Кристина Соколова

За изучением материалов по робототехнике день пронёсся так быстро, что я оглянуться не успела. А когда вышла из нашей с Ивом каюты, обнаружила, что лейтенанты уже вернулись. Уставшие и голодные, они тем не менее выглядели энергичными. Никаких животных, к сожалению, так и не поймали, так что еды не было.

Ивес отдал Хальгарду короткий приказ: «Посмотри в багажном отсеке, как дела у Дени, и зови всех пассажиров на ужин». Затем прошёл в каюту, чтобы переодеться. А дальше… Я только и успевала, что ресницами хлопать.

Оказывается, на нижнем этаже Дени с Аскеллом смастерили что-то вроде мангала и всё то время, что я занималась, жарили швархов. Вонь стояла омерзительная.

— Я только на третьем десятке догадалась снимать хитиновый слой, — извиняясь, сказала Дениз.

Всё бы ничего, но без панцирей и с голыми хвостами насекомые напоминали мышей. Меня замутило почти сразу. Аскелл стоял бледный, и по его виду можно было сразу сказать, что в голове крутятся мысли о посещении уборной. Селвин не пришёл — по словам цваргини, он сослался на боль и ушёл в свою каюту, но что-то подсказывало, что не в болях тут дело.

Дальше Ивес скомандовал взять всех приготовленных швархов и подняться на верхнюю палубу, где, оказывается, ребята уже разделили оставшиеся пайки надвое. Пассажиры с недоумением уставились на членов экипажа, но молчали, не смея показывать недовольство от задержки ужина и тошнотворного запаха. Людей прорвало ровно в тот момент, когда лейтенант Ир’сан с незамутнённым видом выдал первому пассажиру половинчатую порцию стандартного пайка и жирного жареного шварха сверху.

— Что это за гадость?!

— Это так еда воняет? Неужели всё стухло?..

— Ужас какой, а кормить нас будут?

— Да блевотина соседской драной кошки, и та пахнет лучше…

Шепотки, которые почти мгновенно переросли в громкие возмущённые выкрики, прокатились по всему коридору.

— Эй, нормальную еду кто-то даст?

— Что за гнильё?!

— Уважаемые пассажиры, это ваш ужин. Если не хотите, можете не есть, никто не заставляет. — Хальгард попытался быть вежливым, но куда там! Дипломатичная фраза оказалась настоящим детонатором. Кто-то, кто стоял подальше в очереди, затряс кулаками в воздухе:

— Это издевательство! Мы не позволим так с собой поступать! Дайте нормальную пищу, а сами ешьте этот дифрен! Вы нас отравить пытаетесь!

— Дамы и господа, поймите. Мы задерживаемся на Тальвиле из-за ремонта, а с едой, как вы сами могли заметить по погоде за иллюминаторами, здесь негусто. К сожалению, запасы со станции таят очень быстро. Придётся разнообразить питание швархами.

— Вот сами их и ешьте, солдафоны тупые!

Не знаю, к чему бы всё привело, но неожиданно Дениз — да-да, самая грациозная и культурная девушка, которую я когда-либо встречала, — изящным движением взяла приготовленного шварха и на глазах у всех его съела. В один укус.

Люди оторопело замерли, глядя, как цваргиня пережёвывает насекомое. Вселенная, леди Деро даже жареного шварха сумела проглотить элегантно, ни разу не поморщившись. Сразу же за ней по шварху съели Ивес и Хальгард. Так же демонстративно, чтобы пассажиры поняли, что предложенная пища действительно съедобна.

После того как ужин отведала часть экипажа, люди обернулись ко мне. Ну да, я-то человек, да ещё и с Захрана! Я хотела найти Аскелла и попросить присоединиться, но сообразительный технарь куда-то делся.

«Ладно».

Под немыми взглядами толпы я взяла из общего чана насекомое за хвост и поднесла ко рту.

Мерзкий запах хитина ударил в ноздри, да и не сказать, что блюдо обладало хоть какой-то внешней привлекательностью…

«Вселенная, ну какая же гадость!»

— Морковка, не думай, что это, — тихо посоветовал Хэл. — Просто съешь за один укус. Он не такой противный, как кажется. Я слышал, что на Захране даже лягушек едят.

Лягушек? Не знаю, кто их там ест, но лично я ни разу не пробовала ни лягушек, ни улиток, ни крокодилов, ни змей… синтетическое мясо — вот и всё, что я употребляла в пищу почти всю жизнь.

«А тут натуральное!» — ехидно сообщил внутренний голос.

Понимая, что больше ждать нельзя и толпа вот-вот потеряет терпение, я зажмурилась, открыла рот и положила туда шварха.

В принципе ничего.

Особенно если нос забьёт насморком. Съедобно. Даже не тянется как жвачка. На вкус… как протеиновый батончик без красителей и ароматизаторов — совершенно безвкусно. Конечно, до деликатеса далеко, но раз уж у нас проблемы с провиантом, это существенно лучше, чем ничего.

После того, как я старательно прожевала шварха, народ, всё ещё возмущаясь, потянулся за едой. Кто-то соглашался на добавку в виде жареных насекомых, кто-то презрительно отказывался. Мать Багилы заявила, что не притронется к этому «так называемому продукту», потому что он напоминает ей личинок паразитов, а «всякую мерзость внутрь себя» она не кладёт. Мы с восьмой группой молча переглянулись и улыбнулись уголками ртов, так как эта пассажирка была самой толстой на всём корабле. Неизвестно, что она там ела на Захране, чтобы набрать столько жировой массы, но определённо питалась не сельдереем с гречкой. Похудеть ей точно не повредит. А вот её прихромавшая дочка неожиданно попробовала шварха прямо на раздаче, кивнула и объявила, что не против, чтобы весь ужин заменили на насекомых — лишь бы порция была побольше. Подозрительный Пит и вовсе пришёл в восторг от чана со швархами: натуральным продуктам он доверял существенно больше, чем консервам и сублиматам.

Это был тяжёлый вечер. Но ещё тяжелее вышел спор с Ивесом, так как я случайно заметила неестественно светлый кусок кожи на его хвосте около шипа.

— А это что?

— Отморозил.

— Ты что, доставал хвост из одежды в эту холодрыгу?!

— Да. Мы с Хэлом нашли небольшую пещеру, там есть озеро, и лёд не такой толстый. Если сделаем прорубь и повезёт, то найдём кого-то из местных зверюшек. Я почувствовал бета-колебания, там точно кто-то водится.

— Ты рубил лёд хвостом? А проплавить?

Бластеров на корабле я не видела, но была стойкая уверенность, что при желании Ив придумал бы, как перетащить даже жидкую плазму из топливного бака, чтобы сделать нужную прорубь.

— Нельзя. — Ивес неуловимо поморщился. — Есть возможность обвала. Надо делать всё аккуратно. Хэл нашёл топор в багажном отсеке, так что, скорее всего, завтра мы добудем что-то или кого-то… Ай, что ты делаешь?

Разумеется, несмотря ни на что, я схватила Ива за хвост и поднесла обмороженный участок поближе к глазам. Не то чтобы я разбиралась в анатомии и медицине цваргов, но…

— Ив, надо согреть! Срочно! — Я всмотрелась в побелевшую до светло-лилового оттенка кожу. — На борту уже значительно похолодало, мы так и так собирались спать в спасательной капсуле. Полезай первым, я настрою обогрев и лягу сверху, а хвост твой обвернём вокруг моей талии.

— Чтобы снова тебя поранить?! Нет, Крис, так не годится! Спи одна, а я — на кровати.

— Ты замёрзнешь!

— Зато тебя не задену. Там узко.

— Мы уже спали в одной капсуле…

— Тогда я был без сознания и не мог тебя порезать!

— Да ты меня не резал! Я сама тебя за шип схватила…

— В конце концов, это неприлично, Крис!

— Ив, какие приличия?! Ау! У тебя обморожение!

— И это только моя проблема!

— Пожалуйста, ложись в капсулу. Я не смогу заснуть одна в тепле, понимая, что ты мёрзнешь, да ещё у тебя и такая проблема с хвостом.

— Ладно, но я разотру хвост и положу его в ноги.

— Нет, вокруг моей талии.

Уговорить Ива лечь спать так, как я себе это представляла, было из разряда «проще изменить траекторию движения планеты».

— Шип острый. Тебе будет неприятно…

Внезапно, поддавшись не то раздражению, не то усталости, не то духу противоречия после фразы «тебе будет неприятно», я подхватила хвост упрямца, поднесла ко рту и подышала на него теплом.

Ир’сан замер как вкопанный. Острый кадык дёрнулся. Фантастически синие глаза стали огромными, как те самые планеты, которые сложно сдвинуть с траектории.