ГЛАВА 27

Едва портал, проглотивший Виви, потух, в зал ворвалось около десятка человек в черной форме. Охотники были вооружены и готовы сражаться, но прибыли слишком поздно.

— Что здесь произошло? — вперед вышел высокий мужчина, который заметно выделялся на фоне своих сопровождающих.

Он единственный был одет не в форму охотников, а в сшитый с иголочки серый костюм-тройку. На шее был завязан темный платок, а на руке, поправившей дорогую ткань, блеснул фамильный перстень.

Еще до того, как Риган поприветствовал отца, я поняла, кто передо мной стоит.

Риган — копия господина Дагера. Те же аристократичные черты лица, те же серые глаза и медные волосы. Глава Совета строго зачесывал их назад и носил аккуратную бородку, но в остальном его и сына отличал только возраст. У уголков глаз господина Дагера ползли неглубокие паутинки морщин, а взгляд был жестче и холоднее, будто в серости туч бушевала вьюга, в то время как глаза Ригана напоминали пасмурное небо, на которое вот-вот должно было вернуться солнце.

Риган поклонился, и мы с Эйлин, смущенно переглянувшись, повторили этот жест.

— Инфект, ясно, — холодный взгляд скользнул за наши спины, где на полу лежало обезглавленное тело Фрая.

Риган что-то ответил, но из-за вновь нахлынувших чувств не разобрала слов. От одной только мысли о погибшем друге к горлу подступила тошнота, а грудь будто стиснул раскаленный обруч, из-за которого не могла даже вдохнуть. Я слепо смотрела в пол, так и застыв в поклоне.

— Мне знаком ваш амулет, — обратился ко мне господин Дагер, а Эйлин незаметно коснулась моего плеча, вырывая из оцепенения.

Я выпрямилась и тут же поймала на себе внимательный взгляд главы Совета. Рука сама потянулась к кулону-наконечнику и накрыла его, защищая от чужих глаз.

— Это мой артефакт, господин, — произнесла, глядя мужчине в глаза.

Не сомневалась, что он узнал меня, но твердо решила не подавать виду. Мне было страшно не по себе, ведь впервые за всю жизнь встретилась лицом к лицу с человеком, который действительно знает, кто я такая, что совершила и какую плату за это несу.

Аста Френель. Убийца. Сирота при живом отце.

Но, несмотря на волнение, отца Ригана не боялась. Скорее, была смущена тем, что знаю — он присматривал за мной, и не понимала, как себя вести.

— Госпожа…

— Навье, — быстро подсказала я, хотя глава Совета мое имя прекрасно знал. Это понимал он сам, это не было секретом для меня и Ригана.

Догадывается ли господин Дагер, что я знаю о его помощи моей семье?

— Госпожа Навье, — вежливо продолжил мужчина, — ваш кулон — не артефакт. Это обычная пустышка.

Меня будто окатили ледяной водой. В голове тут же вспыхнули слова отца, когда в ректорском кабинете во время первого разговора после моего обращения он сказал то же самое.

— Вы ошибаетесь, — губы дрогнули в нервной улыбке, а мной завладело смятение. — Этот амулет не раз спасал в бою, подпитывая мои магические резервы.

Господин Дагер только качнул головой и приблизился ко мне на несколько шагов. Я испуганно обернулась, проверяя, слышит ли кто нашу беседу. Но сопровождающим охотникам не было до меня дела. Они разбрелись по залу, большей частью столпившись около убитого инфекта. Эйлин переминалась с ноги на ногу у меня за спиной, стоя на достаточном расстоянии.

Риган, заметив мое волнение, сам сделал несколько шагов назад и отвернулся.

— Госпожа Навье, — перейдя почти на шепот, вновь обратился ко мне глава Совета, — поверьте, это обычная побрякушка. Когда я был студентом и, как и вы, учился в этой Академии, мы с друзьями поспорили, что один из нас не сможет ночью пробраться в тренировочный зал…

Я тяжело сглотнула, прекрасно догадываясь, кто именно был главным героем этой истории…

— Как видите, мой товарищ спор выиграл. И эта безделушка, — господин Дагер кивнул на мой амулет, — стала наградой за его безрассудство и смелость.

Слова застыли на губах, мысли перемешались. Происходящее казалось глупой шуткой, и я поспешила заступиться за свой артефакт:

— Но…

— Это просто наконечник, — доверительно шепнул мужчина. — Я лично отломил его от стрелы и проделал отверстие для цепочки. У меня чуть соскочила рука во время заклятья, поэтому получилось наискосок…

Проверять слова господина Дагера не стала. И без того знала, что у моего кулона есть такой дефект. Однако маг мог угадать, рассмотреть что-то сейчас…

Но какой смысл ему врать?

— Будьте осторожны, госпожа Навье, — коротко заключил господин Дагер и направился в центр зала.

Беседа с отцом Ригана шокировала и окончательно выбила почву из-под ног. Может, я бы не поверила ему, если бы не слышала подобных утверждений раньше. Но теперь меня одолевали сомнения.

Если все это правда, то у меня никогда не было артефакта силы, который бы накапливал и преумножал мой потенциал. Такой артефакт обязательно есть у каждого чародея, ведь без него слишком быстро происходит магическое истощение.

И как тогда я справлялась все эти годы? Как шла наравне с другими магами, не имея такого серьезного бонуса, как артефакт-усилитель? Неужели я настолько талантливая чародейка? Сомневаюсь.

— Все хорошо? — рядом возник Риган, который уже успел обменяться парой слов с отцом. — О чем говорили?

Я слабо качнула головой и попыталась выдавить улыбку. Не вышло.

— Да так, — неоднозначно махнула рукой и пожала плечами. — Про Фрая…

Риган поджал губы и опустил потемневший взгляд:

— Я сожалею, — коротко вымолвил он.

Легче не стало, но острое чувство боли и одиночества, будучи разделенным с кем-то, чуть притупилось. Мотнула головой, чтобы прогнать мрачные мысли, и спросила:

— Что теперь?

Риган быстро окинул взглядом охотников, снующих по залу, и поделился:

— Сначала они разберутся здесь, а потом… не знаю. Будут искать следы запретных артефактов и магии по всей Академии.

— Твой отец не хочет забрать это? — я подняла ладонь, демонстрируя кольцо с глазом онейры, но Риган качнул головой.

— Оставь пока себе. До нас дело еще дойдет, а сейчас есть другие заботы. Я иду в крыло охотников, — потускневшим голосом предупредил парень. — Нужно следить за состоянием темератов, пока все взбудоражены случившимся. Позову сюда всех старшекурсников, пусть приглядывают за своими напарниками.

Понятливо кивнула и мысленно согласилась с решением Ригана. Это самое разумное, что сейчас можно сделать.

— А ты? — спросил охотник перед тем, как уйти.

Эйлин тихой тенью приблизилась ко мне и замерла, дожидаясь окончания разговора. А я, поджав дрожащие губы, соврала:

— Есть одно дело. Ничего серьезного, не переживай.

* * *

— Это здесь, прямо по коридору.

В подвале было пусто и темно. На наше появление не откликнулись магические светильники, и нам с Эйлин пришлось отправить вперед несколько ярких искр, чтобы видеть хоть что-то.

Пока ничего не вызывало подозрений. Длинный узкий коридор уводил вперед. Иногда в стенах чернели ниши, в которых хранили непригодный инвентарь.

— У вас серьезно здесь шел факультатив? — изумилась я, глядя на паутины, уже затяжелевшие от пыли.

— Прямо по коридору есть кабинет, — поправила Эйлин, шагая рядом. — Он хорошо обустроен.

Я посмотрела на нее с недоверием, но промолчала. Посмотрим, куда нас приведет этот эксперимент…

Говорить Ригану о своем решении спуститься в подвал, где проходили факультативы Эйлин по зельеварению, не стала. У Дагера сейчас не менее важная забота — собрать охотников, чтобы контролировать состояние темератов. После обращения Фрая это необходимая мера. Я сама едва сдерживаю темные чувства, рвущие душу на части. Одно только воспоминание о Фрае рождает мощнейший поток эмоций, в котором начинаю забываться от боли.

Ждать, пока Риган закончит со своей миссией, нет времени. Едва господин Дагер разберется с шумихой, вызванной обращением студента, он отправится обыскивать замок. Мне нужно успеть осмотреть подвал раньше, чем до него доберется кто-то другой.

Может, тут и не будет ничего важного, но хочу во всем убедиться сама, чтобы потом не терзало чувство, будто что-то упустила. Ведь для Совета — это просто поиск запрещенных артефактов, а для меня — последний шанс спастись.

Вскоре из темноты выступила высокая дверь из дорогого дерева, которая в побитом и заброшенном подвале выглядела крайне неестественно, будто оказалась здесь случайно. Но Эйлин уверенно подтвердила — нам туда. Мы обе ускорились, но когда до цели осталось не больше тридцати шагов, красивая иллюзия растворилась туманом, а под ней оказалась совершенно иная картинка…

Путь нам преградила тяжелая металлическая дверь. Эйлин, едва завидев ее, тут же остановилась.

— Здесь не было этой двери, — настороженно произнесла темерата.

— Была, — уверено поправила я и подняла руку с кольцом-артефактом. — Просто раньше на тебя действовали иллюзии, а сейчас…

— Нейтрализатор их рассеивает, — хмыкнула Эйлин, тоже вспомнив занятия у профессора Фармона. — Умно!

— Как думаешь, мы пройдем внутрь?

— Не знаю, — задумчиво протянула девушка. — Меня здесь не было уже пару дней. Но обычно тут никогда не заперто.

— У тебя было какое-то расписание?

— Не совсем, — неоднозначно ответила Эйлин.

Я поняла, что она хочет мне о чем-то рассказать, и поманила к себе сияющий шар. Тусклый свет скользнул по нашим лицам, бликом отразился в маслянистых черных глазах. Эйлин коротко нахмурилась, оживляя в памяти недавние события, и поделилась:

— На факультатив меня пригласили сразу после начала учебы, через письмо, — продолжала темерата. — Вступительным испытанием был «Ликвидум», уже говорила тебе. Его в нашей комнате сама пыталась приготовить несколько дней.

Действительно припоминала, как подруга сетовала на сложное задание. Кажется, она еще рассказывала, как относила готовое зелье в подвал, где позже и проводились занятия по зельеварению.

— Потом после бала мне подкинули кольцо и пригласили на первые занятия. Видимо, я прошла отбор.

Я понятливо кивнула, и мысленно отметила очевидную связь между кольцом и факультативом. Больше не сомневалась — Эйлин использовали. И, кажется, знаю, для чего.

— Со мной постоянно общались письмами. Домашние задания, расписания следующих занятий, даже какие-то рецепты — все приходило записками, как и другим студентам с факультатива.

— Вас туда много ходит?

Эйлин задумчиво постучала пальцем по подбородку и ответила:

— Около десяти.

— Вы общались вне кружка? — уточнила я и внимательно вгляделась в лицо подруги.

— Нет, мы видимся только здесь, на занятиях, — призналась Эйлин и только потом задумалась над смыслом сказанного.

Ее лицо вытянулось, глаза расширись, а брови выгнулись, выдавая удивление:

— Хочешь сказать, они тоже были иллюзией?

Я думала о том же, но до конца уверена не была. Потому только качнула головой и развела руками — сама хотела бы знать ответ на этот вопрос.

— Ладно, — выдохнула я, а затем поинтересовалась, — что за задания вам давали?

Эйлин щелкнула языком, чем дала понять — это для нее больная тема.

— Мы обычно тянули жребий, который определял, кому какое зелье нужно сварить. Мне постоянно доставалось любовное… Тошнит уже от него, вот честно! — возмутилась девушка, а я ощутила, как краска сходит с лица.

Я была права. Весь этот фарс с факультативом был устроен ради получения приворотного зелья, которое, не сомневаюсь, предназначалось Фраю. Весьма удобно иметь свою лабораторию, где можно без лишних лиц и поставок получать заветный эликсир.

Эйлин наверняка была уверена, что каждый раз отдает свою работу преподавателю, но даже он был иллюзией. Проверить это оказалось очень легко — я знаю всех учителей Академии, а имя, что назвала темерата, слышала впервые.

Мое смятение не осталось для Эйлин незамеченным. Девушка виновато прикусила губу и отвела взгляд:

— Я тоже догадалась, для кого все это было, — потускневшим голосом призналась она. — Не могу поверить, что, возможно, Фрай погиб от моей руки. Ведь если бы зелье не свело его с ума…

— Ты не виновата, — оборвала тут же. — Нас всех водили за нос, это правда. Но не ты подмешивала зелья в его еду, не ты шептала над ними мое имя.

Эйлин притихла, замерев у железной двери. Прижала ладонь ко лбу, что покрылся легкой испариной, и устало покачала головой.

— Зачем? — сорвалось с ее губ вместе со всхлипом. — Зачем кому-то было травить его этой гадостью?

Смотреть на слезы Эйлин было очень больно. Они оживляли ужасные картины гибели Фрая. Сердце обратилось тяжелым холодным камнем, в груди стало тесно.

— Не знаю, Эйлин, — не своим голосом шепнула я и ободряюще коснулась дрожащего плеча подруги. — Но я здесь, чтобы разобраться. Хотя бы попытаться.

Очень быстро Эйлин взяла себя в руки и краем рукава утерла слезы. В тусклом свете магической сферы я заметила, как камень души темераты окрасился в темно-розовый, почти красный. Даже боюсь предположить, какого цвета сейчас мой артефакт…

Эйлин, вдруг ставшая неожиданно воинственной, с силой дернула дверь. Та оказалась заперта, и темерата выругалась себе под нос.

От такого зрелища у меня даже глаза округлились, а брови поползли на лоб. Никогда бы не подумала, что увижу хрупкую и нежную Эйлин в таком бешенстве!

— Ничего, — с нехорошей улыбкой протянула подруга, — сейчас разберемся!

Спросить, и как же мы это сделаем, не успела. Эйлин приподняла до середины бедра юбку и отвернула край чулка, где оказался спрятан небольшой пузырек, наполненный темной жидкостью.

— Это что? — вернула себе дар речи, подобрав с пола отвисшую в изумлении челюсть.

— Очень едкая штука, которую крайне не советую проливать на себя, — размыто отозвалась девушка и присела на корточки возле двери.

Она деловито поковыряла ногтем в дверной скважине, зачем-то подула в нее. Затем ловким щелчком сбила пробку с пузырька, который, наклонив, прижала к отверстию для ключа.

Послышалось отчетливое шипение, и Эйлин тут же отскочила от двери. Пустой пузырек упал и разбился.

Прожорливое зелье разъедало металл прямо на глазах. Не прошло и минуты, а в двери уже зияла черная дыра.

— Зачем ты носишь с собой такие убийственные штуки?! — выпалила я, когда зелье окончательно сточило замок, а дверь открылась от одного легкого пинка.

Эйлин смущенно потерла затылок и слабо улыбнулась. Как мне показалось, печально и тоскливо. Я поняла все без слов — сама не так давно стояла на обрыве и была готова шагнуть.

— Мне пойти с тобой? — подалась вперед Эйлин, но мой грозный взгляд заставил ее замереть.

— Мы не знаем, что там, — предостерегла ее. — Я не могу рисковать тобой.

— Зато собой рискуешь весьма охотно, — темерата скривила губы в притворной улыбке.

Не думаю, что Эйлин обиделась. Скорее, была очень взволнована.

— Я охотница, — напомнила нам обеим, — и смогу за себя постоять в случае чего. А вот ты сражаться не можешь.

Эйлин щелкнула языком и тяжело вздохнула, скрестив руки на груди:

— Хорошо, я поняла тебя, Аста. Но ведь чем-то ещё я могу помочь? Пожалуйста, не заставляй сидеть, сложа руки. Я тоже хочу быть полезной.

Мне ужасно захотелось обнять подругу и поблагодарить за все, что она для меня сделала. Я поддалась порыву и заключила Эйлин в объятья. От удивления она, кажется, на пару секунд забыла, как дышать.

— Береги себя, — попросила она, когда мы крепко обняли друг друга.

Я не могла задушить в себе чувство, будто прямо сейчас прощаюсь с Эйлин. Мы обе были напряжены и взбудоражены. Обе будто обратились в оголенные нервы.

Не знаю, что ждет за этой дверью, но Тьма внутри меня бушевала ледяными волнами. Предчувствие подсказывало — отсюда прежней уже не выйду.

— Знаешь, Эйлин, — сказала, чуть отступив, — все-таки у меня есть к тебе одна просьба.

Девушка внимательно взглянула на меня и кивнула:

— Выкладывай.