Глава 46 · Смысла нет

Вэйлон Крэйг

Я стою неподвижно. Смотрю на то, что осталось от Варгоса, и боюсь сделать даже мимолётное движение головой. Проклятый холод от запястья поднимается выше, к горлу, перехватывая дыхание. Но мозг упрямо отказывается понять сигнал

«Это просто ошибка. Варгоса раздавило, магия возвращается, это просто остаточный всплеск. Сейчас я повернусь, и он как обычно посмотрит вперёд и выдаст очередной гениальный план».

Я судорожно цепляюсь за эту глупую, детскую мысль, потому что альтернатива — это даже не боль.

Это — ничто. Пустота.

Смерть любого гребанного смысла.

Сзади раздаётся резкий, испуганный выдох Элиры.

Земля под сапогами вибрирует, мёртвые кости Алых Утёсов глухо стонут, будто насытившись чужой кровью. Воздух становится удушающе тяжёлым

А после я слышу надрывный кашель и зов полный боли:

— Вэйлон….м…мммм……Вэйлон!

Этот звук бьёт в спину сильнее, чем любой удар роя.

Голос Оберона, но в нём больше нет той привычной, стальной, невозмутимой уверенности, которая всегда служила мне щитом. В этом голосе — пугающая, человеческая слабость.

Сердце с размаху летит куда-то вниз, в самую глубокую пропасть Бездны, оставляя в груди пустую, ноющую дыру. Всё. Обманывать себя больше не получается.

Я резко оборачиваюсь, забыв про страх, про онемевшие мышцы, про тяжёлые ботинки. Внутри всё сжимается в один сплошной, натянутый до предела нерв.

И я вижу его.

Оберон стоит всего в нескольких шагах, у подножия Колонны. Его идеальный, строгий мундир Огненного Легиона разорван на груди — там, где под кожей пульсирует чёрная, гнилая магия. Он медленно, с трудом делает шаг ко мне.

Вокруг Оберона начинает клубиться плотный, морозный туман, а воздух вокруг становится настолько ледяным, что у меня изо рта вырывается пар. Из его спины, пробивая ткань, с сухим хрустом начинают прорастать первые острые обломки костяного каркаса…лича.

— Оберон… — срывается с моих губ жалкий, чужой шепот.

Стилс делает ко мне ещё один шаг, вздрагивая от чудовищных судорог пробегающих по его телу.

— В… вэйлон! Сейчас!!! Ммм… ты должен! Пожалуйста!

Меня тошнит от этого звука. Тошнит от бессилия.

Оберон Стилс никогда никого не умолял. А сейчас он просит меня. О смерти.

Я сжимаю челюсти с такой силой, что зубы хрустят, а в ушах стоит плотный гул. В глазах темнеет.

Да.

Должен.

И я, сука, это сделаю.

Мне плевать на Ландериз. Плевать на Империю, на этот проклятый Разлом и на всех людей, которые сейчас сидят за стенами и даже не знают, какой ценой покупается их гребаная мирная жизнь. Я сделаю это только ради него. Чтобы он умер человеком.

В этот момент тишина лопается. Твари роя, будто почуяв рождение новой, высшей силы, одновременно приходят в движение. Кишащая, склизкая масса с диким ревом бросается вперед.

К нему. Облепить, сожрать остатки разума, забрать себе.

— Пошли вон!!!

Я срываюсь с места.

Я вижу, как Оберон меняется всё быстрее: иней покрывает его лицо.

Времени нет. Секунды тают. Нужно успеть, пока там еще остался он!

Я буквально прорубаю себе дорогу. Мне плевать на защиту, плевать на собственное тело — я вымещаю на этих мерзких сущностях всю скопившуюся в груди боль, всю ярость, всю тоску, которая разъедает душу.

Клинки превращаются в сплошной серебряный вихрь. Я режу, кромсаю, разрываю их голыми руками, захлебываясь черной кровью роя. Каждая тварь на моем пути — это личный враг, который крадет у меня последние секунды с Обероном.

Я прорываюсь сквозь этот ад, а руны на правой руке ведут меня вперед, как компас. Направляют мой клинок точно в его грудь.

Пробиваю очередную тварь, и передо мной открывается чистое пространство.

Оберон стоит у колонны.

Тот же силуэт, тот же разворот плеч, к которому я привык за столько лет.

Но при этом совершенно другой.

Фигура стала пугающе резкой, угловатой, словно кости внутри него перестраиваются, вытягивая и ломая привычные человеческие пропорции. Кожа бледная, как у мертвеца, и сквозь неё отчетливо проступает синеватый оскал проклятых рун.

Времени на размышления нет. Я отключаю все лишние мысли.

Взгляд намертво фокусируется на одной-единственной точке — прямо в его солнечном сплетении.

Именно туда нужно успеть нанести удар, пока он не обратился в бессмертную нежить полностью.

Если я промахнусь хотя бы на сантиметр, второго шанса не будет.

Я вскидываю руку. Сталь клинка ловит багровый отсвет гигантского разлома.

Резкий замах для смертельного удара, — и в этот самый момент ловлю его взгляд.

Глаза Оберона.

Они ещё живые.

В них ещё нет той слепой, выжигающей белизны мёртвого Лича. В этой затухающей синеве — сознание Оберона. Он смотрит на меня, сквозь жуткую, ломающую его судорогу, и сдавленно, едва слышно произносит:

— Всё в порядке, Вэйлон.

И эти четыре слова выбивают у меня почву из-под ног.

Весь этот кошмар, Рой, Алые Утёсы, Варгос — всё исчезает. Меня с размаху швыряет назад, в самое детство. Туда, где мне двенадцать, и меня наизнанку выворачивает от диких галлюцинаций, от страшных болей после лабораторий императора.

Где я забивался в угол нашей обшарпанной комнаты, задыхаясь от ужаса, потому что мне казалось, что я снова один, запертый в клетке, среди шприцов и цепей, и надо мной вот-вот занесут нож.

Я помню, как зажимал уши руками, чтобы не слышать приказов в своей голове. И я всегда, абсолютно всегда приходил в себя в один и тот же момент — когда Оберон аккуратно клал мне свою ладонь на плечо, сжимал его и спокойно, уверенно говорил: «Всё в порядке, Вэйлон. Я с тобой».

И его голос разгонял любую тьму. Спасал меня. Возвращал в реальность.

Вот только сейчас… сейчас, сука, ничего не в порядке!!!

Моя рука с клинком застывает в воздухе в доле секунды от его груди. Моё запястье разрывает от ледяной боли рун, требующих крови, а я смотрю в его живые глаза и чувствую, как изнутри меня поднимается дикий, удушающий крик.

Он не со мной. Он уходит.

Навсегда.

Рука застывает.

Я не могу!

Не могу!!!

— Вэй… лон… — из его груди вырывается последний, хриплый, угасающий выдох. — Пож….

— А-а-а-а-а!!! — животный крик раздирает мне горло.

Сквозь нереальную, ломающую кости боль и абсолютное, черное отчаяние, я со свистом опускаю занесённую руку.

Клинок с хрустом входит точно в солнечное сплетение, погружаясь по самую рукоять. Моё правое запястье взрывается ледяным триумфом рун — долг выполнен.

Но вместо облегчения мир вокруг меня просто разлетается на куски.

Потому что глаза Стилса мгновенно, в ту же секунду, становятся мёртвыми.

Абсолютно.

В них больше нет Оберона. Нет того тринадцатилетнего мальчишки с ладонью на моём плече.

В них выгорает слепящее, пустое, белое сияние нежити.

Оберон не падает. Он даже не морщится. Его лицо превращается в застывшую маску изо льда.

Мёртвый взгляд опускается вниз — на рукоять моего клинка, торчащую из его собственной груди. Он смотрит на это оружие как на надоедливую щепку.

В следующее мгновение воздух вокруг него взрывается чудовищным концентрированным импульсом мёртвой магии. Сила удара получается такой, что меня сбивает с ног и отшвыривает на несколько метров назад. Я с грохотом влетаю спиной в камни, выбивая воздух из лёгких. Клинок выпадает из онемевших пальцев, погружаясь в кровавую лужу.

Я пытаюсь подняться, опираясь на дрожащие руки, но колени не держат. Земля уходит из-под ног, в ушах звенит, а из груди вырывается рваный, судорожный всхлип, который я не могу контролировать.

Нет

Нет!

Нет!!!

Я не успел!

Я подвёл его!

Ничтожная слабая мразь.

Я просрал не просто доверие, а душу — единственного дорогого мне человека.

У подножия Колонны, окутанный морозным туманом, медленно выпрямляется Оберон Стилс. Но это больше не Командор Огненного Легиона.

На меня смотрит высший бессмертный монстр.

Несокрушимая угроза для Империи, которую он защищал…

И всё из-за моей проклятой слабости.

Лич делает первый шаг.

По багровой поверхности стен и пола пробегает низкая вибрация.

Но не успевает этот звук затихнуть, как пространство вокруг колонны искажается.

В самом воздухе, прямо из камней, из каждой расщелины, пропитанной мёртвой магией, проносится эхо-голос Варгоса.

— Всё равно заберём, чёрный король…

В ту же секунду кровавое озеро — огромная, зловонная лужа, оставшаяся после месива с генералами Роя — бешено вспенивается. Жижа взрывается багровыми пузырями, бурлит, словно оживший кипящий капкан, и из неё во все стороны вырываются тысячи склизких, багровых отростков.

Они слепо, яростно бросаются на Стилса. Захлёстывают его плечи, мёртвой хваткой вцепляются в ботинки, обвивают торс, пятная разорванный мундир. Оберон, только что переродившийся в могущественного Лича, даже не успевает применить свою новую, сокрушительную силу — эта багровая бездна действует быстрее. Тысячи ртов, лап и щупалец с диким, удушающим чавканьем утягивают его вниз, в самую глубь багровой воронки.

Один рывок. Второй.

И всё. Кровавая пена смыкается над его головой. Озеро мгновенно разглаживается, оставляя на поверхности лишь тяжёлые, маслянистые разводы.

Поглотили!

Оберона… прямо на моих глазах поглотил Рой!!!

Его не просто убили. Его забрали туда, где из него сделают непобедимое оружие против нас.

Я остаюсь один.

Теперь навсегда.

На коленях, посреди этой проклятой, залитой кровью равнины.

А в ушах до сих пор стоит этот сдавленный, хриплый шёпот: «Всё в порядке, Вэйлон».

Ни хрена не в порядке. Ни хрена.

И больше, никогда не будет.