Глава 30

Проснулась я посреди ночи неожиданно от ощущения какой-то неправильности. Огляделась, не узнавая помещения. В неясном свете настольной лампы виднелся стол, за которым кто-то сидел. Сама же я лежала на мягком диване, аккуратно укрытая пледом. 

Только через несколько мгновений я поняла, что все еще нахожусь в кабинете Кемера. Видимо, заснула, когда перебирала папки. А вот как меня уложили и укрыли – этого я не запомнила. 

Я аккуратно села, потянулась. Джейс дремал, подставив кулак под подбородок, перед ним лежала приличная стопка папок. Но он встрепенулся, когда я зашевелилась, открыл глаза. 

– Прости, не хотела тебя будить. 

– Ничего, надо досмотреть документы. Завтра хорошо бы это все вернуть. 

– Тебе надо отдохнуть. В отличие от тебя, я выспалась в камере. 

– Так уж выспалась? – усмехнулся мужчина. – Но вот за меня не стоит беспокоиться. Поверь, не поспать пару суток – это не проблема для разведчика. Я тренированный. 

– Ты уже сколько тут преподаешь? Пять лет? 

– Шесть. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я отвык. Тут разное случается: и авралы, и ночные выходы, и дежурства. 

– Сплошное веселье! – фыркнула я. 

– Ну вообще-то преподавать довольно интересно. Если бы еще не эти ограничения в программе… 

– Джейс, а как ты вообще во все это ввязался? Я имею в виду, что преподавать обычно уходят в более позднем возрасте. 

– Ну, во-первых, у меня в роду были полуночные, и я выгляжу несколько моложе, чем есть на самом деле, – Кемер опять усмехнулся, но на этот раз как-то невесело. – А во-вторых… Во-вторых, во время одной из моих операций кое-что случилось, погибли люди. Так не было запланировано, но предусмотреть все невозможно, к величайшему сожалению. В общем, чтобы не раздувать скандал и не начинать масштабное расследование, меня быстренько перевели сюда. 

– То есть ты был не виноват? Ну, если не хотели проводить полное расследование? 

– Частично виноват, конечно, – мужчина тяжело вздохнул. – Но я не артефактор, чтобы понять, что значительная часть взрывных артефактов неисправна. Из моей команды в живых осталось только два человека, у которых, по чистой случайности, оказались нормальные артефакты. 

– Так, подожди! Ведь это действительно не твоя ответственность. 

– Моя, потому что я командир. А командир отвечает за все, что бы ни случилось. Запомни это Кати. Ну и на кого-то надо было свалить вину. Отрядный артефактор был мертв, а валить все на завод-изготовитель… Сама должна понимать, военные подряды – дело такое. 

– М-да уж! По факту тобой прикрылись, ладно, это я понимаю, но ведь бракованные артефакты могли еще кому-то достаться. Могли еще погибнуть люди. 

– То, что все было свалено на меня, еще не говорит о том, что владельцам производства не сделали соответствующие намеки. К тому же пойми, если бы я действительно был полностью виноват или командование не боялось, что я выложу кому-нибудь правду про артефакты, меня бы просто уволили, а не отправили в почетную ссылку. 

– А командование боялось? 

– Я все же титулованный лорд, а не просто какой-то военный. Из довольно влиятельной, хоть и в прошлом, семьи, поэтому знакомых на разных должностях у меня масса. Пара намеков, и полетели бы головы. 

– И почему же ты не намекнул? – мне даже стало любопытно. Я бы точно, несмотря ни на какие угрозы, все рассказала. 

– Потому что это большие деньги и большая политика, Кати. Поверь, в это лучше не лезть. Мне предложили почетную должность, уверения, что этого больше не повторится. Семьям моих людей выплатили большие компенсации, в том числе от этого завода. Хоть это и не афишируется. Если бы проводилось полномасштабное расследование, то они бы получили только пенсию по утрате кормильца. И далеко не факт, что я бы смог доказать виновность руководителей этого производства и тем более злой умысел. 

– А он там был? 

– Честно говоря, очень сомневаюсь. Просто сэкономили то ли время, то ли на специалистах. 

– И все равно это как-то… – Я передернула плечами. 

Нет, мотивы Кемера я вполне понимала. Лучше получить хоть что-то сейчас и с минимальными потерями, чем идти бороться с ветряными мельницами, но неизвестным результатом. Не знаю, смогла бы я пересилить свою гордыню и, по сути, взять на себя чужую вину. Да и чувство справедливости восставало против такого подхода. 

– Понимаю, о чем ты думаешь. Но я до сих пор считаю, что это был лучший выход. 

– Возможно, – я не стала спорить, тем более, что мои аргументы не были стопроцентными, да и дело это давно минувших дней. Поэтому я решила перевести тему: – А что за полуночные были у тебя в предках? Ну, мне просто интересно. Если не хочешь, не отвечай. 

– Оборотни, – ухмыльнулся Джейс. – Но кроме отменного здоровья мы от них ничего не получили, к сожалению. 

– Хотел бы оборачиваться? 

– Нет, слишком уж в оборотничестве много минусов. Больше, чем плюсов. 

– Ты этого только им не скажи! – рассмеялась я. У меня была пара знакомых оборотней и они этим очень гордились. 

– Да за кого ты меня принимаешь?! Что, я враг себе, что ли? – поддержал мой смех мужчина. 

Возникшее во время этого неприятного разговора напряжение постепенно ослабло, и теперь мы смеялись весело, от души. Будто плита с плеч рухнула. 

– Тебе надо пойти поспать, – наконец сказал Кемер. 

– Тебе тоже! – мы синхронно фыркнули. 

– Ну раз никому из нас это не надо, предлагаю вернуться к нашим делам. 

– Три часа ночи, – возмутилась я. 

– Мне нужно завтра вернуть документы на место. Мало ли, что может случиться, вдруг Джантори вернется? 

– Ты прав, – я протерла глаза и опять включила торшер рядом с собой. 

– Тут не так много осталось, я могу и сам. 

– Нет уж. До всего этого мы додумались вместе, поэтому и работать будем теперь вместе. А то когда по отдельности, всякая ерунда случается. 

– У тебя занятия завтра. И их никто не отменял. 

– Во-первых, и я могу не спать пару суток, а во-вторых, у тебя тоже завтра занятия. И еще неизвестно, кому придется сложнее. 

– Упрямая! 

– Да, я такая! – я фыркнула, подошла к столу и взяла несколько папок. – Вот теперь будет честно.

– Напомни-ка, что именно мы ищем? – спросила я через два часа, устало потирая глаза. 

– Например, вот это, – Кемер встал из-за стола, подошел и протянул мне документ. 

– Что-то я уже ничего не понимаю, – ответила я, пробежав его глазами. Потом перелистнула пару бумажек в своей папке, чтобы было проще сличать подписи.  – Мы могли ошибиться? 

– Ну, до этого момента все выходило достаточно гладко. 

– Угу, гладко… Только что тогда это? Что вообще это может значить? 

Джейс присел рядом, задумался на некоторое время, потом посмотрел внимательно на меня. 

– Ладно, у меня есть две версии. Одна из них звучит как бред, но сейчас я бы ничего не исключал… То, что ректор как-то замешана, мы знаем. Тут вопрос скорее уровня участия, верно? 

– Ну, допустим. Мы думали, что она сама резидент, но она может быть и фигурой прикрытия, если честно. 

– То есть вариант номер один: за нее кто-то другой подделывал документы, а поскольку они попадали к нужному человеку, то вопросов не возникало. Здесь же, на заявлении о переводе в Академию, подпись реальная. 

– Да, но согласись, – я повернулась к Кемеру, – это вариант довольно рискованный. Что, если бы ректор нашла эти документы? Что если бы на очередном совещании в штабе она бы подняла один из вопросов, например, финансирования? Ну, не верю я, что это все возможно без прикрытия ректора.  

– Здесь ты права. Даже если за нее подделывали подписи, то как быть с личным общением? 

– Это первый вопрос. Второй – не может быть, чтобы все остальные документы подписывал кто-то другой, ведь у нас тут не только внешние документы, но и внутренние. Зачем подделывать подпись на расписании занятий?

– Тогда возвращаемся ко второму варианту: если предположить, что вот это заявление подписывала сама Джантори, то все остальные документы тоже подписывала она, но поддельная. То есть, наша ректор вовсе не Джантори. 

– Тоже сомнительно, – покачала я головой. – Во-первых, ректор военной академии – довольно значительная фигура, чтобы ее многие знали. Во-вторых, почему тогда не уничтожили этот документ? 

– Внешность можно подделать, – протянул мужчина. – Но вот второй вопрос действительно хороший. А значит… 

– Значит, нам эту бумажку подсунули, Джейс. Кто-то знает, что под резидента копают. И самым очевидным козлом отпущения становится именно ректор. 

– Думаешь, она не замешана? 

– Думаю, что ничего исключать нельзя. Она может быть как значительно фигурой, но не резидентом, так и пешкой, которой легко пожертвуют. Возможно, ею вообще играют втемную. Нужно объяснять, почему?

– Потому что и в качестве фигуры, и в качестве пешки она бы точно знала, кто резидент, и если бы ее схватили, она бы его выдала? 

– Да… Но тогда получается, что Джантори совершенно глупая, если ею так манипулируют.

– Или же она преследует какие-то свои интересы. Бюджет-то Академии не маленький. Но знаешь, она конечно человек очень специфический, но не полная идиотка. 

– М-да, задали нам задачку… – я на секунду прикрыла глаза, пытаясь ухватить вертящуюся в голове умную мысль. И наконец мне это удалось. – Хотя постой! А что если нас наоборот пытаются сбить со следа? Двойная подстава? Смотри, как получается: сначала с помощью этой бумажки мы подумали, что ректор – не ректор, но потом решили, что ее подставляют. Но на самом деле первая версия, что резидент именно ректор, соответствует действительности. 

– Хм… Как вариант, – немного подумав, вынужден был согласиться Кемер. – Но зачем такие сложности? Проще вообще никаких следов не оставлять? 

– Никаких следов, говоришь? С одной стороны – да, но с другой, если уж копают, то нужно пустить следствие по ложному пути. 

Мы посидели молча некоторое время, переваривая и раскладывая по полочкам новую информацию. 

– Все равно ерунда получается, – медленно заговорила я. – Оставляют документы, свидетельствующие, что ректор в сговоре с кем-то в Департаменте, что само по себе преступление, но не измена и не шпионаж. Зачем? Почему нельзя было все это подчистить? А теперь вот эта вот бумажка с другой подписью. 

– Все подчистить нельзя, потому что копии все равно есть в Департаменте. 

– Ты в этом уверен? А там их нельзя уничтожить?

– Гораздо сложнее, чем здесь. К тому же именно факт пропажи документов может вызвать подозрение у проверяющих, а их содержание уже второстепенно. 

– Значит, допускаем, что документ – фальшивка, призванная пустить нас по ложному пути. А это, в свою очередь значит, что о нас знает резидент. 

– Если и знает, то скорее обо мне. Или просто подозревает. Но, честно говоря, я думаю, что это так называемая закладка на случай, если копать действительно начнут. 

– Тоже возможно. Но может быть ее и недавно подложили, после исчезновения Джантори. Столько вариантов и ни одного нормального доказательства!

– А ты думала, что все будет так просто? 

– Я уже ничего не думаю, у меня голова пухнет от всех этих умных мыслей, – пожаловалась я, на что Кемер только усмехнулся. 

– Если же все-таки я у резидента под подозрением, – вернулся он к теме разговора, – то нам не стоит так часто встречаться – это могут заметить. Будем поддерживать связь через артефакт. 

– Думаешь, это разумно? Мы же вроде договорились работать вместе! – мне отчего-то стало обидно и грустно. Хотя, конечно, рациональное зерно в словах Джейса было. 

– Что если резидент все же выйдет на тебя? 

– Что если его мало интересуют первокурсники? Предлагаешь мне еще годик тут поучиться? 

– А я бы был не против, – протянул мужчина. – Не против такой замечательной компании. 

Чего скрывать, эти слова были мне приятны, но я решила перевести тему. Так, на всякий случай, а то повисшее между нами напряжение явно на пользу делу не пойдет. 

– Хорошо, я перефразирую: что если резидента не заинтересуют бедовые первокурсники, которые вечно влипают в истории? Разведка любит тишину, а я хоть и не стремилась привлечь внимание всеми возможными средствами, но пошумела достаточно. 

– Еще есть твой дядя, как объект разработки. Именно это должно быть интересно резиденту, – чуть отодвинувшись, а то мы сидела почти вплотную, ответил Кемер. 

– Мы не знаем, что ему интересно. Что если дядя, как объект вербовки, резидента не устраивает? Слишком опасно? Слишком подозрительно жирная рыба? Слишком разведка, а данный человек работает только по военным? Может, он просто опасается связываться? 

– Если бы у тебя была возможность завербовать кого-то в разведывательном департаменте полуденных, ты бы попробовала? 

– Рискуя основной операцией? Однозначно нет. Мы-то думали, что резидент просто агентов вербует на будущее, а тут такое… Цель – полный подрыв боеспособности магических войск. И главное, процесс уже идет и что-то получается. Если бы его интересовала только информация – это одно, а здесь совершенно другой уровень. 

– Это если мы правы в своих выводах, чему доказательств пока не особо много. 

– Ну, про подрыв боеспособности доказательства все же есть, – я помахала бумагами с визами Департамента. – Вот доказать злой умысел здесь будет сложнее. 

– В том-то и дело. Может, это не самый глубокий слой, может есть что-то еще? Ты аналитик, тебе и карты в руки.

– Я подумаю над этим, но пока ничего в голову не приходит, – покачала головой я. – Предлагаю сейчас не высовываться и посмотреть, что дальше будет. Если ректор не вернется через неделю, полагаю, нужно давать ход этим документам. Понятно, что резидент в таком случае ушел, но хоть пособников сможем поймать. Кстати об этом, ты не выяснил, кто были те двое на утесе? 

– Как ни странно, нет. С безопасником, чтобы он открыл параметры своего значка, связаться не удалось, а сам взломать артефакт, чтобы посмотреть засекреченные данные я не могу. Как я уже говорил, я не артефактор. 

– Но ведь на вполне законном основании можно привлечь других артефакторов, это ведь пропажа ректора, а не просто твоя прихоть. 

– Теоретически – да, а практически этим занимается полиция, и привлечение кого-то из подозреваемых, декана или преподавателей факультета артефакторики, а они все под подозрением, может натолкнуть на ненужные вопросы относительно моей инициативы. 

– И кстати не факт, что они будут не правы. Кто лучше бы смог перепрограммировать значки, чем артефакторы? 

– Вот-вот, – тяжело вздохнул декан. – Никому нельзя доверять. 

– Мне можно, – усмехнулась я в ответ. 

Выбираться из уютного кабинета Джейса не хотелось, но все же пришлось. Ему нужно было вернуть документы, а мне идти на занятия. Жаль, что у нас не было копировального артефакта, чтобы все, что мы нашли скопировать, на всякий случай. 

– Может, не надо все это возвращать? Есть у меня ощущение, что мы этих документов в следующий раз не найдем, – с сомнением покосилась я на папки. – Кто-нибудь видел, как ты это все выносил? 

– Не видел, но если это не вернуть, спокойно взять другие документы уже не получится. Да и прятать их негде. 

– Что насчет твоего укромного места в горах? 

– Это всего лишь небольшая пещера невысоко над морем. Прятать там бумажные документы – плохая идея, либо разлетятся, либо отсыреют. 

– Тогда давай я их заберу. У меня есть место, где можно кое-что спрятать. Следилок ведь на них нет? К тому же мне не нужно все. Письма с просьбами о сокращении бюджета и изменении программы – этого будет достаточно. 

Я стала вытаскивать бумаги с подписями ректора. 

– И вот это заберу, – взяла предполагаемую подделку. 

– Что это у тебя за секретное убежище? – Кемер очнулся от полусонного состояния и с любопытством посмотрел на меня. 

– Нашла в библиотеке неиспользуемую подсобку, взломала замок. 

– Опасно. 

– Оставлять в архиве еще опаснее. Без этих бумаг у нас вообще ничего нет. А так хоть халатность притянуть можно. 

– Так-то ты права. Но тебе не кажется странным, что мы такое нашли, по сути, в практически открытом архиве? 

– Мы с тобой уже обсуждали, что просто уничтожить такие документы не получится. Сам же говорил. А что касается открытого архива… Ну так это логично, ведь сложнее всего найти то, что лежит на видном месте. Если бы не пропажа ректора и не наш тупик в расследовании, мы бы начали не с обычного архива, а попытались добраться до ректорского. Кстати, уверена, что там мы бы ничего не нашли. По крайней мере, теперь уж точно. 

– Когда Джантори исчезла, она либо взяла его с собой, либо ее помощники подчистили, – кивнул мужчина, соглашаясь. 

– Именно. Поэтому я и не хочу ничего возвращать. Других доказательств у нас может и не появиться. 

– Этого для суда все равно не хватит. 

– Но может хватить для начала расследования там, – я неопределенно мотнула головой, имея в виду, что нужно активнее действовать за пределами Академии. – Я напишу дяде, что мы нашли. Пусть сам решает, что с этим делать. 

– Может, он придет порталом, заберет документы? 

– Или передам через полицейских. У них должна быть связь с внешним миром. Менталист же за мной явилась аж на границу Гати. 

– Тоже вариант. Кстати, надо подумать, можно ли их использовать.

– Думаю, что у всех фигурантов есть артефакты, так что использовать менталиста не выйдет. 

–  Да, вряд ли резидент противоментальный артефакт даже ночью снимает. Но ведь использовать можно не только менталиста. Все полиция – немалая сила, а их тут семь человек. 

– Думаешь, возможны прямые столкновения? Бой? 

– Я ничего не хочу исключать. А учитывая то, что тут как минимум несколько человек в сговоре с резидентом, что я не могу полностью доверять декану боевиков, то наши шансы выглядят не очень. Ты вообще не боец, да и я тоже. 

– Я спрошу, можно ли в крайнем случае поставить в известность полицию, – я кивнула и направилась к выходу. – Ладно, у меня через час занятия начинаются, а еще хотелось бы перекусить. 

– Вот, возьми, – Джейс протянул мне пустую папку, потом усмехнулся: – И прическу поправь. 

– Ой! 

Ну да, как я спала на диване, так и встала. Хорошо хоть форма не мнется, а то мне бы даже переодеться было не во что. Новую одежду взамен безнадежно испорченной в Гати, я получить не успела. 

И вот вышла бы я такая, со сбившейся набок косой и в мятой форме, из кабинета декана Кемера… Ужас!

– А папка-то зачем? – спешно переплетая прическу, спросила я. 

– В целях конспирации, конечно, – мужчина опять усмехнулся. – Сделаем вид, что ты заходила ко мне по делу. 

– Так я и заходила по делу. Вчера, – в ответ фыркнула я. – Ладно, давай. Как раз изъятые листы положу. 

Я выскочила из кабинета Кемера и влилась в уже основательную толпу в коридоре административного корпуса. На меня никто не обратил внимания. Правда, не знаю, как теперь Джейс будет незаметно все остальное возвращать, все ведь уже встали и на работе. Ну да ладно, он умный, что-нибудь придумает. 

Перво-наперво я заскочила в свою комнату за учебниками. Девочек уже не было, так что придумывать объяснения, где меня всю ночь носило, не пришлось. Впрочем, единственное, что я могла сказать – это библиотека. Могла бы попросить Келлера прикрыть, но во-первых, мы не настолько дружны, а во-вторых, ему тогда тоже потребуется объяснение. 

Но, благо, все вранье можно оставить на потом, а сейчас захватить сумку, артефактный набор и вперед во все ту же библиотеку. Завтраком придется пренебречь, потому что таскать с собой украденные из архива документы мне как-то не улыбается. Не тогда, когда по Академии шастает полиция во главе с менталистом и еще некоторое количество вражеских агентов. 

Так что в рекордные темпы я добралась до своей секретной каморки и достала артефактный набор. Оставлять папку с документами просто на лавке я не собиралась. Во-первых, может сработать закон подлости и сюда кто-нибудь заглянет. Во-вторых, если меня подозревают, могут отследить мое местоположение. 

В итоге, я наложила руны невидимости прямо на папку. Настоящие руны из высшей артефакторики, которые не так уж просто обнаружить даже очень хорошему артефатору, если он не знает, что искать. 

Огляделась, куда бы лучше эту папочку положить. Кроме скамейки и сломанных швабр тут ничего не было, так что я поставила папку за одну из ножек, прижав ее к стене. Так себе укрытие, но учитывая невидимость папки вполне сойдет. 

Теперь надо написать все дяде и с чувством выполненного долга идти на занятия. Как раз там подумаю, как действовать дальше. А то, сдается мне, все наши планы по вербовке резидентом дяди через меня – полная ерунда. Не пойдет он на это.