Глава 119

— Надо же, а я думала, у эстиона Шитса просто приятельские отношения с отцом… А Ванда? Тебе известно что-нибудь о ней?

— Она была родной дочерью Холдоров. Но я отвлекся от рассказа. После посещения сиротского приюта в Исханте я решил заглянуть в академию Андаромина, чтобы узнать, как вышло, что с даром убивать ты угодила на факультет целителей. В твоем личном деле упоминалось только о даре целительства, но преподаватели из приемной комиссии помнили, что кристалл, определяющий направление, раскололся, стоило тебе к нему прикоснуться. Не успел я сопоставить факты, как меня срочно позвали в библиотеку, потому что обитавший там волшебный клинок взбесился. Он бросался на людей, пытался разбить окна, но наложенное на него заклятье не давало ему покинуть стены академии. Нынешний ректор не понимал, что происходит и попросил меня, как более могущественного мага, помочь утихомирить меч. Когда мне рассказали, что клинок порой защищал наследников крови демиурга, я велел ректору провести ритуал освобождения. Желая знать, кто тот наследник, что оказался в опасности, я полетел следом, и меч привел меня сюда. Я помог ему разбить окно, на которое были наложены защитные чары и в тот самый момент, как прыгнул за ним, почувствовал тебя. Без меча я бы тебя не нашел: черный хрусталь гасит драконью магию.

— Где сейчас моя мать?

— Я вытащил ее из застенков Гарлота, куда ее все же засадил Ромуальд, но ее здоровье подорвано длительным заключением. Она…

— Умерла?!

— Нет, но очень плоха. Графиня хотела увидеть тебя, до того как… Она здесь, в соседней комнате. Утром ты сможешь навестить ее.

Взволнованная новостью о том, что завтра увижу мать, я полночи вертелась в постели, пока дракон не усыпил меня магией. А утром, после завтрака, меня наконец привели к графине. Я кое-как уговорила меч остаться за дверью и не шокировать и без того слабую больную своим появлением.

Седая женщина в огромной кровати казалась маленькой, почти как ребенок. Глаза того же цвета что и мои. Черты лица, несмотря на старость, непотерявшие сходства с моими:

— Девочка моя… — прохрипела графиня, протянув ко мне иссохшую, увитую голубоватыми венами руку — подойди… Как же ты похожа на меня в молодости!

— Мама? — я села на кровать рядом с незнакомой мне женщиной и взяла ее за руку.

— Я так рада, что вижу тебя! Все эти годы я мучилась каждый день, гадала, какой ты выросла, где ты, все ли у тебя хорошо! Каждый миг, прожитый вдали от тебя, я жалела, что отдала тебя. Я плакала ночами, но понимала, что если стану искать тебя и найду, тебя убьют. Ромуальд все еще боится возвращения твоего отца. Леардин был могучим магом. Если бы у него получилось прийти к власти, наша Канора бы процветала и не стала частью драконьей империи. Слушай, мне недолго осталось и…

— Пожалуйста, не говори так! — я вдруг поняла, что тоже плачу и кусаю губы, чтобы не разрыдаться в голос. Наконец, я нашла свою мать, она здесь, рядом со мной, но на пороге смерти! Это так горько и несправедливо!

— Слушай деточка моя… у меня мало времени, я чувствую, что еще немного и стихии заберут меня к себе. Когда я умру, ты станешь следующей графиней Витарр. Попроси императора Саерсина помиловать наш род, чтобы обезопасить себя и своих будущих детей. Король не посмеет вредить тебе, если поймет, что ты под защитой императора.

Изможденная женщина прижала к своему лицу мою руку, целуя ее и орошая слезами:

— Помни, деточка, я всегда любила тебя, и я всегда буду с тобой — здесь — ее рука коснулась моей груди напротив сердца, а потом бессильно упала на одеяло. Графиня начала задыхаться.

— Я тоже люблю тебя, мама… — сдавленно прошептала я сквозь слезы, беря маму за руку. В ответ мою ладонь крепко сжали, а потом я почувствовала, как ее пальцы медленно холодеют.

Никогда не думала, что так страшно ощущать, как жизнь уходит из тела. Казалось, рядом был кто-то еще… могущественный, древний и этот кто-то уносил с собой душу той, с которой не успела толком попрощаться…Пока мы говорили, я чувствовала горение жизни матери, а теперь, словно задули свечу: только тонкий дымок уносится куда-то вверх, в темноту…