Глава 21. Маскарад

— Арья! Арья, открой!

Я застонала, не в состоянии даже поднять веки. Я едва доплелась до верхнего этажа общежития, обзывая себя последними словами, что не переселилась куда пониже. Свободные комнаты теперь были на любом этаже: выбирай — не хочу. Но нет, я, видите ли, привыкла к своему чердаку под крышей, с маленьким камином и отличным видом из окна. Последние силы ушли на то, чтобы смыть пот и грязь, но потом я упала на кровать в полной уверенности, что больше никогда с нее не встану.

— Арья, я сейчас упаду!

Я все же приподнялась на локтях и посмотрела в окно. Сейчас там маячил Эммет, изо всех сил делая скорбный вид.

— Не ври, там карниз, — буркнула я. — Как ты вообще сюда влез?

— По стене. Хватался за выступающие части нимф. Хорошо, что они не худосочные. Ну, и немного магии. Впусти меня.

— Отвали, Эммет.

— Боюсь, спуститься не выйдет, — вздохнул он. — Я устал, наверняка сорвусь и разобьюсь насмерть. Отец будет в трауре и, конечно, отложит свадьбу. Твоя мать расстроится. Но ничего. У нее будет больше времени на единственную дочь...

— Вот зараза, — пробормотала я и, поднявшись и доковыляв до окна, открыла.

— Спасибо, сестренка, — Эммет легко забрался внутрь и осмотрелся. — Скромненько. Чистенько. Почему-то нет моих портретов, исцелованных с головы до ног. Я могу подсказать неплохого художника, девчонка с третьего курса. Недорого берет. Кстати, я заходил в магическую управу, видел твой портрет, — он многозначительно подвигал бровями.

— Что тебе надо? — спросила я, уже жалея, что впустила его.

— Мне нужна ты, — с придыханием признался он. — Арья, детка, я все организовал. Традиции надо уважать, и маскарад перед лабиринтом — одна из них.

— У меня нет сил, Эммет, — покачала я головой и, поморщившись, потерла шею, которая тоже болела. — Рурк взбесился. Гонял нас по полосе препятствий, а потом заставил бегать вокруг всей академии.

— Почему ко мне не пришла? — пожал он плечами и обнял меня за талию. — Я же водник. Мы — лучшие целители.

— Это не повод меня лапать, — я попыталась отстраниться, но от ладоней Эммета растеклась приятная прохлада, смывающая усталость и напряжение мышц словно морской волной. — О, да! — выдохнула я, едва не тая в его объятиях. — Как хорошо!

— Приятно услышать это от тебя, — усмехнулся он. — Надеюсь, не в последний раз.

— Еще ноги, пожалуйста, — попросила я, садясь на кровать.

— И ты пойдешь на маскарад?

— Если ты сделаешь так, что я смогу ходить, — да.

— Честно?

— Даю слово.

Он провел ладонью по моему бедру, погладил колено, голень.

— Эммет, ты лучший, — искренне выпалила я.

— И снова в точку, — улыбнулся он.

— Я даже рада, что у меня появился брат.

— Во-первых, пока что наши родители не женаты, — напомнил он, гладя мою правую ногу. — А во-вторых, мы все равно будем сводными. Это не родство. Надо бы уточнить... Ну-ка, повернись.

Положив ладони мне на плечи, Эммет слегка размял их, провел по шее, запустил пальцы в волосы, спутанные после мытья. Пряди разгладились и упали мне на грудь блестящей волной.

— Так лучше, — сказал он. — Давай, похвали меня.

— После академии сможешь открыть парикмахерскую, — сказала я. — От посетительниц отбоя не будет.

— Так себе комплимент, — вздохнул он. — А теперь собирайся.

— Мне нужен костюм?

— На то он и маскарад.

— А ты? — посмотрела я на него. Эммет был в синей рубашке и черных брюках и почему-то босиком.

— Я буду пиратом.

Он вытащил из кармана черную повязку и нацепил на один глаз.

— Не очень-то ты заморочился, — оценила я.

— Еще с меня спиртное, так что я наверняка возьму приз за лучший костюм, — улыбнулся Эммет. — Если позволишь подкинуть идейку, то девчонки часто наряжаются шлюхами. Ну, знаешь, юбки покороче, белые рубашки, расстегнутые до третьей пуговки, и никаких лифчиков, так что видно соски...

— Сама разберусь, — сказала я, открывая дверь, но Эммет подошел к окну.

— Двери закрыты для тех, кто тут не живет, — сказал он. — И на вход, и на выход. Кроме персонала. Жду тебя внизу.

Он исчез за подоконником, и я, ахнув, подбежала к окну, чтобы увидеть, как Эммет скользит вниз, лавируя между нимфами, на которых оставались снежные отпечатки его ладоней. Оказавшись на земле, Эммет помахал мне и показал на вход в общежитие, и я понятливо кивнула.

Подойдя к шкафу, открыла его, критически разглядывая свой гардероб. Вариантов было два: нарядиться в первокурсницу или воспользоваться идеей Эммета. Я не собиралась никуда идти, но энтузиазм будущего брата оказался заразительным, либо же вместе с исцелением он добавил в меня немного авантюризма. А может, мне просто хотелось развеяться после дурацкой помолвки с Кевином и новостей о мастере Адалхарде.

Прикусив губу, я вытащила с нижней полки плащ ректора. Сегодня он приходил к Рурку, но ушел, едва завидев меня. Или Миранду? Я совсем запуталась и понимала лишь то, что очень зла на него.

Мастер Адалхард, который хочет вернуть свой огонь, занявшись любовью с моей подругой, обычно оставляет верхнюю пуговицу на рубашке расстегнутой, а еще любит закатывать рукава. Я быстро надела белую рубашку и черные брюки, накинула плащ с красной изнанкой и покрутилась перед зеркалом. Ботинки без каблуков, тонкое поленце вместо посоха с головой дракона. Чего-то все равно не хватало. Зачерпнув пальцем золу из камина, я хорошенько подвела себе брови. Помыв руки, аккуратно провела ногтем поперек левой брови, так что получилась тонкая светлая линия, напоминающая шрам.

Волосы, расчесанные магией Эммета, струились по плечам и блестели как никогда, и я не стала забирать их в хвост. Стричься ради маскарада я тоже не собиралась. В конце концов, все и так поймут, в кого я вырядилась.

Сбежав по лестнице, я стукнула в комнату Миранды, но там оказалось пусто. Может, Эммет позвал ее первой? Либо же она снова у Джафа? Спустившись, я вышла из общежития.

— Не думал, что скажу это однажды, но, хаос меня раздери, мастер Адалхард, вы очаровательны!

Эммет сдвинул черную повязку на лоб, предложил мне руку, и, улыбнувшись и взяв его под локоть, я отправилась на маскарад.

***

Яма казалась раной от вырванного зуба. Жирная черная земля сочилась влагой, и усталый мужик, изгвазданный с головы до ног и явно не спавший этой ночью, вывалил в нее еще ведро навоза и хорошенько перемешал все лопатой.

— Шикарно, — одобрила Беата.

К Стене приехали еще два анимага, которые теперь прощались с родными. Девочка горько плакала, цепляясь за деда, чья зеленая борода, усыпанная маргаритками, выглядела неуместно яркой и радостной. Дед пожал руку мужчине, который был, верно, его сыном: тот же скошенный лоб и тяжелая челюсть, сорвал цветок из бороды и протянул девочке, но она помотала головой и лишь зарыдала еще громче.

— Вот поэтому я и не хотела, чтобы меня провожали, — проворчала Беата. — Но ты погляди, какая шикарная борода!

— Может, и у тебя бы такая выросла через пару лет, — попытался пошутить Родерик.

Еще один анимаг, похожий на сухой пень, приехал один. Глянув в небо в последний раз, он переполз корнями в приготовленную для него яму и раскинул руки-ветви, цепляясь за соседние деревья. Стена ожила, зашумела, принимая нового стража, зашелестела серебряными листьями. Тело анимага, и без того одревесневшее, быстро покрывалось толстой корой, раздаваясь вширь, потянулось вверх, вырастая к небу. Руки сплелись с ветками других деревьев, набухли почками, а хаос позади отпрянул, втянувшись вглубь.

Девочка судорожно всхлипывала, прижимаясь к груди отца, который взял ее на руки, а дед ласково потрепал светлую макушку и со скрежетом двинулся к Стене.

— Мне пора, — сказала Беата. — Сделай, что должен, Родерик. Не терзайся сомнениями. Это война.

Он молча кивнул и обнял ее, вдыхая запах травы. Глаза защипало, Родерик подождал, пока слезы высохнут, и лишь тогда отпустил Беату.

— Мне будет тебя не хватать, — сказал он. — Очень.

— Еще бы, — усмехнулась она. — Постарайся вернуть себе должность ректора как можно скорее. У меня большие сомнения насчет Изергаста.

Она передвинулась в подготовленную почву, запустила в нее корни и, глядя на Родерика, раскинула руки, сплетаясь со стражами.

— Прощай, — выдохнула Беата и закрыла глаза.

Это «прощай» повторялось у него в голове снова и снова, пока он шел вдоль Стены, пошатываясь, точно пьяный, он слышал его, когда брел к академии через степь, что уже раскрасилась первоцветами, и даже сейчас, когда он лежал в постели, напрасно пытаясь уснуть, ее «прощай» рвало его сердце в клочья.

Все было не так. Хотелось орать от несправедливости мира и проклинать богов, и Родерик свел ладони вместе, пытаясь вернуть себе равновесие.

— Родерик Адалхард!

Тонкий голос, прозвучавший над самым ухом, заставил его вскочить от неожиданности.

— Мисси, — выдохнул он. — Нельзя же так пугать!

— У меня к вам приказ, — строго сказала Мисси, вытянувшись как солдат.

— Какой еще приказ? — пробормотал Родерик.

— Ректор академии, великий, несравненный и прекрасный как сама смерть Моррен Фергюс Изергаст, мастер хаоса, боевой некромант, обладатель ордена звезды и моя любовь повелевает вам немедленно отправляться в дом выпускника академии Кевина Тиберлона и прекратить бесчинства, которые там творятся.

— Что? — переспросил он.

— Ректор академии, великий, несравненный...

— Нет, это я уловил, — перебил он ее. — С какой вообще стати он передает мне приказ? Напомни ему, будь добра, что я никогда не вмешивался в его личное пространство посредством тебя, — он обвел жестом Мисси, которая смотрела на него с легким высокомерием, точно переняв его от Моррена. — Это неэтично!

Кивнув, она растворилась, а Родерик снова лег, хмурясь. Вечеринка у Кевина Тиберлона? Он сейчас у Стены, готовится к первой Охоте. Родерик видел его мельком, но, к счастью, сумел избежать очередных пылких признаний или горьких сожалений. Слышать их от счастливого жениха не хотелось особенно сильно. Помолвка Арнеллы Алетт — еще один повод для раздражения. Что она вообще нашла в этом белобрысом воздушнике? Смазливую рожу?

Сплетни донеслись и до Стены, Родерик понял это сразу. Бывшие соратники кивали ему и приветствовали, но никто больше не звал на Охоту. Даже Джемма, отчего-то надевшая белое, проигнорировала его как пустое место. Она стояла на холме и глядела в хаос, а когда Родерик направился к ней, чтобы поговорить, недвусмысленно скрылась в шатре.

— Родерик Адалхард! — визгливый голос Мисси ударил по барабанным перепонкам. — Ректор академии, великий, несравненный и прекрасный как сама смерть Моррен Фергюс Изергаст, мастер хаоса, боевой некромант, обладатель ордена звезды и моя любовь велел передать, что вертел он эту этику...

Она запнулась, пошла рябью, как бывало от сильного волнения.

— Я понял, — сказал Родерик, и Мисси благодарно кивнула.

— Так же должна предупредить, что в случае, если вы откажетесь выполнять приказ ректора, я буду всю ночь петь вам песни. Хотя это довольно странно, — задумалась она, склонив голову к плечу. — Логичнее было бы наградить вас моим пением после, но ему виднее. Начнем с романса о девушке, которая ждала любимого с Охоты, но он так и не вернулся. Однааажды тихим летним днем, — тоненько взвыла Мисси, — мы плакали с тобой вдвоем. И слезы капали на грудь, сказал ты нежно, я вернусь.

— Хватит, я понял, — перебил ее тоскливое вытье Родерик, поднимаясь. — Знаешь, Мисси, мне кажется, меня ты любила меньше.

— Я всегда любила только его одного, — возразила она и закружилась под потолком. — О, ректор, любовь моей души...

Мисси не отставала от него до тех пор, пока не убедилась, что он вышел из дома, и даже тогда полетела вперед, указывая дорогу, и исчезла лишь у домиков для практикантов, которые ютились в долине сразу за преподавательскими. Изергаст мог бы и сам сходить. Ему сюда рукой подать.

Родерик нахмурился, разглядывая одинаковые крыши. Где жил Тиберлон он не знал и знать не хотел. Но вдруг из трубы дальнего дома вылетел сноп искр и рассыпался в ночном небе огненным цветком. Он запускал такие на втором курсе, девчонкам нравилось. Несколько мордашек в окне, одна — в маске лисички, восторженно завизжали.

Маскарад перед Лабиринтом, можно бы и позволить студентам повеселиться. Но уже хорошо за полночь, а дома его ждет романс, так что выбор очевиден.

Родерик направился к домику, распахнул дверь и вошел внутрь. Музыка тут же стихла, и трубы, на которых до этого играли магией воздуха, с грохотом упали на пол. Смех, разговоры тоже прекратились, и в доме Тиберлона воцарилась полная тишина.

— Вечеринка закончена, — сказал Родерик, не в силах оторвать взгляд от Арнеллы Алетт, которая сидела между двумя блондинами и смотрела на него как кролик на удава. Черный плащ с кровавой изнанкой, подведенные чем-то брови, левую пересекает шрам.

Эмоции вскипели в нем, и как-то отстраненно подумалось: хорошо, что нет хаоса. Утрата Беаты, горечь потери и бессильная ярость, и вот теперь — оплеуха от студентки, которая, похоже, предпочитает блондинов. Все это слишком для одного дня.

Студенты молча исчезали у него за спиной. Два здоровяка-анимага выволокли сына Лефоя, который мычал и пытался что-то сказать. Арнелла Алетт тоже поднялась и попыталась прошмыгнуть мимо, но Родерик придержал ее за локоть.

— А вы, Арнелла Алетт, останьтесь, — сказал он.

***

Маскарад был в доме Кевина, который тот занимал на время практики. На первом этаже, не разделенном перегородками, собралась целая толпа.

— А Кевин не будет против? — поинтересовалась я, когда парень в костюме фокусника, расшитом звездами, принялся жонглировать тарелками и тут же разбил одну об потолок.

— А нечего оставлять дом без защиты от проникновения, — ответил Эммет. — Народ! Это Арнелла. Она со мной.

— Разве это не невеста Кевина? — уточнил высокий широкоплечий блондин, подходя к нам.

— Точно она, — подтвердил второй, похожий на него как зеркальное отражение: у первого родинка была на правой щеке, у второго — на левой.

Оба они были одеты в белое с головы до ног, а густые шапки золотистых кудрей пронзали блестящие молнии.

— Мы ее забираем, — заявил первый, оттеснив Эммета плечом.

— Нечего крутить шашни с невестой Тиберлона, — поддакнул второй.

— Это позволено только другим Тиберлонам, — осклабился первый. — Арнелла, давай мы познакомим тебя с остальными. Начнем с самых лучших. Я Вильям, это Киллиан. Мы кузены Кевина.

— Вилли и Килли, — сказал Эммет. — Что за палки у вас в волосах? Это типа птичьи гнезда?

— Это молнии, дубина, — беззлобно ответил один из Тиберлонов. — Мы два облака.

Я с интересом рассматривала обстановку, которая немного напоминала особняк на Ветреной улице: голубые стены, золотые люстры с обилием свечей. У стен мягкие диванчики, а перед лестницей, ведущей на второй этаж, небольшой бар с деревянной стойкой. Парни с нашего курса держались вместе, и я сперва обрадовалась, не увидев среди них Джафа, но после заметила его в углу рядом с Айрис. Джаф не стал одеваться в костюм, да и зачем это метаформу, который может стать зверем в любой момент. Айрис надела серый плащ путника и держала в руках светильник, в котором трепыхался огонь.

Миранды не было.

— Мастер Адалхард! — поприветствовал меня темноволосый парень.

Из его ладоней струился огонь, в котором жарилось мясо, нанизанное на прутья, быстро вращающиеся в воздухе. Второй, с веснушками по всему лицу и бумажными крыльями за спиной, лениво водил пальцем по кругу, и капли жира, которым полагалось бы портить пушистый ковер, исчезали, не долетая до пола, а запах вытягивался вверх маленьким смерчем и исчезал в вентиляционном отверстии под потолком.

— Теперь он никакой не мастер, — насмешливо сказал конопатый, которого я мысленно окрестила Веснушкой. — Если только рыжая не подкинет дровишек. Она кстати не пришла. Верно, другим занята, — многозначительно добавил он и тут же шарахнулся от Джафа, который появился рядом. — Ладно, ладно, понял...

— А вот я не понял, — заявил парень с белыми как молоко волосами, выдающими некроманта. Его тело слегка просвечивало, так что я могла видеть огонь позади и окно, в котором уже сгустилась ночь. — Отчего нам нельзя обсудить возможное исцеление Адалхарда? Это очень интересный случай. Если бы у него была магия воды или воздуха, то ее легко было бы вернуть даже после полного истощения резерва. Некромантов, как и анимагов, невозможно опустошить полностью, ибо жизнь и смерть всегда с нами. А огонь может гаснуть, но разгораться вновь от носителя аналогичной стихии.

— Я читал об этом, — кивнул другой некромант. Его белые волосы распушились вокруг головы как пух одуванчика. Он поправил сползавший с плеча птичий скелет и добавил: — В библиотеке есть трактат о возвращении огня.

— С картинками? — поинтересовался жонглер, расставляя уцелевшие тарелки на столе.

— Особенность стихии огня должна быть изучена, — важно сказал полупрозрачный некромант, не обратив внимания на вопрос. Его тело замерцало, возвращая плотность, и он досадливо щелкнул пальцами, вновь становясь призраком. — Что, если огонь можно получить и носителям другой формы хаоса в дополнение к уже имеющейся?

— Весьма перспективное направление для экспериментов, — согласился Одуванчик. — И раз в академии появится магичка огня, то можно было бы провести серию опытов. С ректором Изергастом, чуждым условностей, это вполне осуществимо...

Джаф сгреб его за шкирку когтистой лапой, быстро покрывающейся серой шерстью, приподнял в воздух, так что ноги оторвались от земли, и хорошенько встряхнул. Птичий скелет свалился с плеча и рассыпался косточками.

— Боюсь, это будет затруднительно воплотить, — вздохнул прозрачный, перехватывая запястье Джафа. — Ввиду прискорбной зашоренности некоторых индивидов. Пусти его!

Джаф разжал пальцы, втянул воздух сквозь стиснутые зубы и прижал руку к груди.

— Онемение пройдет через пару минут, — сообщил некромант. — Не стоит впредь прерывать научный диспут.

— А что насчет колебаний уровня магического резерва у магов других стихий? — спросил Одуванчик так спокойно, как будто это не он только что болтался в лапе анимага. — Взять случай, который вошел в историю как утешная ночь. Два анимага после ночи плотской любви резко повысили свой уровень. Я лично полагаю, что это произошло за счет удачного замыкания энергетических контуров, что возможно у магов всех форм хаоса.

— В этом есть смысл, — подтвердил прозрачный и недовольно глянул на Джафа. — Послушайте, молодой человек, мы ни в ком разе не желаем оскорбить девушку, чью честь вы так рьяно защищаете.

— Это такой пережиток архаизма, — вздохнул Одуванчик, — возводить наличие девственной плевы в культ.

— И снова соглашусь с вами, — кивнул прозрачный и обратился к Джафу: — Если вы не можете принять такое крохотное изменение, то задумайтесь, так ли девушка вам важна. Мастер Адалхард добился разрешения на освобождение магичек огня от запечатывания. И уж поверьте моим недюжинным аналитическим способностям, запечатывание меняет человека куда больше чем дефлорация.

— Вам стоит поблагодарить мастера Адалхарда, — добавил Одуванчик.

Джаф мрачно посмотрел на некромантов и вернулся в свой угол. Одна из девушек, сдвинув маску лисички на лоб, взяла тарелку с обжаренными кусочками мяса и направилась туда же, плавно покачивая бедрами.

— Слышьте, белоголовые, — встрял в беседу некромантов один из Тиберлонов. — А если замкнуть контур на троих?

— Не думаю, что это возможно, — задумался Одуванчик, а я почувствовала, как у меня от стыда уши загорелись. — Хотя увеличение резерва в таком случае могло бы стать колоссальным.

Ускользнув от братьев, я отошла к бару, где хозяйничал Эммет.

— Ты хотя бы один, — пояснила я.

— Погоди, Арья, сейчас я их вырублю, — пообещал Эммет, с сосредоточенным видом смешивая напитки. — Я давно думал над одним рецептом, и это должен быть просто взрыв! Сочетание ингредиентов, уникально дополняющих друг друга. Я назову его твоим именем.

Улыбнувшись и подмигнув мне, он быстро встряхнул шейкером, разлил розовый напиток по стаканам, а после осторожно добавил золотистый ликер, который закрутился внутри спиралью. Розовая жидкость отслоилась, выстлав дно туманной дымкой.

— Красиво, — оценила я.

— Господа! — громко объявил Эммет. — Коктейль Арнелла. Вызывает пожар в сердце и огонь в крови. Обладает сочным малиновым послевкусием. Уносит за невидимые пределы. Кто оценит первым? Как насчет вас, господа Тиберлоны?

— Давай сперва Хруш, — недоверчиво ответил блондин с родинкой слева.

— Боишься, Килли? — поддел его Эммет.

— Боюсь, — не стал отрицать тот. — Я стихийник не помню почти. Еще в начале ушел за пределы из-за твоих творческих экспериментов и даже драку ректора пропустил. Хруш, иди сюда!

Здоровый как лось анимаг в пушистой шерстяной кофте с орнаментом подошел к стойке, сел на стул и, подвинув к себе один из стаканов, принюхался.

— Хруш не показатель, — заметил Вильям, становясь позади меня. — Его ничего не берет.

Анимаг широко разинул рот, одним махом влил в него коктейль и поставил пустой стакан на стойку.

— Только продукты переводить, — проворчал Эммет. — Придется самому дегустировать. Это будет нечто особенное, вот увидите. Все захотят Арнеллу!

Он поднял стакан, придирчиво посмотрел на светящуюся внутри спираль и сделал глоток. Тут вдруг локти Хруша, до этого невозмутимо сидящего на стуле, разъехались, и лохматая голова с глухим стуком впечаталась в стойку лбом.

— О-о, — сказал Эммет, быстро возвращая недопитый стакан назад. — Кажется, скоро я вас покину.

Хруш поднял голову, встряхнулся и промычал:

— Огонь.

А после снова вырубился. Эммет пошатнулся и вцепился в стойку.

— Танцы! — выкрикнула девушка в костюме, который советовал мне Эммет, и забралась на стойку, демонстрируя стройные ноги. Кружевная каемка чулок виднелась из-под короткой юбки. — Я хочу танцевать!

Под потолок взвились трубы, свирели и дудки и, выдав какофонию звуков и приигравшись, завели слаженную мелодию. Хруш снова очнулся и, разорвав на себе кофту и обнажив не менее шерстяную грудь, целеустремленно прошел в центр зала, где ему благоразумно освободили место.

— Похоже, Анелла и вправду забористая, — оценил Килли.

— Похоже, что так, — ответил Вилли, перевесившись через стойку, за которую упал Эммет.

— Лефой никогда раньше не надирался с одного глотка.

— Он вообще не надирался.

— Арнелла, — промурлыкал Киллиан, приобняв меня за талию. — Хочешь посмотреть дом? Наверху есть комната, там куда тише и спокойнее...

— Нет, — отрезала я, убирая его руку. — Замыкайте контур с кем-нибудь другим.

Я танцевала и пыталась веселиться вместе со всеми, но настроение упало. Джаф с Айрис незаметно ушли, а Миранда, напротив, так и не появилась, и я не могла перестать думать, где она и главное — с кем.

— Мастер Адалхард, позволите танец? — парень-анимаг закружил меня, не дожидаясь ответа. Зрачки в его светлых глазах вытянулись в вертикальные линии, как у змеи, а чешуйчатый костюм только добавлял сходства.

— Ты ведь станешь анимагом, да? — спросил он, ведя меня в танце совсем не так умело, как мастер Адалхард.

— Возможно, — ответила я.

— А вы, девушка, случайно не некромантка? — спросил прозрачный, когда я подошла к столу. — В ваших глазах есть некая отстраненная задумчивость, свойственная любимцам смерти.

— Не уверена, — покачала я головой.

— Ты ведь Арнелла, да? — спросил парень с синими глазами, но без оттенка бирюзы, как у Эммета. — Нашел для тебя письмо.

— Для меня? — удивилась я.

— Наверху, у Кевина в спальне, — он подмигнул мне и вернулся к девушке, которая ревниво на меня поглядывала.

Письмо? Я вернулась на диван, разглядывая белый конверт, подписанный моим именем, но рядом тут же появились братья-воздушники, и я спрятала письмо во внутренний карман плаща.

— Мы видели, как ты летала с Кевином, — сообщил Тиберлон с родинкой справа. — Тоже воздушница?

— Мастер Адалхард, — левый убрал волосы с моего лица, будто случайно погладив шею, — вы так прекрасны сегодня. И совсем нет щетины, такая нежная кожа.

— Дай-ка проверю, — правый погладил мою щеку, — и правда, отлично побрился...

Я уже жалела, что пришла сюда с Эмметом, которого выволокли из-за стойки и сложили в углу. Девушки со старших курсов не обращали на меня внимания и вовсю кокетничали с парнями, Тиберлоны становились все наглее, и я собиралась последовать примеру Джафа и Айрис и тихонько сбежать, когда дверь распахнулась, и на пороге появился мастер Адалхард.

Музыка оборвалась, и воцарилась тишина.

— Вечеринка закончена, — объявил он.

Высокий, мрачный, в привычной белой рубашке и черных брюках, он смотрел на меня так, словно собирался испепелить на месте, и мне захотелось просто исчезнуть.

Никто не стал с ним спорить, все молча потянулись к выходу. Я тоже попыталась уйти, но почувствовала, как на моем предплечье сомкнулись твердые пальцы.

— А вы, Арнелла Алетт, останьтесь.

Студенты исчезали один за одним, и даже Эммета унесли. Дверь за спиной ректора захлопнулась, и мы остались одни.

Я вскинула подбородок. Злость и обида сверкали в серых глазах словно молнии, и я запоздало поняла, что мой костюм может показаться насмешкой. Тем лучше. Сейчас мне хотелось его обидеть, потому что он, сам того не зная, обидел меня.

— Наконец-то меня заметили, — выпалила я ему в лицо. — Похоже, костюм получился удачным.

Мастер Адалхард промолчал, а после лизнул подушечку большого пальца и потер мою бровь. Я вздрогнула, и дыхание отчего-то перехватило.

— Я думала, вы с Мирандой, — добавила я с вызовом, но голос мой задрожал. — Уже вернули свой огонь?

Его перебитая бровь едва заметно дернулась, мастер Адалхард посмотрел на меня как-то по-другому, словно понимая то, что я и сама пока о себе не знала. Он медленно провел пальцем по моим губам, чуть оттянув нижнюю вниз, и меня качнуло к нему какой-то непреодолимой силой.

Я стукнула его по груди с обидой, которую уже не могла скрывать. А после расправила ладонь, погладив крепкую грудь. Мастер Адалхард казался таким сдержанным и спокойным, но его сердце под моей ладонью билось так же быстро как мое.

Я все же хотела сказать что-то еще. О том, что он не должен был танцевать со мной и вести в Динадиру, и шутить, и обнимать, и смотреть на меня вот так, как сейчас. Я даже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы разразиться этой постыдной тирадой, которая, конечно, выдала бы меня с потрохами и со всей ревностью, которую я прятала от самой себя.

Он закрыл мне рот поцелуем.

Требовательные губы, горячий язык, щетина слегка оцарапала кожу.

Меня будто подняло волной и швырнуло к нему в объятия. Это было как жар полуденного солнца, внезапно обрушившийся посреди зимы, как жидкий огонь, затопивший тело. Он терзал и ласкал мои губы так отчаянно, словно хотел этого очень давно, а я вцепилась в его плечи, прижимаясь сильнее.

Мое сердце едва не выскакивало из груди, и я отвечала ему, обнимала крепкую шею и запустила пальцы в густые жесткие волосы на его затылке. Он быстро выдернул мою рубашку из-под брюк, и ладони обожгли голую кожу прикосновением. Он гладил меня, вжимая в себя, покрыл жадными поцелуями шею, оторвавшись от губ, и я вскрикнула от нестерпимой остроты ощущений, а потом вдруг все закончилось.

Я покачнулась, потеряв опору, а из распахнутой двери обдало холодом, отрезвляя. Белая рубашка мелькнула в ночи. Задыхаясь от эмоций, я запахнула плотнее плащ. Постояв с минуту и отдышавшись, поправила рубашку и побрела прочь из дома Кевина.

***

Родерик толкнул дверь ногой, и Джаф испуганно взвился в кровати.

— Собирайся.

— Сейчас ведь ночь! — возразил тот.

— Пока спишь, враг становится сильнее!

Родерик прошелся туда-сюда по комнате. Его все еще потряхивало, и он не придумал ничего лучше как заявиться к Хогеру.

— Мастер Адалхард, — Джаф сел на кровати, глянул на него сердито. — Я ведь знаю... Ну, почему вы так. С Мирандой. У вас нет выбора, да?

— Выбор есть всегда, — ответил Родерик. — В моем случае это костер.

— Я все еще вас ненавижу, — сообщил Джаф.

— Хорошо.

— Но не так сильно как раньше.

— Одеваться будешь? Или так побежишь?

Джаф потянулся за штанами, просительно посмотрел снизу-вверх, заспанный и взъерошенный, как дитя.

— Пять минут, — сказал Родерик и вышел на улицу.

Звезды мерцали на черном небе, а луна показывала лишь один бок, спрятав второй во тьме. Отчаянно хотелось курить, но куда больше — вернуться, найти ее, запустить пальцы в шелк волос, снова почувствовать нежное гибкое тело в объятиях и вкус ее поцелуев, и зайти дальше, куда дальше, до самого конца. Он все же поцеловал ее, а теперь не знал, смеяться или плакать. Все стало еще сложнее, но зато он наконец перестал скрывать от себя очевидное: он влюблен. В Арнеллу Алетт, первокурсницу с неясной природой хаоса.

А она отвечала на его поцелуи и, кажется, ревновала... И от этого на сердце становилось тепло и будто щекотно, и хотелось улыбаться и половинчатой луне, и Джафу, который появился на пороге.

— Может, все же спать? — с надеждой спросил Джаф, застегивая куртку.

— Не ленитесь, Джафри Хогер, Лабиринт близко, — ответил Родерик и побежал вперед.