Глава 18

Неделя снова началась с дождя, и судя по небу, нависшему над академией серыми низкими тучами, такая погода обещала задержаться здесь надолго. Впрочем, для начала ноября это совсем неудивительно. Но Чарли все никак не могла с этим смириться, и каждое утро у нас начиналось с ее ворчания.

— И почему те, кто переносил эту Академию в подпространство, не могли скопировать климат какого-нибудь другого региона? — бубнила она. — Вот в Эллиосе же намного теплее! Там зима и снег лежит всего месяц в году! Почему бы не перенять климат оттуда? Или же с Вечного острова…

Я на это лишь качала головой и усмехалась. Сама я любила дождь, правда, больше тогда, когда можно было не высовывать нос из дому, а сидеть под теплым пледом, слушать любимую музыку и наблюдать за непогодой из окна.

Александра за завтраком вновь не было. После похода в Эллиос он постоянно где-то пропадал, а в редкие моменты, когда я его все же видела, выглядел он еще более озабоченным, чем раньше. Иногда и вовсе меня не замечал, находясь в каких-то своих мыслях. Марк тоже не знал, что с ним происходит.

— Я едва его вижу, — сказал он, когда я спросила его об Алексе. — Он уходит куда-то рано утром, я еще сплю, а вернуться может только к одиннадцати, потом еще что-то долго черкает в блокноте. Со мной почти не разговаривает, и вообще стал каким-то рассеянным… Мне уже и самому интересно, что там у него случилось. Но он от него самого объяснений не дождешься.

— Что-то произошло в Эллиосе, — мне это все не давало покоя. — Именно с воскресения он стал себя так вести.

— Я, кстати, несколько раз видел, как Алекс заходит или выходит из лаборатории нашего часовщика, — вспомнил Марк.

— От Феликса Рачковского? — уточнила я.

— Да, я даже удивился этому, потому что часовое дело как предмет у нас закончилось еще в прошлом году.

— И что бы это могло значить?

— Понятие не имею, — Марк пожал плечами. — Может, Рачковский попросил его помочь в чем-то? Мало ли…

Версия была так себе и порождала только больше вопросов, чем ответов.

— У тебя подозрительный интерес к делам Алекса, — хмыкнул Марк, когда я вновь погрузилась в свои раздумья. — Или больше к его душевному состоянию? И если этот интерес романтического характера, мне будет несколько обидно. Почему он, а не я? — глаза друга смеялись, я же, кажется, чуть покраснела, застигнутая врасплох.

— Стань ты таким, какой он сейчас, меня бы тоже это волновало, — торопливо ответила я. — Это элементарная дружеская эмпатия. Тебе знакомо это чувство?

— Чувство к Алексу? К счастью, незнакомо, — засмеялся Марк, как всегда, перевернув мои слова с ног на голову. — Я все же предпочитаю девушек.

Нет, он не исправим! И что в нем Чарли нашла?

Стадион по-прежнему был защищен от непогоды куполом, поэтому «Спортивные тренировки» все также проходили там, строго по расписанию: вторник и пятница. И если во вторник все шло как обычно, то в пятницу к нам на занятие внезапно пришел Лукрецкий.

— Я просто понаблюдаю, — сказал он Лоле и нам. — Не обращайте на меня внимания, — и занял одно из сидений на трибуне.

Памятуя, как Роберт обращался со студентами на своих тренировках, не обращать на него внимание было непросто, особенно мне. Опять же, все время казалось, что он смотрит именно на меня, наблюдает за мной. Я постоянно ловила на себе его внимательный взгляд, отчего сразу тушевалась и сбивалась с темпа. Лола то и дело подходила ко мне, поправляла и делала замечания.

Интуиция не подвела: после тренировки Лукрецкий подозвал меня к себе.

— Мне не нравится твоя физическая подготовка, — сказал он то, чего я больше всего боялась. — Тебе надо усердней тренироваться и стать сильнее, чем многие другие твои одногруппники. Этого требуют два твоих дара. Сильное выносливое тело — сильнее контроль мага над своими способностями и возможность их совершенствовать. Поэтому со следующей недели я сам займусь с тобой тренировками.

У меня все похолодело внутри. Заниматься с Лукрецким? Только не это…

— Покажу тебе несколько приемов и упражнений, — продолжил тот. — Увидишь, как они тебе помогут. При должных тренировках, конечно. Поэтому будь готова. О точном времени договоримся позже, после Турнира.

Я смогла лишь кивнуть. Роберт действовал на всех гипнотически, подавляя волю, ему трудно было возразить, он прекрасно умел манипулировать чувствами и всегда добивался своего. В этом я уже тоже успела убедиться и не стала исключением. Вот и теперь не задала ни одного вопроса, просто кивнула. Согласилась. И тут же нашла себе оправдание: стать сильнее действительно необходимо хотя бы для того, чтобы защитить себя и брата.

— Давай пойдем снова в Эллиос, Ди! — с этими словами встретил меня Ян, когда я, усталая, вернулась после занятий в свою комнату. — Сегодня!

Чарли уже тоже пришла и валялась на своей кровати, листая журнал.

— Кто ж вас пустит? — хмыкнула Чарли. — Вот если Диана пройдет в следующий этап Турнира, то может снова разрешат… Или же нет.

— Это не от нас зависит, ты же знаешь, Ян, — ответила я брату, тоже падая на постель. — В Эллиос мы можем попасть, только когда открывают для нас портал. С разрешения Роберта и в особые дни.

— А почему тогда Алекс сегодня туда пошел? — брат насупился.

— Алекс? — я сразу встрепенулась. — Откуда ты знаешь?

— Я видел! Вы еще на занятиях были, а я гулял в том дворе, откуда мы шли в Эллиос, — ответил Ян. — Потом туда пришел Алекс. Он снова был… не такой, как раньше… И я спрятался, не хотел к нему подходить, — в голосе брата проскочила обида. — А потом он достал часы… Как у Роберта. И приложил их к тому самому месту, у двери… Дверь открылась, и я увидел дорогу… Мы по ней шли в Эллиос.

— Ты уверен? — я переглянулась с Чарли. — Ничего не перепутал? Может, показалось?

— Ничего не показалось! — Ян вздохнул совсем по-взрослому. — Это была та самая дорога, я успел рассмотреть, пока Алекс выходил.

— Вот так дела… — протянула Чарли.

— Откуда у Александра часы Лукрецкого? — я тоже озадачилась. — Неужели ректор ему их дал? Но зачем?

— Или Алекс их украл, — заявила Чарли. — Но вопрос тот же: зачем?

— Украл у Лукрецкого? — я покачала головой. — По-моему, это уже слишком… Зная характер ректора, наказание за такое будет серьезным. Особенно если учесть, что с Александром они не ладят. Нужно иметь вескую причину, чтобы решиться на подобное.

— Это да, — согласилась подруга. — Но откуда тогда часы?

Наш разговор прервали ее однокурсницы, которые пришли делать с ней вместе какую-то совместную работу по «Теории временной магии». Я не хотела им мешать, поэтому решила прогуляться, тем более дождь как раз закончился и поутих ветер. Ян со мной идти не захотел, вместо этого убежал к Тине на кухню, прихватив с собой Морти, и я отправилась одна.

На улице было малолюдно, несмотря на вечер пятницы. Все же для многих погода не располагала к активным прогулкам. Я плотнее закуталась в свою курточку и побрела по одной из аллей. Немного задержалась у статуй богов, но, ощутив уже знакомый дискомфорт в этом месте, поспешила прочь. Незаметно для себя я оказалась в саду, здесь было совсем тихо, лишь под ногами шелестели опавшие листья. Как вдруг я увидела Александра. Сердце сделало сальто, забилось взволнованно в груди.

Он стоял на вершине того самого склона, где мы как-то сидели несколько месяцев назад. Поза напряженная, руки в карманах брюк. Я подошла ближе, остановилась рядом. Он лишь чуть повернул голову, бросил на меня рассеянный взгляд и вновь устремил его вдаль.

— Могу ничего не спрашивать, — произнесла я. Повторила точь-в-точь его слова, сказанные некогда мне. — Но если хочешь — расскажи.

Александр криво усмехнулся, но ничего не сказал. Не ответил, не стал откровенничать. Я невольно испытала горечь. Почему-то думала, что он тоже откроется мне, как я ему. Но этого не произошло.

Так мы стояли молча, глядя вдаль, думая каждый о своем. Вроде, рядом, но словно по разные стороны пропасти. Наверное, стоило уйти и оставить его в покое, но я не могла заставить себя сдвинуться с места.

— У тебя что-то случилось? — вырвалось все же у меня. — Ты в последнее время какой-то не такой… Будто тебя что-то беспокоит.

— Я не хочу, чтобы это кого-то волновало, — тихо отозвался Александр.

Я сглотнула.

— И все же меня это волнует… — от такого признания у самой перехватило дыхание. — И если ты вдруг захочешь выговориться, то я готова выслушать… Тайны я умею хранить.

— Почему? — Алекс повернулся ко мне.

— Что — почему? — я растерялась.

— Зачем тебе это?

— Когда-то ты тоже меня выслушал… — он смотрел на меня в упор, и я тушевалась под этим взглядом. — И это помогло… Может… И я тоже смогу помочь тебе…

Это произошло внезапно. Так неожиданно, что я сразу не осознала этого. Александр меня поцеловал. Одной рукой обхватил за талию, притягивая к себе, другую запустил мне в волосы и впился в губы. Его губы были настойчивы и нежны одновременно, и противиться им было просто невозможно. Я ответила, почти сразу, с головой нырнув в этот поцелуй. Наслаждаясь каждой секундой и не веря, что это происходит. Мои руки сами собой скользнули вверх, по его груди, стремясь обнять его за шею, прижаться теснее… Но Александр вдруг остановился, разорвав поцелуй, а следом и объятия. Взял мое лицо в свои ладони и заглянул в глаза.

— Забудь это, — сказал жестко, даже грубо. — Этот поцелуй ровным счетом ничего не значит. Ничего. И мое настроение тоже не должно тебя волновать. Лучше вообще не думай обо мне. Забудь.

И он убрал руки. Отступил на шаг, бросил на меня холодный взгляд и пошел прочь. А я осталась стоять, не в силах даже вздохнуть. Слезы набежали на глаза, в груди все сдавило от боли. Я не понимала, что только что произошло. В голове стучали жесткие слова Александра, перед глазами стоял его ледяной взгляд. А губы до сих пор горели от его поцелуя…

Зачем? Зачем он вообще это сделал? Зачем было целовать, а потом говорить такие унизительные слова? Или это, может, я такая, что принимаю все близко к сердцу? Наивная… дурочка…

Но в любом случае, так как раньше, уже не будет. Он просил меня забыть обо всем… Что ж… Пусть так. Не вспомню. Не подойду. Не заговорю.

Я с остервенением вытерла слезы, сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

Не вспомню. Теперь даже пусть и не надеется.