Глава 5

"Студенты совсем распустились. Положили большой болт на правила Академии! Я их искать должен, а они стоят целуются. Да и пусть бы себе целовались, вернись они вовремя. Одни в Кубик играют, другие по ночам шляются, и между двумя событиями общая фигурантка.

Надо узнать у Мороза, чем его раздражал Васильев. Притащил на свою голову. Разлагает мне дисциплину и развращает студенток. О последнем не мне говорить, но смысл не поменялся"

Из личных заметок Санты

Едва мы поднялись на мой этаж, на нас выбежала Элла. Вернее, выбежала она на лестницу, а столкнулась с нами.

– Я тебя везде ищу, – сообщила девушка. – Привет, – кивнула Лису и снова обратилась ко мне, – Надо поговорить.

Зачем еще ей было меня искать? Явно не в великой любви признаться.

Махнула рукой на дверь. На разговоры у меня банально не осталось сил.

Хорошо Лис придерживал, а так бы растянулась на диванчиках в главном холле и осталась ночевать там.

Выжата я. Полностью.

Хочу лечь и беспробудным сном проспать до утра.

Жестом указала на стул, сама забралась на кровь, между спиной и стеной воткнула подушку.

Удобно. Не хватает разве что…

Лис сел рядом, притягивая к себе.

Нет, теперь всего хватает.

Устроила голову на его плече и приготовилась слушать. Судя по нетерпению Эллы ей есть, что сказать.

– Помнишь я говорила, что в книгах нет ничего по нашей теме? В тех, которые Санта рекомендовал. Помнишь? Так вот, я изучила их снова. Когда знаешь, что хочешь найти, плыть по течению информации проще.

Почему она говорит много и нудно? Я ведь засну.

– Ты нашла, как аннулировать контракт? – зевнула, прикрываясь рукой.

– Его нельзя аннулировать, Джесс, – ворчливо напомнила она. – Я нашла возможность выжить, если не выполнишь условие.

– Давай, порадуй меня, – снова зевнула.

Ничего не могу с собой поделать.

– Ну, порадовать мне тебя особо нечем, – желание говорить у Эллы стремительно исчезло.

– Тогда просто скажи, что ты нашла, – состояние нервозности подкатило слишком близко – с расстояния ста метров призывно машет ручкой.

Горячая ладонь успокаивающе заскользила по спине, понижая градус нервной возбудимости.

– Надо найти источник силы и в день прекращения контракта подключиться к нему, – спокойно поведала Элла.

– К кому? – не поняли мы с Лисом.

– К магу, намного превосходящего тебя в резерве, – пояснила девушка, поправляя очки.

– И где я найду сильного мага, который согласится делиться со мной энергией? – это даже звучит бредово.

– Другого варианта нет и вряд ли мы успеем его найти.

– А мага, значит, найти проще? – поднялась в негодовании. – Элла, где я мага-то возьму? Ни твоей, ни моей, ни даже энергии Лиса не хватит, я уж не говорю об остальных студентах.

– Знаю, – ее невозмутимость меня пугает. – Я думала над этим. Единственный гарантированный вариант не убить ни себя, ни источник, это… Санта.

Мне ведь послышалось?

Лис, прежде сохранявший вполне позитивный вид, нахмурился.

Не послышалось.

Вся надежда была на слуховые галлюцинации.

– Нет, – объявила громко и четко.

– Джесс, Санта твой единственный вариант остаться в живых, – Элла попробовала воззвать к моим инстинктам самосохранения.

Не вышло. Здравый смысл еще никто не отменял.

– Я не стану его просить! – вспылила, сглатывая подступающий к горлу ком.

Что за несправедливость? Выход есть и снова зациклен на Санте!

Не хочешь соблазнять, все равно придется умаливать ректора, – вот какой итог!

– Решать тебе, – Элла встала на ноги. – Если решишься, то пойти к нему придется сегодня. Для обмена энергией надо провести с десяток сложных ритуалов. Я подсчитала, на них уйдет все оставшееся время. Начнете завтра и уже не успеете.

Дверь закрылась за ней вместе с последними словами.

– Джесси, – начал рыжий, но я оборвала его.

– Лис, пожалуйста… Мне надо остаться одной, – отошла к окну, беззвучно сглатывая слезы.

Он меня прекрасно понял. Не стал насильно навязывать свою компанию, не пытался утешать. Я бы только больше расстроилась, вдобавок разозлилась и выплеснула все накопившееся на него.

Не хочу, чтобы ему досталось.

Похоже, я должна справиться сама и решить, как действовать дальше.

***

За меня все определили "подружки" два дня назад. Из-за них я теперь стояла перед дверью ректора, не в силах поднять руку и постучаться.

Как я объясню ему суть визита?

"Здравствуйте, Санта! Мне нужна ваша энергия", – Терминатор в магической реальности.

Остается надеяться он успел остыть из-за опоздания и не убьет меня сразу. Даст хотя бы возможность высказаться.

Три отрывистых удара, и я забыла, как дышать.

Время словно заморозили, вынуждая секунды растягиваться в минуты. Наверное, его нет дома. Сидит в кабинете, работает…

Не стоит беспокоить профессора. Загляну к нему завтра.

Развернулась, чтобы сбежать по каменным ступеням по своим же следам на снегу, и услышала за спиной усталое:

– Уилсон, какого черта?

От резкого оборота потеряла равновесие на скользких ступенях и полетела вниз.

Хм… нет. Не упала. Крепкие руки удерживали под спину, а в прищуренных голубых глазах читалась угроза.

Одним наказанием не отделаюсь.

– Простите, профессор, – промямлила, держа руки на весу.

Прикасаться к оголенной верхней части туловища Санты не решусь даже под страхом упасть.

Меня поставили на ноги. Предусмотрительно отошла от края поближе к стене дома.

Ректор сложил руки на груди, не пытаясь натянуть на лицо добродушное выражение.

Да, радоваться и впрямь нечему.

Его полураздетое состояние несколько отвлекает от сути… и узоры по всему телу… зачем я пришла?

А!

– Профессор, мне неловко вас просить… я правда не хотела… мы искали другие варианты… – бормотала, заламывая себе пальцы.

– Ближе к сути, Уилсон, – поторопил Санта.

Ему не холодно? Погода хорошая, но все же не лето. Хотя лета здесь никогда не бывает. Привык, наверно.

Ладно, не отвлекаемся.

– Магический контракт невозможно аннулировать, у меня остается два варианта: исполнить условие или найти источник энергии, чтобы не умереть, когда срок истечет.

– Долго до вас доходило, – бросил ректор и зашел в дом. – Проходите.

Что?! К нему домой?!

Нет! Ни за что!

– Уилсон! – прорычал Санта из глубины хорошо освещенной гостиной.

Че-ерт…

– Можно я тут постою? – в душе теплилась надежда.

– Этот вопрос надо было задавать, когда вам предложили в Куб сыграть, – полоснул словами ректор. – Зайдите и закройте дверь. Живее, Уилсон, я не собираюсь тратить на вас всю ночь.

Я бы предпочла не отнимать у вас ни минуты, но тогда мне придется умереть.

Светлая гостиная в стиле модных домов центральной Америки никак не вязалась с… Сантой. Где шкафы, забитые вещицами разных столетий "на память"? Ящики с письмами детей? Старая потертая мебель, хранящая запах какого-нибудь девятнадцатого века?

Недовольный взгляд отвлек от созерцания пространства – совершенно ничего примечательного. Даже жаль.

Ректор, уперев руки в бедра, пронзал суровым взглядом.

– Уилсон, я вас выставлю за дверь, если не поторопитесь. Придете завтра и будете плакать от осознания, что придется выполнить условие. А я не добрый и милый – на ваши слезы не поведусь. Будете искать другие варианты, но ни черта не найдете. Можете поверить на слово.

Обрисованная перспектива впечатлила. Не обращая внимания на окружающее пространство, поспешила догнать ректора.

Он шел, не оборачиваясь, в глубь дома. Гостиная плавно перетекла в темный холл у лестницы. Не зажигая свет, Санта ступил на лестницу и начал спускать вниз.

Господи, там темно и холодно. Я только одну ступеньку преодолела, а страх уже растекся по венам, забираясь в самые потаенные уголки тела. Прочно осев в легких – из-за чего дыхание стало рваным, нервным, вынудило остановиться. Рефлекторно, запустив защитный процесс.

Темнота – мой самый большой страх. Темнота и подвал – страх в квадрате!

Панически боюсь любых темных помещений, особенно когда пространство замкнутое и темное.

Среди ночи на улице бродить – легко!

– Уилсон, – натурально прорычал Санта откуда-то снизу.

Звук отскочил от каменных стен и вылетел на меня, окончательно пригвоздив к месту.

– П-п… п-проф… профессор, – жалобно простонала, – я боюсь темноты. А тут подвал! Темный подвал! Я не могу… не могу!

Взвизгнула на последнем слове и отскочила от засасывающей бездны.

До меня донеслись ругательства, а потом появился Санта.

Никогда еще не видела его таким злым, хмурым, недовольным, убивающим взглядом и без намека на улыбку.

Он словно перевоплотился – наш ректор Санта остался при свете дня, отдав бразды правления темной стороне.

Это тоже сыграло злую шутку – сделала два шага назад, пока не оказалось на полосе света.

– Играть со мной – плохая идея, Уилсон, – предупредил профессор. – Я решаю твои проблемы. Твои, а не мои. Если ты за мной не пойдешь, значит ты либо глупая, либо молодец сама разберешься. Выбирай. Три секунды.

– Мне просто страшно…

– Две.

– Я боюсь темноты! – выкрикнула и сама испугалась истеричных ноток.

– Одна, – беспощадно отсчитывал Санта, пронзая взглядом без капли сочувствия, участия или каких-то иных доброжелательных эмоций.

Черт!

Едва не разрыдалась на месте, прямо на глазах ректора.

Страх показатель слабости. Он теперь будет считать меня слабой, беспомощной и жалкой.

Не смогла произнести ни звука. Открою рот и точно разревусь. Не сдержу эмоций.

Обогнула мужчину по дуге, стараясь максимально увеличить расстояние между нами.

Я все смогу.

Джессика, соберись.

Это всего лишь подвал в доме ректора. Вряд ли он прячет там трупы студенток. Обыкновенное помещение…

Закрыла глаза, чтобы не раздражать себя еще сильнее.

Одна ступенька, две, три… четыре…

Бешенный стук сердца отдавался гулкими "бум-бум" в ушах. Еще пару ударов и ребра проломит.

Семь… восемь…

Я молодец, я ничего не боюсь.

Господи, мамочки, как же страшно…

Десять…

Нога соскользнула, отправляя меня в свободный полет. Выставила руки вперед, не понимая, куда лечу и во что врежусь. Кончики пальцев коснулись холодного камня, а я зависла в воздухе, подхваченная под живот сильной рукой.

– Уилсон, – недовольство сквозило в голосе ректора.

Очередное фиаско.

Черная полоса. Моя персональная черная полоса, чтоб ее…

– Простите, – прошептала, боясь пошевелиться.

Санта подхватил и второй рукой. Пальцы случайно задели грудь через свитер, а под ним мягкое кружево без чашечек, а вздрогнула словно на мне вовсе одежды нет.

А поза еще лучше – бедра упираются прямо… прямо в пах…

Рефлекторно дернулась вперед, вырываясь из захвата.

Будь проклята темнота и отсутствия зрения в темноте! Нога заскользила по камню, и я вновь полетела, только в этот раз назад… на ректора.

– Уилсон! – из его уст моя фамилия звучит как ругательство…

Особенно с таким утробным рычанием и прямо в ухо.

Кажется, я лежу на ректоре, а его ладони крепко держат меня за… за грудь.

– П… пр…

– Снова будете просить прощения? – язвительный голос заставил вздрогнуть.

– Я хотела сказать "профессор", вы лапаете мою грудь, – хорошо, в темноте не видно лица.

– Ну извините, Уилсон. За что поймал.

Собственно, темнота немного рассеялась. Узоры на теле Санты начали светиться мягким голубоватым сиянием.

Волшебно…

Ректор поднялся вместе со мной. Подхватил под колени и под спину, и проворчал:

– Ходячая катастрофа. Пока спустишься, сама ноги переломаешь и меня угробишь. Отчислю!

– За что?

– За покушение на мою жизнь и попытку соблазнения, – объяснил он, продолжая светиться.

– Вы могли свой фонарь и пораньше зажечь, – пробормотала, теребя пальцы.

– Уилсон, ты совсем обнаглела? – возмутился Санта. – Какой еще фонарь?

– Этот, – провела пальцами по голубоватому узору на шее, переходящий на плечо.

Тело под пальцами вздрогнуло, профессор неожиданно остановился.

Уже приехали? То есть пришли?

Хм… нет. Лестница не кончилась. Тогда почему…

Санта смотрел слегка обалдевшим взглядом. Словно пытался выпытать глазами… что? Правду? Так я вроде ничего еще не рассказывала, не говорила… Ну, ничего важного по крайней мере.

– Фонарь? – глухо переспросил ректор, будто ему послышалось.

– Узоры, свет, не знаю, как вы называете это явление, – снова коснулась светящегося завитка и тут же одернула пальцы после напряженного:

– Руки.

Сцепила пальцы в замок, почувствовала очередной прожигающий взгляд.

Вариант использовать ректора – наихудший из возможных. Хуже только смерть. И соблазнение.

Мы наконец продолжили движение. Не сдержала облегченного вдоха, когда ноги коснулись пола, а Санта отошел на безопасное расстояние.

Тусклый свет под потолком осветил квадратное помещение, полностью отделанное камнем.

Полностью пустое пространство нагоняло жути. Один стеллаж немного разбавлял обстановку, но не кардинально. Несколько книг, непонятная пустая круглая емкость, холщовый мешочек, стеклянный сосуд с водой или какой-то другой прозрачной жидкостью, каменная ступка, предмет замысловатой формы неизвестного происхождения – все в хаотичном порядке расположилось на узком стеллаже у стены справа.

Пока я, замерев на месте у лестницы изучала подвал, ректор развязал холщовый мешочек, зацепил горсть серых частиц и высыпал на пол по кругу.

Спустя минуту ровный контур круга расположился по центру, а меня поманили пальцем.

Санта заманивал в круг. Сам он находился внутри, мне предлагалось встать рядом.

Сглотнув вязкую слюну, смешанную с неконтролируемым интуитивным страхом, остановилась напротив ректора.

– Расслабьтесь, Уилсон, – приказал он, вновь переходя на "вы".

Его резкие скачки от формальности к неформальному обращению слегка раздражают, но он – ректор и ему разрешается намного больше, чем студентам.

Начни я нагло "тыкать", в лучшем случае отделаюсь унизительным наказанием. Что-нибудь вроде чистки унитазов в мужском туалете или быть подопытным материалом на лекциях по целительству. В основную программу оно не включено, выбирается у старшекурсников дополнительным предметом.

Среди всех возможных наказаний все боятся попасть к ним в руки.

– У нас не так много времени, как ты думаешь, – Санта будто придавил к полу, положив холодные ладони на плечи.

Это расслаблению совершению не поспособствовало.

– Сделай глубокий вдох, – направил ректор по зыбкой тропинке к спокойствию. – Медленно выдохни. Медленно. Представь, что вдыхаешь запах лесных ягод. Закрой глаза, будет проще.

Послушно выполнила указания.

Выбор невелик. Продолжать злить Санту или делать так, как он говорит, – я выбираю второе.

Представить лес, луг, ягоды и вообще лето не получалось. Мысли упрямо возвращались к подвалу, ладоням профессора на плечах. Методичные поглаживания ключиц большими пальцами отвлекали, не давая сосредоточиться на дыхании. Оно, словно назло и вопреки участилось, сердце пустилось в галоп.

– Сосредоточься, – с нажимом произнес Санта.

Как мне сосредоточиться, если вы сами мешаете?

Просить убрать руки не решилась. Он явно не в духе и каждое мое слово воспринимает в штыки.

Ладно.

Вдох… медленный… с наслаждением… что я чувствую?

Елка… так пахнет елка… конфеты и… цитрус? Апельсин? Мандарин? Да, что-то из них.

Выдохнула с сожалением, не желая расставаться с приятным ароматом, и вновь жадно втянула воздух, чтобы по-новому окунуться во все грани рождественского вкуса…

– Умница, – донеслось словно издалека. – Не открывай глаза. Продолжай спокойно дышать и сконцентрируйся на моих руках.

Прохладные ладони скользнули с плеч до локтя и дальше, пока не взяли в плен кисти маленьких, по сравнению с мужскими, рук.

Вздрогнула, чувствуя себя загнанной в угол. Ровное дыхание мгновенно сбилось.

– Дыши, – напряжение в голосе уловила отчетливо. – Все внимание на руки.

Медленный вдох приятного аромата, выдох…

Холодные пальцы сжимали, показывая, где надо концентрироваться. Легкие покалывания прошлись волной по левой руке до плеча, затем по правой. Будто пустили тысячи импульсов. Приятные ощущения сменились болезными иглами, впиваясь в подушечки пальцев.

Хотела закричать и не смогла, продолжая размеренно дышать и сохранять концентрацию. Казалось, это длилось целую вечность, прежде чем меня отпустили и разрешили открыть глаза.

– Всегда слушай меня, – заявил Санта и свет погас. – До следующего ритуала два дня. Давай, вперед, на выход.

Куда?! Я в темноте не ориентируюсь, это ведь уже пройденный этап.

– Профессор… – растерянно протянула, ощупывая воздух перед собой.

Паника начала нарастать, страх постепенно возвращал себе бразды правления.

– Лестница в другой стороне, Уилсон, – вздохнул ректор.

Развернулась, пощупала пространство ногой и не найдя преграды шагнула вперед, чтобы тут же с воплем полететь вниз.

Крик отскочил от каменных стен и затерялся где-то наверху.

Правую ладонь обожгло, колено саднило от удара о неровный камень.

Слезы навернулись на глаза. Ну неужели нельзя было оставить свет?!

Крепкие холодные руки подхватили, поднимая и унося наверх.

– Ты – беда на мою голову, – причитал Санта, уверенно преодолевая ступеньку за ступенькой. – Как ты до двадцати лет дожила?

– Я не ходила по подвалам, – высказала в свою защиту, чувствуя себя маленькой и беспомощной. – Я боюсь темноты.

Ну что за невезение?

– Риторический вопрос, Уилсон. Достаточно сказать: "Спасибо, дорогой Санта, что не дали мне умереть со сломанной шеей".

Он ведь шутит? Я бы в жизни не полезла в подвал без света. А то, что у меня координация в темноте не очень, так все из-за зрения! Я не вижу в темноте. Большинство магов видят, а я – нет. Особенность у меня такая.

Ощутив твердый пол под ногами, почувствовала себя уверенней.

Проклятье… на правой ладони кровоточащие ссадины. Не смертельно, но неприятно. Левой досталось меньше, зато джинсы безнадежно испорчены – сквозь дыру просвечивает неглубокая рана.

– Блеск! – фыркнула едва слышно.

Ректор услышал.

– Дай посмотрю, – он протянул руку, а я посчитала верным решением отринуть от него в сторону, прижимая ладонь к груди, будто он ее одним взглядом испепелит.

Не знаю, чем руководствовалась, но и колено прикрыла правой ногой, затравленно озираясь по сторонам.

Срочно бежать и без оглядки!

Интуитивный страх перед профессором не давал покоя, отчего Санта злился еще больше.

– Барни Дженкинс, шестой курс, – безапелляционным тоном произнес он.

Дженкинс? Шестой курс? Зачем мне эта информация?

– Что? – глупо спросила, сделав небольшой шаг назад.

Мне казалось – почти незаметный. Ректор заметил.

– Практикует целительство, к нему пойдешь, – заявил он и спокойно пошел дальше, в гостиную.

Студенты-целители хуже Джека Потрошителя!

– Профессор, подождите, пожалуйста! Не надо к Дженкинсу, – взмолилась, догоняя Санту.

И плевать, что колено болит. Будет болеть сильнее, если отправит к коновалу.

– Уилсон, по-вашему, я похож на человека, который меняет свои решения? – профессор в ожидании поднял брови.

– Вы похожи на человека разумного и адекватного, а еще вы лучший ректор и самый крышесносный волшебник на всем земном шаре, – закончила с милой улыбкой, надеясь поскорее убраться отсюда.

Санта в ответ тоже улыбнулся своей фирменной. За нее его и обожают.

– Наивное создание, – ласково протянул он. – Терпеть не могу подхалимство.

Улыбка стерлась с его лица, вновь являя мне непривычно сурового ректора.

Провал.

Полный.

– К Дженкинсу, – тихо и четко произнес Санта, чуть ли не убивая взглядом ярких голубых глаз. – Быстро!

Последнее подействовало ускорителем. Турбо-скорость без мысли снова попробовать возразить.

Черт!

Почему мне так не везет? Почему?!

Где моя удачливость? Где поразительное везение? Где моя беспроблемная жизнь?

Будет чудом, если после студента-практика у меня останется нога и рука. С ними опасно иметь дело.

Вылетела из дома, не прекращая движения захлопнула дверь, рванула по ступенькам вперед. Доля секунды и я лежу лицом в снегу, постанывая от боли в носу.

Нет, это невозможно!

Невообразимо!

Слезы все-таки хлынули из глаз.

Да что за проклятье на мне повисло?!

Откуда столько дурацких происшествий?!

Пальцы от снега свело, медленно подняла голову, чувствуя, как по лицу бежит горячая кровь.

В голове шум и гул, слезы катятся градом из-за поразительно идиотской ситуации.

– Надеялся мне показалось, – раздалось надо мной. – Уилсон, ты издеваешься?

Как можно быть такой неуклюжей?

Ректор помог подняться на ноги.

– Я н… не специа-ально, п-п… профессор, – произнесла сквозь слезы.

– Еще бы ты специально себе нос разбила, – проронил Санта, рассматривая мои повреждения.

Жалко… себя жалко!

Два раза чуть не упала, два раза упала. Закон сохранения баланса во Вселенной?!

– Я по… пойду, – простонала, вытирая бегущую кровь рукавом свитера.

Еще одна вещь безнадежно испорчена.

– И убьешься по дороге. В дом, – скомандовал он, а сам пошел позади.

Видимо, чтобы поймать, если кривые ноги снова меня подведут.

Позор!

Господи, какой позор!

***

Кровь Санта остановил быстро. Оставил меня в гостиной на диване держать лед на носу, чтоб синяк на пол-лица не расползся, а сам ушел на кухню.

Полагаю, мое общество ему порядком надоело.

У меня лично уже перебор общения с ректором. Я его за полтора года столько не видела, сколько за один день.

Завтра прогуляю занятия, если вместо носа будет сиять фиолетовое пятно.

Высохшие дорожки слез стягивали кожу на щеках, засохшая кровь на руках и свитере раздражала. Хочу снять с себя грязную одежду и залезть под душ.

Смыть с себя все негативное, преследовавшее целый день.

Ректор вернулся с кружкой в руке, потирая глаза от усталости.

– Как самочувствие? – он рухнул в белое кожаное кресло. – Голова не кружится?

Замотала головой, надеясь услышать "идите домой".

Я и правда чувствую себя нормально. Не считая внутренней моральной подавленности.

Кивок в ответ и Санта уплыл по волнам наслаждения от свежесваренного кофе.

Тоже хочу… и пирожное в качестве утешения.

– Не смотри на меня взглядом подбитого зверя, – профессор прикрыл глаза от наслаждения. – В этом доме кофе от меня получают либо за хорошее, либо за очень плохое поведение.

За хорошее поведение понятно, но плохое?

– Про меня тоже можно сказать "плохо себя вела", – пробормотала в задумчивости и сразу удостоилась удивленного взгляда.

Что? Фингал пополз?!

Господи, я так и знала! Все, я замуруюсь в подвале ректора. Я не хочу ходить по Академии с лицом алкоголика!

– Абсолютно с вами согласен, Уилсон. Разве что контекст не тот.

– Вы наливаете кофе за убийство? Избиение? Изнасилование?

– Остановись. Головой сильно ударилась? Под этой крышей насилие происходило по обоюдному согласию и по сценарию.

Рот, честное слово, сам открылся. Даже лед из рук выпал, скатился на пол и раскололся на несколько частей.

Ректор вздохнул.

– Я летал на Луну.

– Да ладно?!

– Что ж ты веришь-то всему, Уилсон? – хмыкнул Санта. – Но про ролевые игры я не шутил.

Подобрала самый большой из трех кусков льда и все же поинтересовалась:

– Так вы не летали на Луну?

Санта снова вздохнул. Протяжно. И щеку кулаком подпер.

– Летал. И на Марс, и на Юпитер пару раз.

Он ведь прикалывается? Или нет?

Я совершенно не понимаю этого человека!

– Какая ты все-таки наивная девочка. Уилсон, я пошутил. Давай посмотрю, что там с твоим носом.

Кто шутит с серьезной миной вместо лица? Ах, да. Санта. Нас старшекурсники еще при поступлении предупреждали, что у ректора порой весьма специфическое чувство юмора.

Убрала от лица лед, с ужасом ожидая вердикта. "Смотрибельна – не смотрибельна".

– Не смертельно, – удовлетворительно кивнул ректор, пристально рассматривая мой нос.

Он слишком близко. Катастрофически. Будто у меня не нос, а объект для научного изучения.

Резкий, взволнованный, даже панический стук в дверь отвлек Санту от созерцания моей травмы, а я так и вовсе подпрыгнула на месте.

Ректор вздохнул, словно у него на плечах тонна и ее тащить далеко и долго.

А что, если моя неудачливость стала заразной? Тогда, возможно, я и сама подцепила эту страшную бациллу.

Ох, какая хорошая теория!

На пороге бледная и взъерошенная стояла Лили Дермур, профессор эликсироведения.

Меня без внимания не оставила. Удивилась, хотя в ее состоянии куда уж больше?

– Что стряслось? – спокойно поинтересовался Санта, однако же тело его натянулось струной.

Снова удостоив меня коротким взглядом, профессор видимо решила, что выгонять времени нет, и выпалила:

– Эмму Браун отравили.

– Что?! – возглас просился наружу, а я не смогла его сдержать.

– Жива? – ректор не обратил на меня внимание.

Профессор Дермур кивнула.

– Состояние плачевное, как бы не умерла, – губы под яркой малиновой помадой задрожали. – Шуму будет… Это же такое пятно на репутации Академии!

Санта, казалось, не слушал ее. По мановению руки появился его голубой пиджак с серебристыми узорами.

Довольно забавно выглядел он в пиджаке на голое тело и в спортивных брюках. Я бы даже улыбнулась, но не в этот раз.

Эмма та еще стерва, как оказалось, но смерти ей я не желала.

– Уилсон, на выход, – Санта держал дверь открытой. – Я вас в своем доме не оставлю.

Я бы и не осталась! Мечтаю сбежать с того момента, как постучалась в дверь.

Профессор Дермур заправила черный локон за ухо. Карие глаза с изящно нарисованными стрелками цепко прошлись по мне, не упустив ни одной детали.

– Уилсон, что с вами? – будь у нее очки, она непременно бы спустила их стянула в полнейшем шоке.

Отвечать на подобные вопросы я не готовилась. У меня нет заранее заготовленных ответов!

– Давал индивидуальные уроки по боевой магии, – бесстрастно заявил ректор. – Как видите, студентка плохо справляется с освоением дисциплины.

Это я-то плохо справляюсь? Я ничуть не хуже среди моих однокурсников.

Даже обидно. Меня теперь будут считать отстающей.

– А-а, – протянула профессор, снова окидывая взглядом, задержавшись на пятне крови на свитере, – я так и подумала.

Хотелось сказать: "Там Эмма умирает, а мы светскую беседу ведем!", – но я сдержалась. Просто вылетела на крыльцо и рванула к ступенькам, пока сзади не донеслось грозное:

– Стоять!

Остановилась не только я. Профессор Дермур тоже замерла на месте.

– Профессор, помогите Уилсон спуститься, – попросил Санта, по всей видимости закрывая дверь.

По выражению лица Дермур очевидно, что она хотела задать вопрос. Предполагаю что-нибудь вроде: "У нее своих ног нет?". Ноги есть. Немного кривые. Прибавить к ним "черный день" равняется разбитый нос.

Отказываться от помощи, то есть раздражать ректора, не стала. Ухватилась за руку профессора и осторожно ступила на скользкие ступеньки.

Увы, ветра со снегом не было, чтобы замести следы крови в месте моего эпичного приземления, и от цепкого взгляда Дермур это не укрылось. Она перевела взгляд с кровавого снега на мое лицо, снова на землю, сделала какие-то свои выводы, молча покачав головой. Ну, хоть не стала дотошно расспрашивать и на том спасибо.

Благополучно преодолев лестницу, мы втроем помчались в Академию. Санта практически сразу оставил нас позади.

Он ведь мог воспользоваться переходом, разве нет? Зачем терять время? Впрочем, ему виднее. Из нас двоих именно он – великий волшебник, а я всего лишь студентка второго курса.

– Уилсон, это, конечно, не мое дело, но, если ректор применяет по отношению к вам силу, вам не надо молчать, – деликатно произнесла профессор.

О, нет. Она всерьез решила, что ректор надо мной измывается?

Мои подранные джинсы, свитер в крови и разбитый нос совершенно неспособны натолкнуть на подобные мысли. Ни в коем случае.

Черт возьми! Да, выгляжу я подозрительно, кровь на дорожке у дома тоже не способствует позитивным утверждениям, но подумать такое о Санте?

Неужели были прецеденты? Дыма ведь без огня не бывает. Или все же бывает?

– Профессор, вы неверно поняли, – подумала и добавила, – ректор не избивал меня.

Дермур вцепилась взглядом карих глаз, выискивая ложь или намек на нее.

– Если вы боитесь сказать правду…

– Профессор Дермур, я с вами откровенна. Санта не бил меня.

– Бить не обязательно, Уилсон, – загадочно отозвалась она.

Что-то в ее голосе мне не понравилось. Ничего очевидного, но интуиция кольнула, призывая обратить внимание.

Сложно представить, чтобы Санта измывался над одной из студенток и это стало известно преподавателям. Он ведь… Санта.

А знаем ли мы великого волшебника Санта Клауса? Известно ли нам хоть что-то помимо регалий, заслуг и положения в обществе?

Пожалуй, нет.

Благо профессор не стала продолжать разговор и в Академию мы вошли в тишине.

В коридорах царил хаос. Студенты в панике передавали из уст в уста последние слухи и домыслы. Со всех сторон слышалось имя "Эмма" и другие темы на этот вечер утратили актуальность.

– Идите в комнату, Уилсон, – Дермур вернула профессорскую строгость в голос.

– Я должна увидеть…

– Завтра, – отрезала профессор и, покачивая бедрами в обтягивающей черной юбке, зашагала по коридору в сторону лазарета.

Ладно. Будем узнавать информацию из доступных источников. Начну, пожалуй, с Эллы.