Глава 6. В которой мы с князем Реннелем обмениваемся тайнами

Из кабинета декана я не шла — летела на крыльях свободы! Меня не выгнали! Все живы и здоровы. Почти! Расскажу при встрече Милли — то-то она изумится. Обычно это её роль — искать и находить приключения на свою голову, но сегодня я явно в ударе.

Князь галантно придержал для меня дверь, за которой оказалась премилая гостиная — круглый стол посередине, кресла вокруг него.

— Присядьте, я вас задержу ненадолго, — спустил меня с небес на землю мужчина.

— За-зачем?

— Есть разговор. Садитесь же, я устал и не готов соблюдать этикет.

— Тойво! — ворвался вдруг в дверь большой мужчина с лохматой бородой. — Что там приключилось? Это правда, что… ох, прости, не знал, что у тебя студентка.

— Спроси у леди Греннль, нам пора. Леди, вашу руку, — обратился он ко мне, и я машиналько подала руку, не подозревая подвоха.

Телепорт был настолько стремительным, что я еле устояла на ногах. Придержав меня, чтобы я не вписалась в ближайшую стену, князь обвёл рукой пространство вокруг нас.

— Узнаёте? — криво усмехнулся он.

Ещё бы мне не узнать это место. Я тут вчера была, тазик воровала.

Мы стояли посреди хранилища артефактов, и милорд Реннель внимательно следил за моей реакцией.

— Зачем вы меня сюда привели? — отступила я. Так, на всякий случай.

— Здесь точно никто не помешает говорить.  Бросьте, Эйлин, теперь-то вы можете честно признать, что спёрли артефакт у меня из-под носа. Гордитесь, никому до вас это не удавалось.

Шархот! Он не забыл о нашем разговоре!

— Вы о чём? — решила я уточнить. А то вдруг у него ещё что-нибудь пропало, к чему я никакого отношения не имею.

— О тазике. Надеюсь услышать вашу версию и конечно причины, что побудили вас на столь безрассудный поступок.

— А я бы предпочла поговорить о вашей разгромленной лаборатории и причинах, по которым я должна молчать.

Князь замер и изумлённо уставился на меня.

— Вы истинная дочь своего отца, леди Ливартис.

— Благодарю, стараюсь. Вы знакомы с моим отцом?

— Чрезвычайный посол Ливартис — заметная фигура в придворных кругах. Доводилось встречаться. Но давайте ближе к нашим делам. Мы оба устали, поэтому быстро договоримся и по домам. Вы же обещали леди Греннль молчать? Тайна за тайну, годится? Вы молчите обо мне, я о вашем тазике. Хоть я и не понимаю, чем он так ценен, чтобы ради него рисковать учёбой в академии?

К тому же, его придётся вернуть.

— Это невозможно!

— Почему же?

— Потому что это наш семейный артефакт. Он живой, к тому же может быть опасен.

— Подождите. Голова плохо соображает. Давайте с начала. Кто живой? Тазик?

— Это не просто тазик, это бабуля! Её нельзя сдавать на склад. Во-первых, это не по-человечески, а во-вторых, вы её не знаете. Она вам такое устроит, сегодняшняя лаборатория покажется мелочью.

— Живая душа в артефакте? Я о таком только в литературе читал. Древние знания, утерянные в наши дни.

— Только ей не говорите о древности. Не простит. Она осознаёт себя привлекательной женщиной, потомки которой по недоразумению не внуки и даже не правнуки.

— Сколько же ей лет?

— Никто точно не знает. В нашей семье нет такого смертника, который бы рискнул задать ей этот вопрос.

— Послушайте, вы просто обязаны нас познакомить!

— Хорошо, я спрошу. Но обещать ничего не буду. Она сама решает, с кем ей знакомиться, а с кем нет. Бабуля живёт по собственным правилам и от нас требует соблюдения устаревших норм морали и традиций, хотя и прекрасно знает, что всё вокруг давно изменилось. Не подчиняться этому невозможно.

— Хорошо, что она не требует от вас одеваться по моде времён своей молодости.

— Вы уверены? — хмыкнула я.

— О-о! Поэтому вы в длинной юбке?

— Спасибо, что не в корсете.

— У вас и корсет есть? — с весёлыми огоньками в глазах спросил он.

— Представьте себе, есть.

Судя по взгляду князя, он представил. А я прикусила язык.

— Кстати, бабуля не одобрила бы разговор с мужчиной о дамском белье.

— Хорошо, что её здесь нет, — подмигнул вдруг он.

Ей-богу. Взял и подмигнул. Я глазам своим не поверила. Заодно вспомнила, что уже дважды целовалась с этим мужчиной, а он как бы мой преподаватель. Учитывая его репутацию… Такое бабуля точно не одобрит.

— Я бы на вашем месте не была в этом так уверена. Бабуля знатный шпион. Никто не знает, как она это делает, но обычно ей известно всё, что происходит в доме. А он у нас немаленький, поверьте.

— Не шутите так, Эйлин, — враз посерьёзнел он.

— А я и не шучу. Это правда.

— В таком случае я настаиваю на нашем знакомстве.

— Зачем?

— Безопасность Академии превыше всего. Передайте мою просьбу о знакомстве. Это важно.

— Ну хорошо.

— Вот и ладушки. Что же, свою часть уговора вы честно выполнили. Мой черёд. Но помните о своём обещании молчать.

Князь заозирался.

— Шархот! Неуютно как-то после ваших слов о шпионских замашках вашей бабули. Зачем вы вообще привезли её с собой?

Я пожала плечами.

— Родители настояли, что кто-то должен присматривать за мной.

— Понятно. Тогда сделаем так.

Князь тяжело поднялся со своего хранительского места и взял со стеллажа маленький фигурный подсвечник. Водрузив его на стол, он пошарил в тумбочке и достал свечу. Пламя он извлёк щелчком пальцев, ну такое даже я умею.

— Вот теперь можно и говорить.

— Что вы сделали? А, вижу. Я знаю, это полог тишины, у отца такой есть. Только не подсвечник, а светильник на стене.

— Стало быть, ваш более новый, а это работа старого мастера. Но принцип одинаков. Так вот, слушайте. То, что случилось сегодня в лаборатории, это вовсе не результат работы артефакта. Дело во мне. Судя по вашей вчерашней реплике, вы меня узнали безошибочно.

— Какой реплике?

— Вы меня назвали бабником.

— Я?

— Дамским угодником, если быть точнее. Чувствуется влияние бабули. Не то, чтобы я обиделся. Но шархот раздери, я для Империи сделал гораздо больше, нежели победы на любовном фронте, которыми меня так щедро наделяли в прессе.

Я знаю! Я знаю обо всех ваших подвигах, князь Тойво Реннель! — захотелось признаться мне.

— Герой пробоя двенадцатого года, — горько усмехнулся он. — Но чем я поплатился за это геройство, широкой публике неизвестно. Впрочем, к лучшему. Это случилось в тот день, когда я спас принца. Ему предназначалось очень нехорошее заклятие. Я принял его на себя. С тех пор я с этим живу.

— А разве вас не вылечили?

— Это не лечится. Во всяком случае, так мне сказали все целители, которых приглашал его величество. Меня научили сдерживать то, что живёт во мне и рвётся наружу. Большая часть моих сил уходит на постоянное поддержание внутреннего щита, но это бы полбеды. Я думал, что безупречно научился это делать, пока однажды снова не случился пробой. Вы знаете, что такое пробой?

— Странный вопрос. Все знают, что это такое.

— Я не о мифических чудищах, которые лезут с той стороны в наш мир. Это вовсе не безмозглые твари, как их представляют широкой публике. Это магические сущности, которыми управляют с той стороны. Они невероятно сильны. Когда появляется пробоина в ткани мира, туда бросают войска быстрого реагирования. Мы научились бороться с этими тварями, но не можем предотвратить появление новых пробоев. Как и предсказать их появление. Да, якобы служба прогноза достигла немалых успехов, однако факт остаётся фактом — каждый пробой, это чрезвычайная ситуация. Поэтому и боевые маги в таком почёте. И останутся таковыми, пока мы не найдём средство навсегда устранить первопричину. Большие пробои, подобные двенадцатому году, случаются редко, тогда объявляют мобилизацию, и страна переходит на военное положение. Но маленькие пробои случаются каждые два-три года. А ещё ряд пробоев удаётся погасить на стадии зарождения. Вы следите за ходом моей мысли? Так вот я могу предсказать грядущий пробой со стопроцентной достоверностью. Мой внутренний зверь начинает активно рваться наружу примерно за сутки. Чем сильнее грядёт пробой, и чем ближе я к эпицентру, тем больше сил мне приходится прикладывать, чтобы сдержать его.

Однажды мой зверь вырвался наружу. Это произошло во дворце, хорошо хоть, не у всех на глазах. Зверя быстро усмирили, там есть, кому. Я бросился к императору, чтобы предупредить о грядущем пробое… а меня не пустили. Внимательно выслушали, приняли к сведению и предотвратили грядущую катастрофу. А потом объявили императорскую волю — князю Тойво Реннелю покинуть столицу в течение суток. Его величество счёл моё пребывание в непосредственной близости к своей семье слишком опасным.

Я уехал… а через месяц императорская чета погибла во время пробоя, который случился прямо в резиденции. Дальше вы знаете.

Конечно знаю, на престол взошла их старшая дочь, ныне правящая Императрица.

— То, что вы рассказали, это ужасно, — сглотнула я ком в горле.

Кто бы мог подумать, что героизм Тойво Реннеля обернулся для него такими тяжёлыми последствиями. Зверь внутри! И куча сил, которые приходится тратить впустую, чтобы сдержать чудовище. Погодите! Если зверь сегодня вырвался, это значит…

— Будет пробой? — испугалась я. — Серьёзный? Близко? Если зверь вырвался.

— Пробой наверняка будет, — устало потёр глаза князь. — А насчёт масштаба и времени не уверен. Обычно всё происходит не так. Вы, леди, каким-то образом послужили катализатором для зверя. Вспомните, что было у вас в руках, перед тем как он бросился.

— Это важно? Я не видела. Что-то нашарила и уронила.

— Не знаю, может и нет. Я пока не могу достоверно сказать, мне нужно добраться до лаборатории и попытаться отыскать тот артефакт.

— Я помогу! — вырвалось у меня прежде, чем я смогла обдумать своё щедрое предложение.

— Не откажусь, — усмехнулся князь. — Давайте завтра сразу после завтрака и приступим. Работы предстоит много.

— А как же занятия?

— Думаю, их отменят. Я передал информацию о грозящем пробое леди Греннль. Она донесёт её до лорда-ректора. Наверняка будет объявлена эвакуация. Прибудет боевой корпус, оцепят территорию.

— А мы?

— Не бойтесь, мы вовремя покинем академию. В крайнем случае, хранилище защищено лучше других помещений, я активирую пару мощных артефактов. Как раз испытаю их на практике, давно ждал удобного случая. Но если вы боитесь, что вполне оправдано, не могу настаивать.

И нет бы мне подумать головой и отказаться. Но я была так рада, что всё разрешилось, и мне теперь нет надобности избегать князя, что твёрдо заверила его в своей полной готовности к подвигам.

— А сейчас, извините, очень хочется отдохнуть. Вы выберетесь самостоятельно?

— Н-не уверена.

— Это сюда только по пропуску, а отсюда можно выйти свободно. Нужно всего лишь настроить поисковый маячок на главный корпус. У вас же есть координаты?

— Нет. И маячка нет.

— Что? Почему?

Я замялась, признаваться ли в собственном бессилии или нет.

— Подождите, вы же из нового набора. Сколько у вас магии?

— Пять, — тихо ответила я.

— Пять?! — с ужасом уставился на меня князь.

Таким взглядом смотрят на калек и инвалидов. Наверное, я так же смотрела на него, когда он рассказывал про зверя.

— Сочувствую. Я думал, мои нынешние сорок — катастрофа. Ужасно неудобно после полной сотни жить наполовину.

— Ничего, я привыкла.

— Извините. Не хотел вас обидеть. Давайте вашу руку, на ещё один телепорт меня должно хватить.

Мы вынырнули в точке телепортации около расписания.

— Отсюда доберётесь?

— Да, благодарю.

— Завтра в восемь-тридцать буду ждать здесь же.

Князь кивнул на прощание и растворился в воздухе.