, мачеха больше не позволяла себе грубостей. Но временами такими взглядами награждала грязное дитя, что той хотелось провалиться сквозь землю.

— Я понимаю, Мили, — отец рассеял все ее сомнения одним предложением и остановился. Дочь сделала еще один шаг, прежде чем замереть. — И я не против того, чтобы ты отправилась обучаться в одну из академий. Осталось только выбрать, в какую именно ты бы хотела поступить. Столичная тут поблизости. Ты сможешь на выходных возвращаться домой.

Лорд ван Темпф прищурился и поймал взгляд единственного ребенка, а потом качнул головой, будто прочитав ее мысли:

— Нет, ты хочешь именно уехать. Я прав?

— Отец! — Милред схватила его руку и сжала в своих ладонях. — Я вас люблю всем сердцем. Буду ужасно скучать, но…

— Тогда, может быть, академия Грискор? — предложил лорд ван Темпф. Тепло из его взгляда никуда не исчезло. Папа на нее не обиделся за такое решение. — Что скажешь?

Милред затихла, вспоминая все, что читала о ней.

Да, неблизко. Но и не так далеко, как третье учебное заведение. Там меньше шансов встретить всех тех, кого Милред видела за свою жизнь в столице.

— Хорошо, я бы хотела там учиться, — кивнула девушка. А потом наклонилась и поцеловала руку отца. — Спасибо вам.

— Мили, — укорил ее папа. — Незачем так делать, мы ровня.

Она виновато улыбнулась. Но именно этот жест у девушки ассоциировался с благодарностью и преданностью. И ей очень хотелось показать эти чувства родному отцу.

— Нужно возвращаться, — с сожалением произнес лорд ван Темпф, бросая взгляд на темные стены.

Там его ждали дела, заботы и жена, которая уже многие годы не могла понести ребенка. И оттого терпела грязное дитя.

— Спасибо вам еще раз, отец!

Милред была рада, что он понял ее. И принял этот выбор.

Так будет лучше всем. И ей, и ему, и Лоле ван Темпф.

Мужчина погладил дочь по щеке, а потом предложил локоть и повел в дом.

И так легко ей было в тот день. Так хорошо.

Это чувство надолго запомнилось девушке.

***

И только сегодня она вновь ощутила его.

Чувство, когда все внутренние демоны отступают. А на смену им приходит безграничное счастье. И нет никаких мыслей о том, что будет завтра.

Завтра будет завтра. И до него еще надо дожить.

Милред легла в кровать, несмотря на то, что ночь уже закончилась. Повернулась лицом к стене и запустила руку под подушку.

Ее пальцы коснулись шероховатого тканевого бока. Бока маленькой детской игрушки. Много раз зашитой и залатанной.

Милред сжала в руке синего пегаса и уснула с улыбкой на губах.

20. Табита Ваерс

Табита лежала в кровати не в силах уснуть. Она чувствовала в себе сейчас столько силы, сколько никогда в ней не было. Да еще и этот браслет на руке раздражал. Он не давил и не стягивал кожу. Но само его наличие…

Девушка перевернулась на другой бок, открыла глаза и встретилась взглядом с Гвин Умильтен.

Подруга тоже не спала.

— Ты же нам не все рассказала, — неожиданно произнесла она одними губами.

«Видит меня насквозь», — подумала Таби и закатила глаза.

А потом вздохнула и села, тихо убрав в сторону одеяло.

За окном началось настоящее утро. И только Милред в их комнате тихо посапывала, спрятавшись от мира с головой под одеялом.

— Не все, — не стала лгать она. — Но остальное не моя тайна.

Валькирия несколько мгновений молчала, а потом коротко кивнула, будто принимая решение подруги.

И тем неожиданнее для Табиты стал ее следующий вопрос.

— Ты ему доверяешь?

Студентка Ваерс замерла, не зная, что ответить. С Найджелом ее связывало лишь одно дело. Дело, в которое она ввязалась лишь по собственной глупости и из-за жажды мести. Последняя за это короткое время успела утихнуть, пусть и не пропала полностью.

— Не знаю, — честно отозвалась девушка. — Да и важно ли это? План изменился. И я в нем больше не участвую.

— Звучит не очень убедительно, — Валькирия подняла руку, на которой красовался артефакт главного дознавателя. — И все же я виновата, что твоя месть не свершилась.

— Если бы не ты его спугнула, это сделал бы колокол, — пожала плечами Табита, неожиданно даже для самой себя понимая, что в общем-то и неплохо, что все закончилось именно так.

Гвин молчала несколько мгновений, а потом пожала плечами:

— Только не навреди себе этим знакомством.

— Я все еще похожа на рыхлое оперение? — с вызовом поинтересовалась Табита, пытаясь подавить улыбку.

— Ну, если и да, то таким оперением уже можно убить, затолкав его кому-то в глотку, — тихо рассмеялась девушка.

Милред тихонечко заскулила во сне и перевернулась на другой бок, заставив обеих соседок по комнате замереть.

Табита искоса посмотрела на Гвин и медленно встала. Она с запозданием поняла, что кусает губу и сжимает руки в кулаки. Сейчас студентка Ваерс не могла усидеть на месте. И дело было не только в том, что смена планов вышвырнула ее из происходящего. Было еще кое-что, что беспокоило ее — взгляд Валькирии.

— Твой меч у них. — Табита произнесла это, когда Милред ван Темпф притихла и вновь погрузилась в сон.

— Да.

Гвин замерла, напряженно наблюдая за подругой.

Табита мало знала о дознавателях императора, плохо понимала их мотивы и не могла предугадать действия. Но с точностью могла сказать одну вещь.

Они не вернут подруге ее оружие. Ни за что.

— Куда ты собралась? — Валькирия удивленно вскинула брови, когда Табита начала одеваться.

— За подарком твоего отца, — прошептала она, бесшумно доставая из шкафа ботинки. — Они не вернут тебе его. Ты же знаешь.

— Ты сумасшедшая?! — ошарашенно охнула та. Но в глазах ее вспыхнул огонь,  который погас в тот момент, когда меч перешел в руки дознавателей. — Да тебя поймают сразу же.

— Не недооценивай оперение стрелы, — хмыкнула Таби, шнуруя ботинки и поглядывая в сторону Милред. Но дочь графа спала без задних ног, не спеша вздрагивать от шума в комнате. — Ты со мной?

Последний вопрос был лишь формальностью. Студентка Ваерс могла справиться и сама. Но Валькирия вряд ли бы согласилась сидеть сложа руки, когда на кону судьба ее меча.

— Нас поймают, — проговорила девушку, но встала на ноги. — Если только у тебя нет плана.

— Он есть, — усмехнулась Табита, собираясь вновь с головой броситься в омут проблем.

Но она не была бы собой, если бы позволила Гвин лишиться подарка отца. Единственного подарка. Валькирия отдала его только потому, что попросила Табита. Потому что она пошла за Табитой, не поверив в истинность случившегося.

Это была ее вина.

И для подруги она собиралась все исправить. Пусть даже рискуя собственной головой.

Хотя… не впервой ведь.

— Как мы выйдем за территорию общежития? — Гвин успела собраться за то время, пока Таби шнуровала обувь. — На нас артефакты.

— Кажется, пора раскрыть еще одну тайну, — с улыбкой отозвалась Табита, выпрямляясь. — Нас не поймают из-за этих штук. Я смогу их заблокировать.

— Что сделать? — темные брови Гвин взлетели вверх. — Но как?

— Я… — она осеклась всего на мгновение. Осторожность стала ее верной подругой с того самого момента, как родители отреклись от своей дочери.

Это было ее оружием и защитой. Ее броней и клинком.

Но сейчас Табита впервые решила открыться. Рассказать подруге то, чего не знал еще никто в мире.

— Я вижу магию, — тихо произнесла Табита вещь, которая пугала ее все детство. — С детства могу различать энергетические каналы. В академии научилась видеть то, как сотворяют заклинания чародеи. А благодаря тебе, — девушка пожала плечами и улыбнулась, — благодаря твоим урокам, научилась видеть энергию в окружающем нас мире.

Гвин молча смотрела на Таби. То ли не в силах подобрать слова, то ли обдумывая то, что ей только что открылось. А потом хмыкнула:

— Звучит волшебно и как-то нереально. Но если это так, мы сможем не побеспокоить дознавателей своим побегом.

Табита кивнула и протянула руку к Валькирии. Та бесстрашно ответила на этот жест и затаила дыхание, пока подруга сосредоточенно работала над ее браслетом.

На самом деле это оказалось еще проще, чем думала студентка Ваерс.

Артефакт был сложным. Плетение очень запутанным. Но для человека, который видит заклинание, вложенное в предмет, нет ничего невозможного. Ему не составит труда найти ту часть нити, которая отвечает за активацию другого артефакта. Находящегося далеко.

Если бы девушки просто переступили порог общежития, у главного дознавателя прозвучал бы какой-нибудь звоночек. Или загорелся кристалл. Но теперь…

Табита оборвала нить, уходящую вверх тонкой паутиной.

Теперь никто не узнает о нарушении приказа.

Со своим браслетом она сделала то же самое и первой шагнула к выходу.

— Не проще было их просто снять? — вопрос нагнал ее уже в пустом коридоре.

— Нет. Они привязаны к нашему пульсу.

На этом разговор оборвался. Девушки молча выскользнули в коридор и поспешили к лестнице.

Студенты академии Грискор наслаждались выходным днем, не подозревая, что творится рядом. Кто-то смеялся, сбегая по лестнице. Где-то хлопнула дверь, послышался чей-то визг. За ним раздалась угроза, что если кто-то не поторопится, то в опоздает на дилижанс.

— Как мы обойдем коменданта? — это был первый вопрос с момента, когда подруги оставили спящую Милред в одиночестве. — Его должны были оповестить о нашем… мхм… наказании.

Табита одернула рукав плаща, пряча браслет. И оглянулась:

— А есть предложения?

— Если только ты не против испытать удачу, — отозвалась она. — Как у тебя с прыжками в сугробы с третьего этажа?

— Есть идея получше, — отозвалась Табита, уступая дорогу двум студентам. Те даже не посмотрели на первокурсниц. — Но ты должна поклясться, что не убьешь меня.

— Чего? — вскинула брови Гвин.

— Поклянись, — потребовала студентка Ваерс, чувствуя, как ускоряется пульс.

— Клянусь, — ляпнула дочь Лорда Севера. — А теперь объясни, за что я должна желать тебе смерти.

— Помнишь из-за чего тебе пришлось осенью через защитную стену перелезть?

Табита внутренне сжалась, готовясь к взрыву. Но ничего не случилось. Валькирия только прожгла подругу взглядом и коротко кивнула.

— Чары отвода глаз, — нехотя призналась Таби, готовясь к затрещине, которая ей полагалась за хитрость.

— Так вот почему я тебя не нашла, — закатила глаза подруга и бросила на Таби суровый взгляд. — Еще раз что-то такое со мной провернешь и даже свое отражение в зеркале не увидишь, не то что магию.

Та усмехнулась и кивнула:

— Договорились.

— Но как ты собираешься их наложить? — Валькирия слишком быстро опомнилась, когда подруга подняла руки и сплела перед собой указательные пальцы. — Артефакты же уловят, что в общежитии были прочитаны чары. Может, стоит подняться…

Но Таби только качнула головой, перебивая ее чтением короткого заклинания. А потом протянула Гвин руку, растягивая заклинание и на нее тоже.

Если только они не врежутся в человека, тот их не заметит.

Они могли и просто натянуть капюшоны, чтобы проскользнуть мимо коменданта. Но чары добавят шансов действительно не попасться. Не только ему, но и дознавателям, в чье логово собралась сунуть нос Табита Ваерс.

— Я не только вижу энергетические каналы, — шепнула она, увлекая за собой Гвин. — Но благодаря одному человеку умею колдовать так, чтобы не осталось следа.

— Ого! — только и смогла выдохнуть Валькирия.

Вдаваться в подробности Табита не стала. Она медленно спустилась на первый этаж, дождалась каких-то выходящих студентов и потащила за собой Гвин.

Девушки оказались на улице.

— Первая половина сделана, — тихо проговорила она и поспешила в сторону здания, где их допрашивали.

Дознавателям императора академия выделила небольшую неиспользуемую постройку. Что там было раньше, история умалчивала. Но сейчас там обосновались люди Ифана Безумного.

— Как мы будем искать Иглу? — вопросила Гвин, когда они уже почти подошли ко входу.

— Я видела, куда ее унесли, — шепотом отозвалась Табита. — Осталось как-то незаметно проникнуть внутрь.

Обе одновременно шагнули к окнам, прижались носами к стеклам, пытаясь рассмотреть, есть ли кто внутри. Тихо обсудили, что делать дальше. А потом Гвин первой направилась к двери и просто дернула ее на себя.

Табита не знала, чего ждала Валькирия, но когда створка легко поддалась, подруга удивленно вскинула брови.

— Есть кто внутри? — шепотом уточнила студентка Ваерс и, получив отрицательный знак, кинулась к Гвин. — Тогда надо поторопиться! Идем!

Они проскользнули внутрь и затихли, быстро окинув взглядами помещение, где их всех не так давно допрашивали.

— Они унесли меч туда, — указала жестом Табита на дальнюю дверь и первой поспешила в указанную сторону.

Осторожно коснулась ручки и потянула на себя дверь.

Лязгнул замок.

— Заперто, — раздраженно прошипела она.

— Давай я, — предложила Гвин, в глазах которой читалась решимость.

Никакая преграда не могла разлучить дочь Лорда Севера с ее мечом.

— Видела я, как ты с замками разбираешься, — безобидно огрызнулась Тиби, складывая перед собой руки в кулаки и шепча слова заклинания.

Валькирия вряд ли бы обиделась на такое замечание. Но даже если слова подруги ее и задели, Табита пока не собиралась отвлекаться. Все же, как бы она ни храбрилась, происходящее ее пугало. А способ сокрытия сотворения магии был сложным.

Да, артефакты еще не могли определить, что за магия была создана на этом месте. И кому она принадлежит. Но сам факт сотворения чар был налицо.

Люди это еще не научились чувствовать. Зато могли предметы.

— Есть! — замок поддался магии и тихо щелкнул, открываясь.

Девушка скользнула внутрь и почувствовала нехороший холодок в желудке.

Комната, в которой она оказалась, была огромной. С множеством стеллажей, заваленных бумагами, артефактами, оружием и склянками с зельями.

— Склад дознавателей, — Гвин шагнула следом. — Дело плохо.

— Начинаем поиски, — Табита не собиралась сдаваться. Плотно закрыла за подругой двери и наложила легкие чары блока.

Это не заперло замок. Но заблокировало ручку. Если сюда не очень вовремя вернутся дознаватели, она успеет что-нибудь предпринять.

— Я начну с того угла, — указала в сторону Гвин.

Табита поспешила в противоположном направлении.

Чихая от затхлости и с сомнением прикасаясь к неизвестным артефактам, чтобы отодвинуть их в сторону, студентка Ваерс искала знакомый эфес.

— Нашла! — радостный голос Гвин вовремя одернул Табиту. Она только потянулась к какому-то большому ящику из темного сплава.

Опустив руку, она нашла глазами подругу, которая с видом победительницы вскинула клинок. Табита только кивнула и жестом указала на дверь.

Удача им улыбнулась. Пора было выбираться. И заметать следы.

Да только именно в этот момент та же самая удача резко показала им спину.

По ту сторону двери послышались голоса.

Табита только успела сжать пальцами ручку, как расслышала их и испуганно замерла.

Повернулась и напоролась на взгляд Валькирии. Такой взгляд, будто она прямо сейчас собиралась броситься в атаку.

— Тихо, — одними губами произнесла Табита, прижимаясь ухом к двери.

Вряд ли дознаватели надолго задержались бы в здании. Ночной звон колокола намекал на то, что они уже почти нашли того, кто стоял за убийствами…

— И что мы имеем? — приглушенный голос коснулся слуха Табиты.

Она бы узнала его после этой ночи из тысячи. Это говорил главный дознаватель.

— Труп, — отрапортовал второй голос. — И демонические следы рядом.

У Табиты перехватило дыхание.

Значит, Найджел был прав! По академии действительно гуляет демон. Вот только как он связан со смертями? И связан ли вообще как-то…

— Хорошо, — послышался скрип кресла. Главный дознаватель, должно быть, опустился за стол. — Тип определись удалось? Что мне писать в рапорте?

— Тип еще не определили, — голос докладывающего дрогнул. — Но есть подозрение, что это один из группы эмпатических. Только они бестелесны. Не зря ведь не могли найти. И только следы…

— Ты собираешься повторять мне то, что и так уже известно? — рявкнул главный. — Я жду новых вестей. Мы тут уже несколько месяцев! А продвижения почти нет!

— Но ведь теперь мы знаем, что убивает демон, — попытался заспорить подчиненный.

— Знаем? — с сомнением протянул второй голос, что-то скрипнуло. — Мы можем допустить, что это именно демон убивал студентов. Но если он эмпатический, то он не явился сам по себе. Его сюда призвали. И кто это сделал? Кому были нужны смерти?

— Может, кто-то просто напутал с чарами? — неуверенно предложил докладывающий.

Табита повернулась к Гвин, будто ожидала от нее услышать объяснения. Но подруга только пожала плечами.

Обе ничего не знали о демонах. И понятия не имели, как те проникают в людской мир. И с какой целью.

— А что с этим… сыном ректора?

— Доставили в подвалы.

«Что?» — Табита резко прижалась ухом к двери.

Она ослышалась? Что они только что сказали?

— Как обнаружили? — главный дознаватель стукнул ящиком стола.

— Дверь в комнаты распахнута. Он на полу без признаков жизни. И артефакт обнаружил следы демона. Карвин Олт погиб этой ночью.

«Что?!» — Табита отпрянула от двери, ошарашенно глянув на Гвин.

Та выглядела ничуть не лучше. И недоверчиво прислушивалась к словам дознавателей.

«Карвин мертв? — не веря самой себе, Табита села на пол, прижавшись спиной к двери. — Но как… Он ведь виноват во всем».

Произошедшее не укладывалось у нее в голове. Табита Ваерс так хотела отомстить ему за обиду, так ярко рисовала в своем воображении сцены мести. А сейчас… сейчас он просто мертв?!

Да быть не может!

Вместо облегчения и радости ее обуяла злость.

Это Табита должна была отомстить ему! Сделать так, чтобы он мучился! А не… умер…

Она была настолько шокирована этой новостью, что пропустила часть разговора дознавателей. Ей это было уже неинтересно.

Человек, который должен был быть некромантом… как-то быть связанным с демоном… возможно, даже призвать его… этот человек просто… умер.

Табита зарылась руками в волосы и закусила губу.

Это неправильно! Не так все должно было повернуться!

И… ей было жалко Карвина.

Нормально ли это? Жалеть своего врага? Она не знала. Но ничего поделать с собой не могла. Это чувство вспыхнуло вслед за тем, как она осознала, что все это правда.

Карвин Олт действительно умер этой ночью.  Человек, которому она поклялась отомстить, просто оказался смертен.

Табита замерла, вспоминая их встречи: первую и последнюю. Вспомнила, насколько разными были чувства и мысли. Будто реальность и отражение в искаженном мастером зеркале.

А еще…

***

Табита стояла у окна в башне Карвина и улыбалась. Она была самой счастливой девушкой в мире. По-настоящему счастливой.

— Арки по тебе скучал! — парень вошел в кабинет, а следом за ним забежал пес. Зверь радостно завилял хвостом и шумно задышал, вывалив язык.

— Привет, — улыбнулась Табита, мимолетно взглянув на Арки.

Карвин положил на стол стопку тетрадей, которые принес из спальни, чтобы помочь девушке с обучением. Но вместо того, чтобы сесть, подошел к ней и обнял.

Его руки слегка подрагивали, но Табите это показалось милым. Очень милым. Будто он подтверждал этим свои чувства.

А после первого прикосновения в ее груди взорвалось настоящее яркое солнышко, раскрывая эмоции с новой стороны. Неизвестной и кружащей ей голову стороны.

***

Но сейчас она знала, что не было никаких чувств, и… это уже даже не ранило. Только один вопрос не давал ей покоя. Даже после смерти Карвина она не понимала, почему человек, способный видеть нити магии, не смог распознать влияние.

Он так умело контролировал ее эмоции. Табита явно была не первой, на ком он тренировался. Вот только почему она вообще ничего не заметила?

«Врожденный дар!» — поняла она и порадовалась тому, что сидит.

Это оказалось так просто. И также неожиданно. Таби так часто завала себе этот вопрос. Винила только себя в том, что поддалась. Но сейчас поняла, что проблема крылась в другом.

В том, что она не могла увидеть эту магию! И это… обезоруживало.

— Что у нас по голему? — вопрос, раздавшийся из-за двери, резко вернул ее в реальность.

Возможно, потом она вновь позволит себе уйти с головой в мысли о Карвине. А может, больше и не вспомнит о нем, перелистнув эту страницу своей жизни, как пройденный этап. Все может быть. Но потом. Сейчас еще не все разрешилось.

Она должна была понять, кто виновен во всех тех смертях, что случились на территории академии Грискор.

— Этот… пес, если его можно так назвать, действительно принадлежал сыну ректора, — отчитался он. — А еще у нас есть свидетель, который может пролить свет на некую деталь, которую нам запиской сообщил тот неизвестный.

— Не такой уж он и неизвестный, — хмыкнул главный. — Проследите за этим Найджелом.

— Вы подозреваете студента?

— Выполняй! — рявкнул на него он. — И приведи сюда свидетеля. Это он последним видел ректорского сынка живым?

— Да… Может, стоит сообщить о случившемся главе академии? Он еще не знает, что его сын…

— Я сам решу, что и когда ему стоит сообщить, — начал закипать глава имперских дознавателей. — Он почему-то не спешил сообщать его императорскому величеству о первых смертях. Был против закрытия академии на время расследования. И более того, никак не проявил желания помочь нам с поимкой убийцы.

В ответ послышалось какое-то неразборчивое блеяние. Табита поймала взгляд Гвин.

Им бы стоило выбраться отсюда как можно скорее, но пока приходилось дышать через раз и подслушивать разговор, который не предназначался для их ушей.

«Не так я собиралась разузнать правду», — подумала Табита в тот момент.

— Меня зовут Мэйт Шавен, — послышался новый голос, а студентка Ваерс буквально замерла на месте, боясь пошевелиться.

Это из-за него все началось! Это Мэйт стал инициатором того спора… Это он.

— Хорошо, только быстро, — главный дознаватель явно куда-то спешил.

Табита внимательно слушала то, о чем спрашивал Мэйта имперский доверенный. Она сама не заметила, как сжала кулаки, когда речь зашла о последней ночи жизни Карвина.

У него была девушка. Он еще кому-то задурил мозги! Даже перед своей смертью сумел нанести вред еще одной студентке!

— Список? — удивился Мэйт, а Табита забыла, как дышать.

Да, речь пошла именно о том красном блокноте, о котором изначально говорил ей Найджел. Именно из-за него подозрения пали на Карвина. Ведь кто-то разузнал, что в нем есть имена впоследствии убитых.

— Это просто список его любовниц, — растерянно отозвался Мэйт. Кажется, к этому вопросу он был не готов. — Карвин всегда говорил, что к своему выпуску уложит всех студенток на лопатки. Он себя даже называл ловушкой для девушек…

И настолько уверенно прозвучал ответ Мэйта, что Табита только головой покачала.

Если все это правда… То Карвин не был виноват во всех смертях. И не был некромантом?

Но тогда кто?

21. Найджел Харве

Искатели не спали. Ноа листал блокнот и делал в нем какие-то пометки, Джейкоб стоял у окна и невидящим взглядом провожал высыпающихся на улицу студентов.

А Найджел просто ждал. Артефакт на левой руке раздражал, третьекурсник мог его снять прямо сейчас, но пока не спешил этого делать.

Стук в дверь моментально разрушил атмосферу спокойствия. Троица напряглась и повернулась к двери.

— Все тут? — второго стука не последовало, визитер открыл сам и вошел.

— Тут, — отозвался Найджел, встретившись взглядом с капитаном стражи. — Какие новости?

— Не так их и много, — хмуро заметил мужчина. — Карвин Олт мертв.

— Что?! — охнул Ноа, а Найджел только дернулся от этого известия, как от пощечины.

— Мертв, — повторил капитан стражи. — Один из дознавателей проболтался, что рядом нашли демонические следы.

— Это уже не новость, — Найджел сошел с места и остановился возле письменного стола, усыпанного бумагами и записями. — Демон почему-то проявился слишком поздно. Или мне не обо всем сообщалось?

Искатель резко повернулся к капитану стражи и окинул его оценивающим взглядом. Ответа, конечно же, не дождался. А затем хмыкнул и скривился.

— Допустим. Что из всего этого получается? Основной подозреваемый убит. Убит призванным демоном. Но демоны не нападают на тех, кто их призвал… В большинстве случаев.

— Значит, мы ошиблись, — протянул Джейкоб, останавливаясь рядом. — Некромантией увлекся кто-то другой. А Карвина умело подставили.

— Или это мы так умело на него купились, — фыркнул Ноа. — Но кто поглощал элементёры? Ведь все списывалось на то, что он менталист…

Искатель осекся и испуганно покосился на Найджела.

— Похоже на то, — медленно проговорил сын графа Харве.

Но ответил он не на произнесенную фразу. А на тот испуг, который был написан на лице друга.

Они действительно ошиблись. И только сейчас поняли, кто стоит за всем происходящим.

— Ректор, — на выдохе озвучил Джейкоб. И резко сел на кровать.

К такому они готовы не были. Одно дело, когда орден выступает против какого-то сопляка, возомнившего себя великим магом. И совершенно другое, когда им приходится противостоять действительно великому магу.

Только высшие силы знают, сколько силы было у ректора до обрядов некромантии. И сколько он смог поглотить после.

— Что нам теперь делать? — Ноа мотнул головой, будто отгоняя дурные мысли. — Нужно поставить в известность главу…

— А что, если мы опять ошиблись? — Найджел резко повернулся к затихшему капитану стражи. — И к тому же у нас не осталось времени. Дознаватели наконец начали хоть что-то делать.

Самый старший из Искателей опустил взгляд и прищурился.

— Что? — Найджел уже понимал, что тот что-то задумал. — Что ты будешь делать?

— Мне кажется, я могу подтолкнуть дознавателей к мысли, что ректор прибегал к ритуалам некромантии. Но без разрешения главы…

— У нас нет времени, — тем же тоном повторил Найджел Харве. — Мы и так многое упустили.

— Я понял, — мужчина кивнул. — Тогда я все сделаю.

Капитан стражи поспешил покинуть комнату студентов.

— Если мы ошиблись, — Ноа осекся и покосился в сторону друзей.

Договаривать он не стал. Но все и без того должны были понять, что он хотел сказать.

Ведь если они ошибись еще раз, то им прикажут покинуть академию Грискор. А вот этого никому из них не хотелось. Все же обучение на счет Ордена — та роскошь, которую сами себе они позволить попросту не могли.

Найджел отошел к окну и поджал губы.

Слишком многое пошло не по плану. И большую часть произошедшего он даже объяснить не мог. А уж когда речь касалась Табиты…

***

Браслеты-артефакты защелкнулись на их руках всего мгновение назад. А сейчас четверка студентов шла в общежитие под конвоем двух дознавателей. Гвин молчала, сжимала кулаки и бросала откровенно враждебные взгляды на одного из людей императора. Милред брела рядом с ней, еле переставляя ноги. Смотрела в землю и тоже не издавала ни звука.

А вот Найджелу не терпелось поговорить с Табитой.

За эту ночь изменилось слишком многое. И кое-что им все же стоило обсудить прямо сейчас.

Парень поймал девушку за руку и еле заметно потянул на себя. Первокурсница удивленно вскинула брови и чуть замедлила шаг.

Дознаватели даже не заметили, что они отстали.

— Что ты сделала? — одними губами спросил Найджел.

Он до сих пор не понимал, как какая-то первокурсница смогла вмешаться в создание сложного артефакта. Помочь ему, при этом даже не подозревая, что он делает.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — так же тихо отозвалась студентка Ваерс.

— Так ли не понимаешь, — хмыкнул Найджел. — Ты помогла мне с големом. Как?

— Разве я обязана говорить тебе обо всем? — наиграно удивилась девушка, мазнув взглядом по Искателю. — Ответной искренности мне не дождаться.

— Я тебе рассказал даже больше, чем мог.

— Но твой рассказ касался только некроманта, — еще тише произнесла она, слова почти потонули в шуме ветра. — О капитане стражи я почему-то узнала случайно. И где гарантии, что это все?

— Табита, я хочу понять, откуда ты знаешь что-то о таких чарах, — продолжил настаивать Найджел.

Он до сих поражался тому, как легко девушка смогла улучшить его артефакт. Как быстро подобрала плетение. Как передала ему энергию.

Все это не было умениями первокурсницы. И это становилось интересным.

— Я не обязана рассказывать тебе все, — огрызнулась она, потирая замерзшие ладони.

— Не так давно у тебя были проблемы с учебой, Ваерс.

— Я прекрасно учусь! — огрызнулась она и прожгла Искателя злым взглядом.

Он лез куда-то не туда? Очень на это похоже.

«И что же за тайны ты скрываешь?» — подумал Найджел, сам не заметив того, что заинтересовался девушкой.

А когда заметил, только раздраженно тряхнул головой. Ведь все это не имело никакого отношения к происходящему. Имелись вопросы и поважнее, которые он должен был задать Табите. И на них он обязан получить ответы сейчас.

Все другое подождет.

— Что ты им расскажешь?

Первокурсница стрельнула недовольным взглядом в сторону Искателя, а потом задала встречный вопрос:

— А что им не стоит говорить?

— Все, — коротко отозвался Найджел. — Но ты же не сможешь скрыть все.

— Ты опять меня недооцениваешь, — заметила девушка, а третьекурсник с ней неожиданно для самого себя согласился.

Табита ускорилась и нагнала подруг. А Искатель дал себе обещание, что еще разгадает ее тайну. Потому что это его действительно заинтересовало.

***

Найджел Харве отбросил воспоминания, как использованный платок. Эти мысли о Табите Ваерс его сейчас только сбивали.

Нужно было собраться и подготовиться к возможным осложнениям.

Да только Найджел Харве не ожидал, что трудности начнутся намного раньше. И начнутся они со взрыва на территории академии Грискор.

Взрыва в здании дознавателей.

22

По академии прокатился грохот, заставивший содрогнуться все стены. Но не все стены этот грохот пережили. В то утро одно из зданий перестало существовать.

Он это видел. Он стоял у окна, попивая ароматный чай из белой изящной чашечки с цветочным узором, и наблюдал за тем, как из-под руин выбрались две фигуры. Две покрытые пылью девушки. Одна согнулась пополам, стараясь восстановить дыхание. Вторая похлопала ее по спине и схватилась за меч.

Табита Ваерс и Гвин Умильтен выбрались из-под завалов, чудом оставшись в живых.

Он это видел. Но не слышал, о чем они говорили.

Но говорили первокурсницы на самом деле мало.

Табита никак не могла откашляться, наглотавшись пыли.

Как им удалось выбраться?..  Чудо, не более.

— Дерьмо! — Гвин постучала ее по спине. — Какого демона?..

Валькирия имела что сказать. Но все слова ее были нецензурной бранью, в которой слова весьма слабо связывались друг с другом.

— Я не знаю, — Табите наконец удалось откашляться. Она выпрямилась и с ужасом поняла, что контроль над ситуацией утерян.

Здание, в котором они находились, разлетелось на камни по велению чьей-то магии. И не нужно быть провидцем, чтобы сказать, кто в этом виноват.

Потому что виновник виднелся невдалеке, окруженный людьми императора в темных одеждах.

— Ректор? — Гвин прищурилась, рассматривая светловолосого мужчину в темном костюме. — Таби, что происходит?

— Они нашли некроманта, — выдохнула она, опять закашлявшись.

Девушка в то самое мгновение пожалела, что убийцей оказался не Карвин Олт. Но не могла не подивиться коварности главы академии Грискор.

— Аккуратнее! — Валькирия вовремя отдернула подругу в сторону, нарушив ход мыслей студентки Ваерс. На то место, где мгновение назад стояли девушки, рухнула крыша здания.

На чем она удерживалась после взрыва, оставалось загадкой.

— Надо убираться!

Эта мысль посетила не только голову Гвин Умильтен, но и всех преподавателей, которые стали свидетелями происходящего. К такому их не готовили. Не говорили, что делать, если ректор академии вступит в открытый бой с дознавателями императора. Но все они как по команде решили бежать. И помочь студентам, часть из которых осталась на территории академии.

Он все это видел, но даже не сдвинулся с места, продолжая наблюдать. И даже открыл легким жестом окно, чтобы с помощью магии различить, о чем говорит Ервин Олт с дознавателями императора.

В это же мгновение в общежитии академии поднялась неразбериха. Студенты видели взрыв, но никто не мог понять, что происходит. Кто-то бросился к окну, кто-то закричал и попытался поскорее оказаться на улице, опасаясь следующего взрыва.

Милред ван Темпф открыла глаза, разбуженная шумом. Попыталась натянуть подушку на голову и поспать еще немного. Но крик в коридорах общежития стоял такой, что она проснулась окончательно.

Потерла глаза кулаками и села. Обвела пустую комнату взглядом и непонимающе нахмурилась.

— Табита? Гвин? — позвала она на всякий случай, не веря в то, что уже во второй раз за этот день оказывается в комнате одна.

Ее прошибло холодным потом.

— Опять?! — истерично воскликнула она, подрываясь и подбегая к окну.

На какое-то мгновение девушке показалось, что все происшествия этой ночи ей попросту приснились. Что Табита все же погибла, а Гвин… просто ушла тренироваться.

Но стоило дочери графа ван Темпф подойти к окну, как ей поплохело.

Часть парка дымилась, по тропинкам бежали студенты, одно из зданий превратилось в груду камней. А там… недалеко от тренировочных площадок…

— Господин ректор? — прищурившись прошептала она, не в силах понять, кого окружили люди императора.

Их она точно узнала. После этой ночи они ей будут еще долго приходить в кошмарах.

— Что происходит? — одними губами спросила она, прекрасно понимая, что ответа ждать не от кого.

Она вжалась лбом в стекло, даже не подумав о том, что стоит последовать примеру других студентов и просто бежать. Милред видела, как стражники в фиолетовой форме помогают некоторым быстрее добраться до ворот.

А потом от толпы эвакуирующихся отделилась троица и кинулась в сторону дознавателей и ректора.

Милред узнала только одного из них. Или это ей только показалось?

Но что бы ни подумала в то мгновение дочь графа ван Темпф, в сторону ректора и дознавателей действительно бежали трое Искателей. Найджел не стал ждать развязки. Он собирался поучаствовать в ней, даже если после всех их отстранят от дальнейшего обучения.

— Зачем мы там нужны? — Ноа не был согласен с Найджелом, хотя и последовал за ним.

— Никто не знает, на что способен некромант-менталист, — на бегу крикнул парень. — Будьте готовы к самым неожиданным поворотам.

— Это к каким?

Но на вопрос Джейкоба никто не ответил.

А Он все это время стоял у окна, уже допивая свой чай. Его взгляду открывалось многое. А чары усиливали звуки. И тем неожиданнее стал прозвеневший смех ректора.

— Кто мертв? Повтори.

— Ваш сын мертв, —  сухой голос оказался в разы тише.

Ервин расхохотался, запрокинув голову.

— Сын… Такой слабак не может быть моим сыном.

— За все, что вы сделали, Ервин Олт, вас будет судить его императорское величество! — чопорно отозвался один из дознавателей.

Они собирались взять ректора под стражу и доставить в столицу. Но только глава академии Грискор не собирался быть пойманным.

Он едва повел бровью. Никто не успел ничего заметить или понять. Но земля перед дознавателями императора забугрилась и начала разрываться на куски.

Когда появились первые желтые кости, никто не понял, что происходит. А потом…

— Нежить!

Сложно было сказать, у кого не выдержали нервы. Зато с легкостью можно утверждать, что у наблюдателя с пустой чашкой в руках от этого крика зазвенело в ушах.

Найджел, Ноа и Джейкоб добежали до места действия к тому самому моменту, когда кости сформировались в скелеты. Живые скелеты, которые напали на людей императора.

— Не дайте ему уйти! — рявкнул глава дознавателей, раскидывая руки в стороны.

Между его пальцами заискрился воздух, формируясь в синий шар. Запахло озоном, на головах людей зашевелились волосы. А первая молния ударила с ближайшего скелета и разбила его на составляющие.

Главный дознаватель удерживал мощное заклинание перед собой, направляя следующий заряд в соседнее умертвие.

Вот только он не учел, что противостоят они не только некроманту, но еще и менталисту. Менталисту, который благодаря своим ритуалам смог расширить силу дара.

Удар в бок главный почувствовал. Но попытался от него отмахнуться. Ему нужно было удержать чары. Нужно было добиться того, чтобы его люди схватили ректора академии Грискор.

Он только едва скосил глаза в сторону и от удивления покачнулся.

Его ударили кинжалом. Кровь уже запачкала одежду.

А ударил свой человек.

Дознаватель, который должен был прикрывать его, покачивался рядом и замахивался снова.

Молния сменила цель и отшвырнула от него живого человека. Правда, после разряда жить ему было суждено всего несколько мгновений.

— Убить его.

Голос Ервина Олта разнесся над местом сражения. К главному дознавателю кинулись не только поднятые некромантом скелеты, но и подчиненные ментальным даром люди.

«Это конец», — только и успел подумать мужчина, когда помощь пришла откуда-то со стороны.

Чьи-то чары отбросили его людей. Перед глазами раненого дознавателя мелькнул знакомый ему студент — Найджел Харве. Он на бегу произносил какое-то заклинание. А потом с его пальцев посыпался фейерверк искр.

Они разноцветными брызгами разлетелись на поднятую нежить, растворяя кости и не позволяя им принять новую форму.

— Всех убить! — громыхнул голос ректора.

Раненый дознаватель вновь вскинул руки, сплетая перед собой чары. У него было немного времени, выигранного тремя студентами, посеявшими хаос.

— Сдохни! — рявкнули сбоку. Да таким голосом, что главный сбился с прочтения формулы.

А потом мимо него пролетела груда костей. Это темноволосая девушка просто отпнула со своего пути умертвие. Перехватила поудобнее меч и ринулась в самую гущу сражения. Последним, что успел заметить мужчина, была хищная усмешка на лице Валькирии. Усмешка, от которой кровь стыла в жилах.

Главный дознаватель императора уже с трудом мог видеть ректора академии, который и не собирался бежать. И причиной тому были не только выбирающиеся из-под земли скелеты…

«Откуда их там столько?» — ошарашенно подумал он. А потом понял — ректор давно готовился к этому дню.

Именно готовился.

От слабости перед глазами мужчины поплыло. Он из последних сил выпустил волну огня, пожирающую умертвий. А после упал на землю, пытаясь зажать ладонью глубокую рану. Кровь с толчками покидала его тело. С каждым мгновением из него утекала жизнь.

— Так, держитесь! — рядом на колени рухнул один из подоспевших студентов. — Будет больно.

Это последнее, что услышал главный дознаватель императора перед тем, как потерять сознание.

Джейкоб выхватил из-за пазухи продолговатый желтый камень и резко приложил к ране на боку мужчины. Будь тот в сознании, то закричал бы от боли.

— Не так я хотел проверить новую разработку, — прошипел сквозь зубы Искатель, но выбора у него не было.

Он не собирался бросать на произвол судьбы человека. Он мог спасти ему жизнь. И именно этим и занялся. Заметив только то, как мимо него промчалась девушка с отросшими каштановыми волосами.

Табита отмахнулась чарами от умертвия, которое ей заинтересовалось. И ринулась прямиком к ректору академии Грискор.

Она понятия не имела, что собирается делать. Но была благодарна Ноа, который отвлек на себя одержимых дознавателей. И Найджелу с Гвин, которые полностью взяли на себя оборону от умертвий.

Но это было не все. Требовалось избавиться от причины этих бед.

А причина стояла сейчас напротив нее.

— А ты еще кто? — хмыкнул мужчина, не увидев в девчонке угрозы.

— Студентка Ваерс, — отозвалась она, окидывая ректора оценивающим взглядом.

— Студентка Ваерс? — задумчиво протянул Ервин Олт. А потом широко усмехнулся, вспомнив, где слышал эту фамилию. —  Вы опять хотите куда-то перевестись? Если так, то вы выбрали не самое удачное время, знаете ли.

— Догадываюсь, — произнесла она, полностью отрешившись от других событий. Валькирия видела, куда она поспешила. И не позволит скелету или дознавателю нанести удар в спину.

— Тогда вам не стоит тут находиться, — также буднично заметил ректор. — Видите ли, ситуация несколько вышла из-под контроля.

Насколько именно эта ситуация вышла из-под его контроля Табита даже не представляла. Но ее это совершенно не интересовало. Сейчас напротив нее стоял отец Карвина. Человек, который был причиной многих смертей.

И что это, если не указка со стороны Великого?

— Вы убили стольких студентов, — процедила она сквозь зубы, как-то странно глядя на мужчину. — И своего сына. Что из этого было не по вашему плану, господин ректор?

Он расхохотался. А мужчина с чашкой у окна только нахмурился.

— Демон убивал слабых, — буквально выплюнул ректор. — И если мой сын был таковым…

Новый взрыв какого-то нездорового смеха сотряс округу.

— Слабых? — уточнила Табита.

Вместо ответа ректор просто усмехнулся, а потом произошло нечто такое, чего никто не смог бы объяснить. Никто, кроме Табиты Ваерс, которая видела, что случилось.

Между ней и ректором появилось нечто. Нечто невидимое для простого глаза, но явное для человека, способного различать энергию.

Комок силы высотой с человека. Нити всех цветов переплетались между собой в тугой жгут, пульсировали и… пугали.

Табита Ваерс отступила на шаг, пытаясь понять, что видит. Но никакого другого объяснения не находила, кроме…

— Демон, — прошептала она одними губами, но из-за шума битвы Ервин Олт ее попросту не услышал. Ректор академии Грискор забыл о девушке, направив на нее своего демона.

Тот должен был быстро разобраться с проблемой. А у него имелись дела поважнее — перехватить тех, кто еще не покинул академию.

Скрыть от императора случившееся не удастся. Но никто не сможет противостоять некроманту-менталисту, если он завершит начатое. Проведет самый большой ритуал за всю историю.

Табита дернулась, когда демон потянулся к ней. Часть нитей отсоединилась от клубка и с нереальной скоростью выстрелила в девушку. Она не смогла отбиться. Чужая энергия впилась в нее острыми когтями, заставляя испытать ужасную боль.

Не физическую, нет…

Боль совершенно другого толка.

Тело Табиты подбросило в воздух, ее глаза закатились, явив миру белки. Но никто из сторонних наблюдателей даже не подозревал, что происходит на самом деле.

«Ты нам больше не дочь», — первая фраза ударила ее наотмашь, прозвенев в голове знакомым голосом.

«Магия — зло!» — вторая впилась в кожу металлическими крючками.

«Я просто на тебя поспорил», — третья истерзала в клочья.

«...оперение от этой самой стрелы. Мягкое и рыхлое», — четвертая забилась глубже, раня сердце.

Одна фраза звучала громче другой, другая ранила с такой силой, что перед внутренним взором вспыхивали яркие пятна. Они звучали нестройным хором, но Табита слышала каждую. Переживала каждую. Снова и снова.

Демон высвободил всю ту боль, что крылась в сердце семнадцатилетней девчонки. Монстр разорвал оболочку, выпуская наружу все, что она скрывала от мира. И от себя.

Табита захлебывалась болью. По ее щекам текли слезы обиды, злости и разочарования.

— Сдавайся, — прошелестел еле различимые шепот у самого ее уха. — Сдавайся. И ты станешь счастливой. Не будет боли. Не будет разочарования, злости. С-с-сдаайс-с-ся.

Он так манил. Так влек к себе.

А фразы продолжали лететь одна за другой. Какие-то девушка помнила, другие же всплывали с тех времен, о которых она давно позабыла.

«Опять не заплатили? Что мы есть будем?» — мамин голос звенел в ее голове отчаянием.

«Ваерс опять в тряпках пришла», — шелестели голоса одноклассников за спиной.

«Оборванка», — твердили одногруппники.

Табита дернулась и затихла. Слова продолжали хлестать по ней плетьми. Демон уговаривал поддаться, отпустить все. Позволить себе перестать чувствовать.

«А что, если согласиться?» — подумала Табита. И боль усилилась втрое, разрывая ее душу на куски.

С губ сорвался всхлип.

Такой реальный. Такой настоящий. Такой…

Девушка неожиданно поняла, что держит что-то в руках. Что-то холодное, но при этом обжигающее. Что-то…

«Я должна открыть глаза… Должна!»

Табита застонала от боли, которая продолжала усиливаться. Она знала, что держит в руках свое спасение. Что-то, что должно прекратить эти страдания. Ее страдания.

— Мои, — прошептала она, сжимая в ладонях какой-то предмет. — Только мои… Моими они и останутся!

Она рывком открыла глаза и с ужасом уставилась на кинжал, который держала в руках. Сжимала за лезвие. По ладоням стекала горячая кровь. Но боли в ладони она не чувствовала.

Сейчас была реальна иная боль.

Да только… реальна ли?

— Сдайся, — прошелестел голос над ее ухом. Но девушка уже не видела демона. Сейчас она видела только реальный мир. И… ректора.

Ервин Олт стоял к ней спиной, разводил руки в стороны и творил какое-то заклинание. Что-то страшное и до ужаса опасное.

— Сдайся…

— Еще чего, — прошипела она, перехватывая кинжал за рукоять. — Это моя боль. Мне с ней и жить.

Демон ослаб всего на мгновение, дав Табите возможность двигаться. И она его не упустила. Кинулась к ректору, сжимая в окровавленной ладони кинжал.

«Я убью его», — пронеслась в ее голове страшная мысль. Да только девчонку она совершенно не испугала.

Табита замахнулась, собираясь воткнуть лезвие в спину некроманту.

Но когда до мужчины оставалось всего два шага, ее отбросило назад ударной волной. Кинжал выскользнул из рук и отлетел на камни дорожки. Табита Ваерс застонала, хватанула ртом воздух.

— Ты еще жива?

Ервин Олт медленно повернулся к сидящей на земле Табите, а она только кашлянула и подняла полный злобы взгляд на колдуна. Колдуна, который говорил с ней, не прекращая создавать чары.

И девушка… девушка наконец увидела ту энергию, которую пыталась рассмотреть все это время. Энергию, которая тянулась под его кожей. Увидела все нити, которые переплетались, создавая чары.

Черные нити.

Ни одного яркого или светлого пятнышка не было в теле ректора академии Грискор. Ни единого.

«Энергию можно черпать извне, — вспомнила она слова Гвин Умильтен и Милред ван Темпф. — Даже из другого человека. Но этому нас еще не учили».

— Пора заняться самообучением, — прошептала она и резко рванула на себя энергию, которую видела.

Ервин Олт запнулся на полуслове. На его лице отразилось непонимание и удивление. Ректор академии Грискор не сразу осознал, что происходит. А когда понял…

— Дрянь!

Чары огромным синим сгустком ринулись в сторону первокурсницы. Да только заимствованная у некроманта энергия очень ловко преобразилась в щит.

Сильный и мощный щит, который Табита еще не умела ставить в силу своей неопытности. Но сейчас…

Магия врезалась в него и разбила щит на осколки, которые тут же растаяли в воздухе. Но Табита не теряла времени, она тянула на себя энергию, чувствуя, как переполняется ею и задыхается. Нужно было куда-то потратить эту силу, или ее тело не выдержит.

И она начала колдовать. Создавать самые простые чары, которые знала. Но довольно энергозатратные.

Светлячки.

Один возник возле ее плеча в то же мгновение, как она о нем подумала. Благодаря Найджелу Табита могла колдовать без слов. И это сейчас сыграло на руку.

Второй вспыхнул справа, третий — слева.

Она уже не контролировала место для создания. Только выделяла энергию на поддержание. И черпала ее из тела ректора.

Табита не представляла, сколько так может продолжаться. Она тянула энергию и тянула. Рывками, с усилием. И в какой-то момент поняла, что он делает то же самое. И намного быстрее. Умело лишает девушку энергии, которой она обладала.

«Надо спешить», — мелькнула в ее голове мысль.

Она бы смогла иссушить его полностью. Могла бы лишить магии и жизненных сил. Если бы Ервин Олт не сопротивлялся.

Да только ректор академии Грискор не собирался ей поддаваться. Он не собирался сдаваться просто так. Сдаваться какой-то обнаглевшей первокурснице, которая победила его демона.

— Ты станешь моей новой жертвой, — прорычал мужчина, на мгновение отпуская Табиту — переставая тянуть из нее энергию.

Девушка успела только отметить, что ректор вложил огромное количество сил в какое-то заклинание. И инстинктивно выставила перед собой щит.

Дыхание перехватило, перед глазами поплыло. Она не могла выдержать давления. Не могла… могла.

Она должна расслабиться. Должна улыбнуться и раскинуть в стороны руки. Позволить этому человеку вырвать сердце из ее груди. Ведь ему оно нужнее. Нужнее. А она… она ничтожество. И эта мысль доставляет ей наслаждение.

— Таби!

Она вздрогнула от удара. И моргнула, пытаясь понять, что только что произошло.

Между нет и ректором стоял Найджел Харве. Кисти его охватило зеленое пламя. Оно шипело и плевалось искрами. Но Табита не ощущала исходящей от его опасности. Оно будто… будто защищало.

Девушка кашлянула, стараясь вдохнуть полной грудью.

А еще через мгновение ее охватила такая ярость, такая огненная злость, что она нашла в себе силы встать на ноги. Ее только что подчинили себе ментально.

Опять!

— Уходи, — бросил Найджел, не оборачиваясь.

Не понимая, почему девушка до сих пор стоит на месте. Не понимая, что теперь она не сбежит.

За всем происходящим по-прежнему наблюдал человек у окна. Пустая чашечка стояла на подоконнике, выбиваясь своей белизной и утонченным цветочным узором из общей картины происходящего.

Он не собирался вмешиваться в эту битву. Не собирался до последнего момента. Но ему все же пришлось.

Чар, которые он направил на ректора академии Грискор, никто не заметил. Ноа и Гвин до сих пор сражались с нежитью, которая раз за разом восставали. Искатель устал, но держался хорошо. Лишь иногда отвлекался, чтобы найти взглядом Джейкоба.

Друг уже почти закончил с дознавателями императора. Он обезоруживал каждого и связывал нервущейся нитью. Гуманизм парня не позволял ему убивать живых людей, пусть и пытающихся уничтожить его самого.

Гвин всякий раз, как Ноа отвлекался, прикрывала его от ударов. Валькирия тоже устала, с трудом держалась на ногах. Но песнь Иглы, со свистом рассекающей воздух, придавала ей сил.

А вот Табита с Найджелом, выступившие против некроманта, стояли плечом к плечу. Что они делали, Он не смог бы описать. Но то, что студентам требовалась помощь, было видно невооруженным глазом.

Да, к ним уже спешили преподаватели, которые эвакуировали всех студентов. Они вернулись, чтобы помочь. Вот только кому?

Он закончил плетение чар и сразу же наметил для них цель.

Ервин Олт пошатнулся. А через мгновение его фигуру объяло зеленое пламя, сорвавшееся с пальцев третьекурсника. Табита тоже вскинула руки. Но ее магия не имела формы. И Он не мог даже представить, что способна сделать эта первокурсница.

Все закончилось через мгновение, когда пала завеса зеленого пламени.

Наблюдатель был уверен в том, что Ервин Олт мертв. Ректор академии Грискор только что испустил дух. И это случилось только потому, что его магия сработала из-за эффекта неожиданности. И потому, что эти чары Он разработал сам.

Эпилог. Найджел Харве

Найджел Харве сидел за столом и гипнотизировал взглядом пришедшее несколько дней назад письмо. Послание от главы ордена содержало только один вопрос. И одно требование.

«Как обстоят дела? Доложи срочно».

Да, это все. Но Найджел до сих пор не написал ответа, хотя со дня гибели ректора академии Грискор прошло уже больше двух недель.

Император был поставлен в известность, дознаватели отбыли. Никто из них не пытался заговорить со студентами после той битвы. Хотя тем для разговора было чем достаточно.

Но, возможно, тот факт, что Джейкоб спас жизнь их главному, что-то изменил.

Табита с Гвин неделю пролежали в отделении лекарей. У Умильтен обнаружились множественные травмы и один перелом. А вот у Ваерс оказалась проблема с энергетическими каналами и их загрязнение.

Это оставалось одним из вопросов, на которые у Найджела Харве не было ответа. Что такого пыталась сделать первокурсница, что заработала такие проблемы?

Но ни о чем из этого Найджел не мог написать главе ордена. Тот не должен был узнать, что ситуация настолько вышла из-под контроля. Они не должны были узнать о Табите. Ее личность навсегда останется тайной. И никто не узнает, что она во всем этом участвовала.

Он медленно пододвинул к себе лист и взялся за перо.

Найджел Харве собирался написать короткое письмо о том, что некромант был найден и погиб. Что именно убило Ервина, неясно. Люди еще не могут так четко определять границы магии.

Было ли это убийство на руках сына графа Харве? Или, может, это первокурсница Табита сделала что-то, что повлекло такой исход?

У Найджела не было ответов.

Потому он начал писать письмо без ответов. Этот доклад должен был отличаться ото всех тех, что он составлял для главы ордена.

Но этому письму не суждено было достичь адресата. Когда Найджел только написал приветствие, в воздухе запахло паленой бумагой. Тонкий узкий конверт медленно спланировал на столешницу прямо перед Искателем.

— Ты не мог подождать, пока я отвечу? — раздраженно фыркнул он и отложил перо в сторону.

Парень разорвал конверт и вытащил записку.

Аккуратный каллиграфический почерк. Всего несколько слов. Один приказ.

Но именно от него у третьекурсника задрожали руки. Письмо выскользнуло из пальцев и медленно спланировало на стол.

«Я все знаю. Теперь ты должен убить Табиту Ваерс».

Конец первой части

Вторая тайна академии Грискор

 Часть 1. Терпкость родства

1. Табита Ваерс

Девушка стояла на окраине грязного крохотного городка и чего‑то ждала.

То ли момента, когда утихнут заводы, расположенные вдоль всего Нес‑Тешаса, то ли уверенности в том, что делает все правильно.

Даже сама Табита Ваерс не смогла бы сказать, чего именно она ждет.

А город тем временем продолжал кутаться в сизый смог, как в тонкую вуаль. Безлюдные улицы встречали ее как родную, приглашая пройти по уже знакомому пути и вернуться к семье. Будто шептали, что для блудной дочери Ваерс всегда найдется место в Нес‑Тешасе, надо только решиться.

Девушка всего на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь жаром летнего солнца, под которым, казалось, плавилась кожа. А потом вздохнула, сошла с пригорка и нашла в себе силы продолжить путь к дому.

Дому, из которого ушла больше, чем год назад.

Если бы не администрация академии Грискор, которая потребовала, чтобы все обучающиеся покинули территорию хотя бы на неделю летних каникул, ноги бы ее тут не было. Не сейчас, по крайней мере.

Или она просто лгала себе?

Ведь и Гвин, и Милред звали ее к себе. Одна в столицу, другая на Север.

Но, несмотря на их приглашения, Табита воспользовалась возможностью вернуться в Нес‑Тешас. Всего на несколько дней.

Именно столько академия позволяла пользоваться порталами бесплатно.

Подарок от нового ректора. Не принять это предложение было даже глупо. В какой‑то мере расточительно.

Но возвращение далось Табите тяжело. Еще свежа была память, еще тлела обида на родителей. Девушка сжимала в руках небольшой мешочек с монетами, которые откладывала с нескольких последних стипендий.

Пусть это не та сумма, с которой она собиралась вернуться, чтобы услышать такое необходимое «прости», но она шла к родителям и не с пустыми руками.

– Великий, присмотри за мной, – одними губами прошептала Табита, сворачивая на такую знакомую и уже такую чужую дорожку.

Дом, который она покинула со слезами на глазах и раной в сердце, нисколечко не изменился за прошедший год.

Покосившаяся деревянная хибара, много раз залатанная черепичная крыша, скрипящая дверь. И тонкая струйка дыма, выходящая из трубы.

Кто‑то из родителей был на месте. А может быть, даже оба сидели за столом в этот знойный летний вечер, пили горячий несладкий чай и молчали.

Вряд ли на их столе сейчас стоял лимонный пирог, который так любила Табита. Вряд ли у ее семьи остались средства на десерты.

Табита Ваерс выпустила воздух из легких и сделала последний шаг, подняла руку и постучала в дверь. Сильно. Яростно. Так, что костяшки заныли от ударов о дерево.

Она не знала, откроют ли ей. И невольно вспомнила о том, как сбегала из‑под этой крыши год назад.

– Ты нам больше не дочь!

Эти слова, брошенные отцом наотмашь, звучали в ее ушах все то время, что Таби собирала вещи и выбегала из дома. Они били в спину, пока она бежала из города. И разрывали сердце на части весь тот год, что она познавала тайны магии.

И даже сейчас девушка не могла отдышаться и прийти в себя. Ее колотил озноб, воздуха не хватало, будто она вновь тонула в грязных водах речки Нес‑Тешаса.

А еще для Табиты Ваерс до сих пор оставалось загадкой, как она вообще выжила. И смогла добраться до академии Грискор.

* * *

В тот день она умирала от жары и жажды. Миновав несколько крохотных и таких же грязных городов, как и ее родной, Табита вышла на опушку большого леса. Ветер шумел кронами, из чащи раздавалось пение птиц. И шум реки.

Она пошла на этот звук, чувствуя, как на каждый новый шаг тратит огромное количество сил. Она брела вперед, покачиваясь из стороны в сторону. Грязная, уставшая… Как давно она покинула родительский дом?

Неделю назад? Две?

Табита сбилась со счета. Ей казалось, что все время бесцельного блуждания она находилась в какой‑то прострации. Не понимала, куда идет, что ищет.

Но сейчас ее цель была сформирована. Она искала чистую родниковую воду.

И удача улыбнулась ей. Или, может, это Великий вывел девушку к берегу широкой реки с прозрачной звенящей водой. Табита не знала. Она лишь рухнула на колени, опустила руки в ледяную воду и принялась жадно пить, загребая жидкость дрожащими ладонями.

Зубы сводило от холода, желудок постепенно наполнялся и раздувался от воды. А она никак не могла остановиться.

И не услышала шагов рядом.

– Девочка, ты бы поаккуратнее…

Она испуганно отпрянула и чуть было не съехала по скользкой глине вниз.

Схватилась за жалкие травинки, вырывая их с корешками, обернулась.

Позади стоял высокий седовласый мужчина в одежде из шкур и меха.

Неровные крупные стежки, широкий пояс и длинный лук за спиной.

Охотник? Браконьер? Разбойник?

– Еще шаг – и ты бы оказалась в капкане, – добавил незнакомец, указав куда‑то в сторону.

Табита Ваерс скосила глаза и только сейчас заметила большую ловушку.

Металлические зубья блестели в траве. И были не просто видны, а бросались в глаза. И как она их только не заметила?!

– Спасибо за предупреждение, – голос хрипел.

– Как тебя сюда занесло? – только покачал он головой, окинул путницу взглядом и добавил: – Голодная?

Табита прислушалась к себе. Не только к телу, но и к интуиции. Стоило ли вообще доверять незнакомцу, который бродил в лесу с луком и знал, где находятся капканы?

– Голодная, – призналась она спустя несколько мгновений.

Девушка рискнула. И уже через какое‑то время сидела в чистой светлой хижине за крепким столом, доедая вторую порцию похлебки.

Незнакомцем оказался лесник, сторожащий угодья какого‑то барона. Он не задавал вопросов, не пугал больше девушку. Накормил, не попросив ничего взамен. И рассказал, как можно пройти через лес, не попав в ловушки.

– Как хоть твое имя? – этот вопрос прозвучал, когда гостья отложила ложку, наконец почувствовав сытость.

– Табита, – одними губами произнесла девушка, опасливо озираясь. И чувствуя себя при этом дикой зверушкой, а не человеком. – Табита Ваерс.

– И что же ты, Табита Ваерс, делаешь одна в лесу?

Она подняла глаза на мужчину и… расплакалась.

Боль, которая разрывала ее на куски, нашла выход. Выплеснулась водопадом слез. Она, всхлипывая, рассказала о даре семье, о семье, об их и своем решении. Не в силах остановиться, замолчать.

Тогда Табита не думала, что бывают вещи, о которых посторонним лучше не знать. Не подозревала, что в мире намного больше плохих людей, чем добрых.

Но тогда за ней присматривал Великий.

– Сложная ситуация, – со вздохом произнес лесник, представившийся Вильямом. – Но решение ты приняла верное. В какую академию собираешься сейчас идти?

Она не знала. Она ничегошеньки не знала об академиях магии, не знала, где их искать, как туда попасть… Вообще ничего. Это тогда, в доме родителей, Табите Ваерс хватило смелости сказать, что она маг, что может обучиться колдовству. Но оказавшись в большом мире, девушка осознала, что вообще ничего не знает о мире магии.

– Я дам тебе карту, – лесник, так внезапно появившийся на пути, вновь проявил к ней доброту. – Знаешь что‑то об академии Грискор, Табита Ваерс?

Она качнула головой, заворожено глядя на того, кто был послан ей Великим. Определенно, так и было. Потому что другого объяснения всему происходящему у нее попросту не нашлось.

Вильям разрешил Табите остаться в его доме на ночь, дал теплое одеяло и накормил ужином. А утром, когда еще не встало солнце, разбудил и под бодрящий травяной отвар раскрыл карту. Показал все тропки, наметил путь и объяснил, как добраться до академии.

– Дар там проверяют с помощью артефакта, – произнес он напоследок. – Скажешь им, что колдовать не умеешь, будет лучше. И попросишь проверку артефактом. Запомнила?

– Да, – девушка кивнула, сворачивая карту. – Что за артефакт‑то такой?

– Плоское блюдо и кинжал. Кровью с ним поделишься, и он покажет истинную суть вещей.

– Спасибо, – Табита подняла твердый взгляд зеленых глаз на Вильяма. – Могу я спросить?

– Мне кажется, я только и делаю, что отвечаю на твои вопросы, девочка, – усмехнулся в усы лесник. – Спрашивай.

– Почему вы помогаете мне?

Этот вопрос крутился у нее на языке с самого начала, но только сейчас она решилась его задать.

– Ты напоминаешь мне одну девушку из моего прошлого, – честно ответил лесник. – И я рад, что смог помочь вам обеим. А теперь иди. Большего я тебе дать не могу.

* * *

– Этого было более чем достаточно, – с благодарностью прошептала Табита Ваерс, вынырнув из воспоминаний и еще раз постучав в дверь.

– Кто там? – раздался приглушенный женский голос, от которого у девушки перехватило дыхание.

– Табита Ваерс.

Она думала, что ее слова прозвучат жалко, а голос будет дрожать. Но собственное имя оказалось твердым, как кремень.

Замок щелкнул, дверь открылась со скрипом.

– Привет, мам, – сухо произнесла девушка, не решившись шагнуть внутрь без приглашения. – Могу я войти?

Женщина, которая заботилась о ней с самого детства, заплетала косы, читала книги и пела на ночь, застыла на месте, глядя перед собой невидящим взглядом. Пустым и таким жутким, что у Табиты мурашки поползли по коже.

– Входи, – последовал такой же пустой ответ.

Табита шестым чувством ощутила, что что‑то тут не так. Что‑то неправильно. Ненормально. И очень пугающе. Но все же сделала тот самый шаг. Потому что пришла не только повидаться, а и поставить все черточки над рунами.

В доме царила такая тишина, что первым желанием Табиты Ваерс было закричать. Нарушить молчание. Разорвать его на ошметки. Но она приняла правила дома. Ступила в прихожую и, не снимая обувь, направилась за матерью в кухню.

Затхлый воздух щекотал нос, будто тут уже несколько недель никто не проветривал. К затхлости примешивался запах гари и дешевого алкоголя.

Той самой браги, которая вызывала тошноту одним только своим духом.

– Я принесла денег, – Табита не выдержала молчания, вошла на кухню и увидела сидящего за столом отца.

Большого, широкоплечего, с опущенной головой и рукой на замызганной чашке с брагой. Полной чашкой. Будто он только‑только налил ее себе и не спешил сделать глоток.

Мать остановилась рядом с крохотной каменной печью, закрывая собой то, что стояло на ней. И повернулась лицом к дочери.

– Нам не нужны деньги, – ее голос казался каким‑то глухим. Не таким, каким Табита привыкла его слышать. – Уходи. Раз уже ушла.

– Ушла? – ее нервы дрогнули, как струны под пальцами умелого музыканта.

– Вы сказали, что я не ваша дочь, раз оказалась магом. Разве не вы выгнали меня?

Злость, которую девушка старательно прятала, выплеснулась в слова ядом.

Шипящим, отравляющим и ее, и окружающих.

– Я принесла денег, – добавила она, швырнув на стол небольшой холщовый мешочек. Он ударился о столешницу и зазвенел. – Сможете покрыть часть долгов. Вы же так сильно этого хотели!

Табита ждала хоть какого‑то ответа. Ответной злости отца, слез матери.

Хоть чего‑то! Но не этой звенящей пустой тишины. В которой отец продолжал безучастно сидеть за столом с закрытыми глазами.

– Уходи, – повторила мать, посмотрев на Табиту и как‑то странно дернув лицом. – Ты не наша дочь.

Девушка открыла рот, но так и застыла, не в силах поверить тому, что увидела.

Под кожей у ее матери тянулись нити магии. Странной, лиловой магии, которую Табита Ваерс уже где‑то видела.

2. Милред ван Темпф

По мостовой ехала темная карета с золотым гербом в форме трехглавого василиска. Дочь графа ван Темпф прислушивалась к ритму, отбиваемому копытами лошади, стараясь собраться с мыслями и перестать мять в руках подол яркого синего платья.

Но у нее никак не получалось успокоиться. Даже мысль о том, что домой она отправляется не на все каникулы, а лишь на несколько дней, не спасала. Схватившись за веер, девушка раскрыла его и взмахнула, стараясь охладить лицо.

И зачем она вообще согласилась на поездку домой?!

Милред же собиралась вообще не возвращаться этим летом в родовое гнездышко. Да, она очень соскучилась по отцу, но стоило только девушке вспомнить о Лоле ван Темпф, как настроение моментально портилось.

«Как жаль, что новый ректор обязал покинуть территорию академии хотя бы на неделю!» Эта мысль преследовала ее все то время, что она путешествовала между огромными каменными порталами, постепенно приближаясь к столице. А у самого последнего ее ждала карета, присланная любимым отцом.

Милред замерла на месте, рассматривая такого родного и такого пугающего трехглавого василиска, а потом вздохнула и сделала шаг вперед, приветливо улыбнувшись.

В каком приподнятом настроении она ехала в сторону академии Грискор прошлой осенью, в таком же пригнетенном направлялась сейчас домой.

Карета покачнулась в последний раз, проехала через распахнутые ворота и заскользила по дорожке, огражденной высокими плодовыми деревьями.

У Милред оставалось совсем мало времени. И вместо того, чтобы с храбростью принять любой поворот судьбы, как сделали бы ее подруги, дочь графа ван Темпф малодушно обратилась к магии.

Быстро сплела перед собой пальцы и прошептала слова заклинания, которое изучила задолго до того, как поступила в академию Грискор.

Эти чары были ее талисманом многие годы. И еще ни разу не подвели.

Она как сейчас помнила тот день, когда впервые применила их.

* * *

– Мне нужна капелька удачи, – прошептала девочка, когда в первый раз обратилась к магии и воспользовалась проклятием, о котором вычитала в книге, что дал ей приглашенный отцом преподаватель.

Чары подчинились легко, но Милред не почувствовала, сработали они или нет. Это пока было единственным, что не устраивало ее в магии.

В тот день ей исполнилось двенадцать. Дом графа ван Темпф заполонили гости, явившиеся на званый обед. Обед, на котором глава семьи собирался представить высшему свету своего единственного ребенка. Признать бастарда перед лицом общества.

Милред уже не была той маленькой девочкой, которая не понимала, что это значит. Но и страха от этого становилось только больше.

– Ну же, иди! – тетушка Зорка подтолкнула девочку, предварительно поправив юбку желтого платья.

– Возьмите это, – Милред разжала пальцы и отдала своей няне синего игрушечного пегаса, с которым не расставалась денно и нощно.

Женщина только удивленно вскинула брови, но ничего не сказала. Бережно забрала игрушку и отступила на шаг. А Милред в последний раз вздохнула и шагнула в большой переполненный обеденный зал.

Тут было так шумно, что девочке показалось, будто она не слышит даже стука собственного сердца.

– А вот и моя дочь! – голос отца заставил всех умолкнуть, а сама Мили нашла, за кого зацепиться взглядом. – Леди и лорды! Позвольте представить вам мою дочь! Милред ван Темпф!

Тишина в зале стала оглушающей. А Милред, наконец чувствуя поддержку собственного проклятия удачи, улыбнулась и медленно направилась к отцу.

Толстые и невысокие каблуки на туфельках разбивали стуком тишину. И так этот эффект понравился Милред, что она дала себе мысленное обещание больше никогда не надевать обувь без каблука.

Остановившись рядом с отцом, девочка отточенными движениями подхватила юбку и почтительно поклонилась главе дома.

А потом выпрямилась и повернулась к собравшимся, улыбнувшись так, как умела только она. Тихий вздох восхищения со стороны нарушил молчание высшего света.

И только потом Милред увидела свою мачеху.

Узкое темное платье, строгая прическа, короткие перчатки и острый взгляд. Такой холодный, такой уничтожающий, такой…

Девочка отвернулась, не в силах выдержать его. А улыбка на ее губах дрогнула, норовя превратиться в гримасу страха.

– Мили, позволь представить тебя герцогу де Лявите, – как к взрослой обратился к ней отец, подавая руку в белоснежной перчатке.

– Конечно, ваше сиятельство, – заученно произнесла она, радуясь тому, что папа рядом. И уж он‑то точно сможет защитить ее от мачехи.

Пусть это сделать не в состоянии никакие чары и детские игрушки. Зато папа точно сможет!

И только намного позже Милред ван Темпф узнала, что даже ее отец не всесилен. Но в тот день она верила в него. И в чары, которые применила первый раз.

День ее признания навсегда останется в памяти дочери графа как один из самых светлых дней. Ведь в тот час она перестала быть грязным ребенком.

По крайней мере, формально.

А все то, что говорили за ее спиной, не имело никакого значения. Потому что у Милред всегда была с собой толика магии. И чарующая улыбка, перед которой никто не мог устоять.

* * *

Она вышла из кареты с легкой улыбкой, благодарно кивнула слуге, что подал ей руку. И жестом попросила забрать багаж. Всего две сумки. Лишь видимость того, что дочь графа ван Темпф приехала погостить.

Сама же Милред надеялась, что останется тут всего на несколько дней.

Вернется в академию чуть раньше, переночует в гостиницах Конуала. Все лучше, чем бояться столкнуться в коридоре с Лолой ван Темпф.

– Позвольте вас сопроводить, – навстречу девушке шагнул еще один слуга, поклонился. – Ваши покои почти готовы, леди ван Темпф. Приказать подать чаю?

– Будьте так добры, – согласилась она. – И пригласите на чаепитие мою нянюшку.

Милред прощупывала почву. Надеялась, что за время ее отсутствия ничего не поменялось, и Зорка до сих пор живет в поместье, как и обещал отец.

А если нет…

– Как пожелаете, леди ван Темпф, – слуга успел развеять все ее опасения до того, как те сформировались. – Пройдемте.

Облегченный выдох и немного ожидания обернулись теплой встречей.

– Леди Милред! – полноватая женщина в коричневом платье спешно поклонилась, только переступив порог светлой гостиной.

– Тетушка Зорка, – радостно улыбнулась Милред. И, несмотря на то, что уже не была грязным дитя, поступила как оное, кинулась навстречу и попросту обняла низкую женщину. – Как я рада вас видеть!

– Вы так повзроследи, – тепло улыбнулась нянюшка, а на глаза у нее навернулись слезы. – И похорошели.

– Как ваши дела? – отмахнулась от комплимента Милред. – Вас не обижают в мое отсутствие?

– Нет, все хорошо, – спешно отозвалась ее старая няня. Слишком спешно, что заставило девушку насторожиться. – Желаете, чтобы я узнала, где сейчас находится его сиятельство?

– Нет‑нет, с отцом я еще успею повидаться, – легкомысленно отозвалась она. – Присядьте, расскажите о себе и своих делах. Я попросила подать ваш любимый мятный чай.

– Милред, вы слишком добры ко мне, – вновь прослезилась женщина.

Но, несмотря на слова дочери графа, разговор свернул совершенно в другое русло. Тетушка Зорка умело переводила вопросы на саму Милред, вынуждая ее рассказывать об обучении в академии Грискор, друзьях и успехах.

Милред не стала спорить, решив уважить женщину. Расписывала обучение в академии как нечто красочное, веселое. Говорила о простых вещах так, как умела только она. Добавляя краски в каждое слово.

Не стала она ей рассказывать только о том мрачном событии. Может быть, слухи уже донесли, что в академии погибали студенты. И кто за этим стоял. И даже то, чем все обернулось.

Но девушка решила, что раз уж явилась в этот дом, то просто обязана нести с собой свет и радость. А все остальное не так уж и важно.

– Если позволите, я бы хотела дать вам один крохотный совет, – неожиданно произнесла тетушка Зорка, понизив голос.

Милред это показалось странным, потому что женщина никогда не задумывалась о том, насколько громко звучит ее смех или говор. А тут… что‑то внутри заставило насторожиться.

– Конечно.

– Пока вы не встретились со своим отцом, – произнесла женщина, отставила от себя тонкую чашечку из черного фарфора, – навестите леди Лолу. Первой.

Эти слова показались девушке еще более странными, чем предательский шепот. А сам смысл даже не сразу дошел до Милред.

Она хотела было спросить о причинах этой просьбы, разузнать как можно больше. Но осеклась на полуслове. Только открыла рот и тут же его захлопнула.

Если уж сама тетушка Зорка ее об этом просит, то нет никаких поводов сомневаться в важности того, что должно произойти при этой встрече.

И Милред решила не тянуть.

Впервые не стала откладывать важное действие, поддавшись своим страхам и внутренним демонам, что просыпались от одного только звучания имени Лолы ван Темпф Где‑то на границе сознания девушка понимала, что это не только ее заслуга. Но и двух близких подруг, которые никогда не боялись и учили ее именно этому.

– Конечно, – после этого она встала и направилась к покоям Лолы ван Темпф.

Законная супруга отца не вышла ее встретить не потому, что ее не было в поместье. Она просто не вышла. И в этом не было ничего странного.

Милред только гадала, в чем важность встречи с мачехой до того, как приедет отец? Что такого она должна узнать из уст самой Лолы?

Мысли снедали ее все то время, что она шла по пустым коридорам, и только стук каблуков о камень помогал держаться на плаву. Не уйти с головой в омут страха.

У нужных дверей девушка замерла всего на мгновение, а потом медленно подняла руку и стукнула по дереву.

– Фати, взгляни, кто пришел, – раздался приглушенный голос по ту сторону.

Голос, от которого у Милред холодели ноги. Голос, от которого сердце заходилось в бешеном стуке. Тот самый голос, который преследовал ее в кошмарах все детство.

Дверь открылась в момент, когда дочь графа ван Темпф уже готова была броситься в позорное бегство.

– Леди Милред, – невысокая женщина склонила перед ней голову.

– Пусть войдет, – Лола ван Темпф распорядилась до того, как Мили успела хоть что‑то придумать.

Служанка отступила в сторону, пропуская девушку вперед.

Она вошла в покои мачехи на негнущихся ногах, уже проклиная себя за то, что просто так послушалась свою нянюшку. А в следующее мгновение мир перед глазами разлетелся на осколки, разделившись на «до» и «после».

– Милред, – Лола ван Темпф величество встала с кресла, в котором до этого отдыхала.

Она была все такой же, какой помнила ее девушка. Темный наряд, темные волосы, мушка над верхней губой. Но что‑то изменилось в ней за то время, пока Милред отсутствовала. Что‑то в районе талии.

Лола ван Темпф поймала ее взгляд и в оберегающем жесте обняла одной рукой округлившийся живот.

3. Гвин Умильтен

Это лето не пощадило север и вместо тепла принесло холода. В горах выпал снег и теперь сверкал белыми шапками на вершинах скал и уступов.

Валькирия шла по тонкому искрящемуся настилу, отчаянно наслаждаясь его хрустом, и сжимала рукоять притороченной к поясу Иглы.

После той битвы с некромантом она получила награду – право носить оружие. Право хранить его в своей комнате в общежитии. И Валькирия с радостью пользовалась им, прекрасно помня, как чуть не лишилась клинка из‑за дознавателей императора.

Рука подрагивала, злость захватывала в плен. Но девушка делала шаг за шагом, оставляя позади себя цепочку следов.

Гвин уже видела поселение, где находился ее дом. Но ее ли?

Она все больше задавалась этим вопросом. Может ли укрепленная крепость зваться домом? Позволительно ли ей носить такое название? Особенно после того предательства, что она раскрыла. После предательства, которое ранило ее настолько сильно, что она даже самой себе в этом боялась признаться.

* * *

Это случилось в начале весны. Когда гул, поднявшийся в академии Грискор, утих. Когда все здания были починены, дознаватели императора уехали, а на место старого ректора назначили нового.

Грискор все еще вздрагивал от происшествия, которое вошло в его историю как «ночь сотни костей». И пусть сама Валькирия могла поспорить с тем, что не было там столько умертвий, никто бы ее слушать не стал.

Занятия возобновились, тренировки продолжались, а о том ужасе, в котором Валькирия самолично приняла участие, лишь иногда говорили. И то шепотом, потому что новый ректор не особо любил слухи и сплетни, которые рождались так быстро и так ярко.

– Гвин, слышала? Говорят, что ты целую сотню умертвий уложила, – Табита лишь слегка скосила взгляд, когда подруга вернулась в комнату после тренировки.

Валькирия выразительно фыркнула, выказывая все, что думает по поводу этих сплетен. Уж кто‑кто, а Табита знала правду и сама видела умертвий.

– Ты же теперь герой академии, – Милред подала голос с кровати, болтая ногами в воздухе и рассматривая цветастую листовку. – Еще долго говорить об этом будут. Не обращай внимания.

– Да чтобы у них языки отсохли, – грубо бросила дочь Лорда Севера, сбрасывая с плеча сумку со стрелами. – Бежали все, поджав хвосты, а мы теперь герои.

– Не мы, а ты, – хихикнула Милред. – Меня там вообще не было. А о Табите почему‑то забыли.

– И хорошо, что забыли. – Студентка Ваерс отложила учебник в сторону и повернулась к подругам: – Слышали новость, объявили о начале сезона маглининга? Обязали всех явиться на первую игру, в город выйти не получится.

– А я билеты купила, – пискнула дочь графа, – думала, сходим на концерт…

– Я скоро вернусь, – Гвин мало интересовал маглининг и концерты бардов.

Сейчас ей хотелось только смыть с себя пыль после тренировки и просто упасть на кровать, вытянув перед собой ноги.

Захватив чистые вещи, она спустилась в женскую душевую и прошагала мимо стайки девушек, которые что‑то шумно обсуждали. Стянула с себя грязные вещи, бросила на пол и вошла под тугие струи воды.

– О, Умильтен! – за спиной Валькирии послышались шаги. – Наша героиня!

Гвин прикрыла глаза, сдерживая вспыхнувшую злость. Эту фразу за последние несколько дней она слышала уже десятки раз. И даже сама себе пообещала, что следующему, кто это скажет, выдернет кишки через горло.

– Чего тебе? – девушка обернулась, не смущаясь ни своей наготы, ни ситуации, при которой начался разговор.

Напротив дочери Лорда Севера стояли трое, обернутые в полотенца. Они как‑то странно поглядывали на Гвин и усмехались.

– Да вот, решила посмотреть на тебя поближе, – скривила носик стоящая посередине. Светлые волосы потемнели от воды, облепили плечи.

– Достаточно близко? – с угрозой уточнила Гвин, наклонив голову. – Или мне подойти?

– Да нет, – хмыкнула та. – Достаточно. Теперь‑то я вижу, что у нашей героини груди кот наплакал.

Рядом хихикнула ее подружка.

Гвин прожгла ее уничтожающим взглядом, а потом вернулась к зачинщице, у которой с бюстом все было очень даже неплохо.

– Если думаешь, что сиськи сделают из тебя достойного мага, то вынуждена тебя огорчить, – заметила Гвин, мысленно пожелав этим троим убраться восвояси как можно скорее. Или она за себя не отвечает.

– Магом, может, и не сделают, – согласилась белобрысая. – Но с нормальной грудью ты бы хоть невестой посимпатичнее стала. А так доска доской.

И опять этот противный смешок, который Валькирии до зуда в костяшках захотелось затолкать гиене поглубже в глотку.

– Да и будущих детей все же кормить надо, – продолжила рассуждать болтливая. – Лорду Севера нужен же наследник.

– Наследник? – Гвин хохотнула, запрокинув голову. – Ты тупая или притворяешься? Я его наследник.

– Ты? – теперь настал черед белобрысой хохотать. – Ой ли?! Что‑то мы у тебя не видим между ног висюльки, чтобы наследником стать.

Гвин сама не поняла, как в ее груди родился яростный рык, от которого стены душевой дрогнули.

Но прилипал это не испугало.

– Да не смотри ты так, – отмахнулась говорившая. – Глаза сломаешь. Лучше узнай у своего папеньки, что это он так рьяно тебе муженька искать начал. Даже моему брату письмо пришло. И не ему одному. Если отец согласится, может, и породнимся с тобой.

Она расхохоталась и, развернувшись, вернулась к зеркалу. Две ее подруги тоже не стали задерживаться.

А Гвин неожиданно показалось, что вода стала такой холодной, как вода в горном роднике. По коже поползли мурашки.

«Отец ищет мне мужа?» – эта мысль зачарованной стрелой прошибла Валькирию насквозь.

Ноги подогнулись, а на плечи рухнула тяжесть предательства.

* * *

Сейчас Гвин стояла на пороге места, которое все это время считала своим домом. Обителью. Крепостью. Местом, которое всегда прикроет тыл.

Но с момента того разговора в душевых все это развалилось на части.

Вначале Валькирия решила, что это простая провокация. Попытка добиться чего‑то такого, о чем девушка даже не догадывались. И самым верным решением было задать вопрос отцу.

Даже написание одного письма высосало из Гвин Умильтен почти все силы.

Но она отправила больше десятка за ту весну. И ни разу не получила ответа.

Причина могла крыться не только в том, что все это правда. Но с каждым днем уверенность в этом таяла снегом на жарких солнечных лучах.

И сейчас Гвин наконец добралась до Севера только для того, чтобы заглянуть в глаза Лорду Севера и задать тот вопрос, который разрушал ее изнутри все эти месяцы. А молчание только подтверждало, что все это правда.

«Надеюсь, дела у Табиты и Милред получше моих», – подумала Валькирия, решительно делая шаг вперед.

Замок встретил ее тишиной и сквозняком, пробирающим до костей. Ни отец, ни один из его генералов не спешили навстречу единственной дочери Лорда Севера.

А это могло значить только одно – хозяина нет дома.

Это подтвердилось спустя какое‑то время, когда Гвин встретила одного из воинов в пустом коридоре.

– Лорд Севера сейчас возвращается из похода, – чинно отозвался мужчина, завидев наследницу Умильтен. Или все же не наследницу, ведь у нее между ног нет той самой висюльки?

И опять девушке оставалось только ждать. Опять ждать.

Как ответа на свои письма. Как появления человека отца в Конуале, который приходил стабильно каждый месяц. Да только такого важного ответа ни разу не приносил.

Ждать больше не было ни сил, ни уверенности в том, что все, услышанное от незнакомки, – ложь.

Валькирия покинула замок тем же вечером. Захватив с собой небольшую сумку и меч, она ушла в горы. Тропа, по которой двигалась девушка, была ей хорошо знакома. Каждый год она ходила по ней минимум два раза. И сейчас ей даже не приходилось смотреть под ноги, чтобы найти нужный выступ и не поскользнуться на снегу.

Вскоре впереди она увидела то, что искала взглядом. То, что не могла видеть целый год.

Священный дуб раскидывал свои зеленые ветви во все стороны, покрывая густой тенью траву у подножия своего ствола. Косые лучи заходящего солнца окрашивали все в багряно‑красный.

Снега на поляне не было и в помине, будто под землей протекали горячие воды. Но вряд ли это так, ибо Валькирия не знала ни одного горячего источника поблизости.

Она медленно подошла к дубу, подняла глаза и воткнула Иглу в землю перед собой.

– Вы опять ко мне немы, – прошептала она, обращаясь к богам, что должны были защищать эти земли. Защищать ее. – А ваш знак – насмешка!

Она вытащила из кармана куртки желудь, который сохранила, и, размахнувшись, швырнула к выпирающим из‑под почвы корням.

Самообладание лопнуло, как мыльный пузырь.

– Сидите там! – закричала она во всю мощь своих легких. – Смотрите на людей сверху! И даже пальцем пошевелить не можете! Да! Я женщина! Но разве я не достойна любви своего отца?! Не достойна его признания?!

Неужели я заслуживаю лишь того, чтобы меня выдали замуж, как простую бабу?! А?! Я у вас спрашиваю!

По ее щекам заструились слезы. Девушка вцепилась пальцами в гарду меча и рухнула на колени, глядя на могучее древо, что сохраняло молчание все эти годы.

– Я с самого рождения доказывала, чего стою, – прошипела она сквозь сомкнутые зубы и тыльной стороной ладони смахнула чуть ли не первые в жизни слезы. – Доказывала раз за разом. Показывала, что у меня в груди бьется сердце воина, а не девчонки! Сердце, способное на большее, чем стать матерью для наследника! Но вы даже пальцем не шевельнули, чтобы обратить на это взор моего отца!

Обида жгла грудь огнем. Воздух входил и покидал легкие рывками.

Валькирия задыхалась от собственных эмоций.

– Он верит вам, – прошептала она, глядя в зелень шумящей кроны. – Поклоняется. Ждет знака. Но я не такая. Все, что вы дали мне, – это гребаный желудь! Желудь, который чуть мне череп не раскроил! И это ваша божественная благодать?! Все, на что вы на самом деле способны?!

Гвин больше не ждала ответа, она встала с земли, выдернула Иглу из почвы и прожгла взглядом священный дуб.

– Немые божества – мертвые божества, – припечатала она.

Злость раскачивала ее из стороны в сторону. Гвин утратила свою ловкость всего на мгновение, но этого хватило, чтобы оступиться и подвернуть ногу.

Но списала Валькирия это не на гнев богов, а на отказ от гранул, которые Лорд Севера наказа пить ей каждый месяц.

Гвин Умильтен помнила последний раз, когда приняла капсулу, тогда она шла в подвалы, готовясь увидеть хладное тело подруги. Та ночь была последней, когда девушка подчинилась воле отца.

Его молчание стало точкой невозврата. И сегодня она собиралась сообщить ему об этом, глядя в глаза.

И настолько твердым казалось ее решение, что об него можно было разбиться. Да только следующий шаг вновь оказался слишком неуклюжим.

Валькирия запнулась о собственную ногу, а в следующее мгновение все тело содрогнулось от невообразимой боли.

Она упала, ударилась о твердую промерзшую землю и стиснула зубы, чтобы не закричать.

И если первой ее мыслью было, что это месть богов за ее слова и действия. То яркая вспышка, прострелившая сознание, расставила все по своим местам.

Боги были ни в чем не виноваты. Не они сейчас разрывали тело Валькирии на куски. Не они своей силой заставляли кожу превращаться в шерсть, кости ломаться и менять свое расположение.

Огромные желтые когти вспороли землю, а из покрытой шерстью морды вырвался протяжный вой. Полный боли и отчаяния от нахлынувших воспоминаний.

4. Найджел Харве

Искатели Истины остановились на вершине дюны, чтобы перевести дыхание.

Небо над их головами усеивали яркие белые звезды, луны видно не было.

Прохладный ветер гулял по пустыне, играл песком и кружил песчинки в свистящих вихрях.

– Скоро рассвет, – Ноа нашел взглядом восток и кивнул в сторону розовеющей полосы. – Нужно отыскать укрытие.

– Там вода, – Джейкоб покрутил в руках плоский артефакт, который изобрел несколько лет назад. – Можем разбить там лагерь.

– Можем, – Найджел ответил коротко.

Да и вообще, в последнее время он говорил мало. За весь тот путь, что трое Искателей преодолевали три дня, Харве сказал не более десяти фраз.

И, кажется, это напрягало его друзей. Но они пока не лезли с вопросами, принимая молчание за что‑то обыденное и простое.

– Звездный храм каждый раз меняет свое местонахождение, или мне просто кажется? – шутливо поинтересовался Ноа, потягиваясь.

– Тебе кажется, что тебе кажется, – отозвался Джейкоб. А потом повернулся к Найджелу: – Или нет?

– Это важно? – Искать отозвался довольно грубо, ведь его только что выдернули из мыслей какой‑то очередной глупостью.

Джейкоб даже отступил на шаг, глянув на друга с опаской. А потом качнул головой и, вновь крутанув артефакт на ладони, направился в ту сторону, где, по его мнению, должен был находиться оазис.

Островок зелени был обнаружен к моменту, когда солнце уже показало свой раскаленный бок над горизонтом. Несколько пальм, среднее озеро и ряд колючих кустов. Тени было столь мало, что без магии попросту не обойтись.

Поев, Искатели накрыли себя чарами и после бессонной изнурительной ночи легли спать.

И только Найджел не мог уснуть, прислушиваясь к шуму воды, размеренному дыханию спутников и собственному сердцебиению.

Они и впрямь слишком долго в этот раз добирались до Звездного храма. И это он настоял на том, чтобы отправиться туда. Именно ему необходимо было поговорить с главой. Убедить, что приказ, отданный посредством письма, можно отменить.

Найджел перевернулся на спину, сверток под головой зашуршал.

Он не мог уснуть, несмотря на то, что усталость давила на веки.

Было ли дело в том, что ему поручили убить человека? Нет! Приходилось ли Найджелу убивать по указке Ордена? Конечно, да. Ведь когда речь шла о балансе магии, одна или две жизни ничего не значили.

Но когда ему пришел приказ уничтожить Табиту… за то, что он сам вовлек ее в ту опасную миссию…

Найджел скосил глаза на спящих рядом друзей. Да, за то время, что они провели вместе, эти парни стали ему настоящими друзьями. Но даже им он не смог сказать истинную причину их путешествия в храм.

Не смог сказать, что не в состоянии выполнить приказ главы.

«Как глава узнал о Табите?» – эта мысль снедала Найджела с того самого момента, как он в ужасе отложил от себя краткое послание, написанное ровным каллиграфическим почерком.

О ней знали только четыре человека: они трое… и капитан стражи. Но последний принес клятву на крови, подвергнув свою душу – своего элементёра – опасности в случае нарушения сделки. Пошел против главы, пытаясь восстановить баланс, который нарушил некромант.

«Кто еще мог знать о Ваерс?» Ответа на этот вопрос у Найджела на было. И парень надеялся найти его в Звездном храме.

Пожалуй, только это он и мог там узнать.

Обо всем остальном, что не давало ему покоя, стоило спросить у самой Табиты Ваерс, которая отдалилась от Искателя сразу же после смерти Ервина Олта.

Как ей удалось убить его?

И на это у него не была ответа. Как и на то, какой силой на самом деле владела девушка. Из головы Найджела до сих пор не шла встреча с вёллом, когда первокурсница мастерски предоставила ему необходимую энергию. И то, что после битвы за Грискор у нее оказались загрязнены энергетические каналы.

Будто девушка пыталась отобрать у некроманта его черную магию.

– Слишком много вопросов, – шепот сорвался с губ Найджела, напугав его самого.

Он резко сел, Ноа дернулся во сне, но глаз не открыл. А Искатель, не способный уснуть, взлохматил темные волосы пятерней и уставился на бескрайнюю пустыню.

«Я подведу их», – подумал тот, что взял на себя роль лидера в небольшом отряде Искателей. А его друзья и подопечные спали, не подозревая, как муки совести пожирают Найджела.

Если план Харве провалится… Если он не сможет убедить главу в том, что Табита нужнее им всем живой, их всех заставят покинуть академию Грискор.

Место, за которое сражались в рядах Искателей Истины.

Но учиться и выполнять задания отправили именно их.

Найджел помнил тот день так ярко, будто он был вчера.

* * *

Под высокими сводами Звездного храма было как всегда прохладно. Тишина здесь восхвалялась, а за громкий голос могли и наказать. Ведь единственными, кому позволялась вольность шуметь, были духи стихий, нашедшие себе дом точно так же, как и Искатели.

Все выстроились перед главой, боялись поднять на него глаза. Найджел стоял в строю с такими же людьми, нашедшими новый дом. Со своими братьями и сестрами.

– Вознесем же молитву нашим покровителям, – голос главы прозвучал тихо, но отразился от покатого потолка и пустых, ничем не украшенных стен. – Дух пламени…

– …я впущу тебя в свое сердце, ты согреешь меня, как я согреваю тебя своей любовью, – эхом отозвались все.

– Дух земли…

– …я впущу тебя в свое тело, ты напитаешь меня стойкостью, как я напитываю тебя верой! – новый строй голосов. Тихих, но вместе превращающихся в грохот оползня.

– Дух воды…

– …я впущу тебя в свою кровь, ты наградишь меня силой, как я награждаю тебя выдержкой, – поддержал Найджел своих братьев, вспоминая о том, как дружелюбны к нему были духи именно этой стихии.

– Дух воздуха…

– … я впущу тебя в свое дыхание, ты поделишься со мной своей мудростью, как я делюсь с тобой своей легкостью.

И последний, о чьем существовании Найджел Харве еще несколько лет назад даже не подозревал.

– Дух жизни…

– …я не выпускаю тебя из себя и сливаюсь с тобой воедино, дабы очистить помыслы и достичь единства с собой и стихиями.

– В этот день я назову имена троих братьев, что займут важные посты в академии чародейства и ведьмовства Грискор, – в полной тишине вновь зазвучал голос главы.

И сейчас Найджел осмелился поднять на него взгляд.

Все те же белоснежные одежды, все те же легкие морщины и тонкие нити серебра в волосах. Никто не знал, сколько ему на самом деле лет. Но Найджел подозревал, что их глава чуть ли не одногодка с императором, который перешагнул нереальную черту в пять сотен лет.

– Эта миссия важна, вам придется следить за порядком целой академии. И я верю, что вы сможете это сделать. Брат Ноа!

Первый выступил вперед.

Найджел сжал руки в кулаки, вслушиваясь в следующее имя. Имя счастливца, который сможет не только послужить ордену, но и обучиться тому, чему не обучали Искателей Истины.

– Брат Джейкоб!

Ни одного вздоха разочарования. Все держали эмоции при себе.

– Брат Найджел!

Он вначале даже не поверил своим ушам. Встрепенулся, поднял взгляд и посмотрел на главу.

Выбрали его? Он ведь не так давно в ордене… Он еще не все знает, иногда ошибается. Но выбрали его.

Это чувство нельзя было ни с чем спутать. Даже головокружение от заклинания портала, которое парень смог составить на прошлой неделе и уже дважды опробовать, не шло ни в какое сравнение с тем, что только что произошло.

Но радость его жила недолго. Ведь когда всех остальных отпустили, глава обратился к троим Искателям Истины.

– Отныне вы выходите в большой мир. Связь с орденом вы не потеряете. И обязаны будете выполнять свою миссию – поддерживать баланс, который так часто нарушается в местах скопления энергии. Любое ваше ослушание, – глава медленно перевел взгляд с Ноа на Джейкоба, а потом остановился на Найджеле. – Любая ошибка, и вы обязаны будете вернуться. Никто не должен знать, кто вы. И для чего прибыли в академию Грискор.

Они все молчали. Найджел еще и удивился тогда, при каких обстоятельствах вообще можно проболтаться, что ты еретик. К ревнителям в лапы никто из братьев не стремился попасть.

– Ваши документы уже готовы. Ваши настоящие имена использованы в них.

Как и фамилии.

– Но! – Найджел только сейчас встрепенулся. – Вы же знаете, что меня могут искать и…

– И ты боишься этого? – высокомерно вскинул брови глава. – Мне казалось, что ты должен был утратить такое чувство, как страх.

Найджел ничего на это не ответил.

Пустынный владыка и его люди были далеки от академии Грискор. Да и стал бы отец столько лет искать его? Вряд ли. Земли графа Харве ограждала сама смерть – бескрайняя пустыня. Место, из которого живыми выбирались только подготовленные люди. У сбежавшего пятнадцатилетнего мальчишки попросту не было шансов.

– Я ничего не боюсь, – сказал Найджел, посмотрев главе в глаза. И в то же мгновение увидел в них тень уважения.

* * *

Это было правдой. Он ничего не боялся до тех пор, пока не взял под свое крыло Ноа и Джейкоба. Они доверили ему свои жизни. А сейчас он подводил их, не сообщая о приказе. Рискуя их местом в академии Грискор.

Простили бы они ему эту ошибку?

Он бы на их месте не простил.

Найджел тихо встал и отошел к кромке воды. Опустился на корточки и зачерпнул нагревшуюся на солнце жидкость. Жажду это не утолило, но он знал, что много пить в пустыне нельзя.

Ветер замолк в мгновение.

Стало тихо. В первое мгновение Искатель Истины не понял, что произошло.

И только тихий скрип за спиной заставил его резко обернуться, вскинув руки.

Кисти вспыхнули зеленым пламенем, но было уже поздно.

Двое мужчин в черных капюшонах вжали мечи в шеи проснувшихся Ноа и Джейкоба. А третья фигура в темном шагнула вперед и скинула капюшон.

Солнце заплясало бликами по лысой бронзовой макушке. В ярко‑синих глазах вспыхнуло ликование, подкрепленное кривой усмешкой.

– Вот мы и встретились, Найджел, – произнес он, глядя на Искателя Истины. – Долго же пришлось тебя искать. Ой как долго.

– Брат, – процедил он сквозь зубы, не зная, что делать.

5. Табита Ваерс

Табита Ваерс замерла, не веря собственным глазам. Это не могло быть правдой, просто не могло.

Ноги подогнулись, и девушка схватилась рукой за шкаф. Тот легко поднялся на передних ножках, будто внутри ничего не было. И с грохотом встал на место, когда Табита разжала пальцы.

Она только недавно научилась различать нити энергии в пространстве. Для этого нужно было сосредоточиться. И девушка переставала видеть все, кроме цветных пульсирующих сгустков.

С людьми же все было иначе.

В них Табита Ваерс видела магию всегда. Ее глаз накладывал одну картинку поверх другой. И за всю свою жизнь дома она не замечала никаких чар в своих родителях.

«Мы тебе не родители», – эхом отразились слова матери в ее ушах.

Но эти лиловые потоки под ее кожей не могли сейчас привидеться студентке академии Грискор. Они были настоящими. И они были магическими.

Девушка уже встречала такую энергию. Она точно так же медленно текла, будто замедляя жизненные функции. Точно так же мелко пульсировала.

Табита даже знала, какова эта энергия на ощупь.

Потому что точно такую же силу той проклятой ночью она выдернула из вёлла для артефакта, подавляющего его ярость.

– Не может быть, – прошептала она, отступив на шаг и с недоверием глядя на маму.

«Этого просто не может быть!» – эта мысль билась в ее голове загнанной птицей.

В детстве ей внушили всего две мысли: родители любят ее и магия – зло.

И в обе она безоговорочно верила.

* * *

Тот день был одним из самых ярких в ее жизни. Он обладал запахом летнего солнца, вкусом горячего сладкого чая и сочностью лимонного пирога.

Отец вернулся с работы в приподнятом настроении. И вместо бутылки с брагой принес большую яркую коробку, которую Табита раньше не видела.

Она выбежала встречать родителей, бросив делать уроки. Хотя знала, что за невыполненные задания ее могут и наказать. Строго и так обидно, что она будет плакать, а мама не выдержит и погладит дочь по голове, простит за все проступки так легко, будто их и не было никогда.

Но в тот вечер маленькая Табита не подумала о наказании. Она будто почувствовала, что что‑то изменилось. Что‑то стало ярче, лучше и теплее.

И оказалась права. Ведь сегодня мама не просто сняла тонкое серое пальто и молча ушла на кухню, заперев предварительно все замки на двери, нет!

Она шагнула дочери навстречу и крепко ее обняла. Так крепко, что у девочки от счастья перед глазами заплясали звездочки.

– Скорее, кипяти воду, – шепнула ей мать. – Сегодня у нас праздник.

Табита тогда не спросила, что они будут праздновать. Одна только весть о том, что этот день необычный, подтолкнула малышку к кухне. Она сама натаскала воды, краснея от тяжести и прислушиваясь к грузным шагам отца, ходящего по дому. Сама поставила чайник на открытый огонь. И достала крошечную банку с чаем.

Вскоре все собрались за столом. Над чашками к почерневшему от копоти потолку поднимался ароматный пар. Мама даже сахара добавила в напиток!

Это так поразило Табиту, что она боялась шелохнуться и спугнуть это чудо.

Отец медленно водрузил на стол цветастую коробку, перевязанную тонкой бечевкой. И одним взмахом ножа разрезал путы, сдерживающие сюрприз.

Цветные края коробки развалилась, открывая взору Табиты идеально круглый, не подгоревший на краях желтый пирог со взбитыми сливками.

Девочка затаила дыхание, не веря собственным глазам. Отец купил сладость! Настоящую сладость, на которую Таби могла только заглядываться, проходя мимо крохотной кондитерской лавки в центре Нес‑Тешаса.

– Давай тарелку, – поторопил ее папа, протягивая большую ладонь.

А потом двумя взмахами ножа отрезал огромный… огроменный кусок и положил

ей!

– С‑спасибо, – голос девочки дрогнул, а тарелка с угощением показалась такой тяжелой, что руки у нее затряслись.

Она недоверчиво отломила кусочек и чуть было не выронила, пока несла ко рту. А потом…

Языка коснулась сладость, смешавшись с почти неуловимой кислинкой.

Нежные сливки, легкое тесто, которое даже не заскрипело на зубах.

Табите на мгновение показалось, что Великий одарил ее самой настоящей любовью через это угощение. Подарил ей свой взор и улыбку. Сам Великий!

В тот вечер она ела неспешно, хотя и хотелось девочке как можно скорее засунуть в рот свой кусок. Но она растягивала удовольствие, улыбаясь так широко, что вскоре разболелись щеки.

Она не знала, что они все празднуют. Даже предположить не могла. Но теперь понимала, что лимонный пирог – самое вкусное, что ей доводилось есть за всю жизнь.

Это вкус любви ее родителей.

* * *

– Кто ты? – одними губами прошептала Табита.

Яркое и такое счастливое воспоминание рассеялось, как туман поутру. И оставило такие же капли разочарования на коже.

Студентку академии Грискор прошибло холодным потом.

– Я… – голос женщины дрогнул. Она посмотрела на отца Табиты, но тот за все время ни разу не пошевелился. Будто не был тут. Будто ничего не слышал и не видел.

– Ты голем, – вместо Марты ответила Табита, оседая на табурет.

Она больше не чувствовала твердости под ногами. И не могла понять, как это произошло.

– Где мои родители? – она вложила в этот вопрос всю свою ярость и все свое разочарование. – Что ты с ними сделала?! Что сделала с моим отцом?!

Отвечай!

Она подняла глаза на голема, который выглядел точно так же, как ее родная мать.

Двигался так же. И пах так же. – Взгляни на него, Табита, – слова матери прозвучали гулко, непривычно.

Кроме имени… имя девушки она произнесла знакомым тоном – таким родным, таким теплым.

Ваерс не слышала его целый год, за который смогла собрать хоть какую‑то сумму, чтобы принести родителям Она хотела показать им, что магия не такое зло, как они всегда говорили.

Что магия – это неплохо. Но теперь доказывать это было некому.

Потому что стоило Табите посмотреть на отца еще раз, как и в нем она увидела магию. Те же лиловые нити. Только до того бледные, что они казались почти прозрачными.

– Я не понимаю…

– Мы не твои родители, – раздался гулкий голос голема, отступившего от печи.

Взгляд девушки зацепился за огромный кусок древесины, который тлел на открытом огне. От него вверх поднималась тонкая струйка дыма. Это она создавала видимость, что хозяйка готовит ужин.

– Они нас создали. И отдали приказ защищать их дитя. Ты не наш ребенок, Табита. И с твоим уходом нам не из кого стало черпать силу для существования. Мы могли это делать только с тобой.

– Что? – девушка мотнула головой, не желая верить в эти слова.

Она всю свою жизнь провела с големами?! Не с живыми людьми? Ее воспитали магические куклы? Да разве такое возможно?!

Эти големы всю ее жизнь притворялись людьми. Неужели никто этого не понял? Никто не увидел?

«А кто увидит? Нити магии вижу только я», – запоздало подумала она.

– Твой родной отец желал, чтобы ты никогда не узнала о своем происхождении, – безэмоционально продолжала докладывать та, что носила имя Марта. – Никогда не обратилась к магии. И никогда не повторила тот путь, что прошли они.

– О каком пути речь?

Табита тяжело сглотнула, но все же задала вопрос. Если это не ее мать…

Не ее настоящая мать, то хоть правда должна быть настоящей.

– Твоя семья была уничтожена Ифаном Безумным. Как один из самых опасных родов. Ты последняя. И ты никогда не должна была услышать эту истину.

– Но почему… почему я не заметила этого раньше? – ее вопрос прозвучал в пустоту. Табита задала его сама себе и никак не ожидала, что голем ответит.

– Мы брали твою магию для существования. Ты была ослаблена. Сейчас же силы на существование есть только у меня. А он, – женщина‑голем указала на того, кого Таби всю жизнь считала своим отцом, – больше никогда не сможет открыть глаз. И хорошо. Ведь это он стал причиной того, что ты ступила на опасный путь. Он предал своих создателей.

У девушки перед глазами всплыл тот день, когда она рыдала и тряслась от страха. День, когда она решила сообщить родителям о своем выборе.

– Это было только мое решение, – произнесла Табита, будто оправдывая голема, застывшего за столом. – Я решила обучаться магии. Не его слова заставили меня уйти из дома.

Тут она солгала.

В тот день Табита отчаянно нуждалась в поддержке. Желала услышать слова, о которых мечтает любой ребенок. Но получила лишь указание на дверь.

Да, голем, что стал ей отцом, помог в принятом решении. Но…

– …зачем он это сделал? Зачем нарушил приказ? У големов нет выбора.

Они обязаны выполнять то, что скажет хозяин.

Табита спрашивала это таким тоном, будто требовала совета у родителя. И Марта была ей таковой. До того рокового дня.

– Голем выполняет все указания, лишь когда хозяин жив, – последовал отстраненный ответ. – А когда хозяин уходит к Великому, голем получает часть его души. Его…

– Элементёра, – закончила за Марту Табита. – Значит, в вас все же живет частичка моих родителей?

– И она тускнеет с годами. Часть элементёра в нем погибла без твоей магии. А моя погибнет через несколько дней, – слова голема звоном отбились в ушах студентки академии Грискор.

«Я виновата в их смерти», – ужасная мысль всплыла в голове Таби. – «Если бы я осталась, они бы продолжили быть моими родителями до конца жизни. Моей жизни».

– Он желал для тебя свободы выбора, – произнесла Марта, казалось, не замечая, в каком состоянии Табита Ваерс. – А себе – гибели. Была ли это мысль голема или решение элементёра хозяина…

Девушка еще раз взглянула на того, кто сидел за столом. И с грустью отметила, что весь этот год мечтала только о том, что сможет услышать от отца слова извинения.

Что он попросит прощения.

Но это желание оказалось несбыточным сразу по двум причинам.

– Тебе стоит уйти, – произнесла Марта, опустив руки вдоль туловища. – Я начинаю подпитываться. А я не хочу.

– Ты не хочешь жить?!

– Моя миссия выполнена, – произнесла голем. – Мы вырастили дитя. Дали ему все, что должны были. И дитя само избрало тропу. Запретную тропу. Мы не справились с последней частью приказа. И потому я говорю об этом прямо – мы хотим перестать существовать.

– Назови род, – потребовала Табита, сжав руки в кулаки и с трудом поднявшись с табурета. – Имя моего рода. Тех, кто обладал даром видеть магию. Кто ваш создатель?

– Приказ запрещает это делать.

– Но вы ведь его уже нарушили, – качнула головой Табита. – Ты сама сказала.

– Я не могу говорить то, что подвергнет тебя опасности.

Студентка Ваерс покачнулась, не в состоянии выдержать груз истины, который рухнул ей на плечи. А потом просто кивнула. Приняла правду с достоинством, которому научилась у Гвин Умильтен.

Шагнула вперед и крепко обняла голема, что заменил ей мать.

– Я благодарна за все, – произнесла она, отдалившись. – Вы справились со своей задачей. И не нарушили приказа.

Марта мгновение смотрела на дочь ее создателей, а потом просто кивнула.

И жестом указала на дверь.

Табита развернулась, забрала бесполезный для големов мешочек с деньгами и поспешила на улицу. Дверь за ее спиной хлопнула так же громко, как и в прошлый раз.

Но в этот раз что‑то изменилось.

Наверное то, что сегодня она узнала и третью вещь: все, что было до этого, – сплошная ложь.

6. Милред ван Темпф

– Я… я вас поздравляю, – голос оцарапал горло. А сама Милред с трудом удержала себя на месте.

Столько мыслей! Ужасных мыслей! От которых хотелось сбежать как можно дальше. Спрятаться. Обнять синего игрушечного пегаса, которого она забыла под подушкой в общежитии.

И чтобы этот пегас наконец превратился в настоящего. Стал тем, кто в силах унести ее в самый светлый край на земле.

«Я больше не нужна отцу», – подумала она. – «Теперь у него будет ребенок. От настоящей жены. Зачем ему я? Грязное дитя, которое он признал. Признал и принял на себя стыд случившегося!» – Спасибо, – Лола ван Темпф рук от живота не убрала, будто боялась.

И у Милред, к ее ужасу, возникла та же мысль. Она ведь могла просто собрать пальцы в кулак. Просто шепнуть заклинание. И не осталось бы и следа от беременности.

Лола ван Темпф больше двадцати лет пыталась понести ребенка. И потеря этого гарантировала бы, что у нее больше не получится понести.

В душе дочери графа проснулись демоны. Они шептали ей на ухо, что никто ничего не докажет. Что это самый лучший выход. И этой женщине не дано стать матерью.

Разве сможет она вырастить ребенка в любви, если ее сердце чернее ночи и тверже камня?

Не сможет!

И Милред может спасти своего еще нерожденного брата или сестру. Одним движением кисти. Одним проклятием. Разве кто‑то сумеет доказать, что сама дочь графа ван Темпф приложила руку к выкидышу?

А Лоле… да ей никто не поверит. Она всегда недолюбливала внебрачную дочь своего супруга. Это будет клевета.

– Милред, – Лола ван Темпф с ужасом смотрела на то, как девушка поднимает руку. – Милред…

– Да? – она встрепенулась и с ужасом посмотрела на свою ладонь.

Испуганно отпрянула и спрятала руку за спину, стыдясь того, что поддалась слабости, страху и жажде мести.

– Спасибо, – неожиданная благодарность, слетевшая с губ графини, обескураживала. – Я… благодарна тебе.

Казалось, Лола ван Темпф тоже прекрасно понимала, что могла сделать Милред. И как легко бы ей это далось. Пусть и не получившей полного образования.

– Присядешь? – женщина жестом пригласила девушку занять место напротив.

А потом обратилась к своей служанке: – Подай чай.

– Конечно, ваша светлость.

Милред вздрогнула от голоса за спиной. Она забыла о том, что в комнате находится еще один человек. Свидетель. И если бы девушка в самом деле послушала своих демонов, то скрыть это не вышло бы. Если только…

Мили тряхнула головой, стараясь избавиться от страшных и кровавых подробностей того, что могло бы произойти, не остановись она вовремя.

– Я прошу прощения, – ее голос дрогнул, когда она обратилась к супруге своего отца.

И с запозданием отметила, что больше не испытывает перед ней страха.

Милред ван Темпф больше не боялась мачехи.

«Но почему?» – ошарашенно подумала она.

Это ведь Лола ван Темпф уничтожала ее каждый день ее жизни здесь. Это Лола ван Темпф наказывала ее так, как не наказывали даже детей в приютах. Это именно Лола ван Темпф раз за разом запугивала малышку тем, что ее отец в любой момент может умереть. И постоянно повторяла, что это произойдет из‑за Мили и ее ослушания.

Это из‑за Лолы ван Темпф в ее душе поселились те демоны, что пугали девушку не хуже настоящих страхов.

«Я изменилась», – неожиданно для самой себя поняла она. – «Всего за год я изменилась так сильно, что Лола ван Темпф мне больше не страшна».

Так ли это было на самом деле? Изменили ли ее новые друзья и обстоятельства? Милред не знала. Но понимала, что стала другой. И это к лучшему.

– Кто тебе сказал? – графиня устроилась в кресле напротив и собрала руки на выпирающем животе.

– Мне никто не говорил, что вы в положении, – не солгала Милред. – Лишь попросили поговорить с вами до возвращения отца.

Женщина кивнула и прямо посмотрела на девушку:

– Ты станешь вредить мне и своему брату?

– Нет.

И настолько кристально чисто прозвучал ответ, что никто бы не засомневался в его искренности.

А Милред встрепенулась и поспешно добавила:

– Обещаю.

Женщина напротив только кивнула, принимая эту немагическую клятву.

– Вы уже уверены, что будет мальчик?

– Да.

– Я вас поздравляю, – слова прозвучали сухо, насколько бы сильно ни пыталась Мили добавить им жизни. – Правда.

– А я должна перед тобой извиниться, – стойко произнесла Лола ван Темпф, продолжая прямо смотреть на падчерицу. – Я много зла тебе принесла. И сейчас я это понимаю.

– Хорошо, что хоть сейчас.

Милред сама не узнала своего тона. Таким могла ответить Гвин. Может, даже Табита. Но не она. Это были не ее слова.

Неужели, подруги так сильно ее поменяли?

– Ты выросла, – Лола поправила подушку под поясницей. – И теперь сможешь меня понять. Я не оправдываюсь, нет. Но ты слишком сильно похожа на свою мать. И это было для меня невыносимо.

Мать… Она похожа не свою мать.

Она была слишком мала, когда та умерла. Воспоминания с годами стирались и выгорали. И лишь одно из них Милред бережно хранила, стараясь переживать раз за разом. Восстанавливать все детали. Даже те, которые, казалось бы, совершенно не важны.

* * *

– Пой! – требовала девочка, которая толком и говорить еще не умела. Да и ходить только‑только начала.

Но так любила звучание маминого голоса.

И эти рыжие кудряшки, по которым плясали солнечные лучики, будто пытались играть друг с другом в догонялки.

В воздухе пахло свежей выпечкой, молоком и мятой.

Мама улыбалась. Широко и лучисто. Заливисто смеялась, подхватывая дочь на руки. И пела.

Вначале тихо и спокойно, а потом ее голос начинал звенеть. Милред тянула к ней руки, касалась мягких шелковистых волос, которые почему‑то путались вокруг маленьких пальцев. Но звук… да! Звук был чудесен!

* * *

Такое короткое воспоминание. Но такое светлое.

Похожа на мать.

Милред сейчас сколько бы ни силилась, не могла вспомнить ее лица. Только непослушные рыжие локоны.

У самой девушки волосы были ровнее. И светлее. Но неужели она на самом деле так похожа на мать, как говорит Лола ван Темпф?

– От чего она умерла? – девушка посмотрела на мачеху. Прямо, чуть ли не впервые в своей жизни.

– Разве отец тебе не говорил? – та удивленно вскинула темные точеные брови.

– Он говорил про болезнь, – произнесла Милред и прямо посмотрела на мачеху. – Но от чего она умерла на самом деле?

Лола ван Темпф поджала губы. Одним простым жестом подтверждая все подозрения.

– Это вы ее убили?

Вопрос дался с трудом. С огромным трудом, но она все же задала его. И теперь могла не испугаться ответа. А вынести его тяжесть.

– Ее убили, – нехотя призналась женщина. И поспешно добавила, что‑то такое заметив в лице девушки, что ее поторопило. – Но я не имела к этому почти никакого отношения.

– Почти? – Милред сама не знала, как усидела на месте. – Что значит ваше «почти»?!

Она уже жалела, что спросила. Жалела, что Лола ван Темпф с такой легкостью ответила.

«Ее убили», – грохотала в голове мысль. – «Убили! И отец ничего не сделал!» – Я не знала, что ее убьют, – опустив глаза, произнесла мачеха. – Мне сказали, что ее просто заберут.

– Заберут?! – вот тут Милред не усидела на месте, рывком вскочила с места. – Куда заберут?! Кто?!

– Ее семья.

Семья… – Моя мать была из простых, – голос предательски дрогнул.

– Из простых? Нет, Милред. Твоя мать была не из простых, – качнула головой графиня. – Это тоже ложь. Она была из дальней обнищавшей ветви могущественного рода. Она сбежала, сказала, что из простых. Это была ее ложь.

Девушка обессиленно рухнула обратно в кресло, неожиданно открыв для себя нового собеседника. Лола больше не пыталась морально уничтожить дочь соперницы. Она говорила обо всем открыто.

То ли так на нее повлияла собственная беременность. То ли дело было в чем‑то еще.

Но когда в поместье вернулся сам граф ван Темпф, Милред изменилась окончательно.

Она смогла спрятать ту боль, что причинил ей разговор с мачехой, и даже выйти на прогулку с постаревшим отцом. Улыбаться ему, весело рассказывать об академии, убеждать, что все отлично. И даже попросить о запретном.

– Я очень хочу получить портрет матушки, – произнесла Милред, прогуливаясь по саду вместе с отцом. – Крохотный. Хочу положить в кулон.

Можно ли это сделать?

Отец молчал долго. Рассматривал зеленые кроны деревьев, наслаждался голубизной чистого неба. И размышлял.

А потом наконец произнес:

– Хорошо, я смогу заказать портрет у художника. Для тебя. Но никто об этом знать не должен. И Лола…

– Я никому не скажу, – почтительно склонила голову девушка. – Благодарю вас, отец.

– Не стоит, – он накрыл ее ладонь своей. – Это вполне понятная просьба.

И мне жаль, что раньше я тебе не позволял этого.

Сегодня все обо всем жалели. Но никто не стал жалеть чувств самой Милред.

– Вы бы не могли прислать мне его в академию Грискор? – дополнила свою просьбу Милред.

– Я уверен, что художник справится быстро. Несколько дней. Разве ты не собиралась задержаться у нас?

У нас.

– Меня к себе пригласила подруга, – неловко солгала она. – Гвин Умильтен. Дочь Лорда Севера. Я собиралась у нее погостить.

– Ну что же, одобряю твоих друзей, – улыбнулся отец.

А Милред только мысленно хмыкнула:

«Знали бы вы их поближе, отец, не спешили бы со своим одобрением».

Они в ту прогулку поговорили почти обо всем. Не затрагивали только тему, которая сотрясла всю империю – случай в академии Грискор, который все называли ночью сотен костей.

А уже к вечеру Милред покинула поместье, много раз повторив отцу, что собирается отправиться погостить к Умильтен. И с каждым разом эта ложь звучала все убедительнее и обрастала новыми подробностями.

На самом же деле девушка собиралась вернуться порталами в Конуал. И снять номер в гостинице до конца коротких обязательных каникул.

Оставаться в этом доме было выше ее сил. Но еще больше сил забрало решение, которое она приняла чуть ранее.

«Я больше никогда не вернусь сюда. Это больше не мой дом. Это дом ван Темпф. А я не из них».

Ее решимости поспособствовало еще и то, что Милред не была уверена, сдержит ли она обещание, которое дала Лоле. Сказанные тогда слова не имели срока давности. Демоны жили в душе Милред. И проснуться вновь они могли в любое время. Даже через десяток лет.

И кто сможет обещать, что она не навредит своему брату позже?

Лучше уж держаться подальше.

В тот день Милред получила много ответов. Но только один из них шокировал девушку до глубины души.

Ответ на вопрос, который даже не успел сформироваться в ее сознании.

Ответ, который объяснял причину ее природного обаяния. Причину той самой улыбки, перед которой никто не мог устоять.

И ответ был прост, как день. Ведь фамилия рода ее матери – Олт.

7. Гвин Умильтен

Вспышка боли.

Вспышка света.

Вспышка воспоминаний.

Они сменяли друг друга, пока Гвин Умильтен пыталась хоть что‑то понять.

Побороть волны боли, стекающие по ее изменившемуся телу. Пока она пыталась удержать свое сознание, вырывающееся из ослабевших пальцев.

Пальцев, которые сейчас были увенчаны большими желтыми когтями.

«Кто я?» – испуганно подумала она в какой‑то момент.

А потом с легкостью спрыгнула с вершины скалы. И мягко приземлилась в огромный сугроб. Затвердевшая ледяная корка с хрустом сломалась под тяжестью ее тела.

«Игла!» – эта мысль была второй.

Страх потерять меч заставил ее повернуться. Резко и быстро.

«Это подарок отца. Пусть горит в демоническом огне!» Третья мысль, посетившая ее голову, остановила то, во что превратилась студентка академии Грискор.

Ей больше не нужно оружие. У нее есть клыки, когти, нечеловеческая сила.

Рык в груди родился так быстро. Так легко. А потом превратился в ужасный ледяной вой, от которого вздрогнула округа.

Гвин, или то, во что она превратилась, ликовала.

Эта свобода. Эта сила.

А потом проснулся голод.

Гвин втянула ноздрями воздух и утробно зарычала, уловив запах добычи.

Оттолкнулась от осыпающегося снега и прыгнула.

«Так высоко!» – восхитилась она, оказавшись в три прыжка чуть ли не на вершине горы. А потом увидела большого оленя – еду.

Два прыжка. Страх в глазах животного. Горячая кровь. И чувство насыщения. Тепла в желудке.

Она рвала сырое мясо и глотала, высоко запрокинув голову.

«Так вкусно!» – новая рваная мысль промелькнула в голове Гвин Умильтен.

И лишь утолив голод, она замерла.

Небо над головой переливалось из синего в черный, блестело звездами.

Ветер приятно ерошил шерсть на загривке. Было так хорошо и так… странно.

«Это не я», – неожиданно для самой себя поняла девушка. – «Боги! Это не я!» Только с запозданием она осознала, что обратилась к тем самым богам, которых ненавидела всей своей душой. Но больше ей не к кому было взывать. Ведь собственное тело и душа ее подвели. Создали монстра.

Гвин испугалась. Впервые испугалась настолько сильно, что не глядя рванула вперед. Скатилась кубарем по снегу, ударяясь о каменные выступы всякий раз, как не могла найти почву под лапами. Скулила, будто побитая шавка. И всячески пыталась избавиться от чужого тела.

Такого ловкого. Такого быстрого. Такого сильного. Но все же чужого.

А потом появилось воспоминание. Четкое. Яркое. И обескураживающее.

Она взвыла от боли и осознания. От горечи и стыда. И выла до тех пор, пока в горах не зашумели снега, сходя лавиной. Выла и ненавидела себя.

И вой резко превратился в крик.

Боль и вспышка. Холод снега, касающегося кожи. Мелкие судороги, бьющие все тело. И застывающие на глазах слезы.

Гвин Умильтен пошевелилась спустя какое‑то время, застонала. Она чувствовала свои руки, ноги, ощущала кости в них так, будто все они горели огнем. Будто все, что было внутри нее, – сплошной огонь.

Снег остужал ее саму.

Валькирия подняла руку, перепачканную по локоть в крови, и с недоверием посмотрела на пальцы. Самые обычные. Человеческие. Без желтых когтей.

Без шерсти.

Перевела взгляд и увидела корни дуба, у которых лежал ее меч.

Она вернулась. Но не сама. А с воспоминанием, которое готово было превратить Гвин Умильтен в порошок.

* * *

Тишина ночи пугала. Маленькая Гвин пряталась с головой под одеяло, не в силах справиться с бессонницей. Стоило ей только закрыть глаза, как во снах приходили монстры, тянули к ней свои когтистые лапы, рычали в лицо.

Она просыпалась раз за разом, сдерживая крик. Но ночь за окнами оставалась прежней. Не спешила сменяться рассветом.

Гвин села на кровати и медленно высунулась из‑под одеяла.

Ей очень хотелось позвать кого‑то. Может, стражника, который должен был быть где‑то поблизости. Мама говорила, что он всегда готов охранять дочь Лорда Севера.

Но чем мог помочь какой‑то посторонний человек, когда ребенка тревожили кошмары?

Помочь способны были только папа и мама. Но вот беда, Гвин знала, что папа ушел в поход. Она сама не так давно стояла на балкончике вместе с мамой и махала рукой удаляющейся процессии. Отец обещал вернуться как можно скорее. Но Гвин знала, что это понятие разнится для нее и для взрослых.

Она тихо выскользнула из кровати и с опаской покосилась в сторону окна.

Девочка понимала, что не должна бояться. Папа не любил, когда она боялась чего‑то несуществующего. Чего‑то, что нельзя разрубить мечом.

«Хочу, чтобы мама мне почитала», – решила Гвин. – «Ту историю про трех воинов и дракона».

Любимая сказка точно должна была помочь ей уснуть. Избавить от ужасных кошмаров. Потому что они как тот дракон. С виду страшные, но все можно порубить в капусту.

В коридоре Гвин не обнаружила никакого стражника. Он куда‑то пропал со своего места. Но тогда малышке это показалось большой удачей. Значит, боги присматривали за ней и поддерживали ее решение.

Плутая по темным проходам, она наконец добралась до родительских комнат и без стука приоткрыла дверь. В гостиной тлел камин, было тепло и уютно.

Гвин зевнула, но сонливости не поддалась.

– Мама? – она мышкой проскочила мимо очага и толкнула слишком тяжелую дверь в спальню.

Она всегда удивляла девочку. Такая просторная, с огромной кроватью, стоящей на четырех массивных ножках. Несколько шкур на полу, одна – очень теплая – поверх одеял.

– Мама?

Послышалось шевеление, на кровати привстала женщина и активировала крошечный артефакт на стене рядом.

– Гвин? Это ты? – родной мамин голос прозвучал с нотками усталости. – Что ты хотела?

– Я не могу уснуть, – честно сказала она, остановившись рядом с родительской постелью. – Ты можешь мне почитать? Хочу историю о трех воинах и драконе.

– Ты же сама уже почти научилась читать, – голос мамы стал чуть мягче и ласковее. Она потянулась, села на кровати и похлопала ладонью рядом. – Забирайся. Что стряслось, плохие сны?

– Очень, – открыто поделилась девочка. – Меня пытались похитить.

– Ты же знаешь, что мы с папой никогда бы такого не допустили.

Гвин забралась к маме, и та погладила ее по темным отросшим до лопаток волосам. А потом притянула к себе и накрыла теплой шкурой.

– Попробуй уснуть.

– Тут? – малышка встрепенулась и с удивлением посмотрела на маму.

Ей никогда не разрешали спать с родителями. Но ведь сейчас отца нет в крепости. Может, теперь ей можно?

– А я расскажу тебе другую историю, – предложила мама, поглаживая дочь по голове. – Не менее интересную, чем та, что хотела послушать ты. Готова?

– Да, – Гвин поерзала немного, устраиваясь поудобней у теплого маминого бока и замерла, веря, что эта история будет ничуть не хуже той, где воины рубили дракона, как капусту.

– Тогда слушай, это история о богах, – заговорила мама.

– Богах? – встрепенулась девочка. – Но они же скучные!

– Ты в этом так уверена? – мамина улыбка стала какой‑то грустной. – Нет, малышка, это не скучная история. Ведь она о нас.

Гвин недоверчиво открыла рот, а потом замерла, не зная, хочет ли услышать эту историю или нет. Все же воины и дракон были где‑то там. А боги… она тут! Рядом. Смотрят.

– Или попробуешь уснуть? – мама будто почувствовала смятение дочери. – Давай ты поспишь.

Малышка еще мгновение посидела на месте, а потом вновь легла и закрыла глаза, медленно погружаясь в сновидение.

* * *

Это воспоминание было старым. Оно сохранилось в памяти Валькирии, которая сейчас лежала на снегу, стараясь восстановить дыхание. Оно жило где‑то на задворках сознания, тускнело с каждым годом все сильнее и все меньше казалось чем‑то реальным.

Да, Гвин Умильтен все это помнила. Тускло и неуверенно, будто и не было этого. Не было той ночи, когда она не могла уснуть и пошла искать помощи у родного человека.

Но вот продолжение той ночи пришло к ней только сейчас. Только сейчас Гвин Умильтен знала, что произошло потом.

И за это она себя возненавидела так сильно, что захотела умереть.

* * *

Малышка уснула. Задышала размеренно и глубоко, но погружалась в очередной кошмар. Она вновь видела монстров, которые тянули к ней свои когтистые лапы, шептали ее имя и звали за собой.

Но теплый мамин бок успокаивал. Даже сквозь сон девочка чувствовала незримую поддержку. И отталкивала от себя когтистые лапы с такой смелостью, будто они были простыми ветвями густого кустарника, через который ей требовалось пробраться.

Что‑то изменилось слишком резко.

Оттолкнув очередную лапу, Гвин уже думала, что все закончилось.

Но острая боль разорвала руку. В кисть впились огромные желтые когти.

Девочка попыталась вырваться, позвать на помощь маму. Но вместо слов из ее горла вырвался жуткий чужой рык.

Рык, которые не был ее. Но вместе с тем… стал почему‑то ее частью.

Девочка дернулась, открывая глаза. И не понимая, где находится.

Она путалась в каких‑то тряпках, рычала от бессильной злобы, силясь избавиться от раздражающих пут. И не могла осознать, что происходит.

Страх сменился яростью.

Огненной и уничтожающей. Толкающей ее вперед. Нашептывающей куда более жуткие вещи, чем монстры во снах.

А рядом… рядом что‑то быстро и странно билось. То замирало, то учащало бег. Гвин застыла, вначале не понимая, откуда идет стук. И почему ей очень хочется, чтобы он утих.

Зарычала и наконец нашла источник.

По ушам ударил истошный женский крик. Но это только подстегнуло ее к действиям. Она взмахнула рукой, которую почему‑то венчали большие желтые когти.

Брызнуло алым. Горячим. Пахнущим сладким металлом.

И крик затих.

А Гвин почувствовала удовлетворение, радостно заурчала и вскинула голову, из которой вырвался протяжный звериный вой. Как у волков. Только сейчас выл не зверь, а маленькая девочка, покрытая шерстью и перепачканная чужой кровью.

8. Найджел Харве

Напротив Найджела Харве стоял не просто знакомый человек. Нет! На него направлял меч его родной старший брат. Наследник пустынного владыки, мужчина, который долгие годы упорно готовился к тому, что должен будет перенять бразды правления.

– Наран.

– Опусти руки, – сухо приказал тот. – Или твои друзья лишатся жизни.

Еще один короткий взгляд, брошенный в сторону Ноа и Джейкоба, которые замерли с холодным металлом у шей.

Найджел Харве видел беспощадность в глазах старшего брата. Видел жестокость и злость. Различал ненависть. Он не лгал, был готов отдать приказ своим людям обезглавить двух Искателей Истины.

Но всегда ли Наран был таким?

Нет, Найджел помнил его совершенно другим.

* * *

То были времена, когда Наран еще не брил голову налысо, не пропадал на собраниях с отцом и его советниками и не смотрел на двух своих младших братьев свысока.

Они втроем проводили много времени вместе. Наран всегда придумывал интересные игры. Решал споры между Дархаром и Найджелом.

Но однажды он усадил их рядом и заговорил как взрослый. И пусть Наран был старше Дархара на пять лет, а Найджела на целых десять, они всегда держались как равные. Да только в тот день самый старший из братьев впервые обратился к ним таким тоном, который впоследствии стал его спутником по жизни.

– Запомните одну вещь, – произнес он, поочередно переводя взгляд с одного члена семьи на другого, – вы братья. И всегда ими будете. Всегда ими останетесь. Родство крови ничем нельзя заменить. Ничем. И все ваши ссоры – лишь мусор, на который через многие годы вы будете смотреть с усмешкой.

Наран потрепал младших братьев по волосам и подбросил вверх крохотный кожаный мяч.

– Ну что, а теперь посмотрим, кто из нас быстрее!

Игры продолжались. Но вскоре Наран перестал принимать в них участие.

Иногда наблюдал за Дархаром и Найджелом со стороны, но больше не участвовал в играх, которые отводились детям.

Его признали наследником.

И дел у старшего ребенка из рода Харве прибавилось.

Но Найджел навсегда запомнил ту фразу о родстве. Да только за всю свою жизнь не нашел тех действий, что подтвердили бы это утверждение.

Все решения его семьи говорили об обратном.

* * *

– Как ты нашел меня? – Найджел смотрел на брата, погасив пламя.

Но то, что не было видно взгляду простого человека, незримым пятном повисло в воздухе.

– Это было непросто, – качнул обритой головой Наран. – Но для пустынного владыки нет ничего невозможного. Разве ты не знал?

– Пустынного владыки? – Искатель нахмурился. – Когда?

Что стало с их отцом? И когда? Почему Наран стал главой?

Найджел сам удивился, но ему было абсолютно все равно, как повернулась судьба его семьи. Эти вопросы всплыли в голове только из‑за любопытства.

Но ничего в груди не дрогнуло.

– Около года назад, – кивнул Наран. – Что, даже не спросишь, от чего умер наш отец?

– Нет, – Найджел держался отстраненно, будто и не вел этот разговор. – Мне плевать.

– Не удивлен. А вот Дархар удивится.

– Дархар? – голос Искателя Истины дрогнул.

А новый пустынный владыка довольно усмехнулся.

– Что? Не ожидал? Да, я вернул его в семью. И тебя бы мог вернуть, не окажись ты еретиком.

– Ты сам‑то никогда особо не верил в Великого, – криво усмехнулся Найджел. – Так что не тебе мне проповеди читать.

– Подойди! – голос Нарана со свистом рассек воздух, как хлыст. – И тогда я даю слово – твои друзья выживут. По крайней мере, если не решат вернуться в академию Грискор.

Найджел сделал один шаг в сторону старшего брата и вопросительно вскинул брови. Руки он держал над головой, показывая, что не создает магию.

Он знал, что последует за тем, как он окажется на расстоянии вытянутого меча.

Резкий свист. Мир закружится. А потом жизнь покинет его обезглавленное тело. Он не был Нарану братом, после того как отрекся от Великого.

– Что же такого случилось в академии, пока нас там не было? – Найджел старался тянуть время, глядя в глаза старшему брату.

– Ничего необычного, – кривая усмешка обезобразила лицо Нарана. – Просто отряд ревнителей спешит к ректору со списком еретиков, который нам удалось собрать. Как я понимаю, в моих руках сейчас не только твоя жизнь, но и Ноа Рупев с Джейкобом Осрей.

«Да простят меня духи!» – подумал Найджел.

С его лица сползла маска спокойствия и покорности, которую он нацепил, как только был вынужден скрыть магию от глаз простых людей.

Наран считал их просто еретиками. И понятия не имел, кому перешел дорогу.

Чары взорвались. Воздух уплотнился и впился тысячей острых игл в легкие тройки в черном. Наран оступился, его меч начал падать, а сам мужчина схватился руками за горло, не в силах вдохнуть.

Следующий удар пришелся целенаправленно на двух дальних мечников. Их оружие выбило из рук такой силой, что послышался хруст ломаемых кистей.

Один из них рухнул на колени, а потом медленно завалился набок. Другой же вместе с Нараном еще сопротивлялся.

– Сейчас ты чувствуешь, как кровь замерзает, рвет изнутри вены, пронзает легкие и сердце, – протянул Найджел, чувствуя превосходство над простыми людьми. – И это лишь толика той боли, что принес мне лекарь нашего отца.

Что, Наран, нравится?

Мужчина захрипел, не в состоянии ответить. Изо рта и носа хлынула кровь.

А Искатель Истины прошел мимо и помог друзьям подняться.

– Надо убираться, – ошарашенно выдохнул Ноа, потирая шею, на которой выступило несколько капель крови.

– Это был твой брат? – последовал вопрос Джейкоба, на который Найджелу совершенно не хотелось отвечать.

– Уходим, – отдал он приказ, протянув руки.

Пешком днем в пустыне был риск погибнуть. Но магия могла унести их с того места, где у пруда лежали три тела. А песок с жадностью впитывал кровь, покидающую их тела.

Найджел унес Искателей из того оазиса. Забросив в другую часть пустыни.

Солнце припекало с такой силой, что голова начинала кружиться, а перед глазами плыло.

Он только что убил своего брата. Старшего брата.

Простят ли его за это духи?

Найджел не знал. И пока не хотел задаваться этим вопросом. Еще три жизни на его счету.

Можно было бы оправдаться перед собой, что он спасал себя и своих друзей. Но кому было дело до оправданий, когда ты становишься причиной смерти человека, родного по крови? Или когда этот человек является действующим пустынным владыкой.

На немногочисленные вопросы Ноа и Джейкоба Найджел не отвечал. Он настолько погрузился в свои мысли, что ему не было до этого дела. Опять.

А потом перед ними появился Звездный храм.

Так быстро, будто он всегда тут находился. И только ждал того, когда трое Искателей наконец пересекут его порог. Да только Найджел мог поклясться, что еще мгновение назад тут ничего такого не было.

– Глава должен знать о ревнителях, – произнес Ноа, когда они втроем шагнули в просторный прохладный зал.

– Он много о чем должен знать, – отозвался Найджел. – Я поговорю с ним один.

– Что ты скрываешь? – Джейкоб поймал его за руку и заставил развернуться. После чего, глядя в глаза, повторил: – Что ты скрываешь от нас?

– Пока это не имеет значения, – сухо отозвался Искатель, выдернув руку.

– Мне нужно обсудить приказ, который мы получили после смерти некроманта.

– Приказ? – Ноа вздрогнул. – У нас все это время был приказ?

– Не сейчас.

– Да, у вас все это время был приказ, – тихий голос вмешался в их разговор, отразился от стен и заставил Джейкоба бросить на друга и предводителя вопрошающий взгляд.

Глава вышел им навстречу один. Шел медленно и так беззвучно, будто парил над землей.

– О ревнителях мне ведомо. И их отряд уже уничтожен. Моим человеком в академии Грискор.

– Вашим человеком? – взгляд Найджела стал острее. – Вы же сейчас говорите не о капитане стражи, которого направили в академию вслед за нами, не сказав об это сразу. Верно?

– Верно, – легкая улыбка коснулась тонких бледных губ. – Ты, брат Найджел, должен был догадаться о существовании еще одного нашего союзника, когда императору стало известно о смертях в академии. Не Ервин Олт же сам об этом доложил.

– И кто наш союзник? – Найджел желал узнать имя того, кто выдал Табиту.

Теперь становилось ясно, как глава узнал о ней. Был еще один доносчик.

Но кто?

– Что за приказ мы должны были привести в исполнение? – Ноа стоял на своем. Желая узнать причину странного поведения Найджела.

До этого Харве никогда не умалчивал ничего, что касалось ордена. Они все решали втроем. Всегда.

– Вы должны были убить Табиту Ваерс, – спокойно произнес мужчина. – Но для Найджела это стало невыполнимой задачей, разве не так?

– Табиту Ваерс? – Джейкоб удивленно выдохнул. – Но она помогла ордену.

– А еще узнала о нем. Ведь Найджел не смог привлечь ее иначе. К тому же вы трое поставили задание под сомнение, привлекая людей со стороны.

Безопасность ордена важнее всего. Или вы забыли это правило?

– Мы помним, – Найджел сжал руки в кулаки, чтобы сохранить самообладание. – Но она помогла остановить некроманта. И предотвратить дальнейшую череду смертей. Ее гибель запустит только больше тьмы. Или не для поддержания баланса мы были направлены в Грискор?

Его вопрос звоном повис в воздухе. Найджел с запозданием понял, что повысил голос. Нарушил еще одно правило.

– Как‑то ты сказал мне, что ничего не боишься. Но сейчас я вижу в твоих глазах страх за жизнь этой девчонки, – равнодушным тоном произнес мужчина. – Смерть – это естественно. Как и жизнь.

– Я хочу просить об отмене этого приказа, – эти слова означали только одно – если глава откажется, Табиту все равно убьют. А его отстранят.

– Ты? Или вы?

Найджел оглянулся на друзей. Наверное, друзей.

Он специально не говорил им обо всем этом, чтобы в случае чего взять всю вину на себя. Но, вероятно, даже это не могло спасти их от гнева главы.

«Я сделал все возможное», – подумал Искатель Истины и прямо посмотрел на главу ордена. – «Теперь только его слово имеет вес».

Мужчина, стоящий напротив, это знал.

– Отменить приказ нельзя, брат Найджел. И ты это знаешь.

– Табита Ваерс будет полезнее живой, – Джейкоб выступил вперед. – Я видел, на что она способна. А еще она растерзала демона Олта на куски.

Первокурсница справилась с демоном. Это доказали люди императора.

– Но полезнее ордену от этого она не стала, – заметил глава, никак не отреагировав на слова одного из Искателей Истины.

В коридоре сбоку послышались шаги. Другие братья и сестры начали собираться, может, даже подслушивать.

– Я так и не услышал ответа, кто требует отмены приказа? Для этого придется меня убедить, что ее существование никак не навредит ордену, – глава произнес это спустя мгновение. – Но говорить об этом мы будем не здесь.

Мужчина развернулся и медленно направился в глубь зала, к лестницам, что вели на второй этаж. Найджел шагнул за ним, собираясь с силами перед продолжением этого непростого разговора. Но он никак не ожидал, что Ноа и Джейкоб шагнут следом, принимая его решение как верное.

9. Гвин Умильтен

Ее нашли люди Лорда Севера. Голую. Перепачканную в крови и бессильно лежащую на снегу.

Гвин помнила только тепло наброшенного ей на плечи плаща. И чувство полета. Она не могла сказать, как оказалась в крепости, не помнила, кто помогал ей привести себя в порядок. Вряд ли у нее самой хватило на это сил.

Очнулась она, сидя на узкой тахте, стоящей у окна.

День был в самом разгаре, обеденное солнце только коснулось середины неба, а вокруг царила тишина.

Ни шагов, ни приглушенных голосов, ничего.

Гвин долго сидела на месте, собираясь с силами. До нее слишком долго доходило то, что сейчас она – это она. Что на ней темный брючный костюм для верховой езды. Волосы еще влажные, торчат в разные стороны. Но есть только на голове.

А руки самый обычные. Человеческие. Без длинных желтых когтей, что Валькирия видела в реальности уже два раза. Только об одном из них попросту забыла.

Рассматривая свою руку завороженным взглядом, она дернулась, как от невидимого удара. Вздрогнула и наконец смогла понять вещь, от которой ей захотелось выть и раскачиваться из стороны в сторону.

Всплывшее воспоминание душило ее, разрывало изнутри на куски, уничтожало.

«Мама», – подумала девушка, расцарапывая себе шею. – «Это я виновата.

Я!» – Гвин! – дверь в ее комнату открылась так внезапно, что Валькирия инстинктивно попыталась схватиться за меч. Меч, которого рядом с ней не было.

Но она точно видела его не так давно. Где‑то рядом. Иглу должны были принести вместе с ней…

– Ваш отец, – слуга, который напугал ее, замер на пороге. – Вам нужно поторопиться.

«Отец», – подумала она. – «Я хотела о чем‑то с ним поговорить.

Кажется…» Все это враз стало таким неважным. Несущественным. После того, что ей открылось.

– Гвин, Лорд Севера приказал привести вас!

Она только отстраненно кивнула и все же встала.

Раз приказал, значит, надо идти. Пусть ей этого совершенно и не хотелось. Не хотелось идти, дышать, существовать.

Лорд Севера ждал дочь в крохотной гостиной.

Горячо пылал разведенный камин, дышать бы было нечем, если бы не распахнутое окно, из которого веяло холодом. Отец сидел в глубоком кресле, укрытый теплым толстым одеялом.

Глаза прикрыты, грудь быстро‑быстро поднимается, по лбу стекают капли пота.

– Моя Валькирия, – слабая улыбка промелькнула сквозь густые усы. – Присядь.

Она опустилась прямо на пол у ног отца.

Нужно было поговорить. Спросить. О многом. Но она не могла заставить себя и рта открыть. Уже был неважен брак с кем‑то там ради наследника.

Неважно то предательство, которое толкнуло ее на откровение перед богами.

Девушка молчала, глядя прямо перед собой.

– Я должен был ответить на твой вопрос давно, – голос Лорда Севера хрипел, смешивался с треском поленьев в камине. – Но не мог.

– Мой вопрос уже ничего не значит, – сипло ответила Гвин, разглядывая поленья в камине. – Ты принял решение. Я должна выйти замуж и родить наследника. Мальчика, чтобы ты им гордился.

– Все сложнее. Намного сложнее, чем ты можешь себе представить.

Она молчала. Ничего не говорила, замерев так, будто была каменной статуей.

Гвин Умильтен редко показывала окружающим свои эмоции. Почти никогда не говорила о них. И сейчас опять закрылась, лишь слушая успокаивающий и почему‑то слабый голос Лорда Севера.

– Время подошло. Я должен был найти тебе мужа. Может, тогда с твоим ребенком все было бы хорошо.

«Моим ребенком?» – подумала она, не шевельнувшись. – «О каком ребенке может идти речь, если я монстр?» – Это я убила маму.

Ее слова оглушающим звоном повисли в воздухе. И не нужно было больше ничего говорить. Ничего уточнять. Они оба знали, что это правда. Что именно это и случилось.

– Ты перестала пить травы, – разочарование в голосе отца подстегнуло Валькирию поднять на него взгляд.

Он показался девушке таким бледным. Таким обессиленным, каким никогда не был после походов.

– Перестала, – подтвердила она. – Ведь ты не сказал, что эти травы сдерживают монстра, которым я являюсь.

Все кусочки пазла медленно становились на свои места, создавая вполне понятную и угадываемую картину прошлого.

– Я надеялся, что это больше не повторится.

– Что не повторится? – Гвин провалилась в пустоту внутри себя.

Она не понимала, что с ней происходит. И не знала, как с этим справиться.

– Вспомни легенду, что я рассказывал тебе на твое пятнадцатилетие.

Вспышка!

Слова отца стали новым фрагментом, занявшим свое место в пустоте.

Когда‑то давно эту историю пыталась рассказать ей и мать. Но тогда Гвин была еще слишком мала. И произошла трагедия.

Отцу все же удалось позднее поведать ей эту легенду. Но только сейчас Валькирия смогла связать воедино огромное количество нитей, что переплетались в целый клубок.

* * *

В день ее пятнадцатилетия Гвин Умильтен отправилась со своим отцом к подножию священного дуба. День обещал быть теплым и погожим, несмотря на то, что лето только‑только пришло.

Ветви великого древа шевелились над головой, убаюкивали. Они тогда много о чем говорили. Но и легенду успел поведать ей Лорд Севера. Да таким тоном, будто просто рассказывал о богах, и это никак не касалось их самих.

Самой Гвин. – Ты же знаешь, что наши боги старее того, кому поклоняется весь свет, – заговорил Лорд Севера, старательно не называя Великого. – И защищают они только Север, ведь сами когда‑то жили на этой земле. Были ее частью.

Валькирия любила такие рассказы, что звучали тихим умиротворяющим голосом. Слегка хриплым из‑за пострадавших на морозе связок. Но таким убаюкивающим.

– Говорят, что боги так любили свою землю, что одарили ее всевозможными благами. Несмотря на жуткие морозы, жители севера никогда не мерзли и не голодали. Это была настоящая земля счастья. Но потом пришли южане по указанию императора Ифана.

Пришли они. Те, что были предками самой Гвин. – И начали сеять хаос, подчинять и бесчинствовать. Боги явились на помощь, обрушили на врагов севера холод, голод и болезни. Выпустили из клеток страшных монстров, демонов, ночных хищников. Да только не стали ужасы, сошедшие на людей, разбираться, кто свой, а кто чужой. На всех пало то проклятие. И только богам было дано спасти север от полного уничтожения.

Гвин слушала это как сказку. Представляла у себя в голове эти события так ярко и красочно, как никогда в жизни не смогла бы описать словами.

* * *

А сейчас на нее снизошло осознание, это была не сказка. И не легенда.

Самая настоящая правда. Все, что было сказано в той истории, истина.

– Я тот самый монстр? – выдохнула Гвин.

Перед ее глазами все еще стояло такое яркое воспоминание: тьма родительской спальни и кровь на ее руках.

Вот почему отец тогда отдалился от нее, закрылся за высокими крепкими дверями и ничего не говорил о матери. Ничего он не мог сказать девочке, которая даже не помнила событий той ужасной ночи.

– Нет, Валькирия, ты лишь дитя своей матери. Ведь именно на ее род пало божественное проклятие. Оно передалось тебе по крови, как и всем до этого. Кто‑то мог с этим жить, а кто‑то…

Отец замолчал и закашлялся. Так громко, так нездорово, с хрипами.

– Я сумел найти травы, что замедляли проклятие. Твоя мать пила их. Мы надеялись, что тебя минует эта участь. Молили богов о твоем здоровье. Но все обернулось иначе. И как только стало возможно, ты начала принимать те же травы, что пила и она. Они замедляли течение проклятия. Но теперь… теперь уже поздно, ты нарушила все.

– Я не понимаю.

Гвин перевела взгляд на Лорда Севера.

Несмотря на то, что комната прогрелась пламенем камина, он был бледен.

Ужасно бледен. И только сейчас девушка заметила темные круги усталости под глазами.

– Что?..

Она осеклась, наткнувшись на твердый взгляд отца.

– Я не должен был за твоей спиной искать тебе супруга, Гвин. Но тогда я видел в этом необходимость. Ведь не только твое проклятие продолжило существовать на Севере. Боги явили свою милость людям, когда наш с тобой предок склонился перед ними, но не вернули мир порядка в эти земли. Они лишь слегка обезопасили его. Показали, что все еще существуют. И все еще следят за нами.

Лорд Севера медленно опустил вниз одеяло, в которое кутался. А Гвин охнула от ужаса и отшатнулась. Ворот светлой рубахи топорщился в разные стороны, а шея отца почти полностью почернела. Тонкие пульсирующие нити тьмы терялись в бороде, уползали выше к лицу.

– Все мы прокляты, Гвин, – с хрипом произнес он, а потом закашлялся. Так ужасно, так отвратительно. – И даже боги не в силах защитить нас от своего же гнева.

– Отец, – она вновь осеклась, с ужасом глядя на черные нити, протекающие рядом с венами. Почерневшую кожу рук. Потемневшие ногти.

– Ты можешь избрать свой путь, – не слушая ее, произнес мужчина. – Можешь выйти замуж и родить дитя в надежде, что оно не унаследует твое проклятье. Проследить, чтобы ребенок принимал травы, избежав той участи, что постигла тебя. Или отречься от всего этого и посвятить свою жизнь поиску лекарств. Объявить преемника, но избавит ли это север от гнева богов… Я не знаю.

Он вновь закашлялся, светлый ворот рубахи обагрили капли крови.

– Знаю лишь то, – произнес отец, – что ты сможешь пройти оба этих пути.

И удержать север в своих руках или руках регента, ведь ты Валькирия. И я очень горжусь тобой.

Последние слова стеганули девушку по спине, дыхание перехватило. Оно хватанула ртом воздух, не веря в то, что все это происходит на самом деле. Не веря, что слышит эти слова.

И что Лорд Севера говорит об этом именно сейчас. Так не к месту. Так не вовремя. После того, что она сама о себе узнала.

– Встань, – повелел он, протянув руку дочери. – Негоже тебе сидеть у моих ног. Теперь негоже.

– Отец, все, что сейчас было сказано, это неправильно, – Гвин все же подчинилась, выпрямилась, посмотрела на родителя. – Мне нужно время, нужны силы, выдержка. Потому что то, что я сделала…

Она вздрогнула от ужаса.

– То, что случилось, сделала не ты. А боги. И твоя мать знала, что это возможно. Поверь, она тебя не винила. Я винил, но не она.

Валькирия сама себя винила. И это было главное.

– А силы у тебя есть. И выбор тоже. Почти во всем, – мужчина протянул почерневшую руку к дочери, которая без страха ответила на этот жест. – Кроме одного, Гвин. Мне осталось жить считанные дни. И теперь забота о родине ляжет на твои плечи. Да здравствует Леди Севера!

Часть 2: Пикантность тайн

10. Табита Ваерс

Студентка стояла в полнейшей тишине, прислушиваясь к собственному дыханию. Тяжелому, с какой‑то нездоровой хрипотцой в груди. Воздуха начинало не хватать, накатывала паника, в какой‑то момент закружилась голова.

Протянув перед собой руку, Табита ощупала каменную скользкую стену.

Впереди. Сзади. По бокам.

Ловушка!

«Выдохни», – посоветовала она себе. – «Успокойся. Все хорошо».

Но все было совершенно не хорошо. Потому что сейчас Табита Ваерс находилась в подвалах академии Грискор. В полнейшей тишине. И самым страшным было то, что она не могла увидеть ни одной нити магии. Будто всю ее откачали, как воду насосом.

Магия была только в ней самой. Но этого не хватило бы для того, чтобы вырваться из ловушки.

За всю свою жизнь Табита поняла только одно: полагаться можно только на себя и свои силы. Это осознание снисходило на нее и в детстве, и в юности. Но острее всего она это поняла во время путешествия, которое и привело ее в эту академию.

В самом начале ей помог лесник по имени Вильям. Направил и подсказал. Но после Табите пришлось столкнуться и с обманом, и с нападением, во время которого девушка храбро одним махом отрезала себе волосы, чтобы высвободиться из рук разбойника.

Тогда‑то она и поняла, что полагаться можно только на себя. Но сейчас ей приходилось лишь ждать.

Ждать, пока ее друзья, оставшиеся по ту сторону захлопнувшегося, как ловушка, коридора, найдут способ освободить ее.

– Табита? – приглушенный голос нарушил тишину.

– Я здесь! – крикнула она, истратив весь воздух в легких. – Вытащите меня!

– Сейчас! Держись!

Она облегченно выдохнула. И даже позволила себе улыбнуться.

Кто бы мог подумать, что тайна, которую ей раскрыла голем по имени Марта, приведет именно сюда.

Студентка Ваерс аккуратно опустилась на каменный пол, поджав под себя ноги. И солгала бы себе, если бы сказала, что не хочет узнать, что будет дальше.

Но, увы, даром предвидения девушка не обладала. Известно было только прошлое, которое яркой лентой пролетело перед ее взором.

* * *

Табита вернулась в Конуал через два дня после разговора с Мартой.

Она думала, что мир рухнет. Встанет с ног на голову. Но ничего такого не произошло. Да, истина, открывшаяся так внезапно, стала ощутимой подножкой. Мир все же закружился, но жизнь на этом не заканчивалась.

Может, дело было в том, что големы, которых она считала родителями, нанесли слишком сильную рану в тот день – день ее рождения.

Зато теперь у Ваерс появилась вполне четкая цель – узнать, кто был ее семьей. И понять, чем эти люди так не угодили императору.

Догадки у девушки имелись. И все больше моментов соединялись в единое целое. Ведь то, что она способна была видеть магию, вполне могло оказаться не даром Великого. А даром крови. Как менталистика у Олтов.

Именно эти мысли занимали голову Табиты, когда она встретилась с Милред в Конуале.

– Ты что тут делаешь? – встреча выдернула девушку из мыслей и состояния оцепенения.

– А ты? – Милред удивилась не меньше Табиты. А потом моментально расслабилась и раскинула руки, желая ее обнять: – Ох, милая, как я рада тебя видеть! На тебе лица нет. Что‑то стряслось?

– Да нет, – Таби пожала плечами и моментально выстроила ложью стену между ними. – Просто решила вернуться пораньше.

– Я тоже, – Мили почти улыбнулась. Но в тот же момент почему‑то резко скривилась.

Да и в последующие несколько дней, что девушки провели вместе в Конуале, Милред вела себя странно – слишком тихо. Не зазывала на концерты бардов.

Не создавала такого шума, как обычно.

Но Табита пока не стала обращать на это внимание. Может, и зря. Но пока Ваерс занимали другие мысли – она обдумывала план дальнейших действий.

И понимала, что сильно рисковала, когда рассказала Гвин о том, что видит нити магии. Валькирия об этом никому не сообщит, в этом Таби была уверена. Но сама мысль о том, что случится, если император услышит, что одна из уничтоженного рода выжила, пугала ее.

Эту тему она попыталась обсудить с Умильтен, как только та приехала, и они втроем вернулись под крыло академии.

– Давай потом, – устало попросила Валькирия.

На ней тоже не было лица. Черные круги залегли под глазами, будто она не спала несколько дней подряд. Щеки впали, а взгляд стал каким‑то диким, странным.

А потом она и вовсе озвучила странную вещь:

– С этого дня я буду жить в одной из башен.

Но сколько бы они с Милред ни пытались узнать, с чего такие перемены и милость к дочери Лорда Севера со стороны администрации академии, Валькирия молчала, выстраивая между ними еще одну стену.

Слово она свое сдержала – к вечеру ее часть комнаты освободилась. И Табита с удивлением подумала, что чувствует пустоту. Будто Валькирия со своим уходом вырвала какую‑то частичку и из нее самой.

Милред же вслух переживала о том, что раз теперь Гвин живет отдельно, то и общаться они перестанут. Но зря нагоняла панику, они все так же втроем сидели за завтраком и обедом, вместе находили вещи, которыми можно заниматься, пока не начнутся занятия. Но говорили мало. Все они.

А потом академия вновь наводнилась студентами, пусть лето еще и не кончилось. Пусть до обязательных занятий было еще очень много времени, но в академии Грискор проходила финальная схватка по маглинингу. И это нельзя было пропустить.

За ту неделю, что академия пустовала, администрация воздвигла на краю территории высокие трибуны и зачарованный купол в середине, где и должно было все произойти.

Табита шла на представление вместе с молчаливыми подругами.

Даже Милред, которую обычно было не заткнуть, ходила как в воду опущенная. Хмурая и тихая.

И Таби неожиданно вспомнила о Карвине. Точнее о том, что он был лучшим охотником прошлого сезона.

Более того, Ваерс вдруг поняла, что не знает о маглининге ничего, кроме того, что рассказывал ей Карвин Олт.

Он говорил, что это магическая игра, в которой участвуют две команды по пять человек. В каждой пятерке по два защитника, задача которых прикрывать остальных от вражеских чар и других опасностей. Нападающему выпадает роль атаковать команду противника, но это не основная опасность, которая есть во время игры.

Потому как в игру запускается опасный зверь – каждый раз разный. И два чистых сгустка стихии, на выбор распорядителей.

Потому в каждой команде есть еще поисковик, который должен определить местонахождение стихий и зверя, а также сообщить об этом охотнику. На плечи последнего ложится самая важная задача – убить монстра и нейтрализовать чистую энергию стихий.

Именно этим занимался Карвин.

Кажется, он говорил, что побеждает та команда, которая первой набирает сорок очков. Если же нападающему удается вывести из строя весь вражеский состав, то победа уже в кармане тех, кто выстоял. А если нет, маглининг становится самым зрелищным событием.

Ведь за поимку одной стихии дается десять очков, а за убийство монстра целых двадцать.

Им не только нужно победить, но и приходится воевать на два фронта.

Карвин говорил, что в столице маглининг широко известен. И даже сам Ифан Безумный посещал некоторые игры, отчего стать частью команды было весьма почетно.

Сегодня же на территории академии Грискор должна была выступать команда учебного заведения. И команда одного из больших городов – Девериусса.

Ваерс даже жалела, что насладиться этим противостоянием ей попросту не суждено.

– Нам сюда, – Милред нарушила тишину, поднимаясь по лестнице трибун. – Давайте сядем с краю.

Они нашли один из рядов, который выделили их курсу и факультету. Табита села у прохода, напряженно наблюдая за тем, как зрители медленно заполняют места.

Стало шумно, впереди мерцал синий купол, за которым ничего не было видно. Но как только игра начнется, он будет передавать картинку в воздух. И все собравшиеся смогут погрузиться в атмосферу сражения вместе с командами.

«Интересно, а кто занял место Карвина?» Табита только подумала об этом и неожиданно поняла, что думает о нем с полным безразличием.

Если бы не Олт, не произошло бы многих вещей.

«Кажется, я теряю все свои чувства», – подумала девушка. – «Уже утратила ненависть к обидчику, любовь к людям, которые оказались големами. Что от меня останется, если я вообще перестану что‑либо чувствовать?» Ответа на этот вопрос у нее не было.

– Когда уже начнется? – всего на мгновение Милред стала самой собой.

Подпрыгивая на месте от нетерпения, она всматривалась в купол, возвышающийся на уровне последних рядов.

– Ты все равно не увидишь игру, – привычно осадила ее Валькирия. – Так какая разница?

Табита бросила обеспокоенный взгляд на Гвин и закусила губу.

Напряжение нарастало, люди все приходили и приходили. Помимо студентов академии, было и много гостей, приехавших из Девериусса. Они смеялись громче остальных, которых обязали присутствовать на игре.

Да, не всем хотелось проводить каникулы в стенах академии. Но среди подруг Табиты таких не было. Наверное.

Сейчас она ничего с уверенностью не могла сказать. Эти несколько дней разлуки буквально разметали девушек в разные стороны, почти так же, как было в начале их знакомства.

И наконец игра началась. Шум затих, купол загорелся ярко‑синим и выстрелил в небо тонким лучом, который постепенно начал расширяться, показывая всем какое‑то темное место.

– Пора, – шепнула Валькирия.

– Рано, – Табита нашла взглядом человека, к которому ей пришлось обратиться за помощью.

После смерти Ервина Олта Табита отстранилась от Найджела. История с его участием подошла к концу, и девушка не видела причин продолжать общение с ним. К тому же у Харве было слишком много вопросов, на которые она просто не могла дать ответа.

Но ей пришлось.

Третьекурсники, которые вскоре должны были стать четверокурсниками, еще сидели на своих местах. Найджел дернулся, выпрямился и поймал взгляд Табиты, будто почувствовал его.

Мгновение не шевелился, а потом кивнул и первым аккуратно встал с места.

Табита помедлила немного, а потом мышью бросилась к выходу с трибун.

Игра началась, на трансляторе мелькнуло чье‑то лицо. Но Ваерс не всматривалась, она уже свернула к лестнице и слышала за спиной спешные шаги Милред и Гвин.

И до сих пор она не знала, зачем им в подвалы. Что они там ищут.

Милред хоть как‑то оправдывалась, говорила, что просто не сможет остаться в стороне. И хочет посмотреть наконец на эти помещения изнутри.

А вот Валькирия просто поставила перед фактом, когда узнала о затее.

И это только укрепило стены, что выросли между подругами. И сломать их было намного сложнее, чем те, в которых через какое‑то время застрянет Табита Ваерс.

Без магии. И воздуха.

11. Милред ван Темпф

Милред ван Темпф недоверчиво протянула руку к стене, которая выросла прямо перед ее носом. Потрогала холодные камни, будто убеждалась в их материальности, а потом вздрогнула от мороза, пробежавшего по коже.

Милред… ван Темпф? Или теперь уже Милред Олт?

Даже сама девушка не знала, как теперь правильно. Чья она дочь? Отца, который всю жизнь растил ее и скрывал правду? Или матери, что сбежала и притворилась простолюдинкой лишь для того, чтобы стать любовницей графа и родить ему бастарда?

«Как несвоевременно!» – тряхнула она головой, возвращаясь в здесь и сейчас.

– Табита? – Гвин щелкнула пальцами, призывая огненный светлячок, который вмиг рассеял чернильную тьму, сгустившуюся в широком коридоре.

– Я здесь! – послышался такой тихий голос, будто их подруга находилась на другом конце подвалов.

– Сейчас! Держись! – Валькирия взмахнула руками, призывая больше силы.

– Остановись, – раздался холодный голос Найджела за спиной.

Искатель перехватил руку девушки.

– Видишь тот артефакт? – заговорил Джейкоб, указывая на матовый чернильный камень в центре кладки.

– Вижу, – огрызнулась Гвин, сверкнув глазами в темноте. – И что?

– Если применишь слишком сильные чары, он сработает. Впитает их. И…

Табита умрет.

– С чего ты взял, что он сработает именно так? – фыркнула Гвин, всего на мгновение становясь такой же, какой ее все это время знала Милред.

– Просто поверь.

– Прекрасно, верю. И что дальше?

– Отзови магию и дай все сделать мне.

Валькирия прожигала его взглядом несколько долгих мгновений. А потом сделала один короткий шаг назад. Но и этого было достаточно, чтобы Милред облегченно выдохнула, радуясь тому, что Умильтен научилась уступать.

Время потянулось патокой. Дочь графа вначале наблюдала за теми манипуляциями, что делал Джейкоб, потом рассматривала тот самый вживленный в стену артефакт, а потом и вовсе попыталась поговорить с застрявшей по ту сторону Табитой.

А когда подруга ей не ответила, девушка поймала взгляд парня, что все это время молчал. Такой пронзительный и хмурый, он напугал ее до мурашек, а этот рваный шрам на его лице заставлял спешно отвернуться.

Кажется, Табита называла его Ноа.

Милред все же отвернулась, отступила на несколько шагов и осмотрелась.

Тем самым стараясь не показывать, что испугалась того третьекурсника даже больше, чем подвалов академии Грискор.

Коридор тянулся широкой змеей туда, откуда они пришли. Где‑то там, за их спинами, остались помещения, которые академия использовала для своих нужд. А вот дальше началось то, о чем дочь графа ван Темпф узнала от Табиты несколько месяцев назад, – целый подземный лабиринт.

Что они все тут забыли?

Милред даже не догадывалась об истинных мотивах остальных. Зато знала, зачем сама сюда спустилась. Правда, сейчас эти причины показались ей мелкими и несущественными по сравнению с шорохами в темноте.

«Хотела проверить свою храбрость, Мили?»» – с сарказмом спросила она себя, вздрогнув от очередного странного звука, что раздался где‑то поблизости. – «Поздравляю, ты все еще такая же трусиха. И даже знание того, что ты из Олтов, ничего изменить не в силах».

– Что так долго? – недовольство в голосе Гвин различить не составляло особого труда.

– Мы наткнулись не просто на обвал, а на настоящую ловушку, – осадил ее молчавший до этого Искатель. Ноа выступил вперед, а потом хмыкнул, бросив взгляд в сторону Найджела: – Может, стоит уважить старый план?

– Закрой рот, – неожиданно рыкнул Харве. А Милред только нахмурилась.

О каком старом плане они говорили? И почему этот Найджел так враждебно настроен?

– Я, кажется, нашел, – послышался задумчивый шепот Джейкоба практически в кромешной тьме. – Ловушка свежая. И я узнаю плетение.

В свете магического огонька блеснуло какое‑то стеклышко, через которое третьекурсник всматривался в камень‑артефакт на выросшей перед ними стене.

– Что это вообще такое? – Гвин с недоверием косилась на всю троицу парней. И Милред даже понимала почему. Это же с ними Валькирия, по рассказам Табиты, тогда столкнулась, в первое посещение подвалов. И даже кому‑то из них нос умудрилась сломать.

Дочь графа ван Темпф улыбнулась этой мысли.

– Свежая ловушка? – Ноа выхватил у друга стеклышко и приложил к глазу. – Демоны! Да это же нити некромантии!

Они все замерли, глядя друг на друга. Ловушка, в которую попала Табита Ваерс, была создана некромантом. И только один некромант был в Грискор.

Ервин Олт.

Милред пока не понимала, что это может для них значить, но уже успела испугаться. Так, как всегда делала ван Темпф.

Вот и ответ на ее вопрос. Вот кто она.

Трусиха ван Темпф.

Девушка отступила еще на несколько шагов. Ей жутко захотелось побыть одной, пожалеть себя, погладить мысленно по голове. Руки сами нащупали крошечный золотой медальон, открыли его с легким щелчком.

* * *

Посылку Милред получила на следующий день после возвращения из Конуала в академию. Оказалось, что шуршащий крохотный сверток уже сутки ждал ее у коменданта общежития.

Разрывая упаковочную бумагу дрожащими руками, девушка благодарила Великого за то, что подруг сейчас не было в комнате. Гвин еще вчера перебралась в башню. А Табита с самого утра убежала в библиотеку, так и не сказав, что она там собирается искать на каникулах.

Вторая благодарность богу была за то, что отец все же послушался ее и отправил посылку в академию, а не на север, в резиденцию Умильтен. Ложь могла дорогого стоить, но беда обошла Милред стороной. По крайней мере, в этот раз.

И благодаря этому сейчас она сжимала в пальцах небольшой круглый медальон на длинной золотой цепочке. Поддев крышку, девушка открыла его и замерла, затаив дыхание от восхищения.

С крохотного круглого портрета, размещенного внутри кулона, на Милред смотрела молодая светлокожая женщина. Ярко‑рыжие непослушные кудряшки торчали в разные стороны, создавая вокруг нее какой‑то волшебный ореол.

А серые глаза излучали столько счастья, сколько не могло бы поместиться в одном человеке.

– Они забыли про веснушки, – шепотом произнесла девушка, боясь коснуться пальцами портрета.

Она дышала через раз, подмечая одну за другой детали их сходства.

«Лола ван Темпф была права», – подумала графская дочь. – «Я очень на нее похожа. Очень!» И таким теплом наполнилось ее сердце. Такая уверенность появилась внутри! Да так легко стало идти дальше по жизненному пути.

Мама, которую Милред даже не помнила толком, дала дочери то, чего ей не хватало всю ее жизнь.

Силу поверить в себя.

* * *

– Я знаю, как освободить Табиту из ловушки! – дочь графа ван Темпф в первое мгновение даже не узнала свой голос. Так гулко он прозвучал, отразился от стен и зазвенел в ушах.

Джейкоб, который в это самое мгновение пытался что‑то наколдовать, сбился с речитатива и недовольно зыркнул в сторону девушки, которую никто не воспринимал всерьез.

– И что же ты предлагаешь? – это был Ноа, который лишь снисходительно улыбнулся.

– Милая, можно? – девушка не обратила внимания на третьекурсников и подошла к Валькирии, указав на ее Иглу.

Гвин непонимающе вскинула брови, но, в отличие от остальных, не выразила недоверия или презрения. Легко вытащила свой меч из ножен и бережно протянула той, что и оружия‑то в руках никогда не держала.

– Острый, – только предупредила ее Валькирия.

– И это отлично.

Милред перехватила меч и с силой вжала лезвие в ладонь. Кровь хлынула моментально, обагрив оружие.

– Что ты делаешь, дура? – фыркнул Ноа. – Только кровь Олтов может послужить ключом. Ты вообще на основы артефакторики ходила?

– Ходила, – не обернувшись, произнесла она. А потом вскинула Иглу и коснулась обагренным острием меча камня над их головами – того самого артефакта.

– На пол! – рявкнул Джейкоб.

Но ни Милред, ни Гвин его приказа не послушались.

Стена перед ними дрогнула и медленно начала подниматься, всасываясь в каменный потолок. Прижавшиеся к полу Искатели удивленно подняли головы.

А Милред вернула Гвин клинок, уже накладывая на ладонь слабые лекарские чары.

– Ты Олт? – вопрос Найджела стеганул ее по спине.

Но Милред не обернулась, чтобы ответить на этот вопрос. Напротив нее стояла Табита, которая, прищурившись, смотрела на подругу.

– Олт? – Ваерс шагнула вперед. – Что я пропустила?

12. Гвин Умильтен

Валькирия тряхнула головой, стараясь избавиться от странного звона в ушах, который постепенно усиливался. Но ее попытки не увенчались успехом – звук становился лишь сильнее.

– Олт? – Табита прожигала взглядом Милред. – Ты Олт?

Ее голос зазвенел ничуть не хуже тех колокольчиков, что поселились в голове воительницы. А Гвин могла поклясться, что услышала в ее тоне ненависть. Те самые шипящие скользкие нотки, которые проскальзывали в голосе подруги зимой, после Праздничного обеда.

– Поговорим об этом позже, – Милред стойко выдержала ее взгляд.

– Позже? – Ваерс зажглась. – Ты менталист, Милред? И мы узнаем об этом только сейчас?! Сколько раз ты прибегала к своему дару?!

В воздухе запахло ссорой. Но Валькирия, которая могла враз разбросать подруг по сторонам, и шагу сделать не могла. Звон в ушах становился таким оглушительным, что и собственные мысли становилось плохо слышно.

Что уж говорить о чьем‑то споре.

А потом она услышала что‑то еще. Звон превратился в сверхвысокую ноту.

– У нас гости, – рыкнула она, выхватывая только что спрятанную Иглу из ножен.

– Гости? – Найджел проследил за взглядом Умильтен. – Я ничего не вижу.

– Советую убраться отсюда поскорее, потому что оно приближается, – понизив голос, отозвалась девушка.

Но даже если бы все прямо сейчас сорвались с места, не успели бы. Звук нарастал с такой скоростью, что Валькирия в ужасе попятилась. У нее в груди горело огнем, внутренний хищник заворочался, зарычал. Еще немного – и она попросту не выдержит. Не сможет с ним справиться.

Игла выпала из ослабевших рук.

Звон металла о камень.

Гвин уже ничего не видела вокруг. Она знала одно, если не справится сейчас с собой, то им всем навредит не таинственный житель подвалов, а она сама. Своими руками. Своими когтями. Умильтен нащупала крошечный мешочек на поясе. Никакой уверенности в том, что это сработает, не было.

Никакой гарантии, что травы подействуют после того, как монстр оказался на свободе.

Но сдаваться так просто Гвин не собиралась.

Запустив руку в холщовый мешочек, девушка зачерпнула целую горсть горьких капсул и запихнула их в рот. Не дожидаясь, пока они растворятся сами, она начала жевать, стараясь утихомирить ярость и жажду крови, которые вспыхнули в груди.

Мир пошатнулся, закружился. Рык вырвался из глотки через мгновение, а кости затрещали.

«Нет‑нет‑нет!» – она вцепилась в свою человечность изо всех сил, стараясь сохранить рассудок.

– Гвин, милая!

Обращение, которое чаще всего раздражало, раздалось совсем близко. И сейчас она вцепилась в него, как в спасительную нить. Всплыла над поверхностью своего отчаяния, резко втянув ноздрями воздух здравомыслия.

– Что с тобой? – услышала она испуганный шепот Милред.

– Таби, – хрипло позвала Гвин. – Помнишь утро той ночи? Сможешь нас прикрыть? Оно слепое.

Ответа девушка не услышала, лишь понадеялась, что подруга ответит утвердительно. А сама вновь столкнулась лицом к лицу с проклятием, которое пыталось заполучить ее тело. Монстр в ней ощущал опасность и был готов ринуться вперед, уничтожить противника.

Закусив губу, Гвин подавила вой, рвущийся из глотки. Если Табита их прикрыла так, как сделала, когда они возвращали Иглу, то все обойдется.

Все должно обойтись!

Тьма закружилась дымкой вокруг Валькирии, надавила на глазные яблоки и швырнула ослабевшее тело северянки в сторону.

Умильтен все еще была в подвалах. Но мысленно находилась в прошлом. Том прошлом, что построило для нее новую жизнь.

* * *

Хмурые мужчины столпились вокруг кровати, на которой возлежал Лорд Севера. Гвин сама не понимала, как ему удается оставаться в сознании.

Тьма под его кожей распространилась так сильно, что смотреть без ужаса было невозможно.

– Ваша дочь слишком молода для управления провинцией, – один из воинов повторял эту фразу уже в десятый раз.

И Валькирия была согласна. Она не представляла, что может стать Леди Севера. Не такой ценой. Но, как и все северянки, она знала – смерть следует за каждым по пятам. И предсказать, когда она взмахнет своим клинком, чтобы обрезать нить судьбы, попросту невозможно.

Ее отец прожил долгую жизнь. И теперь должен был подчиниться богам. Все должны им подчиняться. Вот только для Гвин это означало принять проклятие. И такой путь ее не устраивал.

– Я согласна, – она произнесла это хриплым голосом, стараясь взять себя в руки. – Нужен регент. Я не смогу заниматься севером ближайшие несколько лет. Отец, кого бы вы посоветовали на место регента?

Эти слова дались ей непросто. Но из девушки ей резко пришлось стать женщиной. Принимать решения, нести ответственность, искать выходы. На ее плечи вмиг рухнуло так много прошлого и будущего, что хребет мог не выдержать и треснуть. Но это была бы не Гвин Умильтен, если бы она сломалась под тяжестью событий.

Регента избрали довольно быстро. Им стал доверенный вояка, близкий друг Лорда Севера и один из учителей самой Гвин.

«Раз отец доверяет ему север, то и я могу», – подумала девушка в момент, когда стало известно имя человека, который временно примет на себя правление и урегулирование проблем.

А на севере этих проблем было много. Холодные земли уже давно не были той светлой стороной, о которой поется в балладах и рассказывается в легендах.

В последнюю ночь Валькирия осталась сидеть у кровати отца. Тишину нарушал только шум огня в камине и свист ветра за окнами. Лорд Севера дышал тихо и прерывисто. Они оба молчали. Не зная, что могут сказать друг другу. Все слова стали лишними и неправильными.

«Он мной гордится», – подумала девушка, бросая на отца один короткий взгляд. – «Правда или просто слова?» – Гвин, – мужчина так тихо ее позвал, что его дочь в первое мгновение даже не поняла, что это было.

– Да? Я тут.

– Иди на юг, – с хрипом произнес он. – Найди поселение меж пяти гор. И проси встречи с мудрецом. Попроси, а не потребуй, дочь.

– Хорошо.

Валькирия пока не понимала, о чем он говорит. Бредит или нет. Но старательно запоминала все последние слова, что произносил Лорд Севера.

– Проси совета. Узнай, как приручить монстра. Где найти лекарство. Он подскажет. Это он дал травы. Должен быть и иной способ. Но не жди прямого ответа, готовься к загадке.

– Хорошо.

Ее горло сдавило спазмом. Он слышала, как всегда сильный голос отца становится все слабее и тише.

– Хорошо, – эхом повторил за дочерью Лорд Севера. А потом с трудом свесил руку с кровати, протянув ее своему ребенку.

Гвин накрыла ее своей ладонью.

– Иди своим путем, дочь, – голос затихал. – Не оборачивайся. Не горюй. И ни о чем не жалей. Ведь теперь ты Леди Севера.

Валькирия замерла, в надежде услышать что‑то еще. Но больше ни слова не слетело с его губ. Лишь последний вздох. И тишина.

Гвин с силой сжала зубы и убрала руку. По щекам стекли две крохотные слезинки.

«Не горюй», – эхом отразились слова отца.

Она встала резко. Отодвинула стул и, вскинув голову, вышла из его комнат. Ступила в коридор и твердым голосом провозгласила:

– Лорд Севера ушел к богам!

Стоящие по бокам комнаты воины склонили перед ней головы. Признавая новую хозяйку севера. Ту, что теперь за них в ответе. Ту, что не подведет память своего отца.

Гвин стояла так всего мгновение, а потом развернулась и, не сказав ни слова, ушла собирать вещи. А уже утром она покинула крепость, не желая присутствовать на церемонии прощания.

Валькирия уже попрощалась со своим отцом. И горевать по нему не должна была. Но должна была сделать кое‑что другое.

Поселение, о котором она узнала в последнюю ночь, было защищено не только горами, но и нескончаемой метелью, которая плевала на наступление лета.

Продираясь сквозь снега и лед, Валькирия рычала и стонала, но лезла все выше и выше. Пробивалась сквозь завалы, призывала магию и выхватывала меч. И лишь когда кончились силы, перед ней появилась тонкая тропка, ведущая в сторону крохотной деревушки, состоящей из десятка домов.

Повинуясь совету отца, Гвин говорила тихо и уважительно. Просила о встрече с мудрецом. И только спустя еще день ей удалось узнать, где его можно найти.

Та встреча навсегда отпечаталась в ее памяти. Стала новым столбом опоры в ее жизни.

Мудрец принял Леди Севера как старую знакомую, как добрую гостью. Но когда речь зашла о проклятии, седой старец нахмурил густые брови, сжал кулаки и качнул головой.

– Нет излечения от болезни, дитя. Нет спасения от гнева богов. Но есть лазейка, что способна помочь тебе найти свет в той тьме, в которой блуждает твоя душа.

– Что это за свет? – девушка вцепилась в его слова, как в спасительную нить. – Где мне его искать?

– Ищи его в месте, где стихии и энергии переплетаются в огромный ком, – тихо, почти на грани слышимости, произнес он. – Ищи его там, где никто бы не стал искать спасения. Ибо твое спасение – это великий страх, что может уничтожать и разрушать. Но страх этот побеждался и не единожды.

Простыми воинами и великими магами. Страх этот материален. И скрывается в таких местах, куда нет доступа без веления самой тверди. Это все, что я могу сказать.

Больше Гвин от старца ничего не услышала. Его загадка казалась такой прямой, такой простой. Но Валькирия еще долго не могла понять, где ей искать этот свет.

До тех пор, пока картинка не сложилась воедино, а ее подруга не обмолвилась о том, что намерена нарушить запрет академии Грискор и спуститься в подвалы.

«Верна ли моя догадка?» – подумала девушка, когда вызывалась помочь Табите. – «Если да, то это безумие!»

* * *

– Тише‑тише! – раздался шепот Милред.

Это было первым, что услышала Гвин, когда силой воли смогла избавиться от чересчур яркого воспоминания из недалекого прошлого.

Валькирия несколько раз моргнула и только потом осознала, что прижата к стене руками Табиты и Милред. А мимо них на жуткой скорости пролетело нечто, что даже описать было невозможно.

Длинный хвост, несколько пар лап, огромная зубастая морда.

Монстр учуял монстра. Умильтен с трудом подавила рык, призывающий к нападению.

На мгновение все смолкло. И только дыхание подруг рядом можно было различить.

– Что это за тварь? – прошептал Ноа с той стороны коридора.

– Не знаю, – Найджел тоже подал голос, но Гвин никого не увидела. – Но знаю, где я это уже видел.

Валькирия вздрогнула, тоже припоминая, где видела эту тень.

Лишь краем глаза, особо не придав значения, ведь ее это не касалось.

Тогда, когда она спешила убраться с трибун вслед за Табитой и Милред. В синем куполе, который показывал всем главную игру сезона по маглинингу.

– Подземелье – это арена для игры, – ошарашено прошептала она, наконец понимая, насколько невовремя они все решили сюда сунуться.

13. Найджел Харве

– Этого не может быть, – Джейкоб недоверчиво осмотрелся. – Кто бы позволил это сделать?

– Новый ректор, кто же еще? – фыркнул Найджел, запуская заклинание поиска вперед по коридорам. Теперь он будет знать о приближающейся опасности заранее.

Этот случай напомнил Харве, что вылазка может оказаться опаснее, чем он предполагал.

– Разве он не в курсе, что тут и без его запущенного монстра твари водятся? – Милред спросила это тихо, испуганно, поглядывая из стороны в сторону.

– Кажется, ему никто об этом не сказал, – Валькирия отступила наконец от стены, а Найджел опять окинул ее подозрительным взглядом.

Что‑то изменилось в дочери Лорда Севера, но он пока не мог понять, что именно. И насколько это важно. Ее движения стали быстрее, взгляд острее, голос жестче.

– Может, вернемся? – это предложила дочь графа ван Темпф, которая каким‑то образом начала относиться и к Олт.

Это заставило Искателя взглянуть на девчонку совершенно другими глазами.

Если до внезапного открытия она казалась ему просто хохотушкой из богатой семьи, то сейчас девушка стала еще сильнее похожа на своих подруг.

– Возвращайся, – это была Ваерс, которая прожигала Милред взглядом. – Будет меньше искушений повлиять на нас ментально.

– Милая! – всплеснула так руками, собираясь что‑то сказать. – Да я бы…

– Как часто ты влияла на нас?! – ее голос превратился в ледяную плеть. – Как часто, Милред?

Найджел видел, как верхняя губа Ваерс дернулась от отвращения. Но жалость к дочери графа ван Темпф не проснулась у Искателя. Только раздражение подняло голову.

Они тратили время на бесполезные разговоры. Время, которого и так было немного.

Сколько там будет идти игра по маглинингу? И как скоро она переместится в эту часть подвалов?

Найджел еще помнил, что все они находятся на импровизированной арене.

«Новый ректор еще глупее предыдущего», – подумал Искатель Истины. – «Отправить игроков туда, откуда живым выбраться не так уж и просто!

Интересно, а сами игроки знали, где будет проходить соревнование?» – Я никогда на вас не влияла! – голос Милред зазвенел так громко, что Джейкоб дернулся и посмотрел на Найджела. Он молча намекал на то, что все это не их дело и стоит поторопиться.

– Чтобы я еще раз поверила Олтам? – вскинула темные брови Табита, а на ее руках вспыхнули чары.

– А‑ну заткнулись обе, – рыкнула Гвин, буквально раскидав подруг в разные стороны. – Выберетесь на поверхность, тогда и собачьтесь. Нашли время, тоже мне. Пошли вперед! Быстро!

Табита возмущенно и шумно втянула воздух носом, бросила еще один взгляд в сторону ван Темпф и пошла вперед, правда, предварительно обогнула Гвин и будто прикрылась ей от второй подруги.

– Что вы тут вообще искать собираетесь? – Джейкоб зачем‑то попытался разрядить атмосферу.

Найджел удивленно покосился на друга, но спорить с ним не стал. Видимо, именно Джейкобу суждено налаживать отношения между другими людьми. Ведь если бы не он… их бы тут не было.

* * *

– Какого демона ты молчал столько времени?! – Ноа налетел на Найджела, стоило им оказаться одним в пустынном зале Звездного храма.

Разговор с главой остался в прошлом. И теперь у них было время обсудить все.

– Ты нас подставил! – тычок в грудь указательным пальцем.

Найджел не сдвинулся с места, холодно глядя на беснующегося друга.

– Мы могли лишиться всего! Из‑за тебя! Из‑за какой‑то девчонки! Что сложного было в том, чтобы избавиться от нее?!

– Ты себя слышишь? – Харве пытался держать себя в руках, но с каждым мгновением сделать это становилось все сложнее.

– Ты только что убил своего брата! – словно ударил он словами. – А какую‑то девку не смог? Сказал бы, я сам бы это сделал!

Лицо Ноа искривилось, превращаясь в ужасающую гримасу.

Харве опомнился только в тот момент, когда его кулак врезался в скулу друга. Искатель запнулся, схватился за лицо и вскинул руку, объятую синим пламенем.

– Остановитесь! – Джейкоб встал между ними, раскинув руки в стороны. – Что вы творите, идиоты?!

Злой взгляд скользил от одного парня к другому.

– Мы из‑за него чуть не лишились привилегии обучаться в академии, – с шипением протянул Ноа. – Я пытаюсь донести это до него. Да только Найджелу плевать на нас!

– Мы ничего не лишились, – Джейкоб оставался островком спокойствия во вспыхнувшей буре. – Это сейчас самое важное.

– Но могли! – Ноа не отступал от своей обиды, хватаясь за нее и пытаясь подсунуть под нос остальным.

– Он не сказал нам о задании только для того, чтобы взять всю вину на себя.

Найджел молчал. Он не знал, что сказать. И оправдываться сейчас совершенно не хотелось.

Потерев ноющие костяшки, он тряхнул рукой и развернулся, собираясь уходить. Перед глазами все еще стоял тот оазис, что стал свидетелем братоубийства.

– Куда ты собрался?! – Ноа оттолкнул в сторону Джейкоба. – Мы еще не закончили говорить! Ваерс должна была просто умереть. И ничего этого не было бы!

– Тебя никто не заставлял брать на себя вину, – Найджел даже не обернулся, когда отвечал. – Ты можешь не браться за новое задание. Я сделаю все сам.

– Почему эта девчонка так важна?

– Вы слишком шумите, – опять попытался их приструнить Джейкоб.

«Почему она так важна?» Найджел замер, вопрос друга эхом отдавался у него в ушах.

– Как минимум она помогла нам с некромантом, – спустя мгновение отозвался Харве. – Помогла Искателям, до конца не зная, кто мы такие.

– Ты же сам сказал, что она просто хотела отомстить! – фыркнул Ноа.

– Карвину, а не его отцу. Но это, скорее всего, именно Табита убила некроманта.

– Табита? – это уже Джейкоб опомнился. – Я видел твои чары.

– Но я не отбирал его жизнь, – качнул головой парень. – Я не почувствовал того же, как было с каждым освобожденным элементёром.

– Может, у него просто не было души? – Ноа опять подал голос, но в этот раз тише.

Новость о том, что убийцей стала первокурсница, должна была шокировать и его. Некроманта убить не так просто. И если это сделала девчонка, то она сильнее, чем они думали.

– Хочешь переманить ее к нам? – вопрос Джейкоба оказался для Харве неожиданностью. – Сделать Искателем?

– Я хочу, чтобы она сохранила себе жизнь, потому что…

Она важна.

Найджел и сам не мог объяснить себе, почему так. Что такого в простой девчонке из Нес‑Тешаса, почему она не должна быть убита?

Ее магия. Эта мысль пришла к нему через несколько долгих мгновений. Из головы Найджела до сих пор не шло то, как она помогла с вёллом. И в какие последствия для здоровья вылилась битва с некромантом.

– Ну, об этом ты уже договорился с главой, – хмыкнул Джейкоб. – Осталось только каким‑то чудом выполнить новое задание. Когда возвращаемся?

– Ты поможешь мне? – без особой надежды спросил Найджел.

– Конечно, – Джейкоб не думал и мгновения.

А Ноа только глаза прикрыл и шумно выдохнул:

– И я помогу. Раз уж вписался в это.

– Ты еще ни во что не вписался, – напомнил ему Харве. – Можешь не тратить свои силы. И не рисковать. Потому что риск будет большим.

– Сдохните же без меня в подвалах, – отмахнулся Ноа. – Еще неизвестно, с чем там столкнуться придется, прежде чем мы найдем то, что нужно главе.

– Иногда мне кажется, что академия Грискор не так проста, как кажется, – задумчиво протянул Джейкоб.

И эта мысль острой иглой засела в разуме Найджела Харве.

* * *

– У меня тут свое дело, – Гвин отозвалась на вопрос Джейкоба довольно враждебно. – И отчитываться я никому не собираюсь.

– Это не может подождать? – Милред не унималась, испуганно вздрагивая от каждого шороха. – Вернемся сюда, когда пройдет маглининг. Ваши дела не могут быть такими срочными.

Табита дернулась и окинула подругу презрительным взглядом:

– А сама‑то чего сюда пошла? Раз у тебя нет дел в подвалах.

– Я просто, – девушка запнулась, в ее глазах заблестели слезы. – Табита, я ведь тебя ничем не обижала. Никогда.

Ваерс на мгновение опустила взгляд, будто устыдившись. А потом просто отвернулась, ничего не ответив Милред.

Но сама же нарушила тишину спустя мгновение:

– Нас не заметят, если только нос к носу не столкнемся с кем‑то. Так что просто будьте осторожнее.

– А что это за чары ты применила? – Ноа крутил в руках артефакт‑стеклышко и то и дело прикладывая к глазу. – Никак не могу угадать плетение.

Табита искоса глянула на него, но ничего не ответила.

– Давайте быстрее, – поторопил всех Найджел, устав слушать ссоры и пустые разговоры.

Его сейчас беспокоило только то, что впереди ждала вещь, которая требовалась главе ордена. И что‑то подсказывало Искателю Истины, что добыть ее будет не так уж и просто, раз когда‑то давно ее не смогли уничтожить и просто спрятали так далеко, как только могли.

Под академией Грискор.

«Ты был прав, друг, эта академия не так проста», – подумал Харве, когда они вышли в просторную рукотворную пещеру.

Возможно, когда‑то очень давно это был какой‑то зал в подземном лабиринте. Но уже долгие столетия тут вряд ли кто появлялся. Особенно со стремлением привести все в порядок.

Часть потолка обвалилась, обнажив корни дерева, которые и удерживали землю. Свет магических шариков, зависших рядом с каждым из студентов, выхватывал лишь пустоту и тьму.

И пять проходов, расходящихся лучами в разные стороны каменного лабиринта.

– Тот, – Джейкоб первым указал на коридор, который должен был привести его к цели.

Артефактор быстро сжал в руке разработку, которая могла вызвать ряд вопросов у первокурсниц. Но те были заняты своим.

Табита рассматривала стены возле проходов с такой тщательностью, что ей и десятка светлячков не хватило бы. А потом она нашла то, что искала, и остановилась у центрального прохода, обернувшись к остальным.

Умильтен прикрыла глаза и втянула ноздрями сырой воздух подземелья, окончательно запутывая своим поведением Найджела. И шагнула ко второму коридору.

Они вынуждены были разделиться. И это хорошо. Никому больше не придется объяснять, что объединило их и привело сюда в этот день.

И только Милред остановилась, не зная, куда ей пойти. К кому присоединиться.

«Она что, правда сюда пришла просто так?» – удивился Найджел.

А потом дочь графа ван Темпф, в которой почему‑то текла кровь Олтов, шагнула к Умильтен. Ее выбор был сделан.

14. Табита Ваерс

Она шла быстро. Светлячок, зависший над плечом, дрожал, стараясь нагнать ту, что с чародейского перешла на ведьмаческий посередине первого курса.

Табита сбилась с дыхания, но даже не подумала остановиться. Если бы кто увидел ее со стороны, мог бы подумать, что гонят ее странные шорохи, раздающиеся со всех сторон. Или приглушенные голоса, которых на самом деле не существовало. Или скрип земли над головой.

Но на самом деле вперед девушку толкали только собственные мысли, которые не утихали, заглушая все звуки извне.

Она чувствовала себя потерянной, загнанной в ловушку. Однако причина, опять же, скрывалась не в подвалах, а в самой студентке Ваерс.

«Они мертвы!» – эта мысль опять всплыла навязчивой и уничтожающей нитью.

Мертвы и настоящие родители. И даже те, что были созданы ими на замену.

Последние сам избрали смерть. А вместе с ними погибли и цели Табиты Ваерс. Не от кого больше ждать извинений, некому доказывать, что магия – это хорошо.

Она осталась одна.

Это пугало. Ужасало. Табита чувствовала себя слепым котенком, оказавшимся в неизвестном месте.

Четкая цель, которую она поставила себе не так давно, оказалась слишком мелкой. Слишком простой. Табита понятия не имела, что ей делать дальше.

Опора под ногами стала такой рыхлой, такой вязкой, что и шага вперед сделать было невозможно. Потому в реальности она почти бежала. Может быть, даже от самой себя.

В тот момент, в кромешной тьме подвалов, которую рассеивал лишь блеклый свет магии, девушка поняла, что у нее больше нет путеводной звезды.

Ваерс видела лишь один путь. Такой предсказуемый. Такое понятый.

«Я должна узнать, кем были мои родители», – это Табита твердила себе с того самого дня, как за ее спиной в последний раз захлопнулась дверь дома на Четвертой улице в Нес‑Тешасе.

Но что дали бы ей ответы? Фамилию семьи? Причины, по которым они создали големов как нянек? Или знание того, почему император уничтожил всю ее родню?

А что, если ответы окажутся так мелки, что не будут ничего значить? Что она будет делать тогда? Как найдет новый смысл жизни?

«Нет!» – Ваерс тряхнула головой и резко остановилась.

В это мгновение она подумала о том, что убивший ее семью должен понести наказание. Но Табита одернула себя так резко, что самой стало дурно.

Она не Великий, не ей определять, чьей судьбе оборваться. Не ей принимать это тяжелое и, возможно, ошибочное решение.

«Больше никакой мести», – упрямо подумала первокурсница, на мгновение остановившись, чтобы перевести дыхание.

Табита Ваерс уже шла по этому пути. Всего раз, но этого было достаточно.

Тропка мести практически уничтожила ее, когда речь шла о Карвине Олте.

Больше она не позволит себе свернуть на этот курс. Больше никогда не станет подчиняться удушающим эмоциям и мнимой справедливости.

Только Великому суждено вершить судьбы людей. И ему решать, какой станет жизнь императора, который убил многих. Не только родных Табиты.

– Я просто хочу узнать их имена, – повторила девушка для самой себя, возобновляя дорогу.

Эти слова звучали в ее голове чаще, чем молитва Великому. И сейчас девушка шла туда, где она могла найти ответы.

По крайней мере, она так думала.

* * *

Вернувшись в академию Грискор, Ваерс первым делом кинулась в библиотеку.

Пересмотрела почти все документы, которые смогла там найти, но ни слова не нашла о великих семьях с родовой магией. Сохранены были лишь те фамилии, которые Ифан Безумный принял и приблизил к себе. А вот имена тех, кого ждало уничтожение, нигде не сохранились.

Табита изо дня в день возвращалась в храм книг, надеясь найти хоть какую‑то зацепку, но каждый раз натыкалась лишь на каменную стену и презрение библиотекаря, который неустанно следовал по пятам за студенткой, будто боялся, что та что‑то украдет.

– Студентка Ваерс? – голос настиг девушку в тот момент, когда она просматривала очередные записи.

Оторвав взгляд от подвыцветших строк, она увидела декана факультета чародейства.

Томас Рожт сегодня надел один из своих самых отвратительных костюмов.

Сверкающая ткань, переливающиеся чешуйки, большие пуговицы и яркий цвет.

От всего этого в глазах начинало рябить.

– Добрый день, – отозвалась Табита, отложив в сторону пыльный том, от которого свербило в носу.

Ваерс пока не понимала, почему человек, к которому она с полгода назад так рьяно ворвалась в кабинет с требованиями, сейчас столь добродушно улыбается.

До Табиты доходили слухи, что ее не отчислили после выходки с ядом благодаря обоим деканам. Но верить этому или нет, она пока не знала.

– Удивительно, что вы даже во время каникул пытаетесь обучаться, – произнес мужчина, рассматривая название книги, которую отложила студентка. – История древних родов? Неожиданный выбор.

– Хотелось бы больше знать об умениях, о которых нам не рассказывают, – легко соврала Табита. – Особенно после менталистов во главе академии.

– Понимаю вас, – прищурившись и усмехнувшись сказал Томас Рожт. – Но в этой книге вы вряд ли почерпнете для себя что‑то важное, студентка Ваерс.

Она лишь пожала плечами, начиная нервничать от такого пристального внимания:

– Как я поняла, в библиотеке не так много сведений на эту тему.

– Верно, – улыбка стала шире. – В библиотеке мы храним книги общей направленности. А вот все то, что интересует вас, можно получить в архиве.

– Архиве? – Табита сама не поверила той удаче, которая ей сейчас улыбнулась.

– Конечно, – декан факультета чародейств смотрел на нее так пристально, будто пытался прочесть мысли. – Правда, в связи с изменениями в администрации, допуск выписывает только ректор. С этой просьбой вам стоит обратиться к нему. По этому допуску пройдите в библиотеку, и через какое‑то время вам выдадут нужную книгу или документ.

Томас Рожт пожал плечами, будто сообщил девушке общеизвестную информацию. И больше ничего не сказав, направился по своим делам. А студентку Ваерс словно молнией ударило.

Где же могли находиться архивы, что доступ к книгам и документам только по запросу и разрешению ректора? Откуда доставлялись все бумаги, если запрашивать стоило в библиотеке? Ответ очевиден. И в то же время невероятен.

Тем же вечером девушка в сумерках отправилась в сторону подвалов, толком не зная, собирается ли она проверить свою догадку или просто прогуляться в знакомом направлении. Знала только одно, к ректору с этой просьбой она не пойдет. Не хочет привлекать лишнее внимание.

Табита остановилась в тени фаербин и прикусила изнутри щеку.

Вход в подвалы не только сторожили двое в фиолетовой форме, но и двери перекрывала такая сеть магии, что у Табиты перед глазами зарябило Она некоторое время стояла на месте, всматриваясь в узор чар, наложенных на простую неприметную створку, и никак не могла разгадать, какая нить за что отвечает.

«Неужели, придется идти к ректору?» – испуганно подумала она, понимая, что никак не сможет объяснить причину своего интереса молодому подозрительному мужчине, пришедшему на место Ервина Олта.

Откровенно говоря, Табита сильно переживала, что новый глава заинтересуется ее историей после ночи сотни костей.

Но каким‑то чудом ни к ней, ни к Гвин или Милред еще не явились с расспросами.

Отвернувшись от двери, ведущей в подвалы, девушка вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. Ей необходимо было двигаться, что‑то делать, искать себя.

– Первый шаг – это уже победа, – шепнула она себе слова, которые всегда приободряли. И зашагала в сторону общежития.

Скоро оно вновь оживет на целую неделю, ведь на территории академии проведут одну из игр по маглинингу. А потом студенты опять разъедутся по домам.

По крайней мере, те, кому есть куда возвращаться.

Уже приближаясь к высокому зданию, Ваерс замедлилась, заметив троицу парней, шагающих ко входу. Их она не узнать попросту не могла. И буквально вцепилась взглядом в высокого темноволосого парня с яркими синими глазами.

Сейчас он показался ей мрачным. Хмурым. Таким он не был даже во время поиска некроманта.

Табита Ваерс избегала Найджела с той самой ночи. Его вопросы, заданные после получения браслетов, ее насторожили. Харве много о чем знал. А о чем не знал, о том догадывался. И в любом случае докопался бы до истины, если бы Табита не сбежала.

Искатель Истины.

Найджел дернулся и резко развернулся, будто почувствовав ее взгляд.

Табита хотела отшатнуться, спрятаться под тенью бука. Но было уже поздно. Он увидел ее. Мгновение посмотрел и… просто поднял руку в приветственном жесте.

Ваерс замерла, не зная, как реагировать. И только после того, как троица скрылась за дверьми общежития, отмерла. В голове у девушки сформировался вполне понятный план. Как минимум его начало…

– Найджел!

Она кинулась за Искателем, чтобы задать ему вопрос. Чтобы попросить о помощи. В тот момент она перестала сомневаться и бояться. Важнее было попасть в архив, а вот что затребует за свою помощь Харве, отходило на второй план.

Искатель остановился у лестницы, его друзья уже поднялись на пролет.

– Ты звала?

Такой простой вопрос, безэмоциональный тон. Но у Ваерс горло сдавило спазмом.

– Да.

Харве вопросительно поднял брови, а потом махнул Ноа и Джейкобу, чтобы они его не ждали.

Табита открыла было рот, чтобы попытаться объяснить хоть что‑то. Но и звука выдавить не смогла. Так и стояла рядом с парнем на голову ее выше, не в силах начать разговор.

– Табита?

– Да. Я… мне нужна твоя помощь.

Она сама не понимала, чего боялась больше. Ответной просьбы. Или просто заговорить с Найджелом.

– И что я получу взамен? – сразу спросил третьекурсник, прислонившись спиной к перилам.

– Взамен? – смелость проснулась в Табите как раз вовремя. – Не я ли ничего не получила за помощь тебе? Карвин не был некромантом. А я рисковала.

Искатель несколько долгих мгновений смотрел на девушку. Молчал. А потом прищурился и произнес:

– Карвин в итоге получил свое.

– Ладно! – она взмахнула руками. – Забудь. Я сама разберусь.

Ваерс успела шагнуть в сторону лестницы.

– Стой, – вздохнул Харве. – Что ты хочешь?

«Да чтоб тебя демоны забрали!» – вспылила она, злясь на Найджела за его переменчивость.

– Мне нужно в подвалы, – произнесла она, стоя к нему спиной. – В архив.

– Архив? – в голосе Искателя послышалось удивление. – С чего ты взяла, что он в подвалах?

– А где бы еще Грискор хранил книги и документы, которые особо никому не нужны? Что‑то я не видела архивов на территории.

– Для начала нужно убедиться, что то, что тебе нужно, находится именно там, – сказал он. – Что ты вообще хочешь найти?

– Архив, – как баран, повторила девушка, наконец повернувшись к Найджелу.

Стоя на несколько ступеней выше она могла видеть его темную макушку.

– Хорошо, – слишком легко согласился парень. – Я помогу. Это все?

– Все.

Ваерс почувствовала себя сбитой с толку. Она не ожидала, что это будет так просто. Хотелось расслабиться и выдохнуть. Но жизнь научила ее, что почти за любую помощь приходится платить. И она была готова к тому, что Найджел что‑то затребует в ответ.

– Я узнаю, где находятся архивы. И если они в подвалах – проведу тебя туда.

* * *

Да, Найджел с легкостью согласился ей помочь. Но сейчас Табиту Ваерс это совершенно не волновало. Потому что коридор, который был помечен еле заметным значком книги, закончился темной дверью, висящей на одной петле.

Она нашла архив. Харве не солгал, он собрал достаточно информации, чтобы Ваерс нашла дорогу.

Оставалось только протянуть руку, открыть заевшую и проржавевшую дверь.

За ней будут ответы, которые могли открыть Ваерс новую цель.

Должны были открыть ей новую цель.

15. Милред ван Темпф

Дочь графа ван Темпф плелась за подругой, путаясь в длинном подоле платья. Наряд, скорее всего, после сегодняшнего приключения придется выбросить. Да и туфли тоже. Один каблук шатался, второй еще каким‑то чудом держался крепко. Но кто знает, как скоро и он подведет.

Но об одежде Милред думала всего несколько мгновений, когда в очередной раз запнулась о какой‑то выступ и чуть не рухнула на землю.

– Аккуратнее, – Гвин подхватила ее под руку повыше локтя. – Смотри под ноги.

– Я смотрю, – шмыгнула носом Милред. Но толку от этого не было, потому что взор застилали слезы обиды.

– Эй, – Валькирия застыла на месте, кажется, рассмотрев опухшие и покрасневшие глаза в свете магического огонька. – Ты из‑за Табиты?

– Я никогда на нее не влияла! – воскликнула девушка, взмахнув руками и покачнувшись на неустойчивом каблуке. – И на тебя тоже! Я вообще не знаю, есть ли у меня этот дар или нет!

Тут она солгала. Дар был. Теперь Милред это отчетливо понимала. Но распространялся он лишь на улыбку, которая могла пронять любого. Эта улыбка не раз спасала девушку в опасных ситуациях. И помогала решать вопросы, которые просто так решить бы попросту не получилось.

Да только она даже представить не могла, что это на самом деле магия!

Может, и не узнала бы никогда, если бы Лола ван Темпф не раскрыла карты.

– Я тебе верю, – строго произнесла Валькирия, глядя на подругу. – И Табита отойдет. Дай ей время. Просто это неожиданная новость.

– А для меня‑то как? – Милред всхлипнула. – Ты представляешь, я, оказывается, не просто бастард!

Теперь это слово больше не жалило девушку так больно, как раньше. Теперь оно просто было. Просто существовало. Как зажившее клеймо на коже.

– Моя мать была из рода Олтов. Сбежала. Сказала, что из простых! А ее… ее… убили за это! Олты! И моя мачеха!

Она попыталась стереть слезы злости. Но они только с новой силой хлынули из глаз. Голос отлетал эхом от каменных стен.

Где‑то на краю сознания она понимала, что устроила истерику очень не вовремя. Но ничего поделать с собой не могла.

– Я не вернусь домой. Не смогу. Она… она носит наследника отца. Я почти лишила ее его. Почти была готова убить собственного брата. Я не хочу возвращаться. Не смогу!

Милред ожидала, что сейчас от Валькирии ей прилетит мощная затрещина.

Как говаривала Гвин: «Чтобы мозги на место встали». Но вместо этого девушка ощутила лишь крепкую руку на плече.

– Если все будет хорошо, можешь приехать жить ко мне.

Милред аж задохнулась от такого предложения. Подняла полные слез глаза на подругу и недоверчиво затихла.

«Что должно быть хорошо?» – пронеслось испуганно у нее в голове.

– На севере, правда, холодно, – задумчиво протянула Валькирия, еще раз хлопнув подругу по спине. – Но жить можно.

– Спасибо, – прошептала одними губами Милред, не ожидая такого.

Но отвечать согласием или отказом не спешила. Это приглашение, может, есть сегодня, но его не будет уже завтра. И пусть дочь графа ван Темпф не могла обвинить Гвин в непостоянстве, что‑то ее настораживало.

Пожалуй, то самое «если все будет хорошо».

– А что ты ищешь? – спросила Милред, когда Валькирия вновь зашагала вперед.

– Ответы, – отозвалась воительница. – Надеюсь, что не ошиблась в выборе места.

– Все что‑то ищут в этих подвалах, – фыркнула Милред. – Как будто они какие‑то волшебные.

– Это ведь не просто подвалы, – задумчиво протянула Валькирия, направляя светлячок ближе к потолку. И тогда девушка смогла различить потускневший от времени рисунок на камнях.

Какие‑то алые узоры, сплетающиеся в языки пламени, огромные жирные черные полосы, вызывающие страх. И что‑то еще, столь призрачное и тонкое, что сейчас уже с трудом угадывалось в остатках белой краски.

– Но ведь… это просто туннели? Нет? – удивлению Милред не было предела.

– Слышала легенду, которую распространяют еретики? – с усмешкой спросила Гвин.

– Нет, – та качнула головой. – Я и еретиков‑то никогда не встречала.

Кроме тех… ну, что уже мертвы.

Милред вздрогнула от отвращения. Всего несколько раз ей доводилось видеть висельников вдоль дорог. Но эта картина так четко отпечаталась в ее памяти, что даже сейчас становилось страшно.

«Неужели, еретики заслуживают такой участи? Они ведь просто верят в других богов. Разве Великий так жесток к ним только из‑за этого?» Этот вопрос был слишком сложным и тяжелым. Да и к тому же Гвин заговорила, переводя тему.

– В легенде говорится, что когда‑то очень давно на земле существовали только стихии. Может, и боги какие были, те же боги севера, – она сначала сказала это, а потом запнулась, будто ляпнула что‑то лишнее.

Тряхнула головой и продолжила: – Словом, весь мир был домом для стихий.

Бушевали пожары, двигалась земля, неустанно лил дождь и дул такой ветер, что деревья гнулись до земли.

Милред заслушалась, представляя, как мог тогда существовать мир. И почему стихии не разрушили все на корню.

– Люди тогда жили глубоко под землей, – продолжила рассказывать Гвин, которая, похоже, встречалась с еретиками куда чаще Милред ван Темпф. – Вроде как стихия земли была самой любезной и позволила людям обосноваться под ее твердью. Но, понятное дело, сейчас сложно понять, что из этого вымысел, а что имеет зерно истины.

– Ты хочешь сказать, что все это когда‑то давно сделали люди? – недоверчиво протянула дочь графа, призывая еще один светлячок. – Значит, вера еретиков не на пустом звуке построена?

– Не знаю, – безразлично отозвалась девушка. – Да и не задумывалась никогда. Но точно слышала, что люди долго жили под землей. По крайней мере, так говорится в легенде. И если это одна из частей подземного города, то слишком многое становится на свои места. Чувствуешь, как легко тут колдуется? Энергия бьет ключом.

Милред прислушалась к себе и мысленно кивнула. Она чувствовала. Но к магии обращаться не хотела. Даже светлячок свой погасила.

Придерживаться принятого сгоряча решения было сложно. Особенно оставаясь студенткой академии Грискор. Но ведь это может вскоре поменяться.

Она будто бы вновь писала то письмо, чувствуя, как внутри все сжимается.

* * *

Бумагу из секретера Милред ван Темпф достала на второй день после возвращения в академию. Перо подрагивало в руках графской дочери, чернильница не желала открываться. Все предметы будто были против того, что задумала девушка. Но она все же взяла себя в руки и написала первую строку, положив начало новой странице своей жизни.

– Буду ждать вашего ответа, – диктовала она себе, выводя аккуратные буквы одна рядом с другой. – В конверте оставляю несколько текстов. Буду рада, если они вам подойдут.

Отложив перо в сторону, она почувствовала себя такой измотанной, будто пробежала несколько километров. Хотелось спать. Но Милред запечатала письмо, оставила на конверте свое имя и обратный адрес. После чего решила отправить.

«Если они ответят…» – билось счастливое в ее голове. – «Хоть бы они ответили. Я хочу выступать в их группе. Хочу быть бардом».

Спонтанное решение, которое на самом деле зрело очень давно, наконец выплеснулось предложением на бумагу. Для того, чтобы сделать это раньше, девушке не хватало только капельки смелости. Немного решительности.

И вот наконец Милред ван Темпф нашла ее в себе. Написала послание довольно известной группе, которая лишилась вокалиста из‑за болезни.

Концерты отменялись. Срывались выступления. Билеты, которые она купила на одно из представлений, пришлось вернуть. Тогда‑то девушка и узнала причину. Тогда‑то и сформировалось ее решение.

«К демонам магию!» – подумала она. – «Больше не будет издевок на тему того, что я не выгляжу как ведьма. Не будет изнурительных занятий, где пытаешься вытянуть на высший балл! И папу я больше не боюсь расстроить.

У него будет сын. Какая разница ему, кем стану я!» С этими мыслями она и отправила письмо группе бардов, надеясь на то, что они ответят как можно скорее.

Она придет на прослушивание, споет для них.

Да, она сможет для них спеть! Пусть это и сложно! Пусть и будут другие слушать ее голос! В этом не должно быть ничего зазорного.

Ничего.

* * *

Милред вновь запнулась и тряхнула головой, стараясь избавиться от навязчивых мыслей о группе. Сейчас не время было для мечтаний о том, как она выйдет с ними на сцену перед толпой зрителей. Как от страха у нее будут дрожать коленки. Но голос не дрогнет. Нет! Она этого не допустит.

– Почему ты перебралась в башню? – Милред постаралась вернуться к разговору. Ей показалось, что они шли в молчании уже слишком долго.

– Там не отслеживается магия. Знаешь же, – отозвалась Валькирия таким тоном, будто это совершенно ничего не значило.

Но от дочери графа ван Темпф не укрылись звенящие нотки в ее голосе.

– А что ты там такого колдуешь?

– Это…

Гвин резко остановилась, вцепившись пальцами в стену. И страшно захрипела, сложившись пополам.

– Гвин?! – Милред испуганно кинулась к подруге, решив, что сейчас она уж точно обратится к магии, если нужна будет ее помощь. – Что с тобой?!

– Беги, – прошипела Валькирия, а из‑под ее ногтей посыпались искры.

– Гвин…

– Беги! – взвыла девушка, запрокинув голову.

Под веками мелькнули белки глаз. А у Милред от страха отнялись ноги.

Ведь шея подруги стремительно покрывалась темной шерстью.

16. Найджел Харве

– Не нравится мне все это, – Ноа шел рядом с Найджелом и уже несколько минут вслух рассуждал о происходящем.

Говорил, что зря Харве вызвался помочь Табите. Зря она посвятила в это своих подруг. И вообще, задание от ордена нужно было выполнять настолько осторожно, чтобы их никто не заподозрил. А то, что они толпой решили наведаться в подвалы, никак осторожностью назвать нельзя.

– Помолчи лучше, – шикнул на него Джейкоб, настраивая крохотный синий артефакт, который должен был привести их к цели. – Сбиваешь.

– Да с чего я сбиваю? Мы даже толком не знаем, что ищем, – Ноа не заткнулся. – Как можно найти то, незнамо что?

– Мы знаем, – Найджел уже даже не обращал внимания на друга.

Ноа часто ударялся в панику где‑то в процессе задания. Это было нормальным. И не вызывало никаких эмоций. Все привыкли к тому, что Искателю нужно несколько раз проговорить одни и те же вещи, чтобы собраться с духом и вернуться к выполнению поставленной задачи.

– И что мы знаем, кроме того, что этот артефакт применялся самим Ифаном Безумным в войне четыреста сорок восемь лет назад? – хмыкнул Ноа. – Вышел из строя и пропал. А потом ордену откуда‑то стало известно, что его запрятали в подвалы академии?

– Согласен, звучит странно, – пробормотал Джейкоб, устроняя неполадку в артефакте‑поисковике и первым шагая вперед. – Но что‑то ты этими вопросами не задался, когда мы получили задание.

– Ну… тогда как‑то не до этого было, – стушевался Ноа.

Найджел замер и резко вскинул руку, заставив Искателей притихнуть.

Отозвалась магия, которую он отправил блуждать по коридорам подземного лабиринта, носящего издевательское название «подвалы».

– Монстр вернулся, – одними губами произнес Харве. – Погоня.

– Кто кого преследует? – обеспокоенно уточнил Джейкоб, спешно убирая лишний свет.

– Монстра преследуют. И я даже не уверен, что это именно та тварь, которую запустили на арену.

– Долбаный маглининг, – сплюнул Ноа. – Никогда его не любил.

И начал закатывать рукава.

– Не навреди игрокам, – поспешно одернул его Найджел, уже зная, что последует дальше. – Помни, это видит слишком много людей.

Искатель только кивнул. Тому было не впервой перехватывать сознание монстра. Кто‑то мог бы назвать это ментальной способностью, но на самом деле все было несколько иначе.

Ноа Рупев не обладал никаким даром. Он развил в себе способность улавливать магические импульсы, с помощью которых выживали всевозможные твари. Не звери, нет! Именно твари. Во всех них текла магия. И именно ее мог подчинить себе Искатель.

Джейкоб придержал пошатнувшегося от слабости друга. У Ноа хлынула из носа кровь. Так всегда было, когда Искатель недооценивал опасность.

– Получилось, – спустя несколько мгновений Найджел уловил новый отголосок своих чар – монстр удалялся, уводя за собой и команду игроков.

– Ректор последний придурок, – выругался Джейкоб. – Если он не знал об опасности этого места, почему ему никто не рассказал об истинной природе подвалов? Даже император в курсе!

«Он знал», – еще больше уверился в этой мысли Харве. – «И не уверен, что я хочу знать причину подобного решения».

– Ты как? – Найджел повернулся к Ноа. Тот только утвердительно кивнул и указал в сторону.

– Идите, – его голос был слабым. – Я прикрою. Еще не хватало, чтобы вас обнаружили.

Это предложение оказалось неожиданным. Они не планировали разделяться.

Да и до места нахождения артефакта, если верить Джейкобу, оставалось всего ничего. Несколько поворотов.

– Одного тебя оставлять плохая идея, – задумчиво протянул артефактор и передал Харве крохотный камень с подергивающейся на нем стрелкой. – Я останусь с ним.

Харве мог заспорить. Сказать, что им не нужно много времени на поиск нужного ордену предмета. Но и отрицать опасность был не в силах. Если они попадутся на глаза всем тем, кто сейчас отслеживает игру по маглинингу, проблем не оберешься.

Подставлять орден и друзей еще раз Найджел не желал.

– Я быстро, – пообещал он, забирая поисковик у Джейкоба. – Будьте осторожнее.

– Мы всегда осторожны, – хмыкнул Ноа, вытирая кровь с подбородка. – Сам же знаешь.

– Знаю, – кивнул тот.

Происходящее переставало ему нравиться. Абсолютно точно переставало.

Слишком много странностей. Слишком много вопросов без ответов.

Найджел не привык браться за дело, не зная практически ничего. Большую часть времени занимала именно подготовка. Но сейчас приходилось подстраиваться и импровизировать.

Оставив друзей, Искатель Истины поспешил вперед, сверяясь со стрелкой.

Артефакт выдал им глава. Джейкоб лишь немного его усовершенствовал. И сейчас Найджела от его цели отделял всего один проход.

Заваленный каменными обломками проход.

– Проклятый лабиринт, – выругался он, краем глаза замечая какие‑то странные рисунки на стенах. Утратившие яркость и четкость. – Это еще что такое?

Он на свой страх и риск призвал более яркий светляк. И провел пальцами по гладкому камню, стирая пыль.

Перед ним на стене был изображена древняя руна. Алой краской, символизирующей пламя. А сама руна была защитной. И оберегала от стихийного вмешательства.

«Легенды не лгут», – подумал Искатель, оттирая с пальцев краску, которая сухим порошком осталась на подушечках.

Только краем сознания Найджел понял, что нарушил оберег, который был нарисован чьей‑то рукой много столетий назад. Краска без влияния магии осыпалась с камня, как мел.

А потом он повернулся к завалу, на который отчетливо указывала стрелка.

Где‑то там скрывалось то, о чем рассказал им глава всего в трех словах.

Иначе это задание невозможно было описать. Оно было странным. И это напрягало Харве.

* * *

– Кто будет прятать что‑то, что служило при войне, в катакомбах под академией? – удивленно переспросил Джейкоб, когда они втроем находились в просторном кабинете главы ордена Искателей.

– Будут, – спокойно отозвался мужчина, восседая за письменным столом из пустынного желтого вяза. – Этот артефакт сломан. И был отдан на хранение одному из древних родов.

– Олтам? – недоверчиво качнул головой Найджел.

Поразительно! Ервин Олт мертв, его сын и прямой наследник ректорского кресла – тоже. Даже сам Грискор перестал принадлежать династии, что правила им несколько сотен лет. Но именно эта фамилия опять фигурирует в задании, которое поручают Искателям.

– Верно. Да и место для возведения академии было выбрано неслучайно.

Сами ведь это понимаете. Найдите то, что мне нужно, – мужчина положил на стол перед троицей магический поисковик, который уже был настроен на нужную волну. – И тогда я отзову свой приказ, касающийся Табиты Ваерс.

В то мгновение Найджелу Харве показалось, что его только что ловко подставили. Но это ощущение быстро растаяло, как единожды выпавший в пустыне снег.

– Мы должны узнать больше, – произнес он. – Какие есть сведения об опасностях и ловушках? Если столь древний и до сих пор важный артефакт хранили даже после поломки, его должны были хорошо охранять. К тому же в подвалы академии частенько наведываются люди императора…

– Они потому туда и наведываются, – перебил его глава. – Проверяют сохранность защитных печатей. Убеждаются, что никто не приближался к сокровищнице.

– Сокровищнице? – Джейкоб качнул головой. – Под землей?

– Сокровища – это не только горы золота и драгоценностей, – глава ордена опустил глаза, а потом вскинул взгляд, смотря прямо на троицу Искателей.

– Ваша задача – найти эту сокровищницу, попасть в нее и принести артефакт. Срок выполнения – месяц.

На этом разговор был окончен. Но свет пролился лишь на те участки тайны, которые хотел открыть глава ордена.

Друзья не посмели обсуждать детали поручения, после того как переступили порог и оказались в коридоре. Лишь кивнули друг другу, подтверждая, что ввязываются во все это вместе. Пусть и только одному из них важно сохранить чужую жизнь.

* * *

И сейчас Найджел Харве разбирал магией завал, на который указывала стрелка. Булыжники медленно отлетали в сторону, поднимали пыль и практически беззвучно опускались на пол.

Искатель уже ощущал дуновение сквозняка, когда где‑то неподалеку раздался ужасающий вой. Холодящий душу и заставляющий сердце рухнуть в пятки.

Монстр!

Рядом.

«Ноа, прикрой, как обещал», – мысль промелькнула в голове Харве. А сам он спешно протиснулся в открывшийся лаз. Зацепился плечом за камень и ободрал кожу под рубахой. Но даже не поморщился. И не стал убирать булыжники, которые теперь перегораживали дорогу.

Времени практически не оставалось. Вскоре по трибунам должны пролететь имена победителей финала турнира по маглинингу. К тому времени древний артефакт уже должен быть в руках Искателя Истины. А сам он просто обязан оказаться как можно дальше от подвалов. Вновь обдурив стражников.

И надеяться, что шавки императора нескоро заметят пропажу ценного предмета из подземной сокровищницы.

Очередной рывок. И лаз закончился. Выпуская Найджела Харве в место, которого тут попросту не должно было оказаться. Место ему было не в катакомбах. А во дворце императора.

17. Табита Ваерс

Девушка до последнего не верила в то, что оказалась права. Что Томас Рожт подсказал верную тропку. Что Найджел Харве нашел сведения об архивах.

Толкнув дверь, Табита Ваерс шагнула в затхлое сырое помещение. На стенах висели давно не знавшие огня факелы, пол устилал слой пыли, грязи и песка. Вся эта смесь хрустела под плоской подошвой туфель.

Обратившись к чарам, первокурсница призвала несколько ярких светлячков, стараясь осмотреться.

Зал, в котором она оказалась, был не просто большим, а огромным. По крайней мере, ей так казалось. Но сколько бы девушка ни старалась, ей не удавалось увидеть ничего дальше кончика носа.

«Тут должен быть архив», – думала она, не понимая, почему свет не в силах ей помочь. – «Я видела знак на стене. Архив должен быть тут. Я должна отыскать записи».

Она шла вперед, призывая светляк за светляком. Будто свет мог что‑то исправить. Но ведь… он должен был все исправить!

Табита Ваерс начинала злиться, не понимая, что происходит. Магия отзывалась легко и играючи, показывая, что Грискор и место под ним на самом деле пропитаны всей той энергией, что девушке доводилось видеть.

В какой‑то момент она остановилась перед дверью. Дверью, которой еще мгновение назад не видела.

«Происходит что‑то странное», – подумала она, касаясь круглой металлической ручки. Такой теплой, будто ее подогревало пламя.

Та повернулась с легкостью. Будто не было сырости, что разъедала металл.

Не было многих веков, что течением времени уничтожали замок.

Табита шагнула вперед и на мгновение замерла, стараясь проморгаться.

Помещение, в котором она оказалась, стало таким светлым, что на глаза навернулись слезы.

Тысячи свечей в канделябрах на стенах. Пламя в каменных чашах на полу, огненные кристаллы под потолком.

Теперь она видела все, что ее окружало. Теперь зрение вернулось к ней в полной мере. И Ваерс не могла поверить собственным глазам. Потому что оказалась она в настоящей сокровищнице, о которых слагали песни и легенды. О которых говорилось в сказаниях и историях.

Кучи блестящего в пламени золота, начищенные до блеска металлические доспехи с незнакомыми гербами на нагрудниках и шлемах. Россыпь каменьев, волны шелка и бархата.

Алый с золотым. Синий с серебряным.

Табита неспешно шла вперед, рассматривая окружающее ее богатство. И не могла понять, как тут оказалась.

Она ведь шла за ответами. Искала знания. Бумаги. Записи об уничтоженных семьях. Истории о зверствовании Ифана Безумного. Но не сокровищницу какого‑то погибшего короля.

К ее удивлению, впереди виднелось окно. Овальное, вытянутое кверху. Но какое окно могло оказаться в подземелье? В подвалах под академией чародейства и ведьмовства?

– Я схожу с ума? – ошарашенно спросила себя девушка, но продолжила путь к окну, которое приближалось с каждым шагом.

По ушам неожиданно ударил стук каблуков о камень.

«Милред!» Это была первая мысль, что посетила ее голову в то мгновение. А потом Ваерс опомнилась.

Ну какая Милред? Откуда бы ей тут взяться?! Дочь графа ван Темпф отправилась с Гвин. И тут она никаким чудом оказаться просто не могла.

Еще один шаг. И еще один удар.

Табита вздрогнула, с ужасом понимая, что это она. Она стучит каблуками о камень. Но это ведь невозможно!

Просто… невозможно.

Опустив глаза, девушка чуть не вскрикнула.

Алый бархат обнимал талию, струился свободной юбкой вниз.

Платье. Такое же, как и на Праздничном обеде зимой. Только красное. Но… когда она успела сменить одежду? Где взяла этот наряд?

Табита тряхнула головой, стараясь хоть что‑то вспомнить. Но в голове нарастал лишь протяжный звон, как от колокола, что сообщал студентам академии о каком‑то важном событии.

Платье. Она одета в платье. И что с того? Ваерс еще раз тряхнула головой, забыв, что ее только что встревожило. Но разве это была важная мысль, если она ее забыла в то же самое мгновение?

Взглядом она нашла то самое окно, в которое ей до безумия хотелось выглянуть.

Окно.

С ним тоже была связана какая‑то мысль, но Ваерс никак не могла поймать ее. Та утекала сквозь пальцы, как шелковая нить. Невесомая, юркая, но такая манящая.

Сдавшись, девушка зашагала вперед, больше не вздрагивая от стука каблуков. А наслаждаясь этим звуком.

Еще шаг, и ее пальцы коснулись прохладного каменного подоконника. Окно, к которому она так стремилось, было тут – рядом. А за тонким стеклом, начиналась какая‑то небыль.

Табита Ваерс могла похвастаться тем, что видела более десятка селений и городов, пока добиралась до академии из Нес‑Тешаса. Но даже в своем длительном путешествии она не видела столь красивого города, как тот, что раскинулся за окном сокровищницы.

Крохотные белоснежные домики с яркими окнами, сияющими желтым теплым светом. Узловатые низкие деревья, чем‑то напоминающие фаербины, но с менее пышными кронами. Да и без вязи алых ягод, что своей кислотой и нотками горечи могли согреть в зимний день. Тонкие шпили на покатых черепичных крышах, белоснежные мостовые над тонкими звенящими речушками.

Ваерс рассматривала незнакомый город, раскинувшийся по ту сторону окна, с распахнутыми ртом. Не могла поверить, что все это на самом деле. Что где‑то тут – на расстоянии вытянутой руки – есть столь красивое место. И что она там еще ни разу не побывала.

«Конаул, оказывается, не единственный город поблизости», – подумала Табита.

– Как красиво, – прошептала она, скользя пальцами по гладкому стеклу. И неожиданно вздрогнула от какой‑то мысли, что мазнула ее холодным хвостом по руке.

«Я в подвалах академии!» – Нет, – девушка отпрянула от окна, путаясь в длинной юбке. Наступая острым каблуком на алый бархат подола. – Я в подвалах.

Тело прострелило острой болью. Она тряхнула головой, пытаясь понять, что из происходящего правда, а что вымысел.

Но голова закружилась, мир пришел в движение, по глазам ударило яркостью золота, блеском каменьев и огнями свеч.

– Я дала себе клятву, – прошептала себе под нос девушка, ощущая коленями холодные камни пола. – Дала себе клятву. Но… какую?

Яркая вспышка. То ли отблеск от золотой кучи, то ли что‑то иное. Что‑то внутри самой студентки Ваерс.

* * *

– Больше я не поверю иллюзиям, – шепот самовольно срывался с губ. Слова рождались где‑то в глубине души. Находили отклик и формировались в обещания, которые девушка давала сама себе.

За окнами кружила метель. Снег засыпал академию Грискор с невиданной щедростью. Возводил сугробы, укутывал покрывалами стволы деревьев и стены зданий.

Ваерс сидела в комнате. Гвин ушла на тренировку, Милред убежала за горячим чаем.

Но напиток не смог бы согреть ту пустоту, что образовалась внутри Табиты. После того как пелена спала с глаз. После того как правда открылась.

– Я больше никогда не поверю иллюзиям, – шептала она, находясь в полубреду. – Никогда. Я смогу отличать ложь от правды. Я должна этому научиться.

Перед глазами то и дело всплывало лицо Карвина Олта. Вначале такое привлекательное с улыбкой и теплом в глазах цвета горького шоколада.

Потом искаженное презрением и ненавистью. Чужое. Отвратительное.

Табита корила себя за то, что поверила обману. Поверила тому, чего на самом деле не существовало. И клялась себе, что больше никогда не наступит на те же грабли, не позволит обдурить себя и обвести вокруг пальца.

* * *

Рвано выдохнув, Табита Ваерс открыла глаза и зацепилась взглядом за подол алого платья. Платья, которого на самом деле не существовало. Как и сокровищницы, в которую она угодила.

Не могло тут быть этого золота. Этих каменьев. И окна, выходящего на сказочный город!

Все это было магией, которая дурила ей мозги, мешала здраво мыслить и видеть правду. Но что она могла сделать, чтобы избавиться от лжи, что застилала ей взор? Как скоро память вновь сотрется, а подозрения развеются?

Она должна что‑то сделать! Сейчас! Пока понимает, что угодила в очередную ловушку этих подземных лабиринтов!

И она сделала единственное, на что была способна, посмотрела на мир другим взглядом.

Таким, каким не смог бы взглянуть другой человек. Могли бы только Искатели Истины, если бы использовали тот артефакт‑стеклышко. Но Табита не была уверена, что созданный людьми предмет смог бы показать всю окружающую энергию в полной мере.

Сейчас же девушка все еще ощущала камни пола под собой. Но видела только энергетические нити, каналы и потоки. Разных размеров и цветов.

Некоторые энергии текли быстро и плавно, другие передвигались по своим нитям медленными толчками, третьи и вовсе заставляли потоки дрожать, будто их то и дело кто‑то встряхивал.

– Все ложь, – прошептала девушка.

Не было магии в тех местах, где горело пламя. Не ощущалось силы минералов там, где она видела россыпь драгоценных каменьев.

Ничего не было. Магия пронизывала это место так, будто оно было пустым.

Какое‑то время Табита Ваерс собиралась с силами. У нее не было никакой уверенности в том, что, когда она откроет глаза, иллюзия не вернется. А вопросы о том, где же архив, который она искала, становились все острее и навязчивее.

– У меня хватит сил, – на грани слышимости прошептала девушка, возвращая себе обычное зрение.

Но еще несколько мгновений сидела, зажмурившись и боясь пошевелиться.

Магия, которая создала настолько реальную иллюзию, ей была неведома.

Даже на энергетическом поле она никак не отразилась. Не было видно нитей, что сплетали ту ложь, которая привиделась первокурснице.

Резко выдохнув, девушка открыла глаза и замерла.

Больше не было сокровищницы. Не было гор золотых монет и сверкающих доспехов у стен. Лишь сырость и затхлость, чадящий единственный факел на стене. И несколько прогнивших от времени деревянных стеллажей.

А на них ворох потемневших от времени свитков.

Архив!

Табита сорвалась с места в мгновение ока, призвала сразу несколько светлячков. Пальцы заскользили по бумаге, чернила растеклись, побледнели и кое‑где плохо читались. Но это не останавливало Ваерс.

Она должна узнать, кем были ее настоящие родители. Кто создал големов. Кто передал ей родовой дар. И за что их уничтожил император.

Бумага шелестела. Перед глазами мелькали даты, названия, имена. Табита напрягала зрение, силясь не упустить ничего важного.

Отступила ко второму стеллажу в надежде найти на его боку какую‑то подсказку и…

Стук каблука о камень.

Девушка замерла, чувствуя, как холодеют пальцы рук. Опустила взгляд и к собственному ужасу увидела тонкий алый бархат, который струился от ее талии к полу.

18. Найджел Харве

Искатель Истины оставил узкий лаз за спиной и поджал губы, глядя на зажатый в руке поисковик. Артефакт вел себя странно с того момента, как третьекурсник выбрался из каменных тисков и оказался в пустом темном пространстве без стен и потолка. Света, что исходил от магического пламени, не хватало даже на то, чтобы выхватить хотя бы часть пространства.

Но это пока не сильно беспокоило Найджела. Ведь стрелка на артефакте больше не указывала нужную сторону. Она крутилась вокруг своей оси, выйдя из строя.

«И что бы это значило?» – подумал Харве, встряхнув артефакт. Но в порядок магический предмет это не привело. Стрелка сходила с ума, выйдя из‑под контроля.

А потом он услышал нечто, что заставило Искателя встрепенуться и поспешить вперед, забыв на мгновение о своей первоначальной миссии.

Окружение изменилось слишком резко. Стены появились в поле зрения, под высоким каменным сводом потолка выросли огненные кристаллы. Вспыхнуло пламя в каменных чашах и загорелись свечи на стенах. Заблестели огромные кучи золотых монет и засверкали начищенные до блеска доспехи.

Но все это показалось Найджелу каким‑то странным. Ненастоящим. Будто мир затянуло тонкой дымкой, от которой все расплывалось и становилось нечетким.

Границы предметов размывались, смешивались с другими. Перед глазами рябило.

А стоило Искателю сделать еще один шаг вперед, как он столкнулся с невидимой стеной, что не пропускала дальше. Лишь позволяла смотреть вперед и практически видеть то, что происходит.

– Табита? – парень нахмурился, заметив девушку.

Да только она ли это была?

Длинное алое платье туго стягивало талию и грудь, растекалось языками пламени книзу. Девушка стояла у… окна? Откуда оно взялось в подвалах?

Ваерс медленно отступила от проема, опустила глаза к полу и закусила губу. Рухнула на колени, обхватила голову руками и начала что‑то причитать, раскачиваясь из стороны в сторону.

Искатель не слышал слов, что срывались с ее губ. Но ощущал отчаяние и ужас, исходящие от тонкой фигурки в алом.

Все это было настолько нереальным. Настолько странным и пугающим, что Найджел спрятал нужный ему артефакт в поясную сумку и выставил перед собой руки, пытаясь призвать ближайшую стихию на помощь.

Третьекурснику стоило бы бросить все, оставить девушку саму разбираться с очередной ловушкой лабиринта. Но он не мог просто взять и уйти. Как не мог позволить ордену лишить ее жизни.

Что‑то держало Найджела. Заставляло призывать стихии и просить их помочь Табите Ваерс. Да только ни один элементаль не отзывался на его слова, будто и не слышал. Будто не было тут стихий, что готовы прийти на помощь Искателю.

Но Харве не сдавался, раз за разом повторяя знакомые слова. Понимая, что его магия не сможет разрушить преграду, что остановила его. Не смогут его чары помочь девушке найти путь из иллюзии, что камнем оградила ее от остального мира.

Именно та сила, что сейчас закружила в себе Ваерс, вращала и стрелку на артефакте поиска. Не давала Искателю пойти нужно дорогой.

– Табита, – позвал он девушку, но та не отозвалась.

Ваерс медленно встала с пола и шагнула куда‑то вперед.

На мгновение мир вокруг нее переменился. Исчезло то алое платье, растворились в воздухе кучи золота и драгоценностей. Все стало серым и блеклым. Перед первокурсницей возникли стеллажи с бумагами и свитками.

Тот самый архив, что она искала.

Но Искатель знал, что и это ложь.

«А существует ли тот архив на самом деле?» – впервые засомневался третьекурсник.

Он был уверен в тех источниках, что говорили о хранилище древних документов. Был уверен до этого самого момента. К собственному ужасу Найджел осознал, что не мог вспомнить, откуда узнал, как искать архив.

Сколько бы ни старался вспомнить, не мог.

Откуда он получил знания о том, как отыскать склад?

– Знак архива, – шептал он в полубреду, наблюдая за тем, как Табита по ту сторону несуществующей прозрачной стены перебирает и просматривает несуществующие документы. – Где я его видел? Где?!

Найджелу Харве показалось, что и его самого затягивает та ловушка, в которой оказалась первокурсница. Кружит ему голову, играет, шутит… как шутит стихия воздуха.

– А ты не помнишь, да? – послышался голос, который был тут лишним.

Неправильным. Ненужным.

Он прозвучал совсем рядом, заставив Искателя Истины вздрогнуть от неожиданности и резко повернуться. Огонек над его плечом вспыхнул еще ярче, выхватывая стоящего в нескольких шагах человека.

Декана факультета чародейства. Томаса Рожта.

И Найджел вспомнил. Не только об архиве.

* * *

– Проходите, студент Харве. – Дверь в кабинет декана легко открылась.

В помещении пахло мятой, бергамотом и медом. Над двумя чашками, стоящими на столе перед широкоплечим, почти полностью лысым мужчиной, поднимался ароматный пар.

Найджел на мгновение задержал взгляд на белом фарфоре с цветочным орнаментом, из которого были сделан сервиз. Слишком уж утонченным и хрупким он казался на фоне декана факультета чародейств.

Томас Рожт жестом предложил третьекурснику сесть.

– Как вы себя чувствуете, Найджел? – по‑отечески тепло поинтересовался декан.

– Спасибо, – кивнул Харве. – Осталось только выспаться.

– Верно, вы ведь больше суток не спали, – с какой‑то хитринкой в голосе протянул мужчина. – Должен выразить вам благодарность, Найджел. Прошлой ночью вы приняли участие в битве, от которой все здравомыслящие бы просто бежали.

«Так вот, кто у нас преподаватели?» – мысленно фыркнул Найджел. – «Здравомыслящие?» Сам Искатель Истины так не считал. Ведь той ночью, когда некромант вышел на прямое противостояние, все бежали. Умелые маги, мастерские обучение чародеи и опытные ведьмаки. И против некроманта хватило смелости выступить лишь дознавателям императора и группке студентов.

Или… это была не смелость, а очень даже глупость?

– Должен предупредить как ваш декан, – таким же лоснящимся тоном продолжил говорить Томас Рожт, – что несколько дознавателей императора расспрашивали о вас. Но мне удалось убедить их, что вы ничего не знали о некроманте и его планах. А все случившееся – просто стечение обстоятельств.

Искатель молчал. Сама новость о том, что ему могли угрожать люди императора, не была новой. Он слишком рисковал при выполнении последнего задания. Действовал временами необдуманно, а временами слишком дерзко.

Но вот помощи от декана не ожидал.

– Нашей академии стоит успокоиться, – тем временем продолжил говорить мужчина. – Надеюсь, вы будете более осмотрительны в будущем. И перестанете привлекать к себе внимание. Грискор и так сейчас на волоске после гибели ректора.

– Конечно.

Сухой ответ, который ни к чему не обязывает.

– Рад, что вы меня поняли, – тем временем кивнул Томас Рожт. – О ваших действиях мы поговорим позже. Мне кажется, что вам есть, что мне рассказать.

Найджел напряженно кивнул, уже обдумывая план дальнейших действий. Нужно будет доработать его историю. Чтобы администрация академии даже подумать не смогла про еретиков и легендарный орден Искателей Истины.

Попрощавшись, Харве встал и шагнул к выходу.

Замер всего на мгновение.

Ближайшее окно было распахнуто, с улицы тянуло запахом гари и пыли.

Отсюда открывался вид и на разрушенное взрывом здание и на место битвы.

И даже на ту возвышенность, где Найджел вместе с Табитой противостояли Ервину Олту.

Где убили Ервина Олта.

* * *

– Искатель Истины, – процедил сквозь зубы Найджел, совершенно другим взглядом посмотрев на декана.

Пазл сложился быстро и с каким‑то противным щелчком.

Вот тот человек, который доложил императору о смертях в академии Грискор. Вот тот, кто рассказал главе о Табите. Именно Томас Рожт был тем неизвестным Искателем.

И именно он дал Найджелу информацию об архиве. И стер память.

Сколько бы Харве ни силился, он мог воспроизвести лишь отголоски испарившегося воспоминания. Какой‑то разговор, какой‑то рисунок. Рисунок значка архива. Нарисованный самим деканом на клочке бумаги.

Это была ловушка для Табиты. В которой Найджел сыграл свою роль, сам того не подозревая.

– Иди, – сухо произнес мужчина. С его лица сползла улыбка добродушия. – У тебя есть свое задание, Найджел. Не вмешивайся в мое.

– Ваше? – у Искателя дернулась верхняя губа. – Табита должна жить. Это гарант того, что я послушаю главу и принесу то, что ему необходимо.

– Да неужели? Ты смеешь ставить под сомнение выполнение задания?

– Зачем вам она? – Найджел уже сам не понимал, что сделал сам, а что ему внушили или стерли из памяти.

Если Томас Рожт владел такой магией, то сколько раз он уже пользовался другими Искателями Истины? Сколько раз подчищал воспоминания?

– Твоя знакомая очень пригодится ордену, – цокнул языком мужчина. – Смерть ей не грозит.

«Но грозит что‑то похуже, верно?» – подумал Искатель Истины.

Ему переставало нравиться то, во что превратилась их вылазка в подвалы.

Слишком велик был налет безумия. И с каждым словом и жестом он становился все плотнее.

– Архив вообще существует? – это был единственный вопрос, который задал Харве.

И ответ на него был решающим.

– Нет.

Ловушка. Специально для Табиты. Приготовленная руками того, кто собирался спасти девушку от ордена. А в итоге все вышло совершенно наоборот.

– Иди, – Томас Рожт не сдвинулся с места. – Ты еще не закончил свое задание. А время почти закончилось.

Харве сомневался еще мгновение. Он был в шаге от того, чтобы напасть на мужчину. Его бы тут никогда не нашли. Никто бы не смог сказать, что стало с интриганом, который так долго занимал место декана одного из факультетов.

Но он не успел и подумать об этом, как воздух разорвал громкий звон.

Пронзительный, острый. В мгновение нечем стало дышать, будто кто‑то уничтожил всю магию вокруг. Высосал всю энергию. Уничтожил силу, что окружала их.

Это лопнула та самая невидимая стена. А иллюзия пала, съедаемая чужой силой.

Табита Ваерс шагнула вперед, покачиваясь, будто пьяная. И посмотрела вначале на Найджела. А потом и на Томаса Рожта.

И что‑то такое было в ее взгляде, что Искателю стало не по себе.

19. Гвин Умильтен

Рык прокатился по каменному коридору. Валькирия только спустя несколько мгновений поняла, что это был ее рык. Звук, который родился в душе, и вырвался из пасти.

Поросшей шерстью. Зубастой. Ее. Гвин с трудом понимала, что происходит. Огненная боль разрывала тело на куски. Дробила кости. Скручивала внутренности в тугой узел.

– Беги, – прошипела она, пока еще могла связно говорить.

Но кому были адресованы ее слова? Кто‑то находился рядом? Гвин могла кому‑то навредить? Опять? Милред!

Это имя всплыло в памяти практически сразу. Но Валькирия не могла вспомнить, где его слышала. Кому оно принадлежало?

Она втянула ноздрями затхлый воздух и громко фыркнула. Вокруг все воняло. Чувствовался запах простых крыс, но он был слишком слабым. Его перебивала вонь разлагающихся тварей, что сами по себе не были живыми, а существовали только за счет той магии, что пронизывала воздух.

Эту энергию Гвин тоже ощущала. Чувствовала, как колдовство пронизывает и ее, как шевелит шерсть на загривке, дарит больше сил.

Захотелось вырваться наружу. Бежать вперед, наслаждаясь ветром и свободой. Хотелось…

– Гвин? – испуганный писк рядом заставил ее вздрогнуть. Открыть глаза.

В полумраке широкого коридора она видела все так отчетливо, будто ясный день разлился по подземелью. Дернулась всем телом и увидела ту, что испуганно жалась к стене, сидя на полу.

Огромные полные слез глаза, спутавшиеся рыжие волосы, искривленный в ужасе рот. И протянутая к Валькирии рука. Дрожащая от ужаса.

Гвин чувствовала запах ее страха. Ощущала тот кошмар, что переживала сидящая на полу… девушка. Милред!

Вот где Валькирия слышала это имя. Это имя той, что не сбежала. Что осталась сидеть и трястись.

– Мррдррр, – прорычала Валькирия, тряхнув массивной головой.

«Беги!» – мысленно завопила Леди Севера. – «Уноси ноги! Я за себя не отвечаю!» Где‑то в груди рождалось ужасное желание. Желание, которое было сильнее Гвин. Сильнее ее воли.

Желание крови.

– Ох, Великий! – высокий звонкий голос резанул по идеальному слуху. – Гвин, милая, что с тобой сталось? Чем я могу помочь?

Страх все еще плескался в больших человеческих глазах. Но его гасило какое‑то другое чувство. Его Валькирия унюхать не могла. И сама не понимала, почему медлит.

Это существо перед ней так слабо. Так беспомощно. Всего один удар лапой.

Один щелчок зубов. И все ее желания будут исполнены. Она наконец насытится. Перестанет чувствовать отвратительный голод, что ледяной пустотой тянет где‑то в желудке.

Перестанет мучать себя.

– Гвин, – девчонка медленно встала, заглянула в глаза. – Ты слышишь меня?

Она слышала. Но не понимала, почему с ней говорят таким голосом. Почему не пытаются сбежать. Почему запах страха так быстро тает.

– Гвин, милая?

Тихий рык стал ответом.

– Ох, можно я тебя коснусь?

Вопрос застал Валькирию врасплох. Она попятилась от слабого человека, как от кого‑то опасного. Тряхнула головой, зарычала. Наступила на что‑то задней лапой. Металлический звон пронесся по коридору эхом.

Подушечку прострелило болью. В воздухе повис сладких запах крови.

– Ты порезалась о собственный меч? – голос Милред продолжал преследовать Гвин. – Я могу вылечить рану. Хочешь?

Это сбивало зверя с толку. Его должны бояться. Должны бежать при одном только его виде. Кричать так, чтобы душа от ужаса покидала тело. А кровь… горячая… сладкая… кровь…

– Давай я помогу, – девушка бесстрашно шагнула зверю наперерез. – Дай мне лапу, я помогу.

Гвин тряхнула головой, недоверчиво глядя на ту, что еще несколько мгновений назад была готова отдать душу высшим силам. А теперь настойчиво говорила с монстром. Со зверем. С ней самой.

Валькирия только фыркнула и опять отступила. Раненая лапа уже не болела.

Все, что она оставила после себя, – лишь еле заметный кровавый след. А кожа уже затянулась. Не было никакого пореза. Регенерация отлично справлялась со столь незначительными травмами.

– Гвин…

Зверь резко замер, навострил уши. Не обращая никакого внимания на девчонку, которая вела себя так странно.

Впереди маячил монстр. Иной монстр, не такой, как она. Гвин чувствовала его превосходство. Ощущала ту магию, что клубилась в его руках.

Азарт вспыхнул в желтых глазах. Валькирия нашла свою цель. Ту, что заслуживала смерти. Ту, что она должна убить. Разорвать на куски.

Сделать своей добычей. Возвыситься. Гвин сорвалась с места в то же мгновение, позабыв о странной девчонке со странным именем. Милред только крикнула ей что‑то вдогонку, но Валькирия пропустила ничего не значащие для нее звуки мимо ушей.

Сейчас монстр, которым она стала, слышал нечто иное. Что влекло ее звериную суть вперед. Она слышала звуки битвы. Кровь кипела в венах. Ее тянуло туда, где началась схватка не на жизнь, а на смерть.

И смерть несла сама Валькирия.

Она мчалась вперед, вдыхая сырой затхлый воздух, фыркала и резко тормозила перед поворотами.

Топот за спиной она уловила лишь краем уха. Ее преследовала та девчонка?

Глупая! Слабая! Даже на добычу не сгодится!

А вот там… да, там!

Монстр побежал вперед. Мышцы приятно перекатывались под шкурой. Тьма не была преградой. Даже в человеческом теле не всегда ею была. Лабиринт мелькал стенами и лазами. Но она не задумывалась о том, как ей добраться до своей жертвы.

Только раз она замерла, внезапно почувствовав еще две цели. Такие же сильные. Такие же готовые убивать. Валькирия ощущала их злость, слышала биение их сердец.

Три жертвы!

Она насытится! Она наконец насытится!

Узкий коридор резко расширился, превращаясь в просторный пустой зал.

Света тут было больше. А вот магической энергии столько, что Валькирия опешила на мгновение, задохнувшись от той силы, что ее напитала.

Такая яркая. Сочная. Сладкая. Как кровь.

А потом она нашла взглядом своих жертв.

Троицу магов.

Глупцы!

Монстр облизнулся длинным розовым языком и с утробным рычанием кинулся вперед.

Первые чары она отразила лапой. Вторые стекли по мохнатому боку.

– Великий! – воскликнула взъерошенная девчонка в сером платье, которая почему‑то показалась Гвин знакомой.

Это все, что увидела и почувствовала Валькирия, когда полноватый лысый маг запустил в нее какими‑то мощными чарами.

Зверя отбросило на несколько шагов. В ушах звенело, язык почему‑то вывалился набок. Она зарычала, наметив основную цель.

Остальных она попробует потом. Они никуда от нее не денутся. Их запах Гвин запомнила. А вот этот…

Она кинулась на мужчину, в прыжке отбила хвостом заклинание. Магия лишь слегка опалила шерсть, не нанеся вреда.

Человек попятился, что‑то закричал. Но для монстра это было музыкой.

Настоящим наслаждением. Как и тот звук, с которым огромные клыки впились в шею.

Горячая кровь брызнула вверх, руки человека вцепились в ее шерсть на боках. Но медленно начинали ослабевать. С каждым хрустом, что разносился, когда огромные звериные клыки соприкасались с костями человека.

– Твою мать, – раздался ошарашенный мужской голос за спиной.

Шаги. Сбившиеся, будто добыча оступилась.

Гвин осклабилась, предвкушая продолжение охоты. Но вначале она хотела закончить с этой добычей. Не быть расточительной. Не тратить понапрасну свежее мясо.

– Прочь! – рявкнули за спиной.

Валькирия только фыркнула. А в следующее мгновение ее скрутило вспышкой боли. По глазам ударило с такой силой, что она заскулила.

– Это что, Рожт? – прозвенел еще один голос. Ошарашенный. Удивленный.

– Что это за тварь?

– Сядь! – опять этот голос, которому она не могла противиться.

Тело перестало подчиняться. Собственные желания отошли на второй план.

– Нет, не спасай его, Джейкоб, – еще один голос. Голос ее добычи.

– Что?..

– Это приказ.

– А с этим что делать? – голос, который стал для нее хозяином. Командиром.

Одна только эта мысль уничтожала ее. Валькирия никогда никому не подчинялась. Она лишь слушала. Отца. И больше никого.

Это чувство контроля и беспомощности было даже сильнее того, что она сама в себе выстраивала. Против этого ничего не помогало. От этих невидимых оков невозможно было избавиться.

А потом она нашла взглядом того, кто был хозяином того голоса и ее положения.

Черные взъерошенные волосы до плеч. Чистые серые глаза. И рваный шрам на левой щеке.

Она взвыла, не в силах вырваться из невидимых оков.

Так уже было. Почти так. Для такого контроля у нее не хватило своих сил.

* * *

Башня академии Грискор скрывала всю магию, что творилась за ее дверями.

Но не могла заглушить звук. Валькирия металась по комнате, обхватив голые плечи руками. Царапала кожу и бессильно рычала.

Зверь рвался на волю. Требовал выпустить его. Поддаться. Подарить свободу.

Девушка выла, плакала, кусала кулаки. И ничего не могла сделать. Не спасали больше травы. Не давали покоя пугающие мысли.

Не хватало сил. Даже спеленатая собственной магией, она не могла расслабиться.

Чувствовала себя беспомощной. Слабой. И только зверь, который прятался в ней многие годы, был силен. И заслуживал жизни.

Но Валькирия не могла его тут выпустить. Она должна была бороться с ним.

До последнего вздоха. До последней капли крови. Пока не победит. Пока не найдет выход.

Беспомощность и контроль стали ее спутниками.

* * *

– Это не та тварь, что запустили сюда на маглининг, – голос выдернул Гвин из болезненных воспоминаний.

Она зарычала, глядя в обезображенное шрамом лицо своего обидчика.

Загрызет. Разорвет. Уничтожит.

Нужно только получить хоть каплю воли.

– Ты еще долго сможешь его удерживать, Ноа?

– Да. Ты что‑то придумал?

– Гвин! – высокий звенящий голос ворвался в зал. Отрикошетил от стен, ударил по ушам. Стал еще одной пыткой, которую Валькирия не выдерживала.

– Милред? – прозвучал еще один женский и почему‑то знакомый голос.

Девушка в сером платье резко развернулась куда‑то в сторону.

Зверь уловил быструю смену чувств. От удивления до презрения.

– Гвин! – девчонка запуталась в юбках платья. И выронила из рук меч. Тот со звоном ударился о камни пола.

Она повернулась к Валькирии и всплеснула руками.

– Гвин? – Смуглый высокий парень с яркими синими глазами удивленно поднял брови. – Ты хочешь сказать, что этот монстр…

– Да. Это Гвин Умильтен!

20. Табита Ваерс

Немного ранее Она выронила свиток с расплывающимися чернилами и сжала руки в кулаки.

Ногти впились в ладони, но боли девушка не почувствовала. Сейчас она ощущала только вкус предательства и разочарования.

Все вокруг опять было иллюзией. Волшебной дымкой. Чем‑то ненастоящим.

Архива, в который она так рвалась попасть, не существовало.

Злость вспыхнула в груди обжигающим огнем. Хотелось кричать. Толкнуть этот стеллаж. И насладиться звуком падения огромного шкафа. Несуществующего на самом деле шкафа.

– Как разорвать иллюзию? – пробормотала она, путаясь в подоле узкого алого платья. Которого, опять же, не существовало на самом деле.

Они еще не проходили на первом курсе тему иллюзий. Не знали, как их определять, как от них избавляться.

Даже нитей магии девушка не видела. Эта мастерски созданная кем‑то картинка умудрялась замаскировать их от ее глаз.

– Но, если я не вижу магию, это не значит, что ее нет, – прошептала Табита, зажмуриваясь и сосредотачиваясь на своих ощущениях.

Перед тем как перейти к действиям, Ваерс поблагодарила Великого за то, что он позволил ей найти время на тренировки, и потянула на себя чары, которыми, видимо, был пропитан воздух.

Она уже делала так. И не единожды.

* * *

После той битвы с Ервином Олтом Табита еще две недели провела на попечении лекарей. Действия с энергетическими потоками некроманта не остались безнаказанными. Ваерс своим вмешательством нанесла организму практически непоправимый вред.

И пусть лекари практически ничего не говорили ей о сложности состояния, Табита видела все сама. Видела, как энергии в ее теле окрасились в черный. Как у некроманта.

Очистка каналов проходила долго и довольно болезненно. Неизвестно, сколько еще времени она провела бы у лекарей, если бы не занялась самолечением.

Ключевую роль сыграло ее особое зрение. Зная, какие цвета преобладали в ее теле до этого, Табита находила нужную энергию в окружающей среде и тянула на себя. Заталкивала в свое тело, заставляла работать и вытеснять силу некромантии.

Стоило только этим заняться, как лекари в один голос сообщили, что первокурсница идет на поправку. У нее пытались узнать, как она загрязнила каналы, но Табита притворялась дурой и на все отвечала пожатием плеч.

А уже после того, как лекарское крыло осталось позади, Ваерс всерьез заинтересовалась тем, как энергии сосуществуют в теле мага. Как они меняются, взаимозаменяются и почему могут быть повержены такой заразе, как некромантия.

С того самого дня не было ни одного свободного мгновения, когда Таби не проводила бы эксперименты. Вначале с окружающей средой, замещая одну энергию на другую. А потом над собой.

Было ли ей страшно? Нет. Ей было интересно.

И перемены не заставили себя ждать. Выдернув энергию из плодов фаербин, Табита заметила, что перестала на какое‑то время чувствовать холод.

Позаимствовав силу у воды, отметила плавность движений. Выхватив кусок силы из огня, заметила накал эмоций даже от самого простого происшествия.

Все те нити, что наполняли тела и души магов, являлись не чем иным, как отражением его сути.

И эта суть была у всего живого. Даже у людей, что не обладали магией. У них имелась своя сила, что давала им возможность жить и действовать.

И теперь студентка Ваерс могла не только все это видеть. Но и… красть, переселять и смешивать.

* * *

Именно это девушка сделала, когда осознала, что иллюзия не желает исчезать. Она возвращается с новой силой. Опять кружит голову первокурснице. Опять вводит в заблуждение.

Дернув подол уже ненавистного алого платья в сторону, она раскинула руки в стороны и потянула на себя все силы, скопившиеся в этом зале. Но постаралась не впитывать то, чего не могла видеть. А сразу решила выплескивать эту силу обратно в пространство.

Она не видела нитей. Но чувствовала течение магии.

Под влиянием силы девушки та устремилась к чародейке, переполняя ее, как кувшин. Захлебываясь от мощи, Табита прибегла к тому самому трюку, что провернула с некромантом.

Начала преобразовывать силу в самые затратные и самые простые чары, создавая светлячков.

Она действовала холодно и решительно. И в какой‑то момент магии в округе не осталось. А потом… иллюзия лопнула.

Ошметками дыма разлетелись стеллажи и бумаги, осело лохмотьями платья, рассыпалось пеплом окно, что вновь возникло на стене.

Все исчезло. Осталась только она, множество светлячков в воздухе и…

Найджел Харве, стоящий напротив Томаса Рожта.

– Архива нет? – это был первый вопрос, что сорвался с ее губ.

Она слышала часть их разговора. Как через толщу воды. Прерывисто, плохо, до конца не осознавая, кто и что говорит.

Но когда иллюзия пала, все встало на свои места. Все обрело истинный смысл.

– Не существует, студентка Ваерс, – противная улыбка расплылась на лице декана факультета чародейств. – Как жаль, что вы решили избрать смерть.

Все же могли пригодиться ордену. Ваша сила необычна. Повезло вам с родословной.

Табиту будто ударили. Она хватанула ртом воздух, с непониманием глядя на мужчину, который дал понять, что знает о ее семье больше, чем она сама.

– Кто они? – упавшим голосом спросила девушка, всматриваясь в нити магии, которые начинали собираться вокруг фигуры тучного мужчины в сверкающем костюме.

Он плел какие‑то чары.

– О, это неважно, – слащаво протянул он. – Вам это уже совершенно незачем знать. Найджел, будь добр, не вмешивайся.

– У нас с главой уговор, – Искатель шагнул наперерез декану, закрывая собой Табиту. – Она будет жить.

– Она бы и жила, – вздохнул чародей. – Если бы ты поспешил к артефакту.

Но, увы, придется ордену обойтись без ткателя. – Его лицо резко ожесточилось, голос стал грубым и каким‑то неестественным. – Отойди. Ты все равно забудешь о том, что тут произошло.

Чары ударили моментально.

Харве не видел их. Искателя откинуло в сторону. А Табита спешно выстроила перед собой щит.

Сейчас ее тело было так напитано магией, что ей не стоило никаких усилий сотворить эти чары.

– Что за орден желает моей смерти? – процедила она вопрос сквозь зубы, глядя на Томаса Рожта.

«Что вообще происходит?» – этот вопрос промелькнул в ее голове. – «Это какое‑то безумие! Но ведь уже не иллюзия. А реальность!» – Как жаль, что мы не успели закончить все до завершения игры по маглинингу, – и вновь прозвучали эти игривые ненатуральные нотки в его голосе.

– Так это вы уговорили нового ректора провести игру в подвалах, – фыркнул Найджел, вставая с пола. Из его разбитого носа текла кровь.

Но больше никаких видимых повреждений Табита не заметила.

Зато прекрасно видела, что декан продолжал плести какое‑то масштабное заклинание. Что‑то опасное. От чего веяло смертью.

И где‑то… где‑то она уже встречала эти нити. Вскользь. Почему‑то с зеленым оттенком. Оттенком зеленого. Отмахнувшись от догадки, Ваерс сосредоточилась на нитях, пытаясь понять, как и когда сработают чары. И что нужно сделать, чтобы этого не произошло.

Как разрушить магию, которая создавалась так кропотливо и выкачивала из декана такое огромное количество сил.

– Найджел, не трать силы, – посоветовал мужчина, даже не взглянув на Харве. – Они тебе еще понадобятся.

Искатель ударил первым. Табита даже не сразу заметила его магию.

Настолько стремительно та была создана и так точно летела декану в… сердце!

Найджел Харве был готов убить представителя академической администрации.

«Я что‑то упускаю», – подумала девушка. – «Что‑то очень важное».

– Духи все видели. А я ведь тебя предупреждал.

Это все, что сказал чародей. А потом земля вздрогнула. Зашевелились камни под ногами третьекурсника. И размякли, начиная поглощать колдуна.

Табита замерла на месте, не зная, что делать.

Нужна ли Найджелу ее помощь? Стоит ли поворачиваться спиной к тому, кто уже сообщил ей о том, что собирается убить? К тому, кто уже плел смертельные и неизвестные девушке чары.

– Дух земли, – прошептал Найджел слова, которые почему‑то обладали такой силой, что у Ваерс перехватило дыхание. – Я впущу тебя в свое тело…

Земля под ним забугрилась, пошла пузырями. А Искатель даже не попытался что‑то сделать, только забормотал под нос. И позволил тверди поглощать его.

Он провалился уже по колено, продолжая говорить.

– …ты напитаешь меня стойкостью, как я напитываю тебя верой! Дух земли!

Я впущу тебя…

Он повторял одно и то же предложение раз за разом. Так быстро, что слова сливались в единый речитатив. Превращались в мощное заклинание. Ничуть не слабее того, что молча плел тот человек… Молча плел! Как умели только Искатели Истины, о которых говорил Найджел. К которым сам относился!

Это ведь Харве научил Табиту безмолвным чарам. От него она переняла это знание.

Земля под ногами Найджела вдруг замерла на мгновение, а потом затвердела, выстроившись ступенями. Третьекурсник медленно поднялся по ним и взмахнул руками, призывая уже такое известное Табите зеленое пламя.

Но девушка не могла отвести взгляда от Харве. От человека, который добился ее доверия. Рассказал ей так много. Но не сказал одного – самого главного.

Того, что для Табиты Ваерс было на вес золота. Она верила в Великого. А он…

– Ты еретик, – упавшим голосом прошептала чародейка.

Заклинание Томаса Рожта сформировалось и ядовитым туманом кинулось к Табите. В свете зеленого пламени она видела нити чар. И вспомнила тот раз, когда уже встречала эту магию.

В тот час, когда умер Ервин Олт.

– Великий! – прошептала она одно лишь обращение, взывая ко всем своим силам.

Абсолютно всем.

Ей нужна была вся ее мощь, чтобы противостоять столь сильному заклинанию, способному убить даже могущественного некроманта. Ведь если даже Ервин Олт стал жертвой этой магии, то от Табиты Ваерс не останется и воспоминания.

Она вскинула руки, призвала всю силу, выплеснула ее в воздух и… не успела.

Чары Томаса Рожта пронзили ее тысячей игл. Девушка уже была готова к смерти. Готова отправиться к Великому, но… ничего не произошло.

Переведя взгляд на декана факультета чародейств, она грязно выругалась.

Это была уловка!

Он не спустил чары. Пока нет! Они ядовитым облаком висели за его спиной.

А то, что она видела, оказалось иллюзией! Очередной иллюзией, на которую она повелась, как несмышленое дитя.

И потратила все свои силы на защиту от того, чего не существовало на самом деле.

– Разочарование, – посмаковал это слово колдун, ловко отбивая зеленое пламя Найджела. – Это будет последним, что ты почувствуешь.

Он медленно поднял руки, не спеша. Явно понимая, что теперь она никуда от него не денется. И только один вопрос всплыл в голове Табиты Ваерс в то мгновение.

«А кто желает мне смерти? Тоже император?» Но ответа на него она бы уже не смогла получить.

Рык раздался так близко, что Табиту обдало волной затхлого прохладного воздуха.

Все произошло в мгновение ока. Она не сразу поняла, что за черная тень мелькнула сбоку. В кого направил слабые чары Томас Рожт. Ваерс впала в транс, приготовившись к неизбежной смерти. Смирилась с этой участью.

А потом та самая тень наконец обрела контуры, сбила с ног декана факультета чародейств. И сомкнула свои массивные челюсти на бледной шее.

Кровь брызнула в разные стороны, пачкая серо‑черный мех на морде огромного волка.

Монстр развернулся и сверкнул желтыми глазами, сам не подозревая, что спас Табиту Ваерс от смерти.

21. Милред ван Темпф

Милред мчалась за своей подругой на последнем издыхании. Платье и каблуки играли злую шутку. Студентку швыряло из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Меч, который она подхватила с пола, оттягивал руки. К тому же она не смогла найти ножны. И лезвие опасно холодило кожу.

Но дочь графа ван Темпф не могла позволить себе остановиться.

Было ли ей страшно? Конечно! Настолько, что она даже не совсем понимала, что делает!

Однако девушка больше не цепенела при малейшей опасности. Она боялась, тряслась осиновым листом, но действовала. И сейчас, несмотря на весь ужас пережитого, Милред во что бы то ни стало должна была нагнать Гвин Умильтен.

Потому что даже внутри того монстра, в которого Валькирия почему‑то обратилась, была ее подруга.

Мили видела это по глазам существа. Желтым. Волчьим.

И чувствовала сердцем, когда нашла в себе силы с ней заговорить.

Леди ван Темпф почувствовала, как откликнулась Гвин, заточенная в теле огромной волчицы, больше похожей на ужасного монстра. Ощутила ответный страх.

Валькирия боялась. Она пятилась. Не нападала. А потом и вовсе сама решила сбежать.

Милред не могла оставить ее одну. И даже подземелья ее больше не пугали так сильно. Ведь одна из ее подруг оказалась в ужасной опасности.

И кто мог знать, чем закончится побег Гвин.

Милред нагнала ее в момент, когда воздух в легких закончился, а перед глазами потемнело.

Потому и не сразу девушка поняла, что в огромном освещенном множеством огоньков зале она вовсе не одна. Что вновь встретились все те, с кем она спустилась в подвалы академии.

Были тут и Табита. И все трое третьекурсников.

«Как же так вышло?» – запоздало подумала девушка, а потом… увидела ее.

Огромную черную волчицу с яркими желтыми глазами, длинным хвостом и клыками, от одного вида которых становилось не по себе. А морда… морда Валькирии была испачкана в крови.

– Гвин! – взвизгнула Милред, роняя меч на камни.

Звон металла разорвал напряжение.

А у графской дочери потемнело перед глазами. Страх и ужас, которые она должна была испытать, наконец нагнали ее. Ударили тяжестью по затылку.

– Гвин? – Найджел отмер первым. – Ты хочешь сказать, что этот монстр…

– Да. Это Гвин Умильтен!

Это последнее, что смогла выдохнуть Милред. А потом мир перед ее глазами поплыл. Ноги подогнулись. И она потеряла сознание.

Сколько времени Милред ван Темпф провела, лежа на полу, неизвестно. Она открыла глаза резко, когда в груди запекло. Ее голову кто‑то поддерживал, спиной через платье она чувствовала холод камней.

– Ты в порядке? – Это была Табита.

Одну руку она держала под головой подруги, а второй что‑то делала над ее грудью.

И каждый взмах, каждый поворот кисти и шевеление пальцев отдавались в Милред огнем. Но вместе с тем возвращалось и сознание. В полной мере.

– Да… спасибо, – графская дочь села с помощью Ваерс и испуганно подняла на нее глаза. Вздохнула и из всех сил, что только что вернулись в ее тело, затарахтела: – Таби, милая, я никогда не влияла на тебя ментально.

Я даже не знала до этих каникул, что я Олт. Я…

– Все в порядке, – Табита слабо улыбнулась и, вздохнув, обняла девушку.

– Мы с тобой потом это обсудим. И прости… я слишком резко повела себя.

– Ты‑то нормально себя повела, – буркнула она, подражая тону Гвин…

Точно! Гвин!

Милред отпрянула и нашла взглядом огромную… Нет! Гигантскую волчицу!

Обычные волки такими попросту не могли быть. Милред видела живого волка всего раз, в городском театре, где серый облезлый детеныш наворачивал круги по огромной клетке.

Тогда Милред стало так жаль малыша, что она расплакалась и попросила отца как можно скорее уйти из того ужасного места.

Но сейчас, глядя на эту волчицу, в теле которой застряла ее подруга, никакой жалости она не испытывала. Валькирия внушала только страх и ужас. Даже сейчас, когда смирно сидела и прожигала взглядом того самого третьекурсника, который вызывал у дочери графа неприятные ощущения одним своим видом.

– Она… кого‑то убила? – голос у девушки задрожал.

– Да, и за это мы должны будем ее поблагодарить, – ответил Найджел первым.

И настолько странным показались эти слова Милред. Настолько неправильными. Разве можно благодарить кого‑то за убийство?

«Этот кто‑то – наша Гвин», – подумалось ей чуть позже.

– А что с ней? – леди ван Темпф недоуменно смотрела на волчицу, которая сидела будто послушный щенок. И не пыталась больше никого убить.

– Ты про само состояние Умильтен или про то, что она пока не попыталась перегрызть нам глотки? – Ноа усмехнулся.

Да такой легкой вышла его улыбка, будто не пугала третьекурсника вся эта ситуация. Будто не внушал ему ужас окровавленный труп… Милред запнулась и, кажется, опять начала терять сознание.

– Декан Рожт! – ее визг оказался настолько громким, что даже у самой леди ван Темпф заложило уши.

Резко отвернувшись, она уткнулась в плечо Табите. И затряслась всем телом, стараясь побороть накрывающую тошноту.

Перед глазами стояла ужасная, кровавая сцена, которая теперь просто обязана была преследовать Мили в кошмарах до конца ее дней. И даже пегас не сможет ее защитить от увиденного.

– Что делать‑то с ней будем? – это был тот самый Ноа. Он не сводил взгляда с Валькирии.

– Милред, – Найджел кашлянул, привлекая к себе внимание, – что случилось перед тем, как она стала такой?

– Ничего, – леди ван Темпф еще дрожала. И если бы не руки Табиты, вряд ли бы смогла ровно стоять. – Мы просто шли и говорили. Гвин куда‑то спешила… А потом начала превращаться. Покрылась шерстью и…

Она испуганно икнула и бросила взгляд на Валькирию

«Если все будет хорошо», – эхом отразились слова подруги в ее памяти.

Вот что должно быть хорошо! Вот о чем тогда сказала Гвин!

Милред не могла успокоиться. Она никогда так не переживала и не пугалась.

Только с одним чувством она могла сравнить свой страх – боязнью за жизнь отца.

И как тогда, когда Лола ван Темпф не гнушалась пугать ребенка самым страшным, Милред ушла в себя.

* * *

Этот волшебный и чудесный мир существовал, казалось, всегда. Его огромные позолоченные ворота были распахнуты для Милред ван Темпф. В каком бы возрасте она ни явилась.

Первый раз она оказалась тут еще тогда, когда могла, не приседая, пройти под стол.

Милред осматривалась и дрожала от страха. Слезы катились по румяным щечкам. Ее только что отругала мачеха за крик в коридорах. Выкрутила ей руку до хруста в локте. И отчеканила, глядя в лицо:

– У твоего папы больное сердце! Ты хочешь, чтобы он умер?!

Но сейчас все это осталось где‑то там. Позади.

Сейчас же перед ней распахнулись золотые ворота, впуская в мир без боли и печали. Тут плыли пушистые розовые облака, стелились прямо по земле. В небе перемигивались звезды, а потом вспыхивала яркая радуга.

И под ней, как под волшебной аркой, пролетали пегасы, драконы, фениксы…

Это место успокаивало. Всегда дарило силы и уверенность.

Оно было тем миром, в котором хотела бы жить Милред.

* * *

Но, к сожалению, этот мир существовал только в голове леди ван Темпф. Он был ненастоящим. Нереальным. И когда девушка справилась со своими эмоциями, ей пришлось вернуться в настоящее.

– Я думаю, с ней это не в первый раз, – Табита произнесла это, выпуская Милред из объятий. Ваерс бросила взгляд в сторону третьекурсников, а потом бесстрашно шагнула к Гвин.

Волчица зарычала, оскалившись. Но усидела на месте. Видимо, из‑за действий этого Ноа.

– Раньше уже видели ее такой? – Найджел тоже не сводил взгляда с Валькирии.

– Нет, – Табита как‑то странно посмотрела на парня. Будто не желала ему отвечать. Но была обязана. – Она переселилась в башню. Видимо, не просто так.

«А я на нее за это обижалась», – подумала Милред.

– Прекрасно, – Джейкоб хлопнул Ноа по плечу. – Тогда прикажи ей обратиться обратно.

Милред поймала удивление на лице парня со шрамом.

«Неужели, сам он до этого не додумался?» Похоже, что и впрямь это решение не пришло ему в голову.

– Обратись! – грозно произнес третьекурсник, посмотрев волчице в глаза.

Твердый ровный тон. О такой можно точить клинки. Но Милред почему‑то показалось, что ничего не получится. Это не то, что могло бы помочь Гвин.

Да только графская дочь ошиблась.

Прошло несколько мгновений, Валькирия вздрогнула всем телом и заскулила.

Как самая обычная обиженная собачонка. Закрутилась на месте, не в силах усидеть.

– Отпусти ее, – тихий голос Найджела потонул в полном боли вое.

– Она может напасть…

– Отпусти!

Третьекурсник со шрамом на лице несколько раз моргнул и отвел взгляд. А волчица подскочила, закрутилась на месте, будто силясь догнать свой хвост.

Что произошло в следующее мгновение, даже Милред бы описать не смогла.

Потому что шерсть на теле монстра начала быстро укорачиваться, буквально всасываясь в кожу. Сама волчица при этом уменьшалась в размерах.

И все это сопровождалось скулежом и скрипом костей.

А в следующий раз, когда Милред моргнула, на холодных камнях лежала обнаженная и обессиленная девушка.

– Гвин, – Табита кинулась к ней первой.

А Валькирия оперлась на руки, перевернулась на другой бок и содрогнулась в очередной судороге.

Ее вырвало в тот самый момент, когда по подвалам академии Грискор пролетел звон колокола, знаменующий завершение игры в маглининг.

22. Найджел Харве

Искатель отвернулся в тот момент, когда Табита сорвала плащ с растерзанного трупа и заклинанием очистила его. Он уже не видел, как Ваерс помогла накинуть его на плечи Гвин, скрыв наготу последней. Но догадывался.

Лишь шорохи и дыхание доносились до третьекурсника в те несколько мгновений тишины, что возникли после звона колокола.

– Нам нельзя сейчас возвращаться, – это сказал Джейкоб, тоже отвернувшись. И только Ноа остался недвижимым.

Готовый в случае чего вновь подавить волю монстра, что скрывался в теле Умильтен.

– Согласен, – Найджел кашлянул. – Нужно дождаться ночи.

– Ночи? – Милред испуганно пискнула. – Но разве…

– Ночи, – подтвердила Табита. А потом обратилась к подруге: – Гвин, ничего не хочешь сказать?

– Человек отвратительный на вкус, – выдохнула она.

И, судя по звукам, Валькирию опять вырвало.

– Наше задание, – шепнул Джейкоб Найджелу.

Харве только кивнул, подтверждая, что все помнит. И все сделает. Но из‑за непредвиденных обстоятельств выполнение приказа затянулось.

– Почему ты не дал мне его спасти? – следующий вопрос друга прозвучал с укором. – Я мог! И… как он тут оказался?

– Он тот самый Искатель, – тихо ответил Найджел.

Он бросил осторожный взгляд за спину.

Табита помогала Гвин встать. Милред откуда‑то выхватила платок и попыталась стереть с лица подруги уже засохшую кровь.

– Что ты сказал? – Ноа медленно повернулся к предводителю. – Мы позволили ей убить Искателя?

– Глава солгал, – прошипел Найджел, сам не зная, правильно ли поступил.

– Он передал то задание Рожту.

– Да что тут вообще происходит? – Джейкоб тряхнул головой. – Я перестаю что‑либо понимать.

– Я тоже. – Голос Табиты раздался за спиной Найджела.

Она подошла практически беззвучно, что заставило все чувства Искателя обостриться.

– Почему Рожт хотел меня пленить, а потом убить? Что за орден ему это приказал? И какое отношение он имеет к смерти некроманта?

– Что? – Найджел взглянул на девушку. – При чем тут Олт?

– Я не права? – она посмотрела на него с высокомерием. – Ответь, Найджел, это ты убил Ервина Олта?

– Нет.

Честный ответ. Убийство он бы почувствовал. Харве ощущал стихию жизни, что покидала тела. По его велению. Это было не его даром, а его проклятием, как еретика. Как того, что посвятил себя и свою судьбу пяти духам.

– И я не убивала, – произнесла девушка, глядя ему прямо в глаза. – В момент, когда он умер, я пыталась найти его демона. Потому что ждала удара в спину.

Между Искателями повисла нервная тишина. Совсем недавно Найджел убеждал друзей, что это именно Ваерс настолько сильна, что убила некроманта.

Но если не она… И девушка права.

Харве бросил взгляд в ту сторону, где лежало тело декана факультета чародейств.

– Значит, главе это было известно.

Это единственное, что он произнес. Картинка начинала складываться.

– Что за глава? – Табита стояла на своем, сложив руки на груди и упрямо поджав губы. – Еретиков, да? Таких, как ты?

Ее последние слова прозвучали с таким презрением, что Найджелу тут же захотелось защититься. Выхватить воображаемый меч и направить его острие противнику в лицо.

– Да, я еретик, – вместо этого произнес Харве, выдержав лед в глазах первокурсницы. – Это что‑то меняет?

– Конечно меняет! – всплеснула она руками, теряя самообладание. – Я все это время помогала еретику! Просила помощи у еретика! Я предала Великого!

– Чем? – Найджел лишь изогнул темную бровь. – Разве ты перестала в него верить? Или я пытался переманить тебя в свою веру?

Табита притихла, но злость в ее глазах не потухла.

– Найджел, задание, – нетерпеливо напомнил Джейкоб.

Тому хотелось как можно скорее закончить со всем этим и выбраться на поверхность. Но Харве только отмахнулся. Времени у них теперь было предостаточно для выполнения поручения. До самой ночи.

Только тогда получится обойти стражников, дежурящих у входа.

А вот разузнать больше о тайнах этих первокурсниц хотелось сейчас. К тому же, если уж выпала такая возможность, глупо было бы ею не воспользоваться.

– Ты искала сведения о родителях, так? – пришел черед Найджела впиться в Табиту взглядом. – Рожт назвал их ткателями. Выходит, те, что тебя вырастили, не родные?

– Это не имеет значения, – резко отозвалась девушка, тряхнув головой. А потом перешла в наступление: – Архива не существует. И это ты заманил меня в ловушку, Найджел.

– Я не знал, что это ловушка, – по слогам процедил он. – Не знал, что Рожт входил в наш орден…

– Орден? Тех самых Искателей Истины? Так это и есть название для еретиков!

– …И я не знаю, почему они желают тебе смерти. Или участи похуже, – закончил третьекурсник.

«Теперь не знаю», – мысленно поправил он себя.

До этого момента Искатель был уверен, что дело только в нем. Только в том, что Найджел втянул Ваерс в противостояние с некромантом. Но и его глава обвел вокруг пальца.

Ткатели… Почему Найджел ничего о них не слышал?

– Ткатели? – слабый голос Валькирии одернул всех четверых.

За этим напряженным разговором и Найджел с друзьями, и Табита напрочь забыли о том, что на расстоянии вытянутой руки Милред приводит в порядок ту, что еще совсем недавно была монстром.

– Ты знаешь, что это значит? – Табита резко повернулась к подруге.

Надежда яркой звездой вспыхнула в ее зеленых глазах.

– Так на севере называют… – она кашлянула, завернулась в плащ и отступила от Милред, которая ее все это время поддерживала. Девушка выпрямилась, будто силясь казаться сильнее, чем есть на самом деле. – Ты же знаешь, что и у северных народов свои боги, Табита? Так что можешь и меня обвинить в том, что я еретик.

Несмотря на недавнее происшествие, с каждым новым словом голос Умильтен становился все сильнее.

– Гвин, я… – Табита нахмурилась, будто не зная, что и сказать.

Возможно, девушка никогда и не задавалась вопросом, а в кого верят на севере. Но Найджелу показалось это странным. Многие знали, что Лорды Севера поклонялись не просто священному дубу. А тем богам, что, по легендам, приходили через то древо в мир людей. По крайне мере, они в это верили.

Но туда ни разу не являлись ревнители. Даже храмовники признали север отдельной свободной от общих правил провинцией.

– Ткателями называли тех, кого коснулись наши боги, – ответила Валькирия. – Это старое название. Сейчас так уже никто не говорит.

Ткателями называли чародеев. Тех, что могли ткать магию, как полотно. Из нитей. Создавать невообразимые вещи. По крайней мере, об этом говорят легенды. Ткатели обладали особым даром: сила была их веретеном, а энергия – нитями.

– Это все может быть даже не особо и связано, – пожал плечами Джейкоб.

Но Найджел поймал какой‑то странный взгляд, который Табита бросила на Умильтен. И Гвин ей ответила. Будто Валькирия знала что‑то такое о Ваерс, чего не знал никто другой.

– Я хотела узнать фамилию рода, – задумчиво протянула девушка, глядя на подругу. – Их уничтожил император. Давно.

– А что за дар у тебя? – тут же оживился Ноа.

Ваерс вздрогнула и резко обернулась.

Кажется, сказала она это, не задумываясь. Не собиралась так сильно открываться при Искателях. И это только подстегнуло Харве.

– У меня нет дара, – резко отозвалась Табита. Но она, скорее всего, лгала.

Если все же предположить, что ткатели как‑то пересекаются с теми, о ком говорила Валькирия…

Найджел вспомнил то, как ловко девушка помогла ему в создании артефакта для усмирения вёлла. Могло ли быть так, что она видела нити энергии?

Эта мысль плотно засела в голове Искателя Истины. И он собирался в этом разобраться. Но не сейчас. Сейчас у него были дела поважнее.

– Ноа, ты остаешься, – коротко приказал Найджел.

Тот только кивнул, понимая, какое задание легло на его плечи.

– Джейкоб, избавься от тела, – последовал новый приказ. – Никто не должен был знать о задумке Рожта. Пусть ищут его где хотят.

– Так уж и никто? – с сарказмом протянул Ноа, намекая на главу ордена, который вел какую‑то неведомую им троим игру.

– Мы не видели Томаса Рожта, – твердо произнес Харве, обведя взглядом всех собравшихся. – Никто из нас. Все поняли?

Первой кивнула почему‑то Милред. Потом Гвин. А за ней и все остальные.

– Хорошо. Вам лучше переждать тут…

– Я не закончила свои дела, – это была Умильтен.

Она по‑прежнему куталась в плащ…

«От этой одежды надо будет потом тоже избавиться», – краем сознания отметил Искатель Истины.

– Да видели мы твои дела, – фыркнул Ноа. – Кому еще ты собиралась перегрызть глотку, оборотень?

– Я не оборотень, – прищурившись, отчеканила девушка. – Оборотни – это ведомые полнолунием. Или ты настолько плохо учился?

– Тогда что ты такое? – вскинул он брови.

– Это проклятие, – как‑то нехотя призналась девушка. – Секрет избавления от которого может быть спрятан в этих туннелях.

– Как‑то слишком много всего ценного тут должно быть спрятано, – вновь поддел ее Ноа. – Табита вон тоже к архиву пришла. И что‑то его тут, как оказалось, и в помине не было.

Ваерс скрипнула зубами, выказывая все, что думает о ловушке, в которую ее завел Найджел, сам о том не подозревая.

– Проклятие? – Милред протянула к подруге руки. – Кто же наложил столь мощное проклятие? Это ведь не шутки. За такое и исключить могут!

Гвин лишь фыркнула, тряхнула головой:

– Это был не студент академии. И даже не человек.

Она замолчала так же резко, как и заговорила.

– Как много интересного, оказывается, можно узнать, просто поговорив, – опять поддел Умильтен Ноа. – Ну, рассказывай уже, давай. Может, хоть поймем, что искать.

– Поймем? – с нажимом переспросила девушка, переступая босыми ногами по холодным камням.

– Ну, знаешь, я не собираюсь караулить монстра, чтобы приручить его еще раз, – расслабленно отозвался Ноа, заложив руки за голову. – А если его вовремя не приструнить…

Искатель указал на то место, где еще мгновение назад находилось растерзанное тело мужчины. Джейкоб уже приступил к выполнению приказа. И сейчас о страшном убийстве напоминали только пятна крови на полу.

Остальное уже поглотила твердь.

Дух земли отзывался в этом месте слишком охотно.

– Еретики, – сплюнула Ваерс, обведя всю троицу полным ненависти взглядом. – Ревнителям бы вас сдать.

– Ну попробуй, – спокойно отозвался Найджел. – Сможешь объяснить им, почему решила, что мы еретики? Или предоставить доказательства?

– Одного обвинения будет достаточно, – уже не так уверенно добавила девушка.

– Только если ты кровный родственник, – Найджела передернуло от воспоминаний.

– Так что с твоим проклятием, волчица? – напомнил Ноа, прервав спор между Харве и девушкой, что так ревностно была готова защищать свою веру в единого бога.

«Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что Великий вовсе не тот, за кого его выдают храмы?» – подумал Найджел, а потом отмахнулся от этой мысли.

Он уже и так был еретиком и самым грязным человеком в ее глазах. Пусть остается в неведении, если ей так будет лучше.

Найджел не желал становиться ей врагом, по‑прежнему ощущая, что хочет сохранить девушке жизнь. А если глава передал приказ об убийстве другому, теперь ей не быть в безопасности. По крайней мере, до тех пор пока Харве не выполнит свое задание.

Окажись в его руках такой необходимый Искателям артефакт, можно будет и поторговаться.

Найджела самого удивляло то, что ему была важна жизнь совершенно чужого человека. Но и с этим он мог смириться.

– Боги прокляли северян, – сквозь зубы процедила Гвин, заставив всех притихнуть и другими глазами посмотреть на девушку. – Это проклятие сгубило моих родителей. И теперь проснулось во мне.

– Родителей? – Милред прижала ладошку ко рту. – Милая…

– Да, мой отец мертв, – холодным тоном оповестила Умильтен. – А я не собираюсь повторять его участь и поддаваться какому‑то проклятию.

Ноа присвистнул:

– Так это что же получается, в моей власти только что была Леди Севера?

Табита бросила на подругу полный недоумения взгляд. А Милред предприняла попытку утешительно обнять.

Но Валькирия проигнорировала обеих, глядя на Ноа:

– Ну что, тебе достаточно информации, чтобы пойти в задницу? Или еще что‑то хочешь услышать?

– Я бы на твоем месте не таким тоном говорил с тем, кто может тебя приструнить, – усмехнулся парень.

– А я бы на твоем месте не дерзила той, что может с легкостью свернуть тебе шею, – осклабилась воительница. – Или нос уже перестал ныть?

– Так что ты ищешь в этих подвалах? – проблему опять решил Джейкоб.

Всего лишь заговорив.

– Спасение, – легко отозвалась Умильтен, раскрыв еще одну тайну.

Кажется, почти все успели показать нечто такое, о чем молчали до этого.

«Насыщенное вышло приключение», – насмешливо подумал Найджел, переводя взгляд с одной девушки на другую.

Не смешным во всей этой ситуации было лишь то, что и его тайна стала известна. Пусть не вся. Пусть лишь малая ее часть. Но и этого уже было достаточно, чтобы чувствовать себя не в безопасности.

– Продолжай, – поторопил ее Ноа. – Что это за спасение такое спрятано под академией? Спасение от гнева богов?

– Еще надо доказать, что ее проклятие – это происки богов, – вновь заговорил Джейкоб, разряжая обстановку.

И стало даже как‑то легче дышать.

– Здесь есть некая сила, – нехотя призналась Леди Севера, глянув на Джейкоба. – Я ее чувствую. Если она мне не поможет, буду искать дальше.

Не может не быть спасения от этого проклятия.

На это утверждение никто ничего не ответил. А Найджел даже язык прикусил, чтобы не заспорить.

Не от всякой напасти можно найти волшебную пилюлю. Не все проклятия можно снять. А если они и впрямь наложены своевольными богами севера, то спасения Умильтен ищет напрасно.

– И где эта твоя сила находится? – Ноа будто специально провоцировал девушку.

А может, так оно и было. Харве бы даже не удивился. Слишком уж сложный характер был у друга и соратника.

Умильтен повела себя спокойнее. Прикрыла глаза и просто втянула ноздрями воздух. Ноа при этом напрягся и, кажется, приготовился применить магию, если монстр опять освободится.

– Там, – Гвин указала куда‑то вперед.

– Там, – передразнил ее Ноа и передернул плечами. – Очень точное описание.

Потом вздохнул, посмотрел поочередно на Найджела и Джейкоба и опять повернулся к новоявленной Леди Севера.

– Пойдем тогда, чего встала?

Девушка лишь вскинула брови, не спеша сделать и шага вперед.

– Что ты смотришь? – грубо бросил Искатель Истины. – Думаешь, я отпущу тебя в нестабильном состоянии одну? Как‑то не хочется своей шеей рисковать. Видел я твои клыки.

Валькирия еще мгновение притворялась истуканом, а потом расхохоталась в голос.

И настолько неуместно это все выглядело. Настолько дико, что даже у Найджела мурашки по спине побежали.

– Идите, – наконец произнес младший сын почившего пустынного владыки… и младший брат его почившего наследника. – Все.

– Все? – Табита резко повернулась к нему, вновь впилась в Искателя Истины тем самым пронизывающим взглядом, от которого перехватывало дыхание. – А ты что собираешься делать, еретик?

– Я…

– Да, ты! После того как заманил меня в ловушку, пообещав помочь! Это такая у тебя помощь, Найджел Харве? – ее голос звенел от злости. Руки сжались в кулаки.

Она ждала ответа. Но Искателю Истины было нечего сказать.

Он молча вытащил артефакт, который спрятал в сумку на поясе, и опустил глаза к стрелке.

Стрелке, что указывала на тот самый проход, к которому мгновение назад поворачивалась и Гвин Умильтен.

Нехорошее чувство сжало сердце третьекурсника. Что он будет делать, если сила, о которой говорила девушка, исходит из того самого артефакта, что требуется ордену?

За который можно будет выторговать жизнь Ваерс.

Теперь это уже стало делом принципа. Ее смерть будет на его руках.

– Это плохо, – Ноа остановился рядом, глянув на стрелку. – Это очень плохо.

Найджел и на это ничего не ответил. Молча наколдовал огонек и пошел в нужную сторону. Валькирия проводила его взглядом, наклонилась, подняла свой меч, потеряв где‑то ножны, и направилась следом.

– Замерзнешь, – бросил Ноа поравнявшись с ней. – Чары согревания знаешь?

– Мое проклятие меня неплохо греет, – огрызнулась Валькирия.

Милред о чем‑то тихо зашептала, но Найджел не вслушивался. Дурное предчувствие усиливалось с каждым шагом, а стрелка упрямо указывала вперед.

Коридор тянулся и тянулся, не желая заканчиваться развилкой.

– Как так вышло, что мы пошли в разные стороны, а теперь опять собрались? – это был Джейкоб.

– Может, не такие уж и разные это были стороны? – внесла предположение Милред.

– Или дело в том, что это место живет своей жизнью, – это уже Гвин.

«Неужели, она тоже это почувствовала?» – подумал Харве.

– Почему сразу не сказал, что ты еретик? И состоишь в каком‑то еретическом ордене? – Табита поравнялась с Харве, быстро приноровилась к его шагу.

Несмотря на открытую враждебность к тем, кто не поклонялся общепринятому богу, она проявляла интерес.

«Может, не все потеряно? Может, еще есть шанс переманить ее на сторону Искателей?» Эта мысль мелькнула за мгновение до того, как третьекурсник вспомнил, что собирался сделать Томас Рожт.

И все же до сих пор было непонятно, почему глава поменял свое решение.

Дело было даже не в том, что он солгал Найджелу о том, что передумал и отменил заказ на смерть. А в том, что изначально Рожт пытался удержать девушку. Взять в плен. Свести с ума иллюзиями.

Харве знал, на что способен дух воздуха. Как он может вскружить голову.

Сам попался один раз на эту уловку.

– В какой момент я должен был об этом сказать? – Найджел скосил глаза, глянув на девушку сверху вниз. – Когда спрашивал о твоем желании отомстить? Или когда мы ловили некроманта? Или, может, когда нас окружили умертвия, а тебя взял под контроль демон?

Ваерс вздрогнула от тех воспоминаний. Тряхнула головой.

– Ты мог упомянуть эту незначительную деталь в ту ночь, когда рассказывал о себе.

– Я и так тебе тогда много сказал. Это уже подвергло тебя опасности.

Она затихла. Шла какое‑то время молча. Но рядом, будто не желая заканчивать на этом разговор.

Найджел и понимал и в то же время сильно раздражался от того, что Ваерс так важна вера. Разве религия могла дать ответы на вопросы? Или силы на поступок?

Это все делал только человек. Так какая ей вообще разница, в кого он верит и кому приносит свои молитвы?

– Как ты стал еретиком? – ее следующий вопрос заставил Найджела удивленно изогнуть брови. – Такими же не рождаются.

Она это с такой уверенностью произнесла, будто знала обо всем, что происходило в мире.

Найджел фыркнул, желая отделаться от надоевших вопросов как можно скорее. Особенно учитывая то, что впереди его ждала неизвестность. И компания Леди Севера напрягала.

Но вместо этого, удивив самого себя, он почему‑то ответил:

– Да, мои родители верили в Великого. Но сколько бы молитв ему я не возносил, он оставался глух. А потом я почувствовал духов стихий. Когда был на волоске от смерти. Они спасли меня.

– Духи? – Табита запнулась. – Спасли?

– Да. Мне было десять. Мы посещали город. В таверне начался пожар. Я оказался один в запертой комнате, не мог выбраться.

Найджел опомнился, понимая, что его ответ слышит не только Ваерс. А потом отмахнулся. Его друзья, если и не слышали этой истории, рано или поздно бы узнали. А Милред и Гвин… Плевать! Он тоже знал о них много того, о чем девушки не рассказывали. И дело даже не только в сегодняшних откровениях.

В вещах Искателя хранилось несколько папок, исписанных мелким почерком.

Папок, в содержимом которых можно было найти тайны почти каждого студента академии Грискор.

Все же шпионаж давался Найджелу очень легко.

– А как… к этому отнеслись твои родители? – из голоса Табиты пропал укор.

Либо же она так мастерски его спрятала.

«Собирает сведения, чтобы сдать меня ревнителям», – подумал Харве и усмехнулся.

– Отец собирался меня лечить, – безразличным тоном отозвался он. Хотя внутри все содрогнулось от того ужаса, что ему довелось пережить.

– Лечить? – Ноа хохотнул, шагая за ним след в след. – А что, это лечится?

– По его мнению, да, – хмуро отозвался Харве.

– И как тебя лечили? – Ваерс не отставала со своими вопросами.

«Какую же цель ты преследуешь?» Найджелу стоило бы замолчать. Прервать разговор именно на этом. Но ему почему‑то захотелось рассказать девчонке, что верила в Великого, с какими ужасами сталкиваются иноверцы. И костры с виселицами не самое страшное, что дарят им последователи миролюбивого Великого.

«С первого взгляда миролюбивого».

– Пытки, – голос прозвучал холодно, но внутренности Искателя Истины скрутило тугой веревкой. – Щипцы, иглы, раскаленная сталь, молотки и прутья.

– Что?! – Ваерс поймала его за руку, заставив остановиться и посмотреть ему в глаза. – Ты не шутишь?

– Похоже, что мне смешно? – слишком резко отозвался третьекурсник.

Выдернул локоть и пошел дальше.

Все остальные притихли, создавая иллюзию того, что, кроме Найджела и Табиты, тут никого не было.

– Отец был уверен, что так я уверую в Великого, – едко добавил Харве.

– А твоя мать? – этот вопрос казался весьма логичным.

Но Найджела опять передернуло. А потом окунуло в одно из самых неприятных воспоминаний из детства.

* * *

Песчаные бури были частым явлением в городе. Даже высокие стены, которыми ограждалось поселение, не могли стать для них существенной преградой.

В стенах дворца, который занимало семейство Харве, дела обстояли лучше.

Узкие окна защищали от песков, что пытались убить все живое на своем пути. Но во избежание несчастий, детям лорда и леди Харве строго‑настрого запрещалось покидать комнаты в такие дни.

Но в тот раз Найджелу, которому уже исполнилось шесть, не сиделось на месте. Буквально вчера его братья рассказывали о том, как запустили новый каменный фонтан в парке. Что там более сотни тонких блестящих струй свежей воды бьют в небо.

А Найджел этого не видел!

Всю ночь он крутился, ему снилась чистая холодная вода, по поверхности которой пляшут искорки и растекается яркая радуга.

И, нарушая все родительские запреты, тем утром он решил не только выскользнуть из своей комнаты, но и выйти за стены. Прячась от стражи и слуг, мальчик выскочил на улицу.

Песок кружил в воздухе. Найджел слышал, что дальше по материку не бывает песчаных бурь. Зато случаются снегопады. Когда замерзшие капельки воды вот точно так же кружат и норовят залететь в глаза, забить нос и рот.

И не представлял, каково это.

Натянув на лицо нашейный платок из достаточно плотной ткани и прикрывая рукой глаза, Найджел поспешил в сторону невысоких деревьев, которые выросли лишь благодаря близости свежих вод широкой реки.

Ему очень хотелось посмотреть на фонтан, подставить ладошки под тугие прохладные струи. И просто стоять так, пока кожа не сморщится, пока он не перестанет чувствовать пальцы.

Спотыкаясь, мальчик нырнул под скудную тень деревьев. Все вокруг было таким желтым, размытым, глаза начинали слезиться.

Но ему очень хотелось посмотреть на фонтан!

Найджел уже видел белый бок статуи, которой тут раньше не было. Круглой, вытянутой кверху с широким поддоном внизу для сбора воды.

Вот только этой самой воды не было. Из множества мелких черных дырочек ничего не текло. Не было видно ни одной струйки. Ни одной капельки.

И так это расстроило Найджела, что он в сердцах сорвал с лица нашейный платок и хлопнул ладошкой по мрамору. Холодному, несмотря на жару, что стояла на улице.

Злость распалялась.

Это что, зря он вышел из дома? Зря нарушил приказы отца и матери? Он хотел просто посмотреть на фонтан! На фонтан, который работает! О котором ему рассказывали вечером братья!

Найджел сам не понял, что произошло. Но мрамор под его ладошкой почему‑то задрожал. Затрясся. Да так, что по округе пронесся странный рокочущий звук.

Отпрыгнуть мальчик не успел. В лицо ударило струей ледяной воды. Потом еще одной, но уже по ногам. Третья зарядила в грудь. Четвертая с такой силой толкнула, что он не устоял на ногах. Упал рядом с фонтаном, а воздух над его головой стал таким влажным, таким чистым. Рассеивая весь песок, которым играли ветра.

Таким его и нашли слуги, которые хватились младшего сына своего лорда. К матушке доставили в тот же час.

– Найджел, – всегда спокойная и холодная леди Харве сегодня сильно изменилась. Мальчик заметил это сразу же, как оказался в ее комнатах.

Да только внешне она выглядела так же, как и всегда.

Светлые волосы, украшенные нитями серебра, слуги уже заплели в толстую косу. Бледное от природы лицо украсили румянами. Но со впалыми щеками они ничего сделать не могли. Как и с глубокими тенями, залегшими под глазами женщины.

Но все же перемены произошли. Что‑то изменилось в ее глазах.

– Идите, – одним словом она отправила слуг вон. А когда двери плотно закрылись, повернулась к сыну. – Найджел, то, что ты сделал, очень плохо.

– Я просто хотел посмотреть на фонтан, – опустив глаза, прошептал ребенок.

Чуть ли не впервые в жизни ему захотелось расплакаться. Но отец учил всех своих сыновей, что проявлять эмоции запрещено. Это неугодно самой природе и Великому, чтобы мальчики так открыто показывали свое нутро.

– Ты использовал магию! – матушка повысила голос.

И от этого Найджелу стало страшно. Он никогда еще не слышал, как мама кричит. Это напугало мальчика.

«Что я сделал не так? Чем я расстроил маму? Она меня больше не любит?» – Магию? – Найджел шмыгнул носом, стараясь сдержать водопад слез, что так и стремились омыть испачканные пылью и песком щеки.

– Магия не для тебя! – леди Харве подалась вперед и вцепилась тонкими холодными пальцами в подбородок сына. Заставила посмотреть себе в глаза.

– Магия для главных. Даже твоего отца и старшего брата Великий не наделил такой мощью. Я запрещаю тебе пользоваться ею. Ты меня понял!

– Да‑да, – запричитал мальчишка, моля того самого Великого только о том, чтобы мама успокоилась.

Но бог не услышал его молитв.

– Ты никогда не посмеешь больше использовать эту силу! – матушка с такой силой впилась ногтями в его щеки, что из глаз все же брызнули слезы. – Ты низок для этого! Рожден для помощи отцу и братьям. А не для того, чтобы возвыситься над ними! Повтори!

– Я…

– Повтори! – она встряхнула ребенка. – Быстро!

– Я рожден для помощи, – простонал Найджел.

– Ты должен во всем им подчиняться! – леди Харве не спешила отпускать младшего из сыновей. – Запомни это! Запомни! Она трясла Найджела и повторяла одно и то же. А ее ярко‑синие глаза постепенно заполняла тьма безумия. Мальчик видел это и ничего не мог поделать. Он трясся от страха и повторял за матушкой все, что она говорила.

Слово за словом. Предложение за предложением.

Но пытка не заканчивалась. Для леди Харве этого было мало.

* * *

Тот день Найджел запомнил так четко, будто пережил его вчера. И от мысли о том, что мать внушала ему такие мысли, становилось противно.

Но дальше было только хуже. Леди Харве приставила к своему сыну слуг, что наблюдали за ним денно и нощно. Следили, чтобы младший ребенок не нарушал приказов матери. Не смел ослушаться.

А когда магия все же вырывалась наружу, его ждали суровые наказания.

Дни, проведенные взаперти в крошечных комнатах без окон. Голодания.

Мальчика могли высечь.

Благо дар не так часто выходил из‑под контроля. Но в один из дней, когда это опять произошло, Харве всем семейством остановились в таверне другого города. И мать заперла младшего сына в коморке. А позже начался пожар.

– Моя мать разделяла все взгляды и действия отца, – сухо ответил Найджел на вопрос Табиты, которая все еще шла рядом.

– Должно быть, это просто Великий тебя испытывал, – потерянно протянула девушка.

– Шестилетнего ребенка?! – Милред взвизгнула так, будто ее ошпарило кипятком. – Это же ужасно!

– Да, твоя история поинтереснее моей будет, – хмыкнул Ноа, явно намека на свой шрам.

Найджел только передернул плечами. Ему не стало легче от того, что он все это рассказал. Но и хуже тоже, почему‑то не сделалось.

Табита молчала. Возможно, обдумывала услышанное. А может быть, продолжала искать оправдания бездействиям своего бога.

– Мне жаль, что твоя семья была такой, – произнесла она тихо, когда Харве уже перестал ждать ответа. – И я, наверное, даже могу понять, почему ты обратился к стихиям.

– Духам, – поправил ее Искатель Истины.

– Что?

– Мы возносим молитвы не стихиям, а духам этих стихий, – объяснил он.

На это первокурсница вообще ничего больше не сказала.

А коридор, по которому они шли, наконец закончился. И закончился он глухой стеной. Ни сквозняка, ни просвета.

Тупик.

– Но нам туда, – Джейкоб отобрал у Найджела поисковик и покрутил его в руках.

– Туда, – подтвердила Гвин, втянув ноздрями воздух. И с сомнением покосилась на Искателей Истины.

Похоже, и она задумывалась о том, что ищут они одно и то же. А это означало открытое противостояние между Валькирией и тремя последователями ордена. Одна девушка в таком состоянии вряд ли могла им что‑то сделать. А если бы Гвин вновь стала тем монстром‑волком, ее волю смог бы подавить Ноа.

Она была заранее в проигрышном положении.

– Должен быть обходной путь, – задумчиво протянул Ноа.

– Мы пойдем назад? – испуганно пискнула дочь графа ван Темпф.

Табита молчала, рассматривала стену так, будто перед ней был не просто тупик. Будто бы она что‑то видела.

Это не укрылось от глаз Найджела. И он, поддавшись порыву, вытащил из поясной сумки крохотное стеклышко‑артефакт.

Если его догадки верны. Если она из одного из древних родов. Если «ткатели» – это те, о ком говорила Умильтен…

Не тратя больше ни мгновения, Искатель приложил стеклышко к глазу. И тихо выдохнул от восхищения.

Стена перед ними была вовсе не стеной. Множество нитей магии пронизывали камни, буквально удерживая их на месте. В глазах зарябило от такого обилия чар.

И только потом Харве вспомнил о том, что уже узнал от главы.

Артефакт, требуемый ордену, хранился в некой сокровищнице. И люди императора время от времени посещали подвалы, чтобы проверить целостность печатей.

Вот о каких печатях говорил старик!

– Это и есть вход, – произнес Найджел.

А Табита вздрогнула и повернулась к Харве. Взглянула на стеклышко‑артефакт, который парень закрепил у глаза, и нахмурилась.

– Что ты хочешь этим сказать? – Джейкоб достал из кармана ровно такое же стекло и охнул, поднеся его к глазу. – Да мы в жизни не сможем туда попасть. Тут такое плетение!

– Таби, – Гвин легко коснулась плеча подруги и бросила осторожный взгляд на третьекурсников.

Ваерс молчала несколько мгновений. Закусила губу, будто сомневалась.

Сильно сомневалась.

– Давайте просто бахнем по ней, – предложил Ноа. – Пока до императора дойдет весть, нужной нам вещицы и след простынет.

– Нельзя просто разбить чары, сюда посмотри, – Джейкоб внимательно изучал рисунок нитей. – Если нарушим печать, нам отсюда живыми не выбраться.

– Отойдите, – тихо произнесла Табита, глядя на Умильтен. – Я смогу снять эту защиту.

– Ты сможешь… что? – Ноа тряхнул головой. – Ты чего удумала?

– Послушаемся ее, – задумчиво протянул Найджел.

– Ты доверишь это первогодке? – возмутился Ноа, не собираясь отступать.

– Хочешь, чтобы нас стерло?

Харве повернулся к Ваерс и посмотрел ей в глаза:

– Ты собираешься убить нас?

– Что?! – это была Милред, которая подскочила к ним с круглыми от ужаса глазами. – Да как ты смеешь ее в чем‑то таком обвинять?!

Но Найджел смотрел только на Табиту.

В прямом открытом взгляде прочесть можно было многое. И ее презрение к иной вере. И желание помочь Гвин, которая об этой помощи попросила. И решимость, с которой девушка действовала почти всегда.

Однако ответа на свой вопрос он найти в ее глазах не мог.

Табита могла их убить. Если она видела магию без стеклышка…

Поразительно! И могла ею управлять так искусно, как подозревал Найджел, ее желания убить их будет достаточно. Она сможет.

И спасет свое подругу из положения заложницы.

– Табита? – Найджел поторопил ее с ответом.

Девушка тоже смотрела только на третьекурсника. Не стала искать подсказки у подруг.

– Нет.

Сухой рубленый ответ. Этого было слишком мало, чтобы довериться. Но Харве отступил, освобождая место Табите Ваерс.

Но стеклышко не убрал. Интерес взыграл.

– Я сниму печать, – произнесла первокурсница, глянув на парней. – Но вы отвернетесь. И уберете свои артефакты.

– Это что за условия?! – Ноа опять взорвался. – Да я и сам смогу убрать эту стену!

– Не сможешь, – Джейкоб опустил стеклышко первым. – Нам всем троим придется несколько дней трудиться над этой печатью.

Найджел был с ним согласен. Слишком сложным оказалось плетение.

Император очень не хотел, чтобы кто‑то получил доступ к «сокровищнице».

– Отвернитесь, – упрямо повторила Табита, удостоив каждого из Искателей долгим пронзительным взглядом. – Или сами будете разбираться с этой ловушкой.

– Тогда и твоя подруга не получит того, чего хочет, – фыркнул Ноа, глянув на Гвин. Но отвернулся.

Найджел был последним. Он несколько мгновений смотрел на девчонку, которая вызывала в нем противоречивые чувства. А потом вздохнул и, попросив духов защитить их, повернулся спиной.

Что происходило дальше, он никак не смог бы описать. Найджел слышал лишь тяжелое дыхание девушки, которая приступила к колдовству.

Но ни слов заклинаний, ни хотя бы обрывков фраз. Ничего. Табита Ваерс действовала молча.

Время растянулось. Искатель бы не смог сказать, сколько они так простояли. А потом в какой‑то момент позади послышался стук. И скрежет.

Найджел повернулся первым.

Табита стояла у боковой стены, опершись о нее рукой и низко опустив голову. Девушка тяжело дышала и вздрагивала будто от мороза.

А тупик перед ней сползал вниз, обнажая проход.

– Милая, – графская дочь подскочила к подруге.

– Нормально все, – отмахнулась Ваерс. Но выпрямилась только с помощью Милред.

И первой шагнула перед.

Найджел нагнал ее через мгновение. Подал руку, особо не надеясь, что она примет помощь еретика. Но Табита лишь мгновение сомневалась, прежде чем опереться на его локоть.

– Спасибо, что сохранила нам жизни, – открыто произнес Искатель.

Ваерс на это ничего не ответила. Лишь кивнула вперед.

Туда, куда поплыло несколько огоньков, открывая взору гигантскую черную пещеру. Практически пустую внутри, если не обращать внимания на острые черные камни высотой с человека, торчащие то тут то там.

Впереди виднелся подъем куда‑то вверх. Будто ступени, что время и воздух стесали до неузнаваемости.

– Мне незачем было пачкать руки в крови еретиков, – тихо произнесла она.

– Это не последний заслон перед тем, что вам тут нужно.

В то же мгновение пространство пронзил высокий крик. Не человеческий. Но такой пронзительный, что у Харве волоски на руках встали дыбом.

Что‑то зашумело, с возвышения посыпались камни. Они приземлялись с оглушающим грохотом, поднимали пыль.

Света от огоньков, что зажгли студенты академии Грискор, не хватало, чтобы охватить взглядом всю пещеру. Но даже того света, что был, хватило, чтобы ощутить чужое присутствие.

Валькирия тихо и утробно зарычала, вцепившись пальцами в лацканы слишком большого для нее плаща.

– Что это? – Милред испуганно отпрянула, спрятавшись за широкой спиной Джейкоба.

– Не что, а кто, – одними губами произнес Ноа. – Матерь земля, что же ты тут скрывала!

Найджел усилил один из огоньков, который отправил под самый потолок пещеры. Желтый свет залил камни теплом.

И выхватил приплюснутую черную морду, высунувшуюся из щели под самым сводом пещеры. Как раз над возвышением.

Морду, покрытую блестящей чешуей. Морду, что раскрыла свою пасть в визгливом крике, демонстрируя огромное множество кривых желтых зубов.

– Это что за ящерица‑переросток? – фыркнул Ноа.

– Это не ящерица, – упавшим голосом прошептал Джейкоб, как и все, наблюдая за тем, как тварь медленно выползает из щели, высвобождая свое длинное, покрытое шипами тело, и огромные кожистые крылья. – Это дракон.

23. Гвин Умильтен

Это был первый раз, когда Валькирия сознательно и почти вслух попросила о помощи. Но получила лишь ее часть.

Коснувшись локтя подруги, Гвин вложила во взгляд чувство безысходности.

Она молча просила Ваерс подставиться и применить ту силу, о которой та ей поведала. Табите хватило бы мощи справиться с узлом магии, который не поддался бы всем троим третьекурсникам вместе взятым. В этом Леди Севера даже не сомневалась.

Да, Гвин очень нужно было попасть туда, откуда просто фонило нереальной силой и мощью. С каждым новым шагом, сделанным вместе со всеми по длинному подземному коридору, это ощущалось все сильнее. И сейчас ее отделяла от цели всего лишь какая‑то ловушка.

Но в тот момент, когда Умильтен переступила через себя и свои принципы, она попросила еще об одной вещи. Попросила подругу убить ради нее.

Оплатить долг.

И пусть Гвин убила человека, который угрожал Ваерс, не совсем осознанно, долга это не отменяло.

Трое парней шли, скорее всего, за той же самой силой, что требовалась и самой Валькирии. Что влекла ее к себе с такой силой, что сложно было замедлить шаг.

Слишком мал шанс, что в одном месте в подземельях окажется несколько мощных артефактов.

Найджел будто почувствовал эту просьбу. И поставил Таби перед выбором в открытую. И… подруга предпочла не нее. Не Валькирию.

Когда стена пала, а троица парней осталась в живых, Гвин испытала только разочарование и слабость. Она до последнего надеялась, что именно ей достанется то, что сможет избавить ее от проклятия. Но сейчас… сейчас она шла за всеми остальными, до побелевших костяшек сжимая в руке Иглу.

И ненавидела всех и вся.

Обида на Табиту разгоралась в груди с каждым мгновением все сильнее.

«Смогу ли я убить их всех, чтобы добраться до этой силы?» – отвратительная мысль посетила Валькирию.

Ей пришлось остановиться и несколько раз тряхнуть головой, чтобы отогнать наваждение.

А потом все перевернулось с ног не голову. Потому что та сила и та мощь, что ощущала Гвин, та энергия, к которой тянулось ее проклятие… Она двигалась.

– Это не ящерица, – раздался шепот рядом. – Это дракон.

Девушка подняла глаза и замерла, с трудом удерживая себя на месте.

Это была она! Та самая сила, к которой ее тянуло! Это было ее спасение!

Проклятие манило ее к огромному черному дракону.

Настоящему дракону.

– Найджел, у тебя есть план на такой случай? – уточнил Ноа. – Я не могу повлиять на этого монстра. Он… не поддается. Что‑то мешает.

А дракон к тому моменту выполз из расщелины окончательно. Зашипел, глядя на яркий огонек, зависший под потолком. Тени заплясали по бокам рассерженными демонами.

– Пригнитесь, – Джейкоб первым вжался спиной в ближайший камень, клыком торчащий из земли. – Может, он нас не заметит.

Но Гвин осталась стоять, кутаясь в верхнюю одежду убитого ею декана. Она не могла отвести глаз от прелестного создания, о которых читала в детстве.

Боковым зрением она отметила, что и Табита осталась рядом. Вглядываясь в дракона, что ящерицей ползал по камням, не распуская крыльев. И Милред замерла по другую сторону. Скорее всего, ее парализовало страхом.

И Валькирия так ясно вспомнила свою самую любимую сказку. Ту, что с таким трепетом читала ей мама. Ту, что она и сама любила читать.

О трех воинах и драконе.

Девушка провела параллель между подругами и тремя воинами, что не испугались крылатой бестии.

* * *

– Скала выхватил свой меч и кинулся вперед с боевым кличем на устах, – шепот разорвал ночную тишь.

Это дочь Лорда Севера пыталась читать книгу. Огарок свечи плакал на столе, за окнами шумела метель. Но девочка ни на что не обращала внимания. Гвин была там – на поле боя вместе с тремя воинами, что столкнулись с алым драконом.

– Он ударил по крыльям, не давая бестии взлететь, – девочка шептала текст, заучивала его. – Зарычал монстр, закрутился юлой и ударил хвостом Скалу. Шипы разорвали его кожу. Брызнула кровь. Да так и погиб бы воин, если бы на помощь не подоспел Жила.

Гвин замерла, переводя дыхание. И улыбнулась, представляя, как трое могучих мечников сражаются с ужасным драконом, что посмел жечь посевы, жрать людей и разрушать поселения.

– Жила взмахнул своим двуручным клинком в тот самый час, когда бестия попыталась расплющить Скалу ударом хвоста. Столкнулись хвост и меч, полетели искры. Жила держал удар, все глубже погружаясь в землю, таким сильным был дракон.

Дверь тихо скрипнула, заставив малышку вздрогнуть. Пламя свечи на столе тоже заплясало, выдавая дочь Лорда Севера.

– Гвин, ты должна спать, – это был сам отец. Наверное, он увидел отблеск огонька в окне. – Чем ты занимаешься?

Раздались тяжелые шаги, и над ребенком нависла тень.

– Читаю, – Гвин захлопнула книжку и подняла на отца испуганные глаза.

Лорд Севера никогда не кричал на дочь. Если и ругал, то по справедливости. Но она все равно его боялась, как боится ребенок своих родителей.

– Дочитала?

– Нет.

– Дочитывай. И иди в постель, – строго приказал отец, но при этом дал разрешение. – Пока матери не донесли.

Девочка ничего не ответила, поспешно открыла книжку на том месте, где заложила палец, и затарахтела так быстро, как только могла.

– И погружался Жила все глубже в землю, уже по колено ушел. Но удерживал хвост бестии, что шипела и рычала, как само ядро земли. И тогда в бой ринулся Кулак. Он выхватил свой зачарованный меч, что получил от Хозяйки Леса. Такой тяжелый меч, что его и двадцать мужиков поднять бы не смогли, – Гвин читала, не замечая того, что ее отец все еще стоит за спиной. – И разрубил дракона на три части. Крылатая змеюка еще шипела, боролась, но подохла, как последняя гадина. И забрали воины себе по трофею с ее трупа.

Она закашлялась, подавившись воздухом. Огонек на свечи дрогнул и потух.

– Ну вот, – Гвин хлопнула ладошкой по страницам.

Девочка и так знала, что там дальше произошло, но сама не дочитала. А это обидно.

– Иди спать, – Отец подтолкнул дочь к постели. – Поздно уже.

* * *

В тот раз Гвин Умильтен не дочитала историю. Но прекрасно помнила, что трофеями стали сердце, клык и коготь. В сказке говорилось, что они обладали самой большой мощью.

– Это он, – прошептала Валькирия, наблюдая за тем, как дракон сползает ниже. По‑прежнему почему‑то не раскрывая крыльев. – В нем та сила, что может мне помочь.

– Ты уверена, что именно помочь? – Табита хмурилась, всматриваясь в ползущую в их сторону бестию.

Кажется, боялась дракона только Милред. Которая мелкими шажками отступала. До тех пор, пока не уперлась спиной в один из камней. И не сползла по нему безвольным кулем.

– Сердце, клык и коготь, – зачарованно протянула Валькирия, не в силах отвести глаз от дракона, который стремительно приближался. – В них вся мощь.

– Гвин, я…

Но она не стала слушать настороженный голос подруги. Даже когда Ваерс могла ей помочь, она не стала этого делать. Значит, Валькирия разберется сама. Сама себя спасет.

Девушка завороженно смотрела в глаза дракона, когда сделала первый шаг в сторону бестии. Пальцы разжались сами по себе, Игла упала на камни.

Меч ей для этой битвы не нужен. Умильтен смотрела в глаза дракону, чувствуя, что должна подойти ближе.

Еще ближе.

– Гвин! Это не просто дракон, – истеричные нотки в голосе Табиты одернули ее всего на мгновение.

Но этого было недостаточно.

Валькирия чувствовала, что это существо способно помочь. Может избавить от божественного проклятия. Уничтожить того монстра, что поселился в ее душе.

– Гвин!

Она стояла посередине пещеры. Острые выпирающие из земли камни остались за спиной. Впереди виднелись ступени, ведущие к гнезду дракона. А сама бестия оказалась так близко, что Умильтен практически чувствовала ее дыхание.

И так спокойно стало девушке. Так хорошо на душе. Лишь монстр внутри зашевелился, завыл, предвкушая свою скорую гибель. Однако при этом продолжал тянуться к бестии.

– Найджел! Это голем!

Эти слова коснулись ушей Гвин в секунду, когда она закрыла глаза. И позволила той магии, что охватила их с драконом, делать свое дело.

Ее проклятие тянулось к монстру, заключенному в подвалах. Божественное наказание рвалось к бестии. Стремилось покинуть тело девушки. И Умильтен была готова ее отпустить.

«Клык, коготь и сердце», – подумала она, не совсем понимая, как эти трофеи из сказки связаны с этим драконом.

Ни один из этих предметов не мог лишить ее проклятия. Мог только дракон.

Только он сам…

В момент, когда Валькирия протянула руку к крылатому монстру, ее сбили с ног. Запутавшись в длинной верхней накидке, она не смогла сразу вскочить на ноги. Злость вылилась в рык. Звериный рык.

Но ее с такой силой прижали к земле, что несколько драгоценных мгновений Валькирия просто барахталась не в силах вскочить на ноги.

– Лежи! – раздался голос, от которого мурашки пробежали по коже. И воля подавилась, прогнулась и починилась.

Ее прижимал к земле Ноа.

А вокруг происходило что‑то такое, чего девушка даже понять не могла. Ее все еще тянуло к дракону. К тому, что мог стать освободителем. Кто мог помочь ей избавиться от проклятия жестоких богов.

«Сердце, клык и коготь. Сердце, клык и коготь».

Это знание не отступало. Мысль била по затылку, будто силясь привести в чувства Леди Севера.

«Как они могут быть связаны именно с этим драконом? Как мне могут помочь сердце, клык и коготь?!» Валькирия дернулась, пытаясь сбросить с себя Искателя.

Но не понимала, что происходит.

С одной стороны, была она, Гвин Умильтен. Девушка, которая знала из легенды, превратившейся в сказку, что только три предмета с трупа дракона обладают мощной силой.

А с другой – тот монстр, волчица. Она чувствовала, что должна приблизиться к дракону. Позволить коснуться себя. Отдаться и слиться с силой крылатой бестии.

– Удержи меня, – через силу прошипела Гвин, встретившись взглядом с навалившимся на нее третьекурсником. – Я не знаю, что происходит.

– Удержу, – впервые без издевок пообещал он, глядя в глаза Леди Севера.

– Успокойся. Он говорил с монстром, что скрывался с теле воительницы. И рвался вперед. Его голос мог успокоить эту бестию.

Но был бесполезен против дракона, который заверещал и наконец распустил крылья.

24

Пещера превратилась в поле боя. Все, кто оказался там в тот час, уже побывали хотя бы на одном. Все, кроме Милред. Ей единственной повезло.

Но сейчас леди ван Темпф вжалась спиной в камень и зажала ладошками рот.

Крик ужаса рвался на волю, но она умело удерживала его.

«Не привлекать внимания! Просто не привлекать внимания!» – билось истеричное у нее в голове.

Девушка верила в своих подруг. Да и трое парней, пусть и пугали ее, были сильными и способными.

«Они справятся», – думала Милред. – «Они сильные. Они смогут убить дракона».

Леди ван Темпф с запозданием осознала, что подумала об убийстве бестии, а не о ее усмирении. Но эта мысль, к удивлению девушки, ее не испугала.

А пока Милред боролась со страхами и пыталась слиться со стеной, остальные действовали.

Гвин, которую Ноа вжал своим телом в пол, еще брыкалась. Точнее, не столько она, сколько монстр.

Тот самый, которого создало божественное проклятие. Тот, что обрел тело гигантского волка и продолжал рваться к дракону. И только этому волку была ведома истинная причина.

И Табите Ваерс, которая не сводила взгляда с крылатой бестии, что оттолкнулась от каменного пола и взмыла вверх, норовя сожрать наколдованный Найджелом огонек.

– Джейкоб, действуй!

Табита не обратила внимания на Найджела, который подхватил меч Валькирии. Игла в его руке смотрелась не так органично, как у хозяйки.

Но это было лучше, чем ничего.

Не всех големов брала магия.

«Может, именно в этом причина слабости Ноа?» – подумал Харве, поднимая глаза к потолку пещеры.

Наколдованный им огонек умело уворачивался от пасти бестии. И той вскоре надоела эта бессмысленная погоня.

Наклонившись, она рухнула на землю, поднимая столб пыли. Сломала несколько острых камней. Но те не нанесли вреда защищенному пластинами брюху.

– Сердце. Клык. Коготь! – вновь закричала Гвин, продолжая барахтаться под Ноа.

Если бы не его влияние, она бы уже давно была на ногах. Но сейчас девушка лишь пыталась сбросить с себя парня. И у нее не получалось.

– Ты сказала, что это голем, – Найджел обратился к Табите, пытаясь перекричать шум. – Какой голем?

Ваерс ничего не знала о классификации. Но это был не вёлл. Точно не вёлл.

Она вскинула руки, пытаясь поймать хотя бы одну из нитей, что сейчас теплились в теле того, кого они изначально приняли за дракона. Может быть, когда‑то это даже был настоящий дракон, но сейчас…

– Он частично живой, – прошептала девушка, а ее ответ потонул в визге зверя. – Но питается магией! Великий! Найджел, он поглощает магию!

Искатель моментально вскинул взгляд к огоньку, который пытался проглотить дракон.

Многое становилось понятно.

– Его не убить, – упавшим голосом вынесла вердикт первокурсница. – Магия его вылечит от любой раны. А магии тут…

– Много, – закончил за нее Искатель. – Плохо.

Он нашел взглядом Джейкоба, который аккуратно подбирался к ступеням, ведущим к гнезду бестии. В руке друга был зажат артефакт‑поисковик.

Харве остался один против монстра. Если не считать Табиты.

Ноа из последних сил удерживал беснующуюся Умильтен, а Джейкоб планировал заполучить ту вещицу, за которой они сюда и явились.

– Ты сможешь что‑то сделать, ткатель?

Он впервые обратился так к Табите. И девушка кивнула.

– Я могу лишить его подпитки от магии. Но это сложно.

– Сколько тебе нужно времени?

– Много.

Ваерс ответила честно.

По ее мнению, было проще убраться отсюда. Просто сбежать. Может быть, отвлечь дракона чарами, которыми он так хотел насытиться. Но проблемы было две: Джейкоб, который отправился выполнять задание ордена, и Гвин.

Последнюю увести просто не получилось бы. Она не приняла облик монстра, чтобы полностью слушаться Ноа. А в таком виде только мешалась бы и рвалась к монстру.

«Рвалась к монстру без оружия. Что в ее голове?» – подумала Табита, бросив еще один взгляд в сторону подруги.

– Действуй.

Это все, что сказал Найджел, прежде чем отказаться от боевой магии для этого сражения. И вместе с Иглой кинуться к крылатой бестии.

Табита не была уверена, что у Искателя хватит сил и ловкости, чтобы продержаться столько времени, сколько ей требовалось. Но приступила к задаче.

«Почему я вообще этим занимаюсь?» – эта мысль прострелила ее в мгновение, когда Ваерс потянулась к энергетическим потокам бестии. – «Мне нечего больше делать в подвалах. Архива тут нет! Я так и не получила то, что искала!» Но в следующее мгновение она вновь вспомнила об Умильтен, которая

попросила ее о помощи.

Таби не знала, как можно ей помочь. Но…

– Сердце. Клык. Коготь!

Этот крик будто стал ответом. Будто Гвин услышала немой вопрос подруги.

И подсказала, как ей помочь.

И Ваерс приступила к тому, чему уже научилась довольно хорошо.

Первую нить она оборвала очень легко. Такой тонкой и невесомой она была.

Вторая далась чуть сложнее, разорвалась с надсадным звоном. Третья разлетелась в труху, когда первокурсница потянулась к ней.

Все казалось таким простым, но этих нитей было столько, что через их цвет и блеск с трудом можно было рассмотреть самого дракона. Табита напрягалась, искала нужные энергии, тянула их на себя. И разрывала.

За этим занятием она не видела того, как Найджел мастерски отвлекал бестию. Меч Валькирии был лишь запасным планом. Потому что сейчас Искатель Истины и то, что когда‑то было живым, играли в догонялки.

Третьекурсник манил к себе монстра магией. Сильной. Сытной. И, будто мотылек на свет, дракон летел к ней. А потом Найджел применял другие чары. На себя. Разработанное им самим заклинание переносило парня в другую часть пещеры. И дракон вновь за ним гнался.

И только Харве знал, насколько трудно удерживать одно заклинание‑приманку, использовать второе на себя. А третьим… третьим прикрывать Табиту.

Ведь если дракон поймет, что происходит, если почувствует, что кто‑то угрожает ему беспомощностью, а затем и смертью, он поменяет цель.

В какой‑то момент Милред ван Темпф поняла, что может двигаться. Что вовсе не обязательно прижиматься к стене пещеры. Что это не сможет спасти в случае чего.

Это догадка, казалось, оглушила девушку. Она отступила на крошечный шажочек в сторону и…

Громкий вопль дракона разорвал пространство.

Присев от испуга, Мили втянула голову в плечи и вцепилась в порядком поистрепавшееся за этот день платье. Ей хотелось спрятаться, сбежать, оказаться как можно подальше от этого места.

Она ведь Милред ван Темпф… ван Темпф… Олт.

Милред вздрогнула и как‑то неестественно выпрямилась. Прямо посмотрела на бестию, что изо всех сил пыталась поймать Найджела.

Что бы сделала Милред Олт? Сбежала? Спряталась? Или приняла бой?

С этой своей частью девушка была не знакома. Она привыкла бояться и прятаться. Но за последнее время что‑то сильно изменилось. Что‑то стало иным.

И вместо того, чтобы вновь нырнуть во тьму, подальше от глаз дракона, она вскинула руки и призвала магию. Но не к себе. А к Найджелу.

Отличница первого курса ведьмовства знала не только как преобразовать магическую энергию в заклинания и материю, но и как передать эту силу на расстояние. И Найджелу Харве ее силы были нужнее.

Искатель Истины вздрогнул, когда ощутил легкий толчок в бок.

Он только работал над тем, чтобы научиться распознавать магию, что к нему применяют. Это был лишь крохотный шаг в огромном неисследованном поле. Но этого толчка хватило, чтобы понять – на него наложили чары.

Отвлекшись всего на мгновение, парень чуть не стал перекусом дракона‑голема. Лишь в последний момент он успел уйти из‑под удара. И найти взглядом того, кто сейчас колдовал.

Милред ван Темпф вышла из тени и, закрыв глаза, направила на него свою магию. Свежую. Легкую. Бодрящую.

«Если она Олт, то самая светлая и невинная из всего рода», – подумал в то мгновение Найджел и взмахнул мечом.

Зачарованная сталь Иглы пропорола брюхо дракона. Но рана затянулась практически моментально.

Табита была права, когда сказала, что ей потребуется много времени. Но теперь, благодаря Милред, у Найджела было куда больше сил, чтобы выжить в этой изматывающей схватке.

А вот Джейкоб в это время уже поднимался по каменным ступеням, прижимая к груди артефакт со стрелкой. За спиной Искателя Истины то и дело раздавались ужасные вскрики дракона.

Артефактор в какой‑то момент сравнил бестию с одичавшей обезумевшей чайкой, которая каким‑то чудом стала вот таким огромным монстром.

Усмехнувшись, он полез дальше, стараясь как можно меньше шуметь и не привлекать внимания.

– Не так я себе все это представлял, совершенно не так, – пробормотал себе под нос третьекурсник, оказавшись у той самой расщелины, из которой явила себя крылатая бестия.

Джейкоб даже после слов главы о том, что сокровищница не такая, как они могут себе даже представить, верил в иное. Верил, что встретят их в подвалах залы, полные злата и каменьев. С валяющимися коронами на вершинах курганов из драгоценностей. С торчащими из стен мечами, о которых известно из легенд.

Но нет, не такая сокровищница их ждала. А точнее, его.

Потому что, протиснувшись в расщелину, Джейкоб оказался в еще одной пещере. В разы меньше. Сюда мог поместиться только тот самый дракон, свернувшийся клубком.

В свете крошечного магического огонька сложно было рассмотреть все, но опилки на земле и какие‑то сухие кучки сложно было не заметить.

Стрелка поисковика дрогнула и завибрировала, указывая на близость к искомому. Джейкоб даже улыбнулся. Но в следующее мгновение стены содрогнулись от мощного удара. А Искатель Истины не устоял на ногах.

В этот самый момент в большой пещере произошло сразу несколько событий.

Гвин Умильтен потеряла сознание. У нее больше не осталось сил бороться и с монстром, и с Ноа. Она почувствовала себя такой слабой. Такой беспомощной. И такой жалкой, что стала отвратительна самой себе.

Если сейчас Леди Севера не может справиться с несущественной проблемой, тогда что ей делать с целой провинцией?

Ноа все еще прижимал девушку к камням, когда ее тело обмякло. Искатель Истины ни на мгновение не ослабил хватки, подозревая обман.

Милред ван Темпф уже покачивалась от усталости. Слишком много сил она отдала Найджелу, чтобы тот концентрировал внимание дракона на себе. Да и сам Харве начинал путаться в заклинаниях. Многократное повторение чар переноса в пространстве на такое небольшое расстояние утомило его.

Он чувствовал, что еще немного – и ошибется так, что это будет стоить ему жизни.

А Табита Ваерс продолжала обрывать нити, что текли в теле монстра. На расстоянии. Она находила их и отсекала, уменьшая приток магии в тело голема.

Голема, который, как и ее приемные родители, существовал за счет чар.

Напитывался ими, как когда‑то Марта и Людер от Табиты.

«Что, если и они когда‑то были живыми людьми?» – испуганно подумала девушка, выдергивая жаркую алую нить из тела существа. – «Что, если мои родители сделали их големами? Лишили обычной жизни, как кто‑то лишил жизни этого дракона?» Ответа на этот вопрос у Ваерс не было. Да и не уверена была девушка, что хочет его знать.

Но эта параллель пугала ее. Ведь если все так, как она думает, то кто‑то намеренно превращал живых людей и существ в живых кукол.

«Хотя почему кто‑то? Ткатели. Те, кем были мои настоящие родители» Те, к кому относилась и сама Табита Ваерс.

Дракон зарычал, резко обернулся и кинулся обратно к своему гнезду.

Туда, где был Джейкоб.

– Ваерс! – Найджел повернулся к девушке.

– Я не закончила! – она испуганно дернула не за ту нить.

Бестия накренилась в прыжке и со всего маха влетела в потолок пещеры.

Посыпались камни. Застучали барабанной дробью по полу.

А Табита замерла, испытав в момент прикосновения к нити странное чувство. Чувство беспомощности. Усталости. Злости. И необходимости убивать.

Это были не ее чувства. Не ее эмоции. Это были чувства голема… но разве голем может чувствовать беспомощность?

– Он действительно был когда‑то живым, – прошептала она, тряхнув головой.

– Что ты делаешь? – Найджел Харве не понимал, почему девушка медлит. Он кинулся вперед, применил в прыжке чары и материализовался на каменном выступе рядом с драконом.

Игла рассекла воздух.

Этот меч почти никого никогда не рубил. Он использовался для ударов‑уколов. Лишал противника способности двигаться и сопротивляться.

Но сейчас его лезвие проехало по боку крылатого существа. И оставило на нем рваную рану. Кровоточащую. Такую, что не стала моментально затягиваться.

«Табита лишила его доступа к магии», – подумал Найджел. И вновь замахнулся.

– Остановись!

Звонкий женский голос подействовал на его руку как натянутая резина. Меч отбился от воздуха и остановился.

– Что ты?.. – Харве с трудом удерживался на выступе. Его совершенно не радовало требование первокурсницы.

– Не тронь его, – Ваерс пошевелила в воздухе руками, будто перебирала струны.

«Какие тонкие у нее пальцы», – поймал себя на неожиданной мысли Найджел.

А в следующее мгновение дракон спикировал вниз, позабыв о похитителе, что проник в его гнездо. Мягко приземлился на землю и посмотрел прямо на Табиту, которую укрывали отводящие глаз чары.

Не такие сильные, как Ваерс уже дважды накладывала в своей жизни. Но все равно добротные.

– Что ты делаешь? – это Милред подала голос, вновь начиная пятиться от дракона, который оказался так близко. Которого так хорошо было видно в свете все еще мерцающего огонька.

– Найджел, как называется тип големов, которыми можно управлять? – Табита вновь пошевелила пальцами в воздухе. И монстр послушно сложил крылья.

– Что?

– Как называется те големы, что некогда были живыми существами, а теперь превратились в послушные марионетки? – повторила она, прямо глядя на дракона, который замер на месте.

– Я не знаю таких големов, – Искатель Истины был сбит с толку.

А Табита молчала, смотрела в глаза дракону и чувствовала огромную печаль. Разделяла это чувство.

И наконец понимала, почему Марта и Людер выбрали смерть. Почему тот, кого она всю жизнь считала отцом, буквально подтолкнул ее в сторону магии.

Они были живыми. А потом стали марионетками. И чувствовали все то же самое, что и этот дракон сейчас.

– Сердце. Клык. Коготь, – повторила она слова, что слышала от Валькирии.

И нащупала нити, что протекали через озвученные места.

Магия в них действительно была. Возможно, даже сильная. Но в прошлом.

Сейчас эти тонкие нити перетягивали сотни мелких узелков, тянущихся к той толстой, за которой держалась Ваерс. Через которую отдавала мысленные приказы дракону. Которая была для древнего и могучего существа словно поводок.

– Гвин, в нем нет той силы, что ты ждала, – прошептала Табита. Но подруга была без сознания. Она ее не слышала. – Он бы не спас тебя от проклятия. А выпил бы его. Всю божественную магию, что содержится в тебе. И не знаю, выжила бы ты при этом или нет.

– Табита? – Найджел вновь переместился в пространстве, оказался поблизости. – Что ты делаешь?

Ваерс вновь не откликнулась, продолжая поддерживать зрительный контакт с големом. Ощущая его печаль.

– Мне жаль, что с тобой это сделали, – прошептала она. – Я не могу тебя освободить. Только убить.

И дракон… кивнул.

Для него смерть была равносильна свободе. Найджел мог поклясться, что уловил отголосок разума в темных глазах крылатой бестии. Согласие. Принятие. И… благодарность.

– Ты бы не смог помочь Гвин, – уже более твердым тоном произнесла девушка. – Ты бы убил ее. Выпил. Теперь я это вижу.

Стоящая неподалеку Милред понятия не имела, что видит ее подруга и соседка по комнате. Не понимала даже, о чем та говорит. Но вот слова о том, что Гвин могла погибнуть, если бы ее вовремя не остановил Ноа, сильно ранили.

«Гвин могла умереть!» – эта мысль барабанной дробью забилась в голове леди ван Темпф.

У нее подогнулись ноги. И она осела на острые камни подземелья.

Окончательно превращая свое платье в половую тряпку.

– Прости, – это было последнее, что сказала Табита, когда оборвала сразу три нити.

Они были самыми большими. Они проходили через голову и туловище. Они пульсировали медленно и размеренно. И к ним крепились все остальные нити. Однако до тех пор, пока Табита не очистила голема от подпитывающих нитей, этих каналов она не видела.

Дракон еще мгновение смотрел на ткателя, моргнул. И навсегда закрыл глаза, рухнув на пол пещеры.

Ваерс вздрогнула от этого звука. И неожиданно поняла, что плачет.

Найджел стоял рядом и молчал. Смотрел на девушку, сила которой не поддавалась объяснениям и пониманию.

«Как орден узнал, что ты ткатель, Табита?» – спросил он сам себя. – «Мог ли узнать после того, как я втянул тебя в историю с некромантом?» – Что с Гвин? – это были первые слова Ваерс после такой горькой победы над драконом.

Горькой для Табиты.

– Без сознания, – Ноа наконец встал с девушки, закутал ее в верхнюю одежду декана и с легкостью поднял на руки. – Я так понимаю, от проклятия она сегодня не избавится.

Табите было сложно ответить. Но все и так понимали, что произошло.

Умильтен и ее монстр продолжат делить одно тело. По крайней мере, пока.

– Я нашел! – висящее в воздухе напряжение мгновенно пропало, стоило прозвучать голосу Джейкоба.

Опять.

Искатель Истины вынырнул из расщелины сразу после еще одного магического огонька. В руке он нес что‑то похожее на большую шкатулку из камня. Вот только крышка этого резного сундучка была без петель и ручки.

– Найджел!

– Я слышу, – Харве отозвался очень тихо, переступил через лапу мертвого дракона и шагнул навстречу другу. – Уверен, что это оно?

– Да! Сам посмотри!

Джейкоба, казалось, не заботил ни труп крылатой бестии, ни обессилевшая, практически нагая девушка на руках Ноа, ни подсыхающие слезы на щеках Ваерс.

Они выполнили заказ ордена! Только это имело значение. И больше ничего.

Найджел вначале несколько мгновений смотрел на вибрирующую стрелку, которая следовала за рукой Джейкоба, когда тот отводил «шкатулку» в стороны. А потом сам взял в руки артефакт, который обещал Ваерс свободу и жизнь.

– Что это?

Этот вопрос он задал артефактору. Тому, кто разбирался в таких вещицах очень даже хорошо. Который сам разрабатывал и создавал новые приборы и вплетал в них новые чары.

– Я не знаю, – Джейкоб вытащил стеклышко и приложил к глазу. – Тут такое плетение, что сложно сказать. Да и артефакту лет пятьсот! Не меньше! Ты только посмотри сюда!

Найджел ничего не видел, кроме каменной и полой внутри, судя по весу, шкатулки. Попытался открыть ее, но вздутая верхушка, выглядящая как крышка, не поддалась. Просто потому, что не была крышкой.

– Великий! – Табита выдохнула всего одно слово и испуганно отпрянула.

В ее глазах плескался ужас. Она, в отличие от Найджела, видела то, о чем говорил Джейкоб. И больше того – понимала. Всего лишь часть. Но этого было достаточно, чтобы испугаться до холода на пояснице.

– Табита? – Искатель Истины повернулся к девушке. – Что?

– Это она сделала такое с драконом, – онемевшими губами прошептала чародейка, глядя на то, как последние нити магии, что еще теплились в теле крылатой бестии, тянутся к артефакту.

Пытаются напитаться и поддаться контролю.

– Что? – Джейкоб вздрогнул и повернулся к девушке. – Что этот артефакт сделал с драконом?

– Он сделал из него голема, – прошептала она и тряхнула головой.

Понимала, как нереально и даже глупо это звучит. Но эта глупость была правдой. – Этот артефакт превратил живого дракона в марионетку.

Как ее родители превратили в марионеток Марту и Людера. – То есть он исправен? – голос Найджела зазвенел от злости.

– Да…

Руки Искателя Истины задрожали.

Глава ордена вновь обманул его. Сказал, что вещь давно сломана. Что ее нужно починить. Изменить.

– Ты уверена, что этот артефакт работает именно так? – он должен был уточнить. Обязан был.

Потому что никогда до этого не слышал, чтобы что‑то или кто‑то мог превратить человека в голема. Существо в голема. Големов создавали. Из чистой магии. Из неживых материй.

Табита только кивнула.

И Найджел не видел причин не верить. Ваерс доказала и свою силу. И свои знания. И свое отношение к ткателям.

– Зачем ордену артефакт, который может превращать живое в мертвое и послушное? – этот вопрос задал Ноа.

Он остался стоять на месте, удерживая Валькирию. Гвин висела у него на руках, запрокинув голову. И казалась такой бледной и беспомощной, какой ее никогда не видели подруги.

– Хочешь задать этот вопрос главе? – Найджел спросил без вызова, но именно так прозвучал его вопрос. А потом обернулся к Ноа. – Что нам известно о завоевательной войне Ифана Безумного? Как он покорил материк и стал императором?

Ноа только покачал головой, намекая, что не особо‑то и много сведений осталось с того времени.

– Глава сказал, что люди императора наведываются сюда, – протянул Джейкоб, поспешив отойти на шаг от шкатулки, будто боялся подхватить ее влияние и стать големом. – Это хоть правда?

– Правда. Я видел это своими глазами, – произнес Найджел.

А Табита просто кивнула. Она тоже видела отряд, направляющийся в подвалы еще во время обучения. Но не видела, чтобы они возвращались.

– Мог ли император выиграть войну, превращая людей в послушных кукол?

Этот вопрос повис в воздухе. Никто не мог дать на него однозначный ответ.

– Если подобное возможно, – осторожно протянул Джейкоб, – и если это делалось с помощью артефакта…

– Артефакта, который был создан ткателями, – произнесла Табита. Ее голос прозвучал глухо, а глаза вспыхнули зеленым светом. – Я уже видела такую магию. В действии.

У Найджела от ее слов мурашки пробежали по рукам.

– Ткатели создали артефакт, который может клепать големов направо и налево! – Ноа не выдержал. – Ифан с этим умением завоевал материк!

Спрятал артефакт до лучших времен. А теперь за ним охотится Орден? Нас ждет новая война марионеток?

Третьекурсник озвучил самое страшное предположение, которое появилось у Найджела.

– Если ты прав, – Харве не сдвинулся с места. – То мы нашли оружие небывалой силы.

– Еретики решили захватить власть? – Табита опешила от всего сказанного.

Переводила взгляд с одного парня на другого, внезапно осознав, что она помогла им в этом.

Они внезапно стали союзниками.

Несмотря на то, что верили в разные силы. На то, что смотрели на мир по‑разному. Сейчас они столкнулись с одной проблемой, которая грозила опасностью не только им.

– Если все так, – Найджел потер переносицу пальцами правой руки. – Если глава знал, что это за артефакт. И знал, кто такая Табита. Тогда Ноа прав. Он решил создать армию из големов. И грядет война.

– Но ведь этого можно не допустить! – звонкий голос Милред ван Темпф нарушил тишину. Она указала пальцем на артефакт. – Разрушьте его! Или спрячьте! Пусть они никогда не получат к нему доступа! И… Табита…

– Мне тоже стоит умереть? – усмехнулась она, прекрасно понимая, о чем только что подумала подруга. – Или прятаться всю жизнь? И скрывать то, что вы обо мне уже знаете…

Все они были угрозой для Ваерс. Все те, кто знал, что она ткатель.

Оказавшись перед выбором и ужасными последствиями любого из вариантов, они замолчали.

И если еще несколько часов назад все они спускались в подвалы в поисках ответов и спасения, то сейчас стояли на краю пропасти. А ответы… полные ответы на свои вопросы получила, кажется, только Милред.

Та, что поставила себе самую мелкую цель. И просто шла с друзьями, чтобы проверить свою смелость и волю.

25. Гвин Умильтен

Метель гудела с такой силой, что в зале совещаний тряслись стекла. Леди Севера восседала за длинным столом, выслушивая новости, принесенные советниками. Голова у девушки уже давно болела, но сейчас ей было важно погрузиться в дела провинции, в которую она вернулась всего три недели назад.

Последние полгода Валькирия слишком редко наведывалась домой. Чаще была в разъездах. Искала новые сведения, встречалась с мудрецами и сильными волшебниками. По крупицам собиралась картину мира, в котором она теперь оказалась.

Проклятие коснулось не только ее рода, но и многих других северян.

Однако лишь правящая семья страдала настолько сильно. Судя по тем легендам, что ей удалось собрать, и другие семьи, из которых происходили Лорды Севера, подвергались божественным испытаниям. Многие погибали.

Будто боги следили за смертными и посылали самые сложные пути тем, кто был выше других.

– Ваша милость, – ее внимание привлек мужчина, который под грузом лет и стоять‑то больше не мог. – Гонцы донесли весть об опасности, что движется на нас с гор. Говорят, видели охотящихся гарпий. Слишком близко от людских поселений.

– Сведения о похищенных младенцах есть? – строго спросила она, взглянув на советника.

– Нет, ваша милость. Пока ничего не слышали.

– Нападать на гарпий первыми необдуманно и рискованно, – рассудила Леди Севера. – Разорив их гнезда, мы можем развязать войну. Пошлите к ним гонца. Пусть не подходит слишком близко. Оставьте подношение. Гарпии любят блестящие вещицы. Если получим в ответ сырое мясо, значит, сможем с ними заключить союз.

– Союз с гарпиями?! – ужаснулся один из воевод. – Ваша милость, одумайтесь! Эти кровожадные твари крадут детей и раздирают на куски людей!

– Но пока они не нападали на наши поселения, – резонно заметила Гвин. – Да и к тому же, кто из нас не жаждет чьей‑то крови? Главное – разум. А гарпии очень даже разумны.

Видно было, что некоторые не готовы были согласиться с приказом Леди Севера. Но в открытую против нее пока не шли.

«Мир так шаток», – с грустью подумала она. – «Как снаружи, так и внутри».

– Есть ли еще вопросы, которые требует незамедлительного вмешательства?

– Нет, ваша милость, мы все решили, – отозвался лысый воевода, склонив голову.

– Хорошо, – Гвин встала из‑за стола, с грохотом отодвинув стул с высокой деревянной спинкой. – Ставлю вас в известность, что через три дня я покидаю Север. От моего имени будет вести дела Битван Итериус.

Она назвала имя того самого человека, которого отец пророчил в регенты на смертном одре. С этим точно никто спорить не собирался.

– Благодарю вас за доверие, – отозвался воин с седой бородой.

«И как они только приняли девчонку за главную?» – вновь подумала Гвин.

Девчонку, которой недавно исполнилось восемнадцать.

Валькирия не сомневалась, что все советники ждут того момента, когда она выйдет замуж и родит наследника мужского пола. Не зря ведь в ее комнате после каждого возвращения из путешествия девушку ждали приглашения на балы и послания от довольно знатных мужчин, желающих с ней познакомиться.

Но Умильтен не могла подвергать никого из них опасности. И с каждым новым днем ее положению все больше угрожало отсутствие мужского органа между ног.

Скоро наступит тот день, когда один из представителей иного рода решит сместить Умильтен. И вызовет ее на поединок. Валькирия не откажется.

Более того, она должна победить. И не только ради власти, которая ее совершенно не интересовала.

Гвин не хотела, чтобы взор богов вместе с их карой пал еще на чьи‑то плечи. Такой силы проклятие не всякий выдержит.

Не так давно девушка отыскала дневник матери. Долго ходила вокруг него, страшась взять в руки и прочитать написанное там. Очень долго. Пока в один из дней ее вновь не скрутило новым приступом.

* * *

Волчица учуяла кровь. Где‑то поблизости. Рассудок помутился.

Сопротивляться проклятию не было никаких сил…

– Вдохни! – приказал голос поблизости.

Валькирия хватанула ртом воздух. Перед глазами плясали искорки и огоньки. А такой сладкий и манящий запах крови не отступал.

– Успокойся!

Новый приказ. Но не для Гвин.

– Я сказал успокойся!

Еще одна более слабая вспышка боли. Кости захрустели, возвращаясь на свое исконное положение. И девушка смогла наконец вернуть самообладание.

– Нормально? – парень с растрепанными черными волосами и шрамом на щеке опустился рядом.

Только тогда Гвин поняла, что сидит прямо на полу. Рубашка задралась, обнажив живот. И дышит она так тяжело, что аж хрипит.

– Да, спасибо.

Ноа молча подал ей руку и помог подняться.

Валькирия приняла помощь. Она научилась принимать помощь.

Да, эти месяцы стали для нее новыми учителями. Более суровыми, чем те, с которыми ей доселе приходилось встречаться. И информацию они доносили более понятными методами.

– Ты будешь читать или как? – к Искателю вновь вернулся его привычный ехидный тон. За который Гвин хотелось придушить его чаще, чем прирезать.

– Я… – она протянула руку к потрепанному блокноту, обтянутому светло‑коричневой кожей. И тут же ее отдернула. – Я не могу.

– Это еще что за новости? – фыркнул он. – Еще скажи, что Леди Севера не умеет читать!

– Умеет! – Гвин распалилась за мгновение. – Но… я не могу! После смерти матери я не могу читать! Это даже хуже, чем появление монстра!

Усмешка на губах Ноа потухла. Он серьезно смотрел на Валькирию из‑под густых темных бровей. А потом поежился от холода, к которому все никак не мог привыкнуть, и протянул руку к блокноту.

– Ну, или ты сделаешь это сама, или я узнаю о тайнах вашей семьи, пока буду читать тебе вслух. Выбирай.

Оба варианта Валькирии не нравились. Но что, если мать писала там не только о своем досуге и том, как растет дочь? Что, если эта вещица, найденная только через столько лет меж половиц пола в родительской спальне, могла пролить хоть немного света на происходящее.

– Хорошо, – сдалась Умильтен. – Читай.

Ноа недоверчиво вскинул брови. Кажется, парень до последнего верил, что этим займется не он. А Леди Севера, за которой он последовал, после того как она сделала свой выбор.

– Ладно, – и вновь серьезный тон, который не так часто оттенял его речи.

– Давай посмотрим, может, тут и впрямь есть что‑то важное.

Он сел в кресло, поежился от прохлады. Хотя помещение прогревал камин. И приступил к изучению дневника.

У них ушло несколько дней – почти все то время, что Гвин планировала провести дома. Но кое‑что все же удалось обнаружить.

– Так, есть три новые зацепки, – известил Ноа одним из вечеров.

Гвин вернулась с показательной тренировки и сейчас стояла у камина, отогреваясь. Почему тренировка была показательной? Потому что уже начали шириться слухи о том, что не стоит бабе занимать место во главе жестокого автономного севера. И ей стоило показать всем, что она не кисейная барышня. Жизнь Валькирии вновь стала борьбой. Хотя… разве это не всегда было так?

И не помешало слухам шириться даже письмо от самого императора. В котором Ифан Безумный поздравлял Леди Севера с новыми обязанностями. И напоминал о долге.

Никого на Севере не заботил император, а очень зря. Теперь Гвин знала тайну того, как он взошел на престол. И если бы этот человек захотел, Север бы прогнулся. Но либо императора не сильно интересовали горы и ледники, либо за всеми его действиями, а точнее, бездействиями, скрывалось что‑то намного более страшное.

– Что за зацепки? – отмерла она, возвращаясь мыслями к делу.

– Первая: ты знала, что монстр просыпается не в первый раз? Твоя мать описывала то, что сама была волчицей…

– Что?! – Валькирия дернулась и резко обернулась. Выбитое плечо вновь разболелось. Наверное, повязка сползла.

Отец говорил ей о проклятии мамы. Но Гвин не могла даже подумать, что оно было такой же силы.

– Да, вот смотри, – Ноа повернул к ней блокнот и только спустя мгновение опомнился. – Ну да… В общем, она впервые обернулась в день свадьбы с твоим отцом. Говорит, что случилось это после брачной ночи. Если бы тогда окна были закрыты, возможно, она бы загрызла Лорда Севера. А так ей хватило сил и самообладания выпрыгнуть на улицу.

– Ничего не понимаю, – тряхнула головой Гвин.

– Обращалась она редко. Но если это случалось, старалась сбежать как можно дальше в горы, чтобы не навредить людям.

– Логично.

– Но после твоего рождения приступы прекратились.

– Что?!

Голос ее зазвенел, а голова разболелась.

– Гвин, – тон Ноа внезапно стал грустным. Он поднял на девушку глаза. – Она знала, что проклятие перешло на тебя. Подозревала.

Валькирия вцепилась пальцами в спинку кресла. Кожа, которой оно было обтянуто, заскрипела и лопнула под ее ногтями, обнажая внутренности.

«Мама знала, что я опасна», – билась в ее голове мысль. – «Знала, что я могу ей навредить. Но все равно пустила меня той ночью к себе. Она знала. Знала!» Это разрывало Гвин на куски. Уничтожало. Слезы подкатили к глазам.

– Эй! – Ноа напряженно замер. – Что?

– Ничего! – она отвернулась, уставилась на пляшущие язычки пламени.

Несколько раз вдохнула, пытаясь успокоиться. И уже ровным голосом произнесла: – Что еще?

– Еще я нашел легенду, – зашелестел страницами Ноа. – В ней рассказывают как раз о богах севера. И вот среди них была богиня‑волчица.

Предполагаю, что если мы имеем дело с божественным вмешательством, то оно исходило от нее.

– Но это только одно из проклятий. Мой отец умер от тьмы, что заполнила его вены.

– Чья это вина еще вопрос открытый, – пробормотал Искатель. – Но я нашел упоминания о древних святилищах где‑то в горах. Если понять, какое из них относится к этой волчице, может, получится договориться. Там… жертву какую принести.

Гвин слышала неуверенность в его голосе. Но это уже было хоть что‑то.

– А что за третья зацепка?

– Это и была третья зацепка, – вздохнул он. – Святилище. Вторая – легенда.

– Понятно, – Гвин провела ледяными пальцами по лицу. Ей все еще не давало покоя знание того, что мама подозревала об опасности. Но ничего не сделала, чтобы защитить себя.

«Я сожалею», – подумала девушка и прикрыла глаза. – «Очень сожалею, мам».

* * *

Гвин вышла из зала совета, погруженная в свои мысли.

– Ну что, Леди Севера…

Ее реакция была моментальной. Она вскинула руку и прижала Ноа к стене. В глазах Валькирии сверкнула злость.

– Духи! – выдохнул Искатель, отталкивая от себя женскую руку. – Ты меня все же убить решила?

– Нет, – Гвин отпустила парня, мысленно ругая себя за то, что так резко себя повела.

– То есть занятию быть? – уже в привычном издевательском тоне поинтересовался он, одернув смятую женской рукой одежду.

– Идем уже, учитель, – вздохнула Леди Севера.

Она сделала свой выбор.

Обучение в академии Грискор временно было приостановлено. Настолько временно, насколько потребуется. Пока Валькирия не сможет сама себя контролировать или пока не избавится от проклятия, ей нельзя возвращаться в стены учебного заведения.

И теперь магии ее обучал Ноа.

«Многому же его обучили в ордене», – думала Гвин на каждом их занятии.

Да и Грискор дал ему немало знаний за три курса. Так что Валькирия обучалась новому всякий раз, как выдавалась возможность. Где‑то между приступами и поисками ответов.

И пока ее устраивало такое положение дел.

26. Милред ван Темпф

Девушка тряслась от страха. Впрочем, это состояние ей было знакомо почти всю ее жизнь.

– Выдыхай, зайчиха, все будет хорошо! – хлопнул ее по плечу Жортин, второй вокалист.

Зайчихой он звал девушку уже давно. И Милред даже не обижалась. К тому же он был чуть ли не единственным в группе, кто не кривился от ее привычного ко всем обращения.

«Милый» и «милая» слетало с ее губ чаще, чем она замечала это, что совершенно не беспокоило Милред. Тревожила ее только освещенная и пока пустая сцена, на которую девушка выглядывала из‑за плотных бархатных кулис.

Помимо того, что ее пугала сама сцена, она еще пыталась высмотреть во тьме зала несколько лиц. Но ни тьма, ни количество столпившихся возле сцены людей, не помогали с выполнением этой задачи.

– Ну что, готова? – к Мили обратилась высокая гибкая девушка. Она взяла в руки лютню и бережно погладила пальцами круглый бок инструмента.

– Нет, – честно выдохнула та.

Но никто из группы не воспринял ее ответ всерьез. Рассмеялись. Заулыбались.

И леди ван Темпф даже понимала почему. Ведь она сделала свой выбор.

Нет, она не бросила обучение в академии Грискор, как планировала.

Девушка даже вновь начала вести дневник, чтобы разобраться в собственных чувствах и желаниях. И пришла к выводу, что хочет быть волшебницей.

Хочет пользоваться магией. Правда, к той самой улыбке она не прибегала уже полгода. И это стало ее личным достижением.

Получить послабления в расписании не составило большого труда и без внушения. Милред ван Темпф хорошо училась, вовремя сдавала зачеты, идеально показывала себя на экзаменах. И теперь могла в любое время уезжать на репетиции и в туры, несмотря на то, что сейчас обучалась всего на втором курсе.

Иногда она не бывала в академии неделями, а то и месяцами. Но потом возвращалась и успешно показывала свои знания на проверках.

Но даже сейчас Милред не смогла бы сказать, почему ее выбор не стал кардинальным. Она собиралась бросить все. Отдалиться от семьи ван Темпф.

Стать частью бродячей музыкальной группы бардов…

Возможно, причиной стала любовь отца, которую он все так же проявлял к своему первенцу. К своему бастарду.

А может, то, что из шестерых студентов, посетивших подвалы одним летним днем, она единственная осталась в академии. Будто продолжая тянуть ту лямку, которая другим теперь была недоступна.

О да, Милред ван Темпф отлично помнила тот момент, когда они все сделали свой выбор.

* * *

– Тише‑тише, – Ноа слишком бережно уложил приходящую в себя Гвин Умильтен на ее кровать в башне.

Это было сейчас самое безопасное место для разговора. Оставаться в подвалах больше никому не хотелось. И Милред даже облегченно выдохнула, когда каменный лабиринт остался где‑то там – далеко позади. А еще ей очень хотелось расспросить Найджела о той магии, которой он перенес их сюда, после того, как удалось выбраться на поверхность.

Но сейчас было не время для этого.

– Что нам теперь делать? – Джейкоб мерил шагами комнату и то и дело ворошил волосы на затылке сразу обеими руками. – Может, мы ошиблись?..

Может, все не так?..

Остальные молчали. Хмуро следили за Искателем, который поддался панике.

А потом очнулась Валькирия.

Она вскрикнула, резко вскочила и чуть было не снесла Ноа. Парень прикрыл ее от остальных. Резко задернул полы одежды декана.

– Успокойся. Ты в безопасности.

– Дракон! – Гвин вцепилась побелевшими пальцами в плечи третьекурсника.

– Где дракон?!

Тяжелый вздох прокатился по помещению. Они потратили много времени на то, чтобы рассказать ей о случившемся. Об открывшемся. И добиться того, чтобы она наконец поняла их.

Валькирия успела переодеться. А одежду Томаса Рожта сожгли. Не осталось ни одного напоминания о том, что сделала волчица в подвалах.

– Не может быть, – Леди Севера стояла окна в гостиной, невидящим взглядом глядя на комнату, где собрались и ее подруги, и еретики. – Это все… звучит дико!

– И это говорит нам та, что не так давно скакала в образе волке? – фыркнул Ноа в привычной манере общения.

Но Милред видела ту заботу, которую он проявил к их с Табитой подруге.

Видел, как он спасал ее в подвалах. Как бережно держал на руках. И даже то, как обращался уже тут – в башне.

Если бы ситуация позволяла, леди ван Темпф уже бы строила планы насчет этих двоих. Но пока ничто не располагало к романтической обстановке.

– Артефакт нужно уничтожить, – произнес Найджел, когда все затихли.

Табита вздрогнула и прожгла Искателя взглядом. Девушка сидела в глубоком кресле, сбросив обувь и поджав под себя ноги. Она вела себя слишком насторожено, будто ожидала подвоха.

– Уничтожить? – это был Джейкоб. – Что мы скажем главе? Что не нашли его?! Он не поверит!

– Мы не вернемся в орден.

Голос Харве прозвучал глухо. Но это был уже выбор.

– Не вернемся? – Ноа нахмурился. – Несмотря на все обещания, покинуть его не так просто. Я бы сказал, невозможно. Пока никому не удавалось.

– Никто и не пытался, – протянул парень с яркими синими глазами. – Мы станем первыми.

– Ты принимаешь решение за нас? – Джейкоб замер на месте.

Найджел посмотрел вначале на одного, потом на другого:

– Решение вы должны принять сами. Но это только иллюзия. У нас сейчас как‑то особо и нет выбора.

– А если мы все же ошибаемся? – прорычал Джейкоб.

Милред бросила испуганный взгляд на Табиту. Та же, в свою очередь, гипнотизировала каменную «шкатулку», что стояла на полу между всеми ними.

Никто не спешил приближаться к этому древнему артефакту. Никто не желал к нему прикасаться больше, чем того требовалось.

– Это Ваерс сказала, что он работает именно так, – Джейкоб повернулся к Табите. – Где гарантии, что она не лжет?! Чтобы подставить нас.

Еретиков! Найджел!

Милред затаила дыхание, глядя на Харве, у которого потемнели глаза.

– Ты не видел того, что происходило с драконом, – чеканя каждый звук, произнес он. – А я видел. И я верю Ваерс. Пусть даже она и желает мне смерти как еретику. – Он пожал плечами и добавил: – А может, участи и похуже.

Милред вжалась в спинку кресла и зажмурилась. Она знала, что это начало ссоры. Скандала. Проблем. И ей не хотелось в них участвовать.

– Я тоже не вернусь в орден, – это был Ноа. – Но не только из‑за артефакта и нашего предположения…

Не договорив, он глянул на Валькирию.

– Что? – встрепенулась она, кажется, не понимая, к чему тот клонит.

– Ну, или так, или ты, Леди Севера, перегрызешь глотки своему окружению.

А я могу контролировать твоего монстра и не допустить этого.

Гвин молчала несколько мгновений, смотрела прямо перед собой. А потом задала вполне резонный вопрос:

– Что ты хочешь за свою помощь?

– Укрытие, – не стал ходить кругами Ноа. – Ты предоставишь мне убежище от ордена. И если они найдут меня, я не стану сдерживать волчицу. Мне нужна будет ее помощь.

Валькирия молчала еще несколько ударов сердца, а потом кивнула:

– Договорились. Но учти, на Севере холодно. А я тоже не планирую оставаться в академии, пока не разберусь с проклятьем.

Ноа только усмехнулся. И кивнул.

Милред мяла потрепанный подол платья, не зная, что сказать. Или как поступить.

– Мне тоже оставаться рискованно, – у Табиты слегка хрипел голос. – Ваш орден хочет меня поймать. Они знают, кто я. А я нет.

– Ты ткатель, – Гвин кивнула. – Разве этого недостаточно?

Судя по взгляду Табиты, она так не считала.

– И куда ты отправишься? – Милред испуганно посмотрела на подругу. Она прекрасно помнила тот день, когда они познакомились. Когда Ваерс окликнула ее мелодичным голосом.

Помнила, как тогда выглядела Табита. И пусть леди ван Темпф до сих пор не знала, через что той пришлось пройти, чтобы добраться до академии, выглядела она в тот день просто ужасно.

– Теперь не пропаду, – грустно усмехнулась девушка. – Да и дела появились.

– Ты будешь искать родных? – рискнула спросить Мили.

– Нет, – Табита качнула головой. – Вся моя родня мертва. Это я знаю наверняка. К тому же… я не хочу иметь ничего общего с теми, кто использовал свой редкий дар в таких низких целях.

Милред ничего не ответила. Она сама была в таком же положении. Ван Темпф‑Олт. Дар последних жил где‑то внутри девушки. Но она не хотела быть похожей на ту часть своей родни. Ни сейчас. Ни когда‑либо позже.

И это был ее выбор.

– И что вы предлагаете? – Джейкоб встрепенулся. – Уйти в никуда… Не закончив обучение в академии…

– Хочешь – оставайся, – спокойно отреагировал на его слова Найджел. – Но, когда за тобой придут, придется ответить. А я не позволю тебе отдать им артефакт.

– Отдадим им Ваерс, – жестко произнес Искатель.

Харве дернулся:

– Еще одно слово, Осрей, – процедил он. – И ты труп.

– Эй! – Ноа окликнул друзей. – Вы с ума посходили? Мы все в одной большой заднице! Или бежим, пока о нас не забудут, потеряв из виду. Или все станем трупами. Ну, кроме девчонок. О Гвин и Милред ордену если и известно, то не больше того, что они жили в одной комнате с Табитой.

– Не уверена в этом, – отозвалась Ваерс. – Рожт был не последним человеком в академии. Он мог знать многое. Им тоже опасно тут оставаться.

Милред притихла. Речь пошла и о ее безопасности. Но девушка еще сомневалась. Она до сих пор не получила ответа от группы, что искала солиста.

– Они не знают, что я Олт, – задумчиво произнесла она, заставив всех притихнуть. – И, если кто‑то появится на пороге, мне поверят. Если я захочу.

Ей самой стало противно от мысли, что, возможно, вновь придется прибегнуть к дару менталиста. Но, с другой стороны, этот дар мог спасти ей жизнь.

– Так ты остаешься? – это была Гвин.

– Я… не знаю, – голос у Мили дрогнул. – Это сложно. Я не такая, как вы!

Я не могу принять такое решение с наскока. Нужно понять, что делать дальше. И…

Она внезапно осознала, что находится на пороге истерики. И замолчала, не желая действовать остальным на нервы своими слезами.

– Найджел, – Табита обратилась к Искателю. – Насколько защищены еретики от ментального воздействия?

Харве, казалось, был сбит с толку. Пожал плечами.

– Никогда не задавался этим вопросом. К тому же дар Олтов считался утерянным. И сильно ослабевшим, чтобы принимать его как опасность.

Милред, что ты умеешь?

Девушка всего мгновение сидела молча. А потом подняла глаза на третьекурсника и стой самой улыбкой произнесла:

– Милый, дай свою рубашку. Так холодно тут.

– Да, хорошо, – не задумываясь отозвался он и даже руки к завязкам поднял.

А потом тихо охнул, когда улыбка сползла с лица леди ван Темпф.

– Я… ничего не почувствовал, – удивленно отозвался Искатель, тряхнув головой. – Это… это может сработать. Она просто скажет, что ничего не знает. И ей поверят.

Милред, несмотря на удачу, почувствовала себя ужасно. А потом натолкнулась на внимательный изучающий взгляд Табиты.

– Я не… – выпалила дочь графа.

– Все нормально, – произнесла Ваерс. – Не бери в голову.

И мирно протянула подруге руку. Милред с облегчением схватилась за тонкие холодные пальцы. И поняла, что свой выбор она сделает чуть позже.

Похоже, что у нее одной осталась возможность потянуть немного время.

* * *

– Пора выходить! – Жортин поторопил Милред, коснувшись ее плеча. – Давай, зайчиха, после выступления с меня какао с кремовым сахаром.

– Запомнил, что я его люблю? – рассмеялась она.

Напряжение отступило. Стало как‑то проще дышать.

– Запомнил‑запомнил, – улыбнулся он и, взяв девушку за руку, вывел на сцену.

Первые шаги казались Милред какими‑то нереальными, а ноги – ватными. В практически полностью темном зале сложно было различить лица пришедших.

Но желающих послушать выступление «Проклятых неизвестностью» оказалось достаточно много.

Зазвучала музыка, стихли голоса. И Милред, зажмурившись, запела. Слова тянулись, звенели, откликались в душе. Становились все громче и громче, рассказывая собравшимся о волшебном мире, где по земле стелются облака, сверкают звезды и живет синий пегас – спаситель всего живого.

Припев они затянули с Жортином в два голоса. Два красивых, переплетающихся в тугую звонкую струну, голоса.

И, наверное, именно в тот момент Милред почувствовала себя на своем месте. Месте, что приносило ей настоящее счастье.

27. Найджел Харве

Найджел остановился на широкой шумной улице, высматривая кого‑то в толпе. Парень пришел раньше назначенного времени. И, честно говоря, был сильно удивлен тем, что несколько недель назад получил письмо.

Письмо, написанное рукой Табиты Ваерс.

После того как все они покинули территорию академии Грискор и разъехались по империи, он был уверен, что ткатель забыла о нем, как о страшном сне. Им ведь даже какое‑то время пришлось путешествовать вместе, но потом дороги разошлись.

И Найджелу показалось, что Табита выдохнула с облегчением. Ведь больше ее ум не будоражила близость еретика.

В лицо бывшему Искателю Истины полетел снег. Мимо промчалась крытая карета с гербом в виде красной лилии. Где‑то неподалеку кто‑то смеялся, слышался шум из распахнутых дверей таверны.

Один из городов империи жил своей жизнью. Но этого всего попросту не было бы, если бы около полугода назад они не сделали тот самый выбор.

* * *

– Его невозможно уничтожить.

Этот неутешительный вердикт вынесла Ваерс уже к утру.

Остаток вечера и всю ночь они провели в башне, куда администрация академии Грискор заселила Леди Севера.

Милред сдалась ближе к полуночи. Она терла глаза и вскоре упросила подругу позволить ей воспользоваться личной душевой. А после, стащив у Валькирии вещи, уснула у той на кровати в спальне.

Остаток времени они старались говорить тише, чтобы не разбудить спящую по соседству девушку.

Но выхода не находили. Ни Ваерс, которая полностью перестала скрывать свой дар перед ними, ни Джейкоб, успокоившийся и вооружившийся стеклышком, не смогли найти способа уничтожить артефакт.

Он будто был живым. Сам затягивал раны, выстраивал новые нити магии.

Табита пыталась оградить его от энергии, что была извне, полагая, что артефакт, как и дракон, поглощает силу прямо из воздуха. Но это не помогло.

Шкатулка была все так же исправна. И Джейкоб пришел к неутешительному выводу:

– Она сама производит достаточное количество энергии, чтобы существовать. Это нереально. Артефакторы еще не достигли такого уровня, чтобы создать идеальный артефакт. Он вечен.

– Его можно просто сломать, – предложила тогда Валькирия. – Разбить, сжечь, разрубить…

– Не выйдет, – обрубила ее идею на корню Табита. – Есть ненужный нож?

Гвин довольно быстро нашла какой‑то затупившийся клинок и протянула подруге.

Девушке даже не пришлось наносить удар. Она лишь коснулась его острием «крышки», и по металлу пробежала мелкая дрожь. А потом на стол капнула расплавленная сталь.

– Твою же, – выдохнула ошарашенная Умильтен.

– Непонятно только как, – пробормотал Джейкоб. – Не мысли же она наши читает?

– Сюда посмотри, – Ваерс что‑то показала Искателю. А тот присвистнул.

И выдал то, чего от него никто не ожидал после истерики и града обвинений.

– Признаюсь. И извиняюсь. Ты была права. Это нельзя отдавать ордену.

Иначе мы станем причиной новой завоевательной войны.

– Войны еретиков, – хмыкнул Найджел, а Табита дернулась как от удара.

Удивленно посмотрела на Харве, вскинув темные тонкие брови.

– Что? – насмешливо отозвался он. – Или ты думаешь, что все еретики готовы ломать и свои, и чужие жизни ради того, чтобы все поверили в другие силы?

Судя по ее взгляду, так она и думала.

Но сейчас это не имело никакого значения.

– И что будем делать? – этот вопрос задал Ноа, который почти все время молчал. И был слишком серьезным, что случалось довольно редко.

– Физически мы уничтожить его не можем, – пробормотал Найджел. – Магически – тоже. Да и времени для экспериментов нет. Остается только… спрятать.

В гостиной повисла тишина. За окнами башни разгорался рассвет, как знамение нового начала. Но для оставшихся пятерых еще студентов академии Грискор не было никакого начала. Все они погрязли в незавершенном деле, выход из которого стоило отыскать как можно быстрее.

И все они должны были понимать то, что осознавал и сам Найджел Харве.

– Нужно тянуть жребий, – произнесла Табита, не сводя взгляда в артефакта, который с виду был похож на каменную шкатулку.

Харве кивнул.

Быстро был найден мешочек. Его дала Гвин, вытряхнув из него какие‑то травянистые капсулы. В воздухе пахло соцветиями, когда каждый из них вытаскивал клочок пергамента.

Найджел разворачивал свой с надеждой. И только разочарованно сцепил зубы, когда на нем не оказалось криво нарисованного креста. Дело придется выполнить кому‑то другому.

Табита была следующей. Она молча развернула бумажку и показал всем пустой лист. Джейкоб вытащил жребий третьим и…

– Это должен буду сделать я, – произнес он, развернув бумагу.

И показал собравшимся кривой крест, нарисованный рукой Гвин Умильтен.

Этот выбор был сделан за него. И грозил смертью.

* * *

Тряхнув головой, Найджел Харве вернулся в здесь и сейчас. А причиной было то, что он увидел ту, что написала ему письмо.

Табита Ваерс куталась в длинный теплый плащ. И держалась в стороне от людей. Парень замер, не скрывая своего лица, следил за тонкой фигуркой, что юрко двигалась между спешащими по своим делам людьми.

Перебежала широкую дорогу, по которой сновали кареты и телеги, а после остановилась в метре. Подняла глаза и посмотрела прямо на Найджела.

Он только вопросительно вскинул брови.

А девушка помедлила еще немного и шагнула к нему.

– Какие новости?

Они не поддерживали общения. За эти полгода Найджел написал всего два письма. Одно Ноа, а второе Джейкобу. Найти одного из них оказалось нетрудно. А вот второго…

– Все в порядке, – отозвался Харве, глянув на девушку. – Я надеялся, что ты шутишь. Но мы действительно тут.

Парень указал взглядом в сторону двухэтажного здания, возле которого толпились люди. Стражники в темной форме преграждали вход.

– Для нее это важно, – ответила Табита. А потом нахмурилась.

Было видно, что она хочет о чем‑то поговорить. Но никак не может подобрать слов, чтобы задать вопрос. А Найджел неожиданно понял, что ему не хватало звучания ее голоса.

И настолько странной и непривычной стала эта мысль, что бывший Искатель Истины вздрогнул.

– А…

Табита издала лишь один звук. И запнулась. Обвела взглядом оживленную улицу, будто искала кого‑то. Хотя почему кого‑то? Найджел очень даже понимал, кому еще успела написать Ваерс. И кого ожидала увидеть.

– Найджел, что с ним? Ты смог? – этот вопрос она задала безразличным тоном.

Да только девушку выдало то, что она яростно вцепилась зубами в нижнюю губу.

И пусть вопрос прозвучал обезличенно, Найджел знал, о ком она спрашивала. Не о чем, а о ком.

* * *

На империю опускалась осень, когда Найджел получил ответ на одно из своих писем. Короткое послание, в котором было сообщено лишь место встречи. Но это все, что требовалось.

Харве добрался до указанного города через несколько дней. Иногда применяя изобретенное им заклинание, иногда пользуясь услугами перевозчиков.

Он умело путал следы. Орден пока не возник на горизонте, но теперь им всем придется быть очень осторожными, если они не хотят стать мертвыми.

Таверну, о которой было написано в письме, Найджел нашел в неблагополучном квартале. По обеим сторонам дороги текли нечистоты, смрад стоял такой, что выедал глаза.

Парень вошел внутрь, хлопнув дверью.

На звук никто не обернулся. В зале было занято всего несколько столов.

Шумная компания по центру вливала в себя уже явно не первый кувшин браги. У окна уснул мужик, уронив голову на грязную столешницу.

– Найджел.

Харве присмотрелся и увидел того, кто скрывался в полумраке зала.

Занимал место за дальним столом.

– Рад видеть тебя, – произнес он, остановившись рядом. Отодвинул хлипкий стул и сел.

– И я тебя, друг.

Джейкоб похудел. Щеки впали. Но в глазах все еще плескался блеск и жажда к знаниям.

Он не стал дожидаться вопросов. Достал нож и провел лезвием по ладони.

Потекла кровь, закапала прямо на столешницу.

– Я выполнил свое задание. Орден никогда не найдет то, что послал нас искать.

Его слова отозвались звоном. Джейкоб сказал правду. Найджел это знал, потому что друг использовал чары, которые они смогли создать вместе.

Все эти месяцы Харве почти не спал. Его голову занимали мысли о том, что случится со всем ними, если вытянувший жребий попадется Искателям. Или… если предаст их.

Но Джейкоб сдержал слово. И теперь только одному ему был ведом ответ на вопрос, где хранится опасный артефакт, созданный кем‑то из предков Табиты.

– Могу я спросить? – голос Джейкоба надломился.

– Конечно, – Найджел обернулся в поисках трактирщика.

– Не заказывай тут ничего, – одернул его друг. – Если не хочешь отравиться.

Харве спорить не стал, вновь посмотрел на Джейкоба. А тот наконец справился с волнением и задал тот вопрос, от которого у Найджела сжалось сердце.

– Как я должен умереть?

Они сидели друг напротив друга. И молчали.

Все те, кто участвовал в жеребьевке, знали, на что шли. Тайна, которую они разгадали, была слишком значительной. И потому избавиться от артефакта должен был кто‑то один. Чтобы потом исчез и он. Тогда никто бы не смог дать ответ ордену, если бы тот их нашел.

– Пусть это будет быстро, – голос Джейкоба потух окончательно. – И мне жаль, что это придется сделать тебе.

Харве молчал. А потом медленно поднял на друга глаза:

– Ты мне доверяешь?

– Да, – незамедлительно отозвался он.

– Хорошо.

Найджел встал первым и направился к выходу. За ним раздались шаги. Друг не отставал.

Наверное, он специально выбрал квартал такого типа. Чтобы еще один труп в канаве не вызвал вопросов городской стражи.

Они вышли и свернули за угол. Скрылись во тьме. А потом Харве поднял руку.

И это был его выбор.

* * *

– Найджел? – Табита напомнила о себе вопросом. Опять.

– Да, прости, – Найджел вновь задумался, погрузился мыслями в прошлое.

– Так что…

Найджел посмотрел поверх темной макушки и махнул рукой человеку, отлучившемуся по малой нужде.

Девушка резко обернулась, будто ожидала увидеть там по меньшей мере вёлла. А потом тихо охнула и недоверчиво отступила на шаг.

Потому что рядом с ними остановился высокий парень с русыми волосами и легкой щетиной на подбородке.

Джейкоб.

– П‑п‑получилось, – она посмотрела на него, как на призрака.

– Без твоей помощи не вышло бы восстановить заклинание Рожта, – с нотками самодовольства отозвался Найджел и улыбнулся. – И должен сказать, что оно сработало ничуть не хуже кинжала.

– Уверен? – Табита обернулась к нему, вскинув брови.

Было видно, что девушка до сих пор не верит в успех случившегося.

– Уверен. Он не помнит ничего с того момента, как вытащил жребий. И до того, как встретился со мной осенью, – Харве бросил взгляд на друга.

Джейкоб улыбался.

Они сохранили и тайну, и жизнь тому, кто этого заслуживал.

28. Табита Ваерс

Девушка недоверчиво смотрела на живого Джейкоба. И просто поверить не могла, что все обернулось настолько хорошо. Она прекрасно помнила тот день, когда черный крестик мог лишить жизни одного из них. И просила Великого сделать так, чтобы случай решил эту сложную задачу наилучшим образом.

Но даже Табита, которая верила в силу Великого, не могла поверить, что его воля будет столь милосердна. Хотя… имел ли бог к этому хоть какое‑то отношение? Или это она сама помогла сохранить эту жизнь?

Ваерс вздрогнула от собственных мыслей.

Ей все еще было трудно терять веру, что давала ей силы жить и двигаться дальше. Раньше она бы даже мысли допустить не посмела, что все может быть несколько прозаично. Посчитала бы того, кто об этом заикнется, еретиком.

Но… что делать, если эти мысли появились после разговора с настоящим еретиком?

* * *

Солнце припекало, лето было в самом разгаре. А академия чародейства и ведьмовства осталась далеко позади. Гвин и Ноа уехали на север, Джейкоб сказал, что пока будет двигаться на юг. А они с Найджелом, не сговариваясь, выбрали запад.

Милред рыдала и то и дело протирала покрасневшие щеки батистовым платочком. На все уверения подруг, что они точно еще встретятся, она никак не реагировала. И только начинала громко всхлипывать.

Гвин даже замахнулась, чтобы стукнуть плаксу. Но в последний момент передумала и просто обняла леди ван Темпф.

Прощание было коротким. На этом настояли Искатели. Найджел утром получил письмо от главы. Пора было торопиться.

Милред в который раз повторила, что пока останется в академии. И, если что, сможет о себе позаботиться. Никто не стал ее уговаривать. Подруга доказала, что это на самом деле так.

И все уехали.

Сначала Табита неловко чувствовала себя наедине с Найджелом. И все никак не могла понять, что поменяло ее отношение.

В тот день, а точнее, ночь, когда они обсуждали некроманта и возможную причастность Карвина к тому делу, она поймала себя на мысли, что ей нравится происходящее. Восхищает третьекурсник, который столько знает о магии. Который может колдовать без слов.

Он даже научил Ваерс этому приему!

И тот ей несколько раз уже успел пригодиться.

«Когда я узнала, что он еретик», – поняла девушка на второй день путешествия, когда Грискор и Конуал остались позади.

– Ты уже решила, куда именно направишься? – спросил в один из вечеров Харве, когда они ужинали на первом этаже дешевой таверны на перепутье.

В зале было шумно. Все куда‑то ехали, спешили. Были тут и простые путники, и торговцы и даже наемники с большими мечами.

– Нет, – Ваерс не солгала. – Мне некуда ехать.

– А цель?

– Выжить? – насмешливо отозвалась она, делая глоток кислющего вина из кружки.

Вздрогнула и вернулась к жидкой каше с кусочками мяса.

– Но это ведь не цель, – заметил он.

– Члены моей семьи оказались ужасными людьми, – протянула она, не отрывая взгляда от желтой субстанции в тарелке. – И все они мертвы.

Мстить за них, даже если бы я и могла, не хочу. В другую академию поступать – тоже. Хватит с меня пока обучения.

– Мне кажется, тебе и обучаться особо не нужно, – проговорил Найджел. – С твоими умениями не этому стоит посвящать жизнь.

– Угу, – буркнула девушка. – Вот только об умениях этих знать никому не стоит.

Ей было непривычно, что кто‑то знает о том, что она может видеть магию.

И взаимодействовать с ней без заклинаний. Пусть и не всегда это получается, пусть не всегда это даже возможно. Но ведь если потренироваться…

– Севернее столицы есть небольшой город Юва, – Харве отпил из своей кружки и вздрогнул точно так же, как Табита.

Это показалось ей забавным, и девушка улыбнулась.

– И что в этой Юве? – поддержала она разговор.

– По моим сведения, там довольно хорошая гильдия наемников. И им бы мог пригодиться хороший маг.

– Я не буду убивать людей! – вспылила она. Да так громко, что с соседнего столика на нее покосился один из мужчин с мечом. Табита смутилась и уже тише добавила: – Великий этого бы не одобрил.

– Ну, во‑первых, наемники сами выбирают себе задание. А чародеев чаще отправляют на защиту, сопровождение, может, поиск. Ты же не палач. А во‑вторых, ты уверена, что твой бог был бы против?

Этот вопрос заставил Ваерс напрячься. Она же готова была сказать в лицо бывшему Искателю Истины что‑то оскорбительное и встать из‑за стола, с грохотом отодвинув стул.

Но следующие его слова заставили девушку замереть на месте.

– Ты хоть знаешь, как на самом деле звали того, кого ты называешь Великим?

– Что?..

Вопрос бывшего Искателя застал ее врасплох. Она не знала. В храмах никогда не назвали его имени.

– Имя Великого – Тистум. Это есть в древних хрониках, – вновь щедро поделился с Табитой знаниями Найджел. – В них же говорится, что все началось с битвы в Небесных чертогах. Противником Тистума стал Брилум. И они были братьями.

– Это какая‑то еретическая уловка? – фыркнула девушка, но замерла, почему‑то не желая прерывать его рассказ.

– Нет, просто легенда, – пожал плечами парень. – Или история. Тут как посмотреть. Мне продолжать?

Девушка прикусила губу, не зная, что ответить. С одной стороны, ей было интересно. А с другой… он ведь мог лгать. Как и много раз до этого!

Но… зачем ему это сейчас? Через несколько дней или недель их пути разойдутся. Что бы сейчас ни сказал Найджел, она не пробудет с ним дольше, чем потребуется.

– Продолжай.

Это слово далось ей сложно.

– Хорошо, – Харве, казалось, ничего не заметил.

И забывшись, отпил отвратительного вина из кружки. Парня перекосило, а Табита по‑доброму улыбнулась.

– Храмовники говорят, что это Брилум развязал войну и погрузил земную твердь в пучину ужаса. Он призвал стихии и пытался уничтожить все живое.

– Они не называют и его имени, – прищурившись, отозвалась девушка. – Это бог‑тьма.

– Пусть так, – согласился Найджел. – Но теперь ты знаешь, как его звали раньше другие люди.

– И что ты хочешь этим сказать? – Табита все еще не могла определиться, как относиться к этому разговору.

– А то, что ты уже убедилась, духи стихий никому не подчиняются. Они сами выбирают, на чей зов откликнуться. А кого проигнорировать. Если бы духи подчинялись Брилуму, еретики были бы последователями того, кого ты знаешь под именем бог‑тьма.

Табита провела ложкой по поверхности остывшей каши. Субстанция налипла на обратную сторону ложки.

– Брилуму действительно поклоняются, – добавил Харве. – Этим занимается небольшая община на востоке. Они уверены, что история Тистума ложна. И все на самом деле было наоборот. Но тут я судить не возьмусь. Хочется все же говорить о том, в чем я уверен. Ведь если Тистум победил того, кто призвал стихии на уничтожение всего живого, то этим кем‑то был вовсе не его брат.

– Хочешь сказать, что Великий воевал с кем‑то еще?

Даже этот вопрос для Табиты оказался сложным. Ей непросто было говорить о своей вере, как о чем‑то абстрактном.

– Нет, я хочу сказать, что храмовники сейчас рассказывают две разные истории. Духи стихий могли бушевать на земле, а Великий возродить жизнь уже после их буйств. Но бог‑тьма к этому никакого отношения не имел. А значит, и не было спасения от истинного зла. Лишь восстановление после буйства природы.

Табита молчала довольно долго. Все услышанное пробуждало в ее душе протест. Недовольство. Даже злость. А потом она неожиданно для себя усмехнулась.

– Хорошая попытка, еретик, – она назвала его так в шумной таверне, но все же сделала это очень тихо. – Знаешь, пожалуй, теперь у меня есть цель.

– Да? – Харве опять потянулся к кружке, но на этот раз вовремя опомнился. – И какая же?

– Раз мне подвластно чуть больше, чем простому магу, – задумчиво протянула она, рассматривая потолок, – я докажу, что еретики зря поклоняются духам природы. И восстановлю истину о богах.

– Пойдешь к ревнителям? – холодным тоном спросил он.

А Ваерс качнула головой:

– Нет, если только дорога не занесет. Мне важна правда. И уж поверь, – она наклонилась над столешницей и посмотрела ему прямо в глаза, – я разберусь, чьи высшие силы меньше лгали, еретик.

– Что же, – Найджел хитро усмехнулся. – Я буду ждать твоего вердикта.

* * *

Табита Ваерс вздрогнула и вернулась в тот час, когда она в компании Найджела и Джейкоба стояла у огромного здания с вывеской, на которой подсвечивалось название: «Дикий вепрь».

– Двери открыли, – заметил Джейкоб.

Стража и впрямь распахнула двери, начала проверять билеты, столпотворение потихоньку уменьшалось.

– Мы идем? – Найджел кивнул в сторону входа.

– Вот теперь да, – Табита усмехнулась и махнула переходящей дорогу паре.

Гвин и Ноа переругивались на ходу, глотая летящий с неба снег. И, кажется, не сразу заметили остальных. А когда до них оставалось всего несколько шагов, оба замолчали.

– И как ты его еще не загрызла, – пошутил Найджел.

Умильтен вздрогнула и резко вскинула голову. Обвела взглядом всех и задержалась на Джейкобе. Ноа тоже охнул, увидев старого друга.

– Ты потом мне все обязан рассказать, – погрозил он тому, кто скрыл от всего мира древний и опасный артефакт.

– Гвин, идем, – Табита забыла обо всех, схватила подругу за руку.

Они успеют поговорить обо всем. Но потом. Сейчас должен начаться первый концерт Милред ван Темпф.

– Ненавижу концерты, – прорычала Леди Севера, покорно следуя за подругой.

– А я просто не могла пропустить возвращение «Проклятых неизвестностью», – рассмеялась Ваерс, на мгновение становясь простой девчонкой, каких пруд пруди в городах. – У них теперь еще и солист появился.

Умильтен вздохнула и начала орудовать локтями, пробивая дорогу.

«Она должна была оставить свои поиски на несколько дней ради этого концерта», – подумала Табита. И улыбнулась.

Ждать пришлось недолго. Только все заняли свои места и затихли, как на сцену вышел высокий светловолосый и светлоглазый мальчишка. Он тащил за собой Милред так, будто сама бы она не вышла.

Ярко‑зеленый наряд, уложенные рыжие кудри. Леди ван Темпф, должно быть, долго готовилась к этому выступлению.

А потом она запела. И у Табиты перехватило дыхание.

Она уже слышала, как поет подруга. Но сейчас… это было что‑то совершенно другое. Какая‑то магия. Будто все слова солистки обретали цвета и формы.

«Она всегда умела красиво рассказывать», – подумала Табита и прикрыла глаза, наслаждаясь песней о каком‑то чудесном крае счастья.

Этой песни она не слышала. Что‑то новое. И такое чувственное. Будто голос самой души.

Концерт продолжался. Они исполняли песню за песней. И в какой‑то момент Ваерс поняла, что стоит очень близко к кому‑то высокому. Попыталась обойти человека, чувствуя себя смущенной касанием плеча о чью‑то грудь.

Обернулась и встретилась взглядом с Найджелом.

Щеки опалило жаром.

«Дура!» – мысленно отругала себя девушка. – «Еретика смущаешься!» Найджел почему‑то усмехнулся, глянув на Ваерс. А потом вернулся глазами к сцене. И только через несколько мгновений Табита поняла, что задержала взгляд на точеном профиле парня. Засмотрелась на то, как отражаются огоньки в его ярких синих глазах.

Опомнившись, она вновь тряхнула головой и теперь уже вернулась к тому, зачем сюда пришла. Голос Милред трогал до глубины души. И отвлекаться было равносильно преступлению.

Но, как и все хорошее, концерт закончился. Зрители ломанулись в сторону выхода, шумно обсуждая новых солистов. А вот Гвин замерла на месте, схватив за руку Табиту. Из‑за настойчивости и силы Леди Севера у толпы не получилось их снести.

А когда в зале почти никого не осталось, Табита услышала разговор.

– Ну что, зайчиха! Отлично справилась!

– Ты обещал мне какао с кремовым сахаром, – дрожащий голос девушка ни с чьим бы не спутала.

А когда из‑за кулис вновь показались все участники группы бардов, она улыбнулась. Несколько мгновений Милред их не замечала, а потом…

– А‑а‑а‑а! Таби! Гвин!

Взвизгнув так громко, что Ноа охнул и приложил ладони к ушам, леди ван Темпф просто спрыгнула со сцены и кинулась к подругам, счастливо повизгивая.

Табита рассмеялась, обнимая новоявленную певицу.

– Вы приехали! Приехали! – радовалась та, прыгая на месте. – Найджел!

Ноа! Джейкоб!

Им тоже досталась порция крепких объятий с повизгиванием. И пусть они не были так дружны и близки, как подруги, два ярких события тесно переплели линии их судеб.

– Зайчиха, представишь меня своим друзьям? – это был второй солист. Он единственный не поспешил за другими на улицу, а остановился рядом.

– Ой, – Милред присела от испуга. – Давай потом. Я… я… у нас дела.

– А как же какао?

– В следующий раз, – скорчила умоляющую мордочку она.

Парень вздохнул. Кивнул и оставил Милред одну.

– Ой, как много вы мне должны рассказать! – леди ван Темпф продолжала подпрыгивать на месте от счастья. И периодически пыталась всех еще раз обнять.

– Обязательно, – Табита подхватила подругу под руку и потащила к выходу.

– Я узнала, что поблизости тут есть одна таверна с прекрасной кухней.

– Отличная идея, – отозвалась Гвин. – А то я голодная как волк.

Ноа хрюкнул и рассмеялся. За что получил вполне заслуженный подзатыльник от Валькирии.

Они вышли на улицу все вместе. Но на этот раз впереди их ждало только вкусное вино, дружеская беседа и хороший зимний вечер в тепле.

Снег продолжал сыпаться на землю белоснежной трухой. Но при этом на небе отчетливо проступили контуры полной луны.

Табита Ваерс на мгновение замерла, засмотревшись на нее, и подумала о том, что привело их всех сюда в этот день. О том, какой тропой шел каждый из них. И какие боги кого оберегали.

А потом моргнула и улыбнулась, глядя на ждущих ее друзей. Друзей, в число которых входили сразу три еретика.

И шагнула к ним.

Она решила, что в прошлое всегда можно вернуться с помощью воспоминаний.

Пережить все приключения и разгадать многие тайны еще раз.

Но сейчас перед ней было будущее. А оно куда увлекательнее.

Конец