Глава 22.2

– Твою же мать, – рявкнул Дейман на спорящих оборотней, – вам стоило вести себя потише! Теперь надо делать отсюда ноги и побыстрее, пока не нажили новых неприятностей. А то ягги знает что мы сотворим с нашим новым миром!

Мы вчетвером переглянулись, Ян замер у двери с артефактом наперевес так, словно собирался ударять им по головам тех, кто рискнет ворваться в этот дом.

Дейман требовательно протянул руку и после мгновенного столкновения взглядами с нашим кошачьим фаэртонским героем забрал сумку с часами к себе.

Ян молча развел руками, мол, и что теперь?

– Можно забаррикадироваться и отбиваться стульями, – предложила Айла. – Но едва ли это входит в требование «не взаимодействовать с миром лишний раз». Кажется, об этом предупреждал Эшвинг…

Я сощурилась. Эта Айла противоречит сама себе или проговорилась раньше времени. Как минимум она подслушивала нас в кабинете профессора и, похоже, прекрасно представляет, с каким именно артефактом мы все имеем дело!

Но выводить ее на чистую воду прямо сейчас я не стала. Сначала разберемся со стражей! Явно всё пошло не так, как планировала эта иинайка, и теперь не в ее власти диктовать условия – только мы сможем помочь ей вернуться.

Это даже иронично. Нечего лезть туда, о чем понятия не имеешь!

– Не дать себя убить – тоже взаимодействие, – мрачно буркнул Ян.

– Вообще требование «невзаимодействия» довольно расплывчатое, – вклинился в обсуждение Дейман, поправляя ремень сумки на плече и роясь за пазухой, наверное, в поисках топорика.

Однако тот остался в ином времени – надеюсь, во лбу кого-нибудь из тех, кто на нас напал в доме Эшвинга. Я оглянулась на светящуюся сферу, гадая, сойдет ли та за средство самозащиты или лучше не рисковать – наверняка у стражей есть что-нибудь помощнее.

Судя по шуму с улицы, на нее высыпали перебуженные жители соседних домов и собиралась уже целая толпа, готовая нас схватить. И настроенная настолько недружелюбно, что я тоже на всякий случай порылась в своем рюкзаке. Уже занесла руку над одной взрывной штучкой – и остановилась.

Если швырнуть ее в толпу, это будет очень мало похоже на «невзаимодействие». Может, в нашей ситуации безопаснее всего позволить себя схватить?

– В одной очень религиозной стране, где я был, – задумчиво выдал Дейман, глядя на дверь, – есть священные дни, в которые вообще никак нельзя работать и нельзя ничего, что можно счесть творчеством, а их бог в этот день приказал отдыхать. Нельзя делать то, что изменяет мир. Там почти сорок категорий занятий, запрещенных в этот день. Нельзя стирать, торговать, строить, разрушать, готовить, зажигать огонь, писать буквы и стирать их, ездить верхом, играть на музыкальных инструментах и даже трогать перо для письма. Вдруг случайно что-то напишешь.

– А дышать хоть можно? – хмуро поинтересовалась Айла.

– Можно дышать и даже петь. Только без аккомпанемента, – охотно поделился Дейман. – Нельзя взять фрукты от другого — а вдруг он сорвал их тем же утром и будет нарушен запрет на сбор плодов. Собирание букетов похоже на запрещенное вязание сена, а если откусишь печенье с буквами, можешь нарушить запрет стирать написанное. По этой же причине нельзя вскрывать конверты, а еще потому, что нельзя предметы разделять на части.

– Что же будет с тем, кто это нарушит? – поинтересовалась я с любопытством.

– В давние времена доходило до смертной казни, – серьезно отозвался Дейман. – Сейчас находят лазейки в собственных же законах, но для нас это пример того, как нельзя изменять мир.

Ян осмотрелся по сторонам явно в поисках чего-то потяжелее.

– Сложно не изменять мир, который жаждет тебя убить.

– Один раз мы уже вмешались в ход истории… – пробормотал Дейман. – Надо попробовать хоть в этот раз обойтись без…

– Ломайте дверь, они там, никуда не денутся!!! – перебил его голос снаружи. – Дом окружен высоким забором, не сбегут!

– Вот и стража, – ответил второй. – А ну-ка…

В дверь ударили чем-то тяжелым. Интересные они, конечно. Учитывая, что мы вовсе ничего не трогали и замок не запирали – лучше бы хозяева сначала попытались отпереть его сами. Но, видимо, вожжа под хвост попала – лишь бы крушить и ломать!

Конечно, им-то не нужно «не изменять мир»!

– Ладно, давайте надеяться, – Дейман поморщился от очередного сокрушительного удара в несчастное дверное полотно, – что мы сможем им объяснить важность происходящего.

– Если они попытаются со мной что-то сделать, я молчать не намерен, – решительно отказался идти на компромисс Ян.

Я оглянулась. Прятаться здесь явно бессмысленно, раз нас уже увидели через окна и услышали голоса. Да и потом, это просто глупо! Надо попасть на прием к кому-то влиятельному и всё рассказать. У меня аж дыхание перехватило от мысли, что мы сможем встретиться с тем, кто писал ту самую книгу!

Размышление прервала толпа стражей, которая вломилась наконец в дом. У меня уже был порыв попытаться отпереть замок изнутри, но Дейман приказал не вмешиваться – и мы все терпеливо ждали исхода ситуации.

– Держи их! – прыгал позади мужичок, видимо, хозяин хоромов.

Стража окружила нас, недружелюбно направив лезвия мечей. Вместе с ними в дом ворвался ледяной ветер, вихри снежных потоков и гомон с улицы.

Дейман поднял руки, привлекая к себе внимание.

– Спокойно! Мы вовсе не грабители, можете убедиться в этом сами.

Стража недолго думая сорвала с его плеча сумку и скрутила сзади запястья.

– Не трогайте сумку, там слишком ценный артефакт! – воскликнула я, бросаясь к ним наперерез в страхе, что сейчас снова может сработать эта проклятая штуковина.

– Вяжи их, – приказал главный стражник, и я обреченно выдохнула.

Всё катилось в бездну… до тех пор пока внимание стражей не привлек стоящий поодаль, точно настоящая напряженная рысь, сам Ян – фаэртонский герой!

– Господин Ян… – недоуменно выдохнул страж, отдававший приказ.

Оборотень, смекнувший, что его тут знают, тут же приосанился и царственно кивнул:

– Он самый. А теперь, давайте-ка… быстренько отпустите моих друзей и отойдите от нас на шаг. И меньше вопросов – я здесь по поручению его светлости герцога дель Йенса. И ваше вмешательство сейчас может оказаться непоправимым! А ну! Расступились, кому говорю. Очистите помещение и дайте мне встретиться с его светлостью, пока не стало слишком поздно.

Кажется, его речи удивилась даже Айла, бросив на нашего оборотня  заинтересованный взгляд.