Глава 43 – Не отдам

Пальцы Левиара впиваются в мое запястье не как прикосновение, а как стальной капкан, обжигающий холодом и болью. Но сквозь эту боль я ощущаю другое – бешеный, хаотичный ритм его сердца, отдающийся в моих костях, и тот крюк тоски, что вонзился в мою душу с первого дня. В его глазах бушует черная буря Эха, но где-то в самой глубине, под километрами льда и ненависти, мерцает одинокая искра. Его искра.

– Уйди, – его голос скрежещет, как камни, но в нем проскальзывает трещина. Та самая щель, в которую я должна прорваться, чего бы это ни стоило. – Пока не стало поздно. Я не выдержу… не сдержу…

– Нет, – мой ответ тихий, но абсолютный, как приговор. Это не выбор. Это судьба. Я прижимаю ладонь к его груди, чувствуя под пальцами лихорадочный бег его крови, дикий, сокрушительный ритм Бездны, который пытается вырваться наружу и поглотить все вокруг. – Я никуда не уйду. Ты мой.

Черная энергия ударяет в меня волной – холодной, липкой, живой. Она хлещет, как прилив смолы, желая затопить, погасить мое хрупкое изумрудное пламя. Она несет в себе миллион голосов – шепот Роя, приказы Императора, крики его жертв. Это словно меня насильно кормят стеклом. Я задыхаюсь, мое сознание трещит по швам.

Но я не отступаю. Я не борюсь. Я раскрываюсь.

Я впускаю в себя всю его боль. Всю его ярость. Его бесконечное, вселенское одиночество. Я принимаю отвращение, которое он испытывает к самому себе, его убежденность, что он – орудие смерти, недостойное ничего, кроме уничтожения. Картины вспыхивают в моем сознании: пепел Низин, холодная усмешка Кассиана, кем бы он ни был, пустота в глазах после каждого убийства. Это невыносимо. Это сжигает душу.

И сквозь этот адский гул я слышу Её.

Чужой, ледяной, пронизывающий женский голос, сплетенный из шепота иссиня-черных крыльев и слез, что замерзают, не успев упасть.

…ОТДАЙ ЕГО… ОН НАШ… ОН РОЖДЕН БЫТЬ КОРОЛЕМ В БЕЗДНЕ… А ТЫ… ИСКОРКА… СГОРИШЬ… ИСЧЕЗНЕШЬ… ОТДАЙ…

Голос полон такой древней, бездонной скорби, что хочется плакать, и такой безумной, всепоглощающей жажды власти, что кровь стынет в жилах. Это голос самой Бездны.

– Я не отдам, – шепчу я, не зная, кому отвечаю – Левиару или той, что говорит у него в крови. – Он не вещь.

– ЛЖЕШЬ! – его рык сотрясает воздух. Он тянется ко мне, его пальцы сдавливают мои плечи, угрожая раздавить кости. Его тело, мощное и раскаленное, прижимается к моему, и между нами пробегает дуга невыносимого напряжения – болезненного, животного и даже… эротичного. – Я ВИЖУ ТВОЙ СТРАХ! ТЫ ДРОЖИШЬ! КАК И ВСЕ ОНИ!

– Да! – кричу я ему в лицо, и мои слезы текут по щекам, испаряясь от жара его кожи. – Я боюсь! Я боюсь этой тьмы в тебе! Я боюсь той силы, что хочет тебя поглотить! Но я не боюсь тебя, Левиар! Никогда!

Наши лбы соприкасаются. Его дыхание, горячее и прерывистое, смешивается с моим. Мир сужается до точки – до него и до меня, до схватки наших душ, нашей боли, нашего желания. Это словно падение в ураган, где каждое прикосновение – и боль, и обещание, каждое содрогание его тела – отражение моих собственных судорог.

Я чувствую, как его тьма пытается поглотить мой свет, а мой свет – выжечь его тьму дотла. Мы причиняем друг другу невыносимую боль. Мы на грани взаимного уничтожения.

И в этот миг я перестаю сопротивляться. Я принимаю его. Всю его суть. Его ярость становится моей яростью. Его боль – моей болью. Его бесконечное, одинокое рычание в пустоте отзывается во мне таким же воем.

Я обвиваю его шею руками, вцепляюсь в его смоляные волосы, притягивая его еще ближе, стирая последние границы.

– Я вижу тебя, – шепчу я ему в губы, и мой голос звучит хрипло и незнакомо. – Я вижу всю твою боль. И мне нет дела до того, кем ты был. Кем тебя сделали. Ты мой. Мой дракон. Моя буря. Мой ураган. А я…я твоя Искра! И я не отпущу.

Наши энергии сливаются не в борьбе, а в яростном, всесокрушающем симбиозе. Изумрудный свет оплетает черные молнии, не туша их, а направляя, давая им форму, опору. Это не слияние. Это завоевание. И капитуляция. Одновременно.

Плечи Левиара дрожат у меня на руках. Из горла вырывается не рык, а сдавленный, разорванный стон – звук нечеловеческого облегчения и невыразимой агонии.

– …Эли… – его голос – хриплый шепот, полный изумления и ужаса. Он отстраняется от меня, его глаза – снова его глаза, золотые с алыми прожилками, – широко распахиваются, глядя на меня, на свои руки, впившиеся в мои плечи. Он видит синяки, кровь, следы своей силы на моей коже. – …Что я… натворил…

Его колени подкашиваются. Он рушится передо мной на колени, его мощное тело содрогается, будто бы в немом крике, а остатки Эха Бездны, уже безвредные, рассеиваются вокруг него, словно кровавый туман.

Я опускаюсь рядом, не выпуская его руки. Мое пламя теперь не жжет, а окутывает его, как целительный кокон, латая самые страшные раны на его душе.

Крэйг все еще стоит на страже, его клинок опущен, но не убран. Его глаза, узкие щелочки льда, прикованы к Левиару, вычислительно оценивая каждый его вздох.

Левиар поднимает на меня взгляд. В его глазах нет ни ярости, ни холода. Только шок, стыд и бездонный, немой вопрос.

– Зачем? – выдыхает он, и его голос снова скрежещет, но теперь – от сдерживаемых эмоций. – Приказ Императора? Хотя…нет, у тебя другой хозяин…опаснее, потому что за ним хочется идти.

Я слабо улыбаюсь, ощущая, как дрожу всем телом, истощенная до предела.

– Дело не в приказе. Я же сказала. Ты мой. Мой дракон. – Я ставлю точку. – И я никому тебя не отдам. Ни Рою. Ни Императору. Ни даже тебе самому.

Где-то вдали все еще гремит битва, но здесь, в нашем коконе из света и тьмы, на мгновение воцаряется хрупкий, выстраданный мир.

Но почти сразу, мы оба вздрагиваем от рева генерала Кровавого Роя.

Крэйг уже делает разгон, чтобы мчаться туда. Прикрыть того, кто для него действительно имеет значение.

Я тоже хватаю Левиара за руку.

– Давай, обращайся. Там Стилс и та громадина!

Но Левиар удерживает меня.

– Элира, нет. У меня…у меня тоже приказ. – Он дотрагивается до своего ошейника. – Если я окажусь в бою бок о бок с Легионом…Оберон Стилс не должен вернуться оттуда живым.