Глава 23. Время решительных мер

Не знаю, почему я оказалась у моря. Туда текут все реки, а они все равно, что дороги. Кажется, так выразилась Айрис. Она казалась мне странной, но получается, что странная — я.

Море шипело, недовольно морщилось под серым небом, волны размеренно кусали берег, на котором я сидела, и брызги иногда долетали до моих ног. Паника отступила, и я пыталась уложить в голове новую картину мира.

Карлос Алетт не был моим отцом.

Он любил меня и баловал, я была его единственным поздним ребенком, но дела отнимали много времени, и он больше походил на дедушку, который появлялся, осыпал меня подарками, царапал щеку бородой, пропахшей табаком, и снова исчезал. Я тосковала по нему, хоть мы и не были особо близки.

Мой отец путник.

Яркие глаза, обветренная кожа, поцелуй в лоб был таким... отеческим. Это ведь он встретился мне в Фургарте, когда я думала о запечатывании? Или мама родила меня от другого? Она не маг, и по наследственности хаоса выходит, что я тоже стану путницей, хотя остается крохотная вероятность получить магию из других углов треугольника.

Позади послышался хруст камней под ногами, и рядом опустился Эммет.

— Что ты тут делаешь? — спросила я.

— Ищу тебя, — сказал он. — Вчера наше свидание закончилось быстрее, чем я планировал, и вот я подумал, может, продолжим?

— Это не было свиданием, — возразила я.

— Значит, оно впереди, — легко согласился Эммет, глянув на меня и улыбнувшись. — Искупаемся голышом?

— Нет, спасибо.

— Зайдешь ко мне в гости?

— Не сегодня.

— Может, просто поцелуемся? Море, ты и я, романтика...

— Что ты знаешь о путниках, будущий брат?

— Да то же, что и все, — ответил Эммет и откинулся назад, опершись на локти.

Он прищурился, глядя на горизонт, и от его ресниц на скулы упала тень, а я невольно залюбовалась точеным профилем. Его волосы, выгоревшие на концах, у корней были темнее и спадали ниже плеч спиральными завитками. Ветер трепал их и ерошил, и мне на какой-то миг тоже захотелось запустить пальцы в его шевелюру.

— Они заходят в Лабиринт и не выходят оттуда, — сказал Эммет. — Потом их иногда видят, то там, то тут, но предсказать появление путника невозможно. Еще они все время несут какую-то пургу. Я ни разу не встречал путника. А ты?

— Один раз, — ответила я. — Никому об этом не рассказывала.

— Давай же, — улыбнулся он, повернув ко мне голову. — Я хочу быть первым, Арья.

— Это было после бала.

— Где мы познакомились? На тебе было красное платье, его глубокий вырез я помню как сейчас. Надо бы подать идею Изергасту насчет новой формы для девушек, мне кажется, он оценит...

— Я тогда думала о запечатывании, мама давила на меня с замужеством, и не только она... Это вроде как принято...

— Но ты осталась. Я горжусь тобой, сестренка. И где ты встретила путника?

— В какой-то таверне. Там были только мы с ним и больше ни души. Он сказал, что если я не знаю, куда иду, то не могу заблудиться.

— Какое откровение, — вздохнул Эммет, — неужели нельзя сказать что-то конкретное? Допустим, под домом номер пять по Тихой улице зарыт клад. Или там, займись любовью с Эмметом Лефоем, потому что более нежного и страстного мужчины тебе не найти...

Я повернулась к нему, озаренная мыслью.

— Эммет!

— Займемся? — оживился он.

— Он сказал, что я должна сама выбрать! Дорогу!

— Как насчет дороги к мужскому общежитию? — предложил он, накручивая прядь моих волос себе на палец.

— Ты не понимаешь! Если я могу выбирать, то у меня есть шанс не стать путницей!

Я выпалила это и осеклась, но Эммет сел и уставился на меня.

— С чего ты вообще взяла, что будешь путницей? — спросил он. — Ты узнала свою наследственность хаоса? Кто был путником, Арья?

— Мой отец, — прошептала я. — Настоящий.

— Вот это поворот, — оценил он. — Значит, прекрасная Кармелла...

— Не говори своему отцу! — горячо попросила я. — Пожалуйста!

Эммет нахмурился, отвернулся к морю и, подобрав камешек, швырнул его в волны.

— Продолжай, — сказал он.

— Да нечего продолжать, — пожала я плечами. — Когда я узнала, что мой отец путник, то первой мыслью было — запечататься и не ходить в Лабиринт. Путники меня пугают. Это какая-то совсем другая жизнь. И мне кажется, она не для меня.

— Почему?

Я задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Она кажется мне очень одинокой, — призналась я. — А я не хочу быть одна.

— Я всегда рядом, детка, — ухмыльнулся Эммет, но его бирюзовые глаза оставались серьезными. — Давай расскажу тебе кое-что, раз уж мы откровенничаем... Моя мать была запечатанной. Я никогда не знал ее. Хотя она умерла, когда мне было тринадцать.

Я вглядывалась в его лицо, пытаясь понять.

— Она жила рядом, обедала за одним столом со мной, иногда мы выезжали в парк, но ее будто не было. У нее были синие с бирюзовым оттенком глаза, большие, с длинными ресницами и, наверное, очень красивые, но для меня не было ничего страшнее, чем смотреть в них. Потому что там было пусто. В папином кабинете висел ее портрет, и я часто приходил туда, только чтобы посмотреть на картину. Там мама была совсем другой. Ее глаза улыбались. Я представлял, как бы было здорово, если бы моей мамой была эта женщина с картины. Она бы целовала меня на ночь, пела песни просто так и шутила, любила прогулки к морю и меня.

Он вздохнул, бросил еще один камешек в голодные волны.

— Думаешь, почему запечатывают обычно сразу перед свадьбой или даже после? Чтобы жених не успел дать задний ход. Иногда запечатывание проходит практически бесследно, но в случае с моей мамой так не вышло. Она потеряла очень большую часть своей личности. У меня первый уровень хаоса и есть шанс дорасти до мастера. Думаю, и у мамы был высокий потенциал, — он помолчал и добавил: — Она утопилась в ванне.

— Мне так жаль, Эммет, — прошептала я.

— Иди в Лабиринт, — попросил он, повернувшись ко мне. — Пусть уж лучше ты станешь путницей, будешь ходить, где захочешь... Может, однажды придешь ко мне... О, открой портал из моей комнаты в Квертимилью. Это такой городок на юге, я там провел прошлое лето. Сплошной карнавал, веселье и доступная любовь... Арья, послушай!

Он придвинулся ближе, озаренный какой-то идеей, схватил меня за плечо.

— Да?

— Вода и путник — противоположные лучи звезды!

— Да, и что это значит? — жадно спросила я.

— Говорят, в таких случаях физическая близость просто крышесносная! Единство противоположностей! Это судьба, Арья, мы должны попробовать, ведь до этого мне не попадалось ни одной путницы, их еще попробуй поймай!

Я разочарованно фыркнула и отодвинулась.

— Думала, ты скажешь что-то действительно интересное.

— Твоя мама тебя ищет.

— Что?

— Это она попросила, чтобы я тебя нашел. Небольшое поисковое заклинание — и вот я тут. А она — там, у общежития, очень возмущается, что не может зайти внутрь и посмотреть, в порядке ли твои вещи и заправлена ли постель.

— Ты скажешь отцу? Про путника.

— Нет, — ответил Эммет. — После смерти мамы он был сам не свой, замкнулся, ушел в дела. Думаю, потому что испытывал облегчение и винил себя за это. Мы с ним несколько лет почти не общались. Но твоя мать растормошит кого угодно. Он от нее в восторге. Ну, а если она наставит ему рога, что ж... Его эмоциональная жизнь выйдет на новый уровень.

— Спасибо, — пробормотала я. — Пойду наконец выясню, как так получилось, с путником.

— Значит, ты узнала не от нее? — удивился он. — Но как?

— Изергаст дал нам луч истины, чтобы рассортировать черепа в подвале.

— Врешь! — недоверчиво воскликнул Эммет. — Это же легендарный артефакт! У кого он сейчас?

— Там остались Миранда и Айрис...

— Арья, крошка, рад был повидаться, — он вскочил на ноги, помог мне подняться и отряхнул мою юбку. — В общем, ты поняла, да? Запечатывание — для неудачников, Лабиринт — для чемпионов.

— Да, — кивнула я. — Уловила. Спасибо тебе. Мне надо было поговорить и...

— Увидимся, — перебил он меня, быстро поцеловал в щеку и побежал к академии, а я улыбнулась ему вслед.

***

Мама расхаживала туда-сюда перед общежитием и, заметив меня, быстро направилась навстречу.

— Нам надо поговорить, — сердито сказала она. — Я узнала, что Лабиринт откроют совсем скоро. Тебе никак нельзя туда, солнышко.

— Потому что я оттуда не выйду, — кивнула я, и мама посмотрела на меня с испугом. — Я знаю, мама. Ты родила меня от путника. Расскажешь, как так вышло?

— Откуда ты...

— Почему не сказала раньше? Почему ты все время врешь? Почему не можешь быть откровенной даже со своей дочерью?

— Вот именно поэтому, — проворчала она. — Ты слишком правильная. Женщина должна интриговать, а у тебя все в лоб. Я боялась, что ты не поймешь...

— Я и правда не понимаю, — согласилась я. — Ты не любила отца?

— Я хорошо к нему относилась, — возразила мама. — Он был выгодной партией.

Я вздохнула и покачала головой.

— Но ему нужен был наследник, — добавила она. — Поэтому он и женился на мне — молодая, здоровая, полная жизни. Но у нас не получалось... И эта старая карга Катарина...

— Бабуля?

— ...подначивала его. Мол, пока нет детей, можно развестись... Вечно капала ему на мозги, что дело во мне. Карлос любил меня, но я видела, что он начал сомневаться. А потом появился этот мужчина...

— Путник?

— Я шла в ателье за шляпкой и вдруг оказалась в незнакомом месте. Заглянула в таверну, чтобы узнать дорогу. А там он, — мама сглотнула, вытерла слезы, на удивление — настоящие. — Он знал про меня все. С ним я могла быть самой собой. И никогда больше... ни с кем... так...

Я вздохнула и погладила ее по плечу.

— Поэтому тебе нельзя в Лабиринт, — строго сказала мама, взяв себя в руки. — Я не могу потерять тебя, солнышко. Я просто умру.

— Я пойду туда, мама, — сказала я, хоть сердце и сжалось от того, как она на меня посмотрела. — И постараюсь выйти. Но если нет, я люблю тебя. Такую, какая ты есть.

— Нет, Арнелла! — воскликнула она, хватая меня за руку.

Я высвободила ладонь и взбежала по лестнице в общежитие. Обернулась — мама постояла у входа, глядя мне в след, и быстро пошла прочь.

***

Кармелла Алетт вышла за ворота академии, забралась в экипаж, придерживая юбки, и опустилась напротив сухонького мужчины в неприметном костюме.

— Принесли?

Кивнув, она достала из кармана документ с размашистой подписью и круглую печать.

— Прекрасно, — кивнул мужчина. — А отпечаток руки? Без следа личности не получится подделать подпись некроманта.

— Я держала его ладонь, — Кармелла вытянула руки, которые слегка подрагивали.

— Не очень, — нахмурился мужчина, проводя над ними металлической птичкой. — След второй личности забивает. Этого мало.

— Посмотрите здесь, на груди, — сказала она, подаваясь вперед.

Мужчина удивленно хмыкнул и провел артефактом над белыми полукружиями. Глаз птицы засветился сиреневым.

— Прекрасно! — воскликнул он. — Вы потрясающая женщина, Кармелла Алетт.

— Знаю. Скоро управитесь?

— Пять минут — и готово. Надо будет подбросить печать назад. Не хочется, чтобы мастер хаоса пошел по моему следу.

— Сделаю, — кивнула она. — Я сделаю все.

***

Миранда вошла в мою комнату без стука и села на стул напротив кровати, на которой я лежала, пялясь в потолок.

— Я на тебя не злюсь, — сказала Миранда. — Не понимаю, но не злюсь. Просто, чтобы ты знала.

— Чего ты не понимаешь? — спросила я.

Трещины на побелке разбегались в стороны как дорожки, протоптанные в снегу. Если я стану путником, то смогу идти, куда захочу. Только вот я хочу остаться.

— Что ты в нем нашла? Может, у тебя какая-то психологическая травма в связи с ранней потерей отца, и поэтому тебе нравятся мужчины постарше?

— Вряд ли, — ответила я. — Хватит с меня психологических травм, нанесенных мамой.

— И то верно, — она помолчала. — И что ты решила?

— Я пойду в Лабиринт, — я повернула к ней голову, и Миранда кивнула.

— Так я и думала.

— Тоже попросишь портал куда-нибудь?

— А кто-то еще просил кроме Изергаста?

— Эммет. В город карнавалов и доступной любви.

— Нет, мне не нужен портал, — покачала она головой. — Я буду надеяться, что ты выйдешь.

Я снова вздохнула, разглядывая трещины на потолке.

— Может, собрать тебе сухарей в дорогу? — предложила Миранда, и я, нахмурившись, снова посмотрела на нее. — Или поискать прочные ботинки? Кто обеспечивает путников всем необходимым?

— Издеваешься?

— Немного. Не могу видеть тебя в апатии. Давай же, взбодрись, Арнелла. Или хочешь, иди к Адалхарду. Раз он так тебе нравится — лови момент. Кто знает, как там у путников потом с любовью.

— Неплохо, раз я родилась.

— Аргумент.

— Ты переспишь с ним, если у тебя будет огонь? — спросила я.

— Да. А ты?

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Ты ведь не пропускала занятия по наследственности хаоса, — сказала Миранда, глядя на меня непроницаемо черными глазами. — Ты можешь стать анимагом или огнем. Не может быть, чтобы ты об этом не думала.

— Ты задаешь очень неудобные вопросы, Миранда.

— Что ты знаешь о неудобных вопросах, — усмехнулась она. — Когда ты ушла, явился Изергаст. Решил проверить, как у нас идут дела. И я развеяла его сомнения относительно той моральной дилеммы, которой он терзался.

— Нет, — выпалила я, сев в кровати.

— Да, — многозначительно подвигала бровями Миранда, широко улыбнувшись. — Да, ради мира во всем мире он бы сделал это.

Я вытаращила глаза и закрыла рот ладонью.

— После он отобрал у меня луч истины и выставил вон. Наверняка хотел убить на месте, но я ведь всем так нужна вместе с моим огнем. А черепа, увы, остались неразобранными, — вздохнула она и предложила: — Давай заключим мир до Лабиринта. А после него все станет на свои места. Я так думаю.

Я кивнула и пожала протянутую руку.

***

— Я хочу извиниться! — Кармелла Алетт распахнула дверь кабинета и замерла на пороге.

— А разве вам есть за что? — удивился лысоватый мужчина, глядя на нее глазами, увеличенными стеклами очков. — Мы ведь даже не знакомы. Вряд ли вас можно забыть.

Кармелла расцвела одной из своих фирменных улыбок и, пройдя к стулу, плавно присела, не забыв чуть наклониться вперед для выгодного ракурса.

— Я думала застать мастера Изергаста, — прощебетала она. — Мы с ним, по правде сказать, не очень поладили...

— С ним сложно поладить, — вздохнул мужчина. — Я его сейчас заменяю. Профессор Крекин, к вашим услугам.

— Кармелла Алетт. Значит, вы исполняете обязанности ректора?

— Не совсем. Только те, которые он сам исполнять не желает, — мужчина криво усмехнулся. — Поэтому я занимаюсь составлением списков первокурсников для Лабиринта. Мастер Изергаст может быть убедительным, знаете ли. Чем могу быть полезен, госпожа Алетт? Помню-помню вашу дочь...

Кармелла покусала губы и протянула лист бумаги со слегка светящейся подписью.

— Вы как раз вовремя, — кивнул профессор. — Мастер Изергаст, как вижу, одобрил.

— Из-за этого мы и повздорили, — вздохнула она. — Он пытался отговорить нас...

Профессор Крекин взял лист с другой стороны, но Кармелла не спешила разжимать пальцы. Она ведь сделала все, как должна была, откуда тогда сомнения?

— Это правильное решение, — заверил ее мужчина. — Академия хаоса — не место для девушек. Я бы вовсе запретил их принимать. Женщина должна заботиться о прическе, наряде и муже, а никак не о чудовищных тварях.

Кармелла выпустила лист, и профессор Крекин пробежался взглядом по строкам.

— Все прекрасно, — одобрил он. — Немедленно добавлю Арнеллу Алетт в список на запечатывание.

Открыв папку, он вписал имя в низ короткого столбца и поставил напротив свою подпись.

— Перед Лабиринтом на территорию академии приедет комиссия. Студентов, решивших запечататься, дополнительно уведомят о времени проведения процедуры.

— Это больно? — спросила Кармелла. — Она очень изменится, моя девочка?

— По крайней мере, она останется с вами, — сказал профессор Крекин.

Поблагодарив его, госпожа Алетт ушла, а он, продолжив разбираться с бумагами, обнаружил печать академии на краю стола.

— Какая халатность, — проворчал профессор Крекин, спрятав ее в ящик стола. — Сплошной хаос и никакого порядка.

***

— В хаосе вы не выживете по одному, — мастер Адалхард стоял на краю обрыва, заложив руки за спину. Поймав мой взгляд, улыбнулся, совсем чуть-чуть — только дрогнули уголки губ и глаза потеплели, но моя душа запела. — Как бы вы не были сильны, вам нужен кто-то прикрывать спину. Отработаем самую простую комбинацию: щит-копье. Она подходит для практически любых тварей и работает даже с сырым хаосом. Один маг выставляет щит, второй атакует. Знак копья помните?

Я свела мизинец с большим пальцем, собрала остальные щепоткой.

— Разбейтесь на пары.

Мастер Адалхард ушел с линии огня и теперь прохаживался за нами.

— Миранда Корвена, не сутультесь, — сказал он. — Расправьте плечи. Покажите щит.

— Нам опять бить в море? — спросила она.

— Оно выдержит. Арнелла Алетт, — он остановился позади меня, и я вздрогнула от внезапного прикосновения. Уверенные пальцы погладили шею, приподняли мой подбородок. — Выше голову. Смотрите на врага, а не себе под ноги.

Теперь он меня не игнорировал, и это было еще хуже. Я терялась под его взглядом и хотела, чтобы он смотрел только на меня. Ждала чего-то, но понимала, что сейчас он не может себе позволить инициативы. И злилась, что это так.

Море зашипело и всплеснулось фонтаном от копья, которое я запустила в серые волны.

— Сперва оглушить щитом, затем копье. Не надо спешить, Арнелла Алетт.

Он отошел к Айрис и Ровене, а я растерянно глянула вслед. Мастер Адалхард сказал не спешить, имея в виду тренировку? Или же намекал, что с поцелуем мы поторопились? Может, он вообще жалеет, что поцеловал меня?

— Ровена Тиберлон, вы тренировали схемы, которые я говорил?

— Я потянула руку...

— Обратитесь к целителям, это никуда не годится. Джаф, отлично. Правда, я не уверен, что тебе это понадобится. Метаморфы бесподобны в ближнем бою.

Миранда бросила на них хмурый взгляд.

— Что? — тихо спросила я.

— Мне куда больше нравилось, когда они были врагами, — сказала она. — А теперь я чувствую себя преданной.

— Давай я щит, — предложила я и хлестнула море волной силы.

Хаос подчинялся мне, был частью меня, и я не собиралась от него отказываться. Копье Миранды вспороло волны словно лезвие.

— Очень хорошо, — похвалил ее мастер Адалхард. — Из вас определенно выйдет толк, Миранда Корвена.

Я ревниво покосилась на Миранду. Тонкая, хлесткая, она сама походила на оружие. Он имел в виду именно ее способности мага? Или же нечто другое?

— Меняемся, — предложила она.

Мастер Адалхард остановился позади, и я не знала, на кого он смотрит — на меня, или на подругу.

От Стены вдруг донесся рев трубы, я дернулась, и мой щит пригладил волны утюгом. Все повернулись на звук, который тянулся и тянулся, выворачивая душу наизнанку, а после оборвался жалобным стоном.

— Патруль собирается на Охоту, — сказал мастер Адалхард. — Продолжаем! Копье-щит, по три удара — и меняетесь!

Мы тренировались, но то и дело поглядывали в сторону, откуда поднимались черные столбы дыма.

***

— Решили идти сразу после Лабиринта, — сообщил Моррен, облокотившись на перила балкона, выходящего к Стене.

— Успеешь? — спросил Родерик.

Умершие деревья сложили в костры, и черный дым тянулся к серому небу траурными лентами. Вонь копоти доносилась даже до академии — горечь смерти, которая уже произошла и еще случится.

— Я, как ректор, обязан присутствовать, — вздохнул Моррен. — Но не думаю, что Лабиринт займет много времени. Быстренько загоню всех в стойло — и к Стене.

— Ты должен быть до окончания. Пару лет назад студента сорвало сразу после.

— Почетная обязанность запечатывания, — скривился он и повернулся к Родерику. — Если студентка получит огонь, то ты можешь успеть в патруль с нами.

Родерик укоризненно посмотрел на него.

— Что? — невозмутимо спросил Изергаст. — Там дел-то на пару минут.

— Вот потому-то Джемма и ушла от тебя.

Некромант усмехнулся уголком рта.

— Еще рано про это шутить? — уточнил Родерик.

— Нормально, — ответил он. — Она избегает меня. Я хотел поговорить, намекнуть, что не против вспомнить былое...

— Я видел ее у Стены.

— Значит, поговорим в патруле, — сказал Моррен и с наслаждением потянулся. — А потом, после Охоты, попробуем с тобой Арнеллу.

— Что? — взъярился Родерик, едва не выломав кусок перил. — Да ты...

— Новый коктейль, — невозмутимо пояснил некромант, насмешливо глядя на него. — Его стали подавать в таверне в Каривене неподалеку. Страшная дыра. Но, говорят, Арнелла — это нечто особенное, и я не прочь вкусить ее сладость. Испить, так сказать, до дна.

Родерик прищурил глаза, с подозрением глядя на Моррена.

— Мисси рассказала?

— Я буду по ней скучать, — вздохнул некромант. — Все же в профессии ректора есть свои плюсы. Но я сегодня едва не убил одну мамашу. Еле сдержался. Бумажная возня тоже достает. Надо бы секретаря на место Беаты. Я посадил Крекина, но его запечатанная рожа бесит.

— Я бы так хотел пойти с вами, — сказал Родерик, положив руку на плечо Моррену, но тот, настороженно покосившись на его ладонь, отодвинулся. — Что? Все еще злишься?

— Давай без объятий, — проворчал тот. — У меня сегодня произошло еще одно событие... Вернее, его не было и быть не может никогда, но... В общем, не трогай меня.

— Как скажешь, — пожал плечами Родерик.