Селвин несколько секунд помялся, но всё же вышел из рубки. Лейтенант-коммандер Ир’сан замер, сомневаясь, стоит ли открывать опоздавшее письмо.

Пальцы подрагивали.

А надо ли бередить прошлое?

Может, просто его сжечь?

Что могла написать женщина, бросившая сына и мужа и попросившая её не искать?

Решив, что хуже уже не будет, Ивес вспорол хвостом тонкую бумагу и развернул сложенный втрое лист.

«Дорогие мои мальчики,

Я взяла слово с директора диспансера, что, когда придёт время, он отправит это письмо вам. Я специально сделала вид, что ушла от вас к лучшей жизни на Тур-Рин, но это не так. Несколько месяцев назад у меня начала сильно болеть голова. Я всегда думала, что это произойдёт раньше, и очень благодарна Вселенной, что она отмерила мне столько замечательных лет с вами, ведь я — самая обычная женщина с Захрана.

Ты ещё маленький, Ивес, и, возможно, этого не понимаешь, но отец тебе объяснит. У нас, захухрей, жизнь существенно короче, чем у цваргов. Я держалась как могла и слетала на Тур-Рин, чтобы удостовериться: к сожалению, радиация и экология моей родной планеты сыграли большую роль. В клинику вашей планеты не пошла специально, так как догадывалась, что Ивону обязательно расскажут о состоянии здоровья жены. Мне хотелось, чтобы вы запомнили меня такой, какой я была все эти годы с вами — молодой и активной, — а последние дни предпочла провести там, где родилась.

Возможно, читая это письмо, вы злитесь и негодуете, что я не сообщила вам всю правду. Простите за трусость и малодушие, но мне не хотелось ложиться в заведения Цварга и пытаться растянуть агонию последних дней, наблюдая ваши полные боли лица. Я решила, что пускай лучше вы будете злиться, но считать, что я просто от вас ушла.

Ивон, я искренне желаю тебе счастья. Те годы, что я провела с тобой, были лучшими в моей жизни. Позаботься о нашем мальчике, он совсем ещё малыш и наверняка не всё осознает. Я понимаю, что, когда ты будешь читать эти строки, тебе будет больно, но помни: твоя жизнь куда более длинная, чем моя. Я надеюсь, что ты найдёшь ту женщину, которая сможет если не заменить меня, то хотя бы стать верной подругой.

Люблю вас,

Агата Ир’сан»

Несколько секунд после прочтения Ивес молча стоял, сминая дрожащей рукой пресловутое письмо от матери. Двадцать с лишним лет. Как же сильно оно опоздало… Почти три десятка лет Ив думал, что она их променяла на лучшую жизнь.

Судорожно выдохнув, Ивес аккуратно сложил письмо, положил в конверт и оставил в бортовом компьютере запрос на курьера-беспилотника. Отец должен прочесть эти строки тоже. Офицер Спасательного Корпуса был так поглощён мыслями, что не услышал шагов жены. Она пришла в рубку босая, в длинном махровом халате, щурясь на тусклый свет встроенных в стену диодных лент.

— Ив, уже очень поздно. Ты почему до сих пор не вернулся в каюту? Послушай, если это из-за нашей ссоры, то я была не права. Я не должна была от тебя требовать то, что тебе не хочется делать…

Ир’сан обернулся, чтобы ответить что-то подходящее, но Кристина в последний год умудрялась считывать его настроение не хуже чистокровного цварга.

— Что случилось?! Ив, на тебе лица нет!

С этими словами она мгновенно подошла к мужу и взяла конверт. Ив отдал его и пробормотал:

— Мама, оказывается, нам написала.

Зашуршала бумага.

Минута-другая…

— Ив… — ахнула Кристина, дочитав до конца. Как всегда, по ментальному фону от неё донеслась целая смесь ароматных эмоций. — Это же так… — она запнулась, бросив мельком взгляд на мужа, — всё меняет.

Ивес медленно кивнул, думая о чём-то своём.

— Отцу перешлю.

— Да-да, обязательно передай Ивону, я думаю, это будет правильно.

От супруга последовал ещё один кивок. За всё время знакомства Ивес упоминал о матери всего лишь раз, делая вид, что её никогда и не существовало, и сейчас Кристина не представляла, как поддержать мужа. Глубоко вздохнув, она не придумала ничего лучше, чем подойти и крепко его обнять.

— Она вас всё-таки любила и не бросала, — тихо прошептала девушка. — Просто хотела провести последние дни так, чтобы вас не пугать.

— Она была такая молодая… — Ивес внезапно вздрогнул и громко приказал: — Бортовой компьютер, меняй курс на главный филиал!

— Слушаюсь, лейтенант-коммандер.

— Ив, ты чего?..

— Тебе уже двадцать пять, надо проверить твоё здоровье. Полностью просканировать организм, запросить генетические карты с Захрана и вычислить, сколько тебе осталось жить.

Резонаторов мужчины коснулось ошеломление. Девушка сделала шаг назад и изумлённо уставилась на цварга.

— Я полгода назад проходила стандартный медицинский осмотр Космофлота. Адам Бланк ведёт мою карту лично, подбирая питание. Если бы со мной что-то было не так, я бы уже знала. Да меня бы в Космофлот не взяли бы!

— Мы с отцом и не подозревали, что мама нездорова, — упрямо мотнул головой Ивес. — Я попрошу дока, чтобы тебе проводили обследование на ежемесячной основе.

— Ив, я не собираюсь умирать! — Серые глаза жены стали изумлённо огромными. — Если мне проходить медосмотр каждый месяц, то мы просто не будем успевать выполнять задания Спасательного Корпуса!

— Твоя жизнь важнее. — Цварг сжал губы, показывая, что решение окончательное.

— Так-так-та-а-ак. — Кристина помассировала виски. — Ив, ты понимаешь, что это ненормально?

— Я не знаю, сколько тебе осталось, вот что ненормально! У меня уже к тебе привязка…

— Во сколько лет Агата переехала на Цварг? — перебила Кристина.

— В тридцать семь.

— Вот видишь, тридцать семь! И сколько лет она ещё прожила на Цварге?! Много! А я кардинально изменила жизнь вообще в двадцать три. Чувствуешь разницу?

— Нет.

«Что за упёртый цварг…»

— Я спрашивала у дока Бланка, отличаются ли захухри и таноржцы на биологическом уровне и почему жизнь одних вдвое, если не втрое, длиннее других. Знаешь, что он мне сказал? Мы один и тот же вид! Это всё следствие разной экологии, медицины, физических нагрузок и качества продуктов. Агата слишком много прожила на Захране и не сообщала о головных болях твоему отцу, ей не пришло в голову попытаться вылечиться от последствий многолетнего пребывания на моей родине! Она намеренно до последнего умалчивала о состоянии здоровья.

— Это не мешает отправить тебя на дополнительные ежемесячные обследования.

— Ив, ты меня совсем не слышишь? Это же абсурд…

— Абсурд в том, что ты можешь умереть в любой момент!

Голос лейтенанта-коммандера Ир’сана аж изменился на более высокий, настолько он был возмущён. Он смотрел на девушку с такой смесью чувств, будто в данный момент она уже была чем-то неизлечимо больна.

— Мы все можем умереть в любой момент. Жизнь — это танец на краю пропасти. С каждым шагом мы играем со Вселенной, но именно это делает каждое движение бесценным. Мы ежедневно спасаем гуманоидов, летаем в самые дальние уголки Вселенной, помогаем самым разным людям, цваргам, миттарам, ларкам, перевозим опасных животных, медикаменты, даже оружие, выходим в открытый космос, залезаем в вулканы и погружаемся в подводные города! — Кристина взволнованно махнула рукой. — Но ты же ведь не боишься ни за меня, ни за остальных членов команды! Не устраиваешь истерики, что мы все умрём.

— Это другое.

— Какое другое, Ивес? Ты понимаешь, что в любой момент может случиться что угодно? Даже самая банальная перевозка полсотни людей на проверенном космическом корабле может обернуться трагедией из-за внезапного нашествия швархов! Жизнь на то и дана, чтобы ценить каждый миг!

— Я и ценю каждый миг!

— Нет, ты это не делаешь, Ивес, — она тряхнула резко рыжими волосами. — Два года мы вместе как муж и жена, но ты внутренне отгораживаешься от меня! Я… — Она хотела что-то сказать, но затем стянула полы халата у горла и отвернулась: — Наверно я вышла замуж не за того мужчину.

***

Кристина Соколова

Я не знала, какие слова подобрать ещё, чтобы достучаться до Ивеса. Неужели, несмотря на наши чувства и брак, поступок Агаты так и будет стоять между нами? Как заставить его отпустить неподъёмный якорь прошлого и позволить себе жить здесь и сейчас?

Не дождавшись ответа от мужа, уставившегося в иллюминатор, я расстроенно всплеснула руками и развернулась в сторону каюты. Дверь, коридор, ещё одна дверь… Не успела я отдёрнуть ладонь от биометрического сканера, как меня снесло вихрем по имени «Ивес Ир’сан».

Цварг подхватил сопротивляющуюся меня на руки и принялся целовать в позвонки шеи, плечи, в мочку левого уха, в нос, в висок…

— Крис, прости меня. Я такой дурак, — бормотал он в перерывах между поцелуями. — Как же мне повезло с тобой. Всё это время я не понимал, какое чудо мне досталось. Обещаю, я отпущу всё прошлое — страхи, ненависть, ошибки, но я никогда не отпущу лишь одно.

— Что?

— Тебя.

Слова Ивеса пронзили меня, словно одинокий луч звезды в непроглядном космосе. Сердце сжалось от смешанных эмоций — от радости, что он наконец-то готов, и волнения.

Ведь да? Это означает «да»?

В царящем полумраке коридора я всматривалась в любимые насыщенно-синие глаза оттенка ларимара и не могла поверить. Ивес же продолжал покрывать меня поцелуями.

— Ты права, Крис, я столько лет циклился на прошлом, вместо того чтобы жить настоящим. Прости меня за эти два года… Обещаю, я больше не потеряю ни мига. Ты — лучшее, что есть в моей жизни. Как же сильно я тебя люблю! Умоляю, только не бросай меня…

«Да я и не собралась, я тоже тебя люблю», — хотела ответить, но не получилось.

Ивес суетливо трогал меня везде, одновременно целуя и продолжая шептать что-то неразборчивое. Впервые за всё наше знакомство я увидела его таким… живым. Он махнул хвостом перед сканером открытия двери, попав в луч лишь со второго раза, неаккуратно протиснулся со мной на руках, шипом оцарапав стену.

Мне вдруг стало весело так, будто кровь кто-то разбавил шампанским.

Галантный, интеллигентный, привыкший сдерживать эмоции и рассудительный Ивес Ир’сан друг превратился в совершенно неаккуратного и спешащего мальчишку, которому девушка впервые сказала «да». Его как будто подменили, но как же я кайфовала в эту секунду от такого настоящего Ивеса!

Мой родной. Мой любимый.

Тяжело дыша, Ив опустил меня на кровать и внезапно соприкоснулся своим лбом с моим.

— Крис, ты же меня любишь?

— Думаешь, я бы терпела тебя всё это время, если бы не любила? — вырвалось у меня со смехом.

— Ты меня не бросишь?

— Ну-у-у… это зависит от временного промежутка. Например, я всё же собираюсь тебя время от времени бросать, чтобы принять душ или побегать с Дениз по магазинам на Тур-Рине…

— Крис!

— Да не брошу я тебя, не брошу!

— Пообещай, что если вдруг почувствуешь себя плохо, то сразу об этом скажешь и не будешь ничего утаивать.

«Какой же он дотошный… нет, определённо, это всё ещё мой муж».

— Если у меня будет икота или аллергический насморк от твоего занудства, тоже сообщать?

Я чувствовала каменное желание мужа через все слои одежды — его и мою — и ничего не могла поделать с собственным внезапным всплеском веселья.

— Крис!

— А если мы застрянем на ледяной планете…

— Кристина!

— Ладно-ладно! — Я со смехом подняла ладони. — Сдаюсь. Ив, ну конечно же я обо всём скажу. Думаю, док Бланк узнает о любых отклонениях моего организма раньше, чем я или ты.

— И ежегодные тесты на радиоактивные элементы в тканях будешь проходить?

Я закатила глаза. Зачем это делать, если я больше не живу на Захране?

— Может ещё переделаем половину «Легиона» под медицинский центр и заставим дока Бланка летать с нами круглогодично?

На этот раз муж перестал задавать однотипные вопросы и с плохо скрытым недовольным рычанием принялся весьма проворно развязывать тугой пояс махрового халата.

— Торжественно клянусь, что собираюсь прожить ещё лет двести, лейтенант-коммандер Ир’сан!

— Кристина, ты невозможная…

— Это ты невозможный! — Я легонько ударила его ладонью плашмя по груди, но Ив внезапно забрался ладонями под одежду, и мне стало не до смеха.

— Я за это тебя и полюбил. За твою непосредственность и искренность, — прошептали мне на ухо, а затем до мурашек сладко прикусили мочку уха.

Крепкие руки и бархатный голос Ивеса действовали как сильнейший гипноз, перенося меня в мир, где существуют только наша любовь и звёзды. Я чувствовала, как горячие мужские губы стирают невидимые границы между нами, а его прикосновения окутывают теплом, уютом и ощущением, что теперь всё будет правильно.

В этот момент я подумала, неважно, что было в прошлом, неважно, какие сложности ожидают в будущем. Важно только то, что мы теперь по-настоящему вместе, что Ивес услышал меня и дорожит каждой секундой, которую мы можем провести вместе. Я больше не чувствовала времени и пространства, лишь плакала — от счастья, а Ивес собирал губами мои слёзы и повторял, раз за разом повторял, как сильно меня любит. Каждый его поцелуй — как прикосновение к душе.

Эта ночь на «Легионе» стала в полной мере нашей первой брачной ночью. Она оказалась безумно яркой и неповторимой, потому что я запомнила навсегда его взгляд, его мимику — в тот момент, когда он сделал тот самый шаг, который опасался совершить всю жизнь. Страх, решимость, любовь, понимание того, что перед ним желанная женщина, которая всегда будет рядом, которая не порвёт привязку, не уйдёт, не бросит — всё смешалось в дикий коктейль эмоций, который он мне демонстрировал. Совершенно внезапно он соединил наши тела куда как увереннее, чем я ожидала, вынося на новые грани ошеломляющих ощущений.

Ив гладил моё лицо, заглядывал в глаза, проводил носом вдоль ключицы и ощутимо сжимал шершавыми ладонями живот, бёдра и чувствительную грудь, рождая горячие пульсации внутри. Он как шквалистый ветер обрушивал ласку и страсть, доводил до исступления и через некоторое время — бесконечность! — я уже не знала, кто из нас задыхается сильнее.

Я умирала от прикосновений любимого мужчины, падала в тактильную бездну, голову кружило от густого дурмана счастья, пульс сошёл с ума. Я думала, что потону в эмоциях наслаждения, но супруг не допустил этого. В тот момент всё вокруг исчезло. Пик не то фантастического безумия, не то жгучей эйфории вырвал из горла наш синхронный хриплый стон. В безграничном космосе в уютной каюте нашего «Легиона» я с мужем впервые погрузились в полное единение в объятиях друг друга, а затем Ив ещё долго качал меня в колыбели своих рук, беспрестанно повторяя: «Люблю. Прости меня, глупого. Хочу быть с тобой каждое мгновение».

Эта ночь стала одним из самых памятных событий в моей жизни, а за ней последовало множество других ночей и дней, наполненных любовью и жизнью не меньше, а то и даже больше.