Глава 13. Флакон с Ларка

Леди Дениз Деро

Леди Дениз Деро как урождённую чистокровную цваргиню со школы учили скрывать бета-колебания. «Женщина не должна надоедать эмоциями мужу». «Приличная девушка никогда не допустит, чтобы от неё у мужа болела голова». «Цваргиня обязана вести себя сдержанно…» — эти и многие другие уроки для «истинных леди» мелькали в голове последний месяц, но она отчётливо понимала, что проваливается в пучину терзающих душу эмоций и ничего не может с собой поделать. Дениз уже давно не чувствовала себя леди в том смысле, который вкладывался в это слово на её родине. Она даже начала сомневаться, что была леди хоть когда-то.

Месяц назад на Тур-Рине она думала, что справится. В снятом на несколько часов отеле был их последний с Хэлом раз, и Дени наслаждалась им, как умирающий в космосе — оставшимися глотками кислорода. Как они и договорились, с тех пор ларк перестал оказывать ей знаки внимания, зажимать в углах, шептать на ухо, что любит больше жизни, но это оказалось даже хуже, чем пытка: видеть — но не иметь права прикоснуться; хотеть обнять и прижаться — а вместо этого говорить дежурное «доброе утро» и «спокойной ночи»; сидеть в соседнем кресле рубки истребителя — и делать вид, будто это самый обычный напарник, как Аскелл, Селвин или Ивес.

Хальгард был её первым и единственным мужчиной в том глубоко интимном смысле, который можно заключить в эти слова. Порывистый, яркий, дерзкий, задиристый, открытый — он был диаметральной противоположностью идеального жениха-цварга, которого представляли родители рядом с ней. На Цварге ценится другая красота, другие добродетели, да всё другое… Ивес Ир’сан худо-бедно ещё вытягивал роль её жениха, как-никак чистокровный цварг с неплохой родословной и внушительным состоянием, а вот Хэл… нет.

После событий на Тур-Рине Дени отослала короткое сообщение отцу о том, что Ир’сан расторг помолвку. Как она и ожидала, родители тут же связались с ней. Мама хотела проверить, что дочь нормально себя чувствует, а отец же, увидев по голосвязи Дени, сразу же сделал неправильные выводы:

— Хвалю, правильное решение, дочь! Хорошо, что ты передумала. Я тебе давно говорил, что Ивес Ир’сан — неподходящая партия. У него отец с ума сошёл, мало ли это аукнется на ваших детях, — сходу заявил господин Деро.

— Пап, вообще-то, это Ив расторг помолвку, — поправила Дениз, и это как раз было правдой.

— Неважно. — Собеседник коротким жестом пресёк возражение. — Я давно проанализировал список рекомендуемых женихов от Планетарной Лаборатории и, чтобы ты не тратила времени, отобрал десять лучших, с которых стоит начать. Сейчас перешлю тебе по электронной почте…

Не успела Дени вставить хоть слово, как коммуникатор пиликнул входящим сообщением. Господин Дамиен Деро входил в совет Аппарата Управления Цваргом, имел властный характер, и дело у него никогда не расходилось со словом. Несмотря на родственные связи, Дени немного побаивалась родителя. Ей было сложно сформулировать причину даже для себя, но почему-то она всегда рядом с ним чувствовала себя маленькой и неразумной, а может быть, дело было в том, что Дениз родилась девочкой, в то время как отец всю жизнь мечтал о сыне. Вложенный в подсознание комплекс вины перед грозным родителем давно пустил прочные корни.

Голограмма мужчины в возрасте сверкнула длинными витыми рогами, и в горле Дениз отчаянно запершило.

— Отец, спасибо за заботу, но я пока очень расстроена и не хочу заниматься этим вопросом. Ко всему, у меня дежурства и служба в Космофлоте, — быстро выдала она заранее приготовленную легенду.

Она понимала, что это так себе отмазка, но хоть какая. Искать будущего супруга среди списка мужчин, выделенных какими-то старыми хрычами из Планетарной Лаборатории, ей претило. Память и кожа хранили прикосновения Хальгарда, и это лучшее, что с ней случалось в жизни. Дени думала, что когда она поставит точку в отношениях с ларком, глупое сердце наконец-то перестанет её донимать, но правда была в том, что она не могла забыть любимого мужчину. Да и как тут забыть, когда он постоянно перед глазами?..

— Ерунда, — отмахнулся господин Деро. — Тебе осталось отслужить год в Космофлоте, и ты можешь вернуться на Цварг. Я уточнял, никто из руководства Академии не будет настаивать на последующей десятилетней службе. Итак, Дениз, посмотри внимательно на список, думаю, ты можешь начать со звонка по инфосети Жаку и Кевину…

Дени коротко выдохнула и решилась:

— А если я не хочу?

Господин Деро, который уже, очевидно, всё продумал в своей рогатой голове, осёкся и посмотрел на дочь строго.

— В смысле «не хочу»? Выйти замуж за цварга и родить ребёнка — твоя обязанность перед расой и перед нами с мамой, в конце концов! — сказал он резко.

Как и большинство детей на Цварге, Дени была очень поздним ребёнком — старшей леди Деро перевалило за полторы сотни лет, когда она узнала о беременности. Братьев или сестёр у цваргини не было, а следовательно, она автоматически становилась ещё и наследницей всего, чем обладала семья.

— Не у всех пар, которых подбирает Лаборатория, рождаются дети.

— Дениз, я не понимаю, к чему ты клонишь, но выйти для девушки замуж до пятидесяти лет — закон. Дети да, тут как распорядится Вселенная…

— Закон для гражданских, отец.

— Ну да, и что? Тебе сейчас тридцать два, когда закончишь Академию, будет тридцать три — всего семнадцать лет на поиск мужа. Это кажется, что много, но время летит крайне быстро. Пока сходишь на несколько свиданий с одним кандидатом, потом с другим — полгода и пролетело. Найти хорошего и подходящего мужчину, с которым ты будешь как за каменной стеной, — это самое главное в жизни любой цваргини…

«А если я уже нашла?»

— Отец, я всё понимаю, но если я не хочу уходить из Космофлота?

— Ещё десять лет в космосе?! — Господин Деро возмущённо всплеснул руками. — Дениз, но это же расточительство собственного времени! У тебя останется всего семь лет на поиски! Этооченьмало.

— Дени, солнышко, — в диалог вмешалась мама, — зачем тебе это всё? Рано или поздно всё равно же на гражданку и жить по законам родины. Мы с папой очень старались, я сама перечитала все присланные анкеты кандидатов и постаралась выбрать ребят посимпатичнее и помоложе. Тебе надо просто встретиться, пообщаться, вдруг общие точки соприкосновения найдутся. Это не так сложно.

«Вы не поняли, я вообще не хочу на Цварг», — так и крутилось на языке леди Деро-младшей, но она понимала, что если озвучит, то у неё может совсем не остаться времени. Отец — слишком влиятельная фигура.

Господин Деро нахмурился, словно почувствовав, что единственный ребёнок собирается сопротивляться его воле, а мама же искренне была уверена, что дочь непременно рано или поздно вернётся на родину. Она даже не допускала мысли о другом варианте.

— Хорошо, — наконец сказала Дени. — Я посмотрю анкеты, как только будет время.

Судя по тому, как заблестели глаза матери и разгладился лоб отца, это был именно тот ответ, который они рассчитывали получить в начале разговора.

К сожалению, месяц выдался настолько напряжённым, что Дени не то что ни разу не открыла тот список, а даже не вспомнила про него. И вот сейчас, когда всю восьмую группу сам адмирал Леру назначил на особое задание, экран её коммуникатора загорелся входящим сообщением.

«Дочь, ты уже месяц избегаешь общения с нами. Пожалуйста, сообщи, с кем из кандидатов из списка ты планируешь познакомиться в первую очередь. Я пересекался в Серебряном Доме с Жаком и Кевином и теперь чувствую себя идиотом, потому что был уверен — ты написала им, как я просил».

Леди Дениз как раз разбирала вещи, когда прочитала эти строки. Она зажмурилась, думая, что ответить. По инерции вытащила из рюкзака планшет, куда перекачала все анкеты, и бросила на покрывало узкой кровати вместе с мундиром.

Время истекало. Глобально. Но если раньше она совсем не представляла, что делать, то после посещения Ларка забрезжила надежда. Выход с натяжкой можно было отнести к категории «хороший», но какое-никакое — это всё же решение, если всё пойдёт совсем наперекосяк.

Цваргиня очень бережно взяла из закрытого бокового кармашка рюкзака флакон тёмно-зелёного цвета и чуть не выронила, когда услышала стук в дверь и звучный голос Хальгарда:

— Дени, открой, пожалуйста, надо поговорить.

Взгляд заметался по каюте в поисках удобного места хранения драгоценного сосуда. Если Хальгард увидит пузырёк явно ларкского происхождения, то возникнут вопросы, на которые она пока не готова отвечать.

— Погоди, я сейчас… Я не одета! — крикнула Дени первое, что пришло в голову, и рванула к комоду, выдвинула верхний ящик, обмотала флакон первой попавшейся тряпицей — термолосинами — на всякий случай, чтобы он не разбился, убрала вещь и только после этого открыла дверь.

Хальгард стоял, вальяжно прислонившись к переборке, и внимательно-оценивающе рассматривал её фигуру. Огромный, как медведь. Дени за годы совместных дежурств как-то незаметно привыкла к его массивной мускулистой фигуре и по-кошачьи плавным движениям, но, недавно посетив Ларк, она с уверенностью могла сказать, что Хальгард выделялся даже на фоне сородичей. Слишком крупный, слишком бесшумный, слишком быстрый… совершенный. Его платиновые волосы только-только начали отрастать: по меркам ларков, они были слишком короткими — даже не касались плеч, по меркам остальных рас — уже достаточно длинными. Больше всего на свете Дени хотелось запустить пальцы в эти серебристо-серые пряди и сжать их крепко-крепко — именно так, как сжимал сам Хальгард, когда они в последний раз сливались в единое целое.

Хэл продолжал стоять и нагло рассматривать цваргиню, особенное внимание уделив её упругой объёмной груди, от чего щёки Дени вспыхнули.

— Быстро ты… одеваешься, — хрипло произнёс ларк спустя мучительную для обоих паузу. Воздух, казалось, уплотнился в этой части корабля. — Средь бела дня.

— Я, да… просто рубашку меняла, — неумело соврала Дениз, но ларк не услышал.

Он проследил за её взглядом в сторону мундира и наткнулся на планшет, на котором ярко сияли фотографии молодых цваргов-аристократов.

— О, да я смотрю, ты себе уже вовсю муженька выбираешь? — Яда в его голосе было столько, что Дени невольно содрогнулась.

Блондин решительно шагнул внутрь каюты, дверь закрылась.

— Это не то, о чём ты подумал, Хэл… Родители настаивают.

— О, ну конечно, настаивают, а ты и рада! — зарычал лейтенант Раадши-Харт, но не тут-то было.

За последний месяц Дениз настолько устала держать на себе маску идеальной «леди Деро», что внезапно сама разъярилась не на шутку:

— Ты прекрасно знаешь, что это не так!

— Да ну-у-у? А у меня сложилось впечатление, что ты со мной покувыркалась в своё удовольствие, а теперь ищешь достойного жениха!

— Хэл!

— Что Хэл? Что?! Я много раз просил тебя называть меня Гардом, «Защитником», но ты даже этого не делаешь! Для тебя я мальчик по вызову, который в любой момент согласится на секс, если тебе вдруг стало скучно!

— Это не так…

— Не та-а-ак? Тогда, может, расскажешь, что ты делала на моей родине с тем «бельчонком» среди ночи? Нашла ещё одного согласного мальчика?

Глаза цвета папоротника оказались в считанных сантиметрах от её лица. Пока они спорили, Хэл припёр её к стенке, и теперь чисто мужской аромат Хальгарда смешивался с его горячим дыханием и наполнял её лёгкие, медленно сводя с ума.

Бельчонком Хэл назвал молодого парнишку Тор-Шена, который развлечения ради угнал у родителей флаер и решил погонять ночью над поверхностью Ларка. Он отлетел подальше от города и набрал достаточную, как ему казалось, высоту, чтобы поупражняться в пируэтах на летательном транспорте, но не рассчитал скорость и вогнал флаер в одно из деревьев на краю местного леса. Машина застряла в мягких гибких ветках, и водитель практически не пострадал, но… лес оказался священным.

Собственно, именно поэтому Тор-Шен вызвал их, дежурных Космофлота, на помощь, а не кого-то из местных родичей. Парень до ужаса боялся, что его накажут и выгонят из стаи. Всё то время, что Хэл цеплял страховочные тросы и крюки, чтобы вытащить незадачливого гонщика и отбуксировать флаер в город, тот со слезами умолял, чтобы ему дали шанс закопать флаер в песок или утопить в ближайшем озере, но ни в коем случае не говорить родителям о том, что он сломал густую крону священного дерева ракхаши.

Когда Тор-Шен рассказывал о случившемся родственникам, упомянув, что врезался в «обычное дерево», Хальгард как раз отходил к истребителю, а Дениз промолчала. Она не могла упустить такой шанс… За молчание Дени попросила Тор-Шена об ответной помощи и получила её в виде того самого зелёного флакона. Вот только за застилающей глаза ревностью Хэл не понял, что произошло. И слава Вселенной, потому что узнай он о содержимом пузырька, уже выбросил бы в открытый космос…

Вместо ответа Дениз подняла руку и коснулась светлой щетины Хальгарда. Он отшатнулся так, будто она дала ему пощёчину.

— Всё-таки ты была с ним!

Глаза цвета папоротника наполнились злостью, вытянутые зрачки часто-часто запульсировали. Сердце цваргини разрывалось от боли, но Хэл не должен знать про её план. Никто не должен, иначе всё сорвётся. На Ларке Дени по дурости начала всё отрицать, а сейчас осознала, что если будет настаивать на своей версии, то там и до флакона недалеко докопаться. Пускай уж она будет гулящей тварью в глазах любимого мужчины.

— Да, я переспала с ним. И это не «бельчонок», его зовут Тор-Шен.

Хэл затряс головой. Он не верил ей. Совершенно.

И где тут мужская логика? Вначале обвиняет в измене, затем сам же не верит…

Дениз глубоко вдохнула и прежде, чем Хэл обрушился на неё с ещё десятком жалящих вопросов, отрывисто произнесла:

— Зачем ты пришёл? Вряд ли для того, чтобы говорить об отношениях, которых нет. Я надеюсь, ты сможешь сохранить профессиональный настрой.

Ларк издал глухой утробный звук и нехотя ответил:

— Да. Ивес и Селвин сейчас в рубке корабля прокладывают маршрут. Через четверть астрономического часа стартуем. Ив просил позвать тебя, чтобы ты перепроверила расчёты.

Леди Дениз заторможенно кивнула. Ивес делает всё правильно. Настолько большим кораблём ещё никто из восьмой группы не управлял, обычно межзвёздники таких габаритов доверяют офицерам в ранге капитана, не ниже.

— Да-да, конечно, сейчас спущусь. — Она подхватила мундир с койки и принялась тщательно его застегивать. — А ты куда?

— Помочь Аскеллу разместить барахло переселенцев и задраить трап, — ответил он, не оборачиваясь, и стремительно вышел из каюты.