Глава 12
«Сердце хочет любви, а жопа… а жопа ничего не хочет. С прошлого раза хватило!»
— Ариш, я хочу спросить кое-что, — обнимая меня, сказал мрак.
— Что?
— Про твою жизнь на Земле. Ты никогда не говорила, кто остался там у тебя из родных. Возможно, я смогу что-то сделать.
— Марк, наврятли, ты сможешь вернуть мне то, что я потеряла, — опустив глаза, проговорила я.
— Давай просто попробуем. Ты готова довериться мне?
— Тебе — всегда!
Я долго смотрела в его небесные глаза, получая теплоту, нежность и любовь, которых мне так не хватало, там, на Земле…
— Мои родители…, сколько себя помню, они безбожно пили. Пили так, что забывали про все. Про дом, работу, семью, дочь. Не редко, по пьяной лавочке, запирались в квартире, и проходилось спать под дверью в подъезде, если, конечно, соседи не сжалятся и не пустят к себе…
Подзатыльники, затрещины, пинание, толкание… с этим и жила. Не доедала. Если простуда какая, приходилось лечиться малиновым вареньем, ягоды из которого я собирала сама, не далеко от нашего поселка в лесу. Кстати, и денег могла заработать, продавая, то чернику с земляникой, то бруснику, то малину и клюкву. Даже грибы, и те продавались. Лет с семи начала помогать соседям в огородах: полоть, рыхлить, поливать. За что они меня благодарили, и продуктами, и деньгами. Не большими, конечно, но я копила. Через несколько лет, узнала, что и к нашей квартирке прикреплен небольшой огородик, на нем даже сарайчик стоял. Вот тогда я развернулась. И овощей насажала и даже кур завела, подрабатывая месяц на соседней ферме.
В общем, в двенадцать лет у меня было и свое мясо, и свои овощи, еще и кое-какие сбережения. Начиная зарабатывать деньги в свои неполные семь лет, я удивлялась, откуда родители их находят, если совсем не работают. Позже узнала, что оказывается у отца инвалидность, а мать получает пособие, по потере кормильца. У нее был муж, когда я совсем крохой была(его и вписали в мое свидетельство о рождении), он погиб, и мать вернулась к отцу(биологическому) и вместе с ним спилась. Из «синьки» их выводило только раз в год, когда нужно было продлевать свои пособия и представлять государству определенные бумаги. Еще как-то умудрялись знать заранее, когда приходят сотрудники социальной защиты, для проверки, по очередной жалобе соседей, что родители мной не занимаются.
По сути, я жила одна, если не считать постоянные проблемы, которые доставляли пьянки родителей…
Марк посадил меня к себе на колени и уткнулся мне в шею носом, крепко обняв. Это придало мне сил продолжить трудную историю своей жизни.
— Меня надолго не хватило. Когда в очередной сабантуй один из пьяных приятелей родителей попытался… как это сказать…
— Тебя кто-то тронул? — тихо, от того более угрожающе, спросил Мрак.
— Нет… нет, не успел. Был сильно пьян. Не поворотлив и медлителен. Я успела убежать. Спрятаться. За неделю до этого случая, познакомилась с одной старушкой в магазине, где подрабатывала. Вот и рассказала ей о своих проблемах. Почему-то очень захотелось поделиться с кем-то. Излить свое горе, несчастья, что на меня сыпались. Бабуля предложила, не раздумывая, переехать к ней. Мол, одна живет и помощь старушке не помешает, да и компания. Я отказалась, не удобно как-то. Но после того…
В общем, ту ночь переждала у нее. С рассветом пробралась в квартиру родителей. Забрала свои вещи. Все, что было дорого и мною куплено. Документы и скопленные деньги, спрятанные за отлетевшем обоем. Даже заготовки на зиму, и те перевезла к бабушке. Без моих там вещей, и не скажешь, что в доме есть еще несовершеннолетний ребенок. Обычная квартира запойников.
Следующая наша встреча с родителями состоялась лишь в морге…
Я жила у Валентины Андреевны четыре года. Частенько она оставляла меня одну и уезжала на дачу, но меня с собой никогда не брала. Хоть я и предлагала помочь с огородом. Но она была против, и приговаривала.
— Ты не обижайся на меня, старую. Просто там дети, а мы и так частенько ругаемся с ними. Ты хорошая, работящая, но не примут они тебя, обидят. Мне не удобно будет, тебе не приятно. Зачем тогда? Оставайся дома, родная. Сходи с подружками погуляй, только не допоздна. Зла в этом мире так много, к сожалению.
Я закончила школу. На выпускной она подарила мне шикарное платье, хотя я могла и сама купить, потому что продолжала работать. Какое же это было платье. Чем-то похоже на фасон ваших. Как же я была счастлива.
Смогла поступить на бюджетное место в институт, на медицинский. Училась всегда с удовольствием, учитывая, что никто мне не мешал, как в квартире родителей.
Через пару лет случилось страшное. Валентина Андреевна умерла…
Мне было почти двадцать, когда я стояла рядом с могилой дорогого мне человека. Человека, который подарил мне надежду, веру и любовь. Человек, который подарил мне свободу жизни. С ее уходом все ушло.
А потом, я встретила его. Случайно. Покорилась его ослепительной улыбке и пропала. Пропала для всех и для себя. Для себя, в первую очередь.
Он сразу забрал меня к себе домой. Мужчина был красивый, интересный, веселый. Успешный бизнесмен. На десять лет старше меня. Через две недели после знакомства, он предложил жить у него. Я была без ума от него и, конечно, согласилась. Не думая, закрыла глаза и пошла за ним, ведомой куклой.
Еще через две-три недели, он повел меня в ЗАГС подавать заявление. Я была будто в бреду. Только моментами приходила в себя и обнаруживала сначала, то кольцо на безымянном пальце правой руки, то в документы были убраны свидетельство о браке и мой паспорт, новый, с новой фамилией.
Так прошло лето…, и к началу учебного года я была замужем. И когда я начала собираться на лекции, муж вдруг взбрыкнул.
— Ты куда? — спросил он, видя, как я примеряю брючный костюм.
— На занятия. Дорогой, еще два года и можно выдохнуть, — ответила я тогда, лучась счастьем и даже не подозревая, что скоро этот полет в небеса оборвется и я упаду так низко, что и представить будет трудно.
— Зачем тебе это? — спросил он, напрягаясь.
— Ну, как же? Образование. Да, и мне нравится эта профессия, что я выбрала.
— Я не хочу, чтоб ты туда шла. И потом, я могу тебя обеспечить, зачем тебе профессия?
— Перестань, любимый! — махнула я рукой и вышла из дома.
Прошло несколько недель и однажды, вернувшись домой, я застала злого мужа с конвертом в руках.
— Хорошо же ты учишься. — и в меня полетела кипа фотографий из того конверта.
Взглянув на них, увидела себя и своего друга Никиту. С этим парнем мы давно дружим. Даже какое-то время пробовали встречаться, но не срослось и мы остались просто друзьями.
— В чем проблема? — недоумевая, спросила я.
— В чем? — закричал он, — Что это за урод рядом с тобой?
— Это мой друг, можно даже сказать друг детства. — тихо прошептала я.
— Интересно насколько близкий друг? — едко спросил он. — Я, помнится, тебя не девочкой взял.
Здесь он попал в точку. Действительно, именно Никите я отдала свою невинность в семнадцать лет. Мы тогда были вместе и решили попробовать. Я ему доверяла, и он старался не сделать больно. Боли я почти не почувствовала.
— Перестань, — попросила я мужа и упала на пол, получив удар по щеке.
Назаров Александр Витальевич. Успешный человек. Директор промышленной компании. Он был чутким, веселым и нежным. Он был любимым…, как мне казалось. Однако, это все оказалось моей больной фантазией. Фантазии и мечты. Надежды, которыми я себя тешила, представляя принца из сказки. Но… реальность оказалась жестокой.
Лицо обожгло болью, но я почти и не чувствовала ее. Смотрела на Сашу и не могла поверить, что он меня ударил.
— Знаешь, я позволю тебе доучиться, но только в другом институте. И чтоб я тебя больше не видел с этим. — он пнул ногой фотографии и прошел мимо меня. Хлопнула входная дверь. Ушел.
Через несколько часов он пришел с букетом цветов и извинениями. Я не простила, но сделала вид, что все хорошо.
Он действительно перевел меня в другой институт на заочное отделение. Никите ситуацию я объяснять не стала, но попросила извинить меня и больше не звонить мне. Сказав, что муж ревнивый.
— Я понял. Но если что, мой номер ты знаешь.
Сказал он тогда и, не прощаясь, развернулся и ушел.
Иногда Саша приходил с работы пьяный и начинал беспричинно кричать. Еще несколько раз поднимал руку. Но когда я собиралась уходить, он грозил мне, что не отпустит, найдет и сделает мою жизнь адом.
И я ему верила. Потому что знала, какие у него связи, и что обеспеченные люди делают, что им заблагоросудится.
Я его очень боялась. Но и куда пойти не знала. Родители к тому моменту умерли. По пьяной лавочке уснули на рельсах и…, в общем, это было страшно. Я тогда еще у бабули жила. Квартира ушла государству, так как была арендована на имя отца. И идти мне было просто некуда.
Так прошло еще полгода. В День Всех Влюбленных я вернулась домой после зачетов и обнаружила незнакомую обувь в прихожей. Женскую обувь. Из комнаты доносились характерные звуки.
Помню тогда свое состояние. Боли не было, ревности тоже. Сплошное разочарование. И даже не в нем, а в себе. Что же мне делать?
Я прошла к нашей спальне и приоткрыла дверь.
Он стоял возле кровати, абсолютно голый, а она, секретарша в его гребанном офисе, так же в неглиже стояла наклоненная к нему задом. И они… орали они, как макаки при спаривании. Противно это все.
Саша меня увидел, шлепнул Ниночку — секретаршу по заду и сказал.
— Что встала? Присоединяйся или проваливай.
— Сашенька, я думала ты… — начала Ниночка, но ее грубо прервали.
— Заткнись и отрабатывай повышение, — и она встала перед ним на колени и…
Дальше я смотреть не стала, вышла из комнаты, потом квартиры, и, наконец, из дома. И в этот момент неожиданно зазвонил телефон. Ритка. Одноклассница.
— Ариночка, привет. Предложение. Снова. Приезжай сегодня в наш клуб. Маскарад. Не пожалеешь. Ну, же?!
Я ухватилась за предложение, как утопающий за соломинку. Через час я уже допивала вторую «Кровавую Мэри» и заказала пару коктейлей «с огоньком».
Девчонок было много, парней тоже и почти все знакомые. Как ни как, решили встречу выпускников устроить. Меня и раньше звали, но по понятным причинам отказывалась. Назаров бы не отпустил. Ритка попробовала попытать удачу в последний раз и не прогадала. Магазин костюмированной одежды не закрыли чуть прямо перед моим носом, но пару тысяч заставили задержаться продавца на лишние десять минут. А больше мне и не нужно было.
Кожаный обтягивающий костюм: узкие черные брюки, красный корсет, рожки на голову.
«Да, они на мне просто идеально сегодня смотрятся!» — подумала я тогда.
Батфорты на высоком каблуке и черная маска в пол лица.
Ближе к ночи начались звонки от «благоверного».
— Домой! — рычали мне в трубку, но тогда мне было все равно.
— Нет, — смеюсь я и выключаю телефон.
Около двух часов ночи, я увидела мужчину в черной маске. У него была странная одежда, никак не могла вспомнить из какой эпохи, да и не мудрено. Столько-то выпить.
Потом он пропал из моего поля зрения, и я про него забыла, хотя вообще не понятно, почему обратила внимание. Здесь пол клуба в масках.
К четырем ночи, или уже утра, я решила, что пора уже куда-то ехать. В гостиницу самое то. Спасибо муженьку, денег на карте у меня было прилично.
На выходе я уперлась в широкую твердую грудь. Подняла глаза и обозрела фигуру мужчины, что приметила пару часов назад.
— Здрасте, — брякнула я, заплетающимся языком.
— Привет, коль не шутишь, — ответил он, — Сукубка что ли? Рожки классные, — заметил он.
— Сегодня только появились, — загрустила я и подумала, что рогатая я уже давно, наверное, хожу.
— Ммм, бывает.
Мы так и стояли в проходе, мешая остальным проходить. Но как не странно, никто не ругался и не мешался.
— Ты куда? — спросил вдруг он, как будто мы знакомы с ним минимум лет сто.
— В гостиницу.
— Можно я с тобой? — Спросил он как-то устало.
— Поехали, — даже не раздумывая, схватила его за руку и потащила к стоянке с такси.
Почему-то он оплатил номер для молодоженов. Мы поднялись по лестнице на второй этаж, наша дверь с табличкой «666».
«Ооооочень хорошо!» — подумала, в умат пьяная, я.
В номере мой угар немного рассеялся, и я вдруг почувствовала неловкость. Мужчина мне был совершенно не знаком, и я с ним совершенно одна в комнате пять на пять.
Взглянув на мужика, меня разобрал истерический смех. А все потому, что в такси, на ресепшене, да и в этой комнатушке, мы до сих пор находимся в маске. А я думаю, чего водитель на нас косился так.
— Что с тобой? — спросил мужчина, усаживаясь на кровать.
— Маски… они… Фух, мы их так и не сняли, — с трудом успокоившись, сказала я.
— Ну и ладно, — улыбнулся он.
Мы смотрели друг другу в глаза и почему-то не могли оторваться. Я видела, как его синие всматриваются в мои зеленые, как радужка расширяется, заполняя пространство…
— Согрей меня, демоница, — прошептал он, касаясь моей щеки поверх маски рукой.
Я сомневалась лишь пару секунд, а после протянула руку и выключила светильник.
Это была ночь любви. Ночь нежности и ласк. Ночь тишины и ели слышных стонов людей, которые занимались тем, чем вообще могут заниматься два человека разных полов в темноте, совершенно обнаженные. Лишь маски оставались на наших лицах. Только маски…
…Я подняла голову и посмотрела на Мрака. Но он не смотрел на меня. И, даже когда я замолчала, он не шелохнулся. Его невероятные глаза цвета неба были задумчивы, будто на небесную синеву набежали тучи. Я не стала отвлекаться и решила продолжить свой рассказ, правда попыталась пересесть на кровать, но стоило пошевелиться, и мужчина прижал меня к себе сильнее.
— Я проснулась утром в гостиной на диване в доме мужа, в той же одежде, что и выходила оттуда вечером предыдущего дня. Только маска так и была у меня на лице.
Было тихо. Как не странно я не чувствовала похмелья, лишь томная усталость тела после бурной ночи и лишь это говорило мне, что я действительно изменила мужу.
Саша объявился часа через три после пробуждения. Готовилась к тому, что именно сегодня я получу свою долю унижения заслуженно.
Но… ничего не было.
— Возьми документы и вещи. Немного. Мы уезжаем.
Да, мы переехали в другую страну, буквально на следующий день.
Вновь новый институт. Даже новое имя и фамилия.
Айлиша Бауни. Саша стал Алексом Бауни.
И все вокруг незнакомые мне люди. Не друзей, не знакомых. Не привычных соседей, со своими вечными скандалами. Сплошь народ с азиатской внешностью.
Спустя почти три месяца я поняла, что Бог есть. Пусть я в таком положении, пусть я оказалась безвольной, но награда не заставит себя ждать.
Я беременна.
Пошла на скрининг — УЗИ.
Женщина, плохо говорящая по-русски, мило улыбалась и что-то щебетала. Из всего ее лепета поняла три слова: здоров, и одиннадцать недель.
Это был приговор свыше, ребенок не от мужа. Я знала.
Тот мужчина в маске, что отдавал себя мне полностью в ночь всех влюбленных и был отцом моего ребенка.
Домой добралась с трудом. Но все же решила сознаться в измене. Жить, конечно, хотелось, но была надежда и не маленькая, что он меня просто выкинет из своей жизни, и я отправлюсь домой на родину.
— Саша, я беременна. — затаив дыхание, сказала я мужу.
— Рад за тебя. Все. Ушел по делам.
Естественно, что сказать, что беременна не от него, не смогла уже.
Спустя неделю я осознала. Я стану мамой. У меня появиться дочка или сынок. Даже страх перед мужем пропал, заполняя душу этим ожиданием.
На УЗИ в двадцать две недели я узнала, что у меня будет сын.
Решила рассказать Саше.
— Молодец. Составь список, что нужно купить для твоего ребенка.
— Я сама…
— Я сказал, составь список, — не дав мне договорить, гаркнул муж, — и молись, чтоб когда он родится, был тихим, иначе выкину на улицу.
Мне вновь стало страшно, только не за себя, а за своего малютку.
После этого я ходила тише воды. Начиталась книжек, в которых рассказывалось о правильном питании, чтоб у новорожденных не было проблем с животиком.
Когда у меня начались схватки, я лежала в больнице на сохранении. Прошло все почти хорошо, только вот неожиданно врач сказал, что надо делать кесарево сечение. Я не возникала, надо, значит надо. Врач лучше знает. Подписала документы, и меня повезли в операционную.
Двадцать четвертого ноября, без четверти полночь я стала счастливой мамой.
Он был блондином. Светленький пушок на головке моего сыночка, просто кричал об измене и лжи мужу.
Я всегда была рыжей, в маму, но красилась в огненный, так как настоящий мой цвет, это медная проволока. И он мне безумно просто не нравился.
Саша был брюнетом с иссиня-черными волосами и карими глазами.
Глазки же моего сокровища были голубенькими, как и у меня, только вот настолько яркими, что даже врачи восторженно повздыхали. В общем, от мужа там не было вообще ничего.
Выписали нас через неделю. Мне после операции было, конечно, тяжело, но от своего сына и на шаг не отходила.
Дома было все готово. Уж не знаю, кому Саша поручил все обставить, но постарались на славу.
Я смотрела на своего кроху и не могла нарадоваться. Он был таким хорошеньким. Тихим, почти не плакал.
Имя я выбрала сама. Миша. Михаил. Мишутка мой.
Муж кричал, ругался. Но здесь, именно в этом вопросе, я стояла на своей. И тогда он сдался.
Время шло, сыночек рос не по дням, а по часам.
Муж давно восстановил связи и работу в новой стране.
Мы ни в чем не нуждались. Я отучилась в институте последний год. Получила диплом. Хотела пойти работать, но Саша сказал нет.
Поругались. Избил меня сильно. Хорошо, что иногда приходила нянечка для Миши, и на этот раз ее пришлось вызвать, чтоб самой отлежаться.
Время бежало. Сынишке год, два, три… Я отправила его в садик. Он был таким умничкой. Все знал и понимал. Со всеми дружил и никогда никого не обижал.
Муж к нему не подходил и сын его почти не знал. Только я не раз видела, как мой сынишка затихает, когда слышит голос Александра. Но в то же время, он сжимает свои крохотные кулачки и задорно мне улыбается.
Мишеньке было почти четыре года, когда, однажды, я пришла домой и не нашла своего ребенка. Меня не было пару часов, на дольше я никогда не отлучалась.
— Миша, — кричала я, но он не отзывался.
Нянечке я строго запрещала гулять с ним без меня. И она ни разу еще не ослушалась.
Хлопнула входная дверь, и я рванула на звук. Но это был муж.
— Где Миша? — холодея, спросила я.
— Ты его больше не увидишь. Забудь. — Мерзко улыбаясь, ответил он мне тогда.
Я покачнулась, но осталась стоять на месте. Совсем близко была истерика, паника затопила разум.
— Объясни, — не знаю вслух или про себя.
— Что тебе объяснять, дорогая? Ты думала я совсем без мозгов? Я знал, что это не мой сын. Еще даже до того, как ты сама это поняла. Я не могу иметь детей, вообще. Да и сроки не сходились. — Он говорил это с улыбкой, будто ничего и не случилось.
— Прости, — прошептала я, понимая, что, скорее всего, сына я больше не увижу.
— Успеется. Я продал твоего ублюдка в другую семью. Не переживай, там люди бездетные, за твоим сопляком будут ухаживать, как за своим.
— Саша, я прошу, отпусти. Отпусти меня. Верни мне сына, — падая на колени, взмолилась я.
Он схватил меня за волосы и потащил в спальню. Тогда он впервые меня изнасиловал. Конечно, я делила с ним супружескую постель, еще бы. Когда тебе угрожают пустить по кругу приходится выбирать меньшее из зол.
Просто последние четыре года я пыталась отрешиться от всего и как бы стыдно не было, но на месте мужа я представляла того незнакомца, отца Миши.
Вот только в этот раз у меня не получалось даже успокоиться. Он делал это больно, унизительно. При каждом толчке хлестал ладонью по лицу, рукам, ногам. И говорил, бесконечно говорил.
— Ты тоже скоро лишишься возможности рожать. Я уже все узнал. Перетянем тебе трубы, и мы будем с тобой вдвоем. До конца жизни.
Я уже не сопротивлялась. Просто валялась сломанной безвольной куклой на простынях, заляпанных кровью. Через какое-то время ему, видимо, надоело, и он ушел.
Около часа я проплакала, так и не поднявшись с кровати. Позже, долго мылась, очищая с себя запах и прикосновения мужа. Обрабатывала раны.
А потом… потом, во мне будто что-то щелкнуло. Я собрала небольшую сумку вещей и документы. Прокралась к двери, но услышала щелчок замка, и в квартиру зашел Саша с каким-то мужчиной. Я спряталась в шкаф, и они меня не заметили.
— Что там с нашим делом? — спросил ненавистный муж, скидывая кожанку на диван в гостиной.
— Партию героина, как и договаривались перекинули в Россию, там уже люди Жука примут. Вчера поступили новые девки. От шестнадцати до двадцати трех лет, самый смак. В основном, все сиротки, но есть и парочку заказных, примерно, как твоя женушка, — мужчина неприятно улыбнулся.
— Закройся. Дальше. — Проговорил Саша.
— Так вот, их всего тринадцать. За бугром есть заказы, там славянок, ох как, любят. Так что завтра отправка.
— Понятно. В бюджет уложились?
— Конечно.
— Сколько себе взял? — хохотнул муж.
— Обижаешь, я твоих денег не возьму без спроса, — хотя даже мне было понятно, что этот мужик уже поживился.
Но меня интересовало другое. Что значит, меня заказали, и как выбраться отсюда, чтоб не слышно было. Я жутко боялась попасть снова в руки мужа.
А еще, я надеялась найти зацепки, куда мой муж дел моего сына.
Я откинулась назад и больно уткнулась об стенку шкафчика. Вскрик сдержать успела, а вот звук удара услышали.
Меня вытащили за шкирку из моего убежища и кинули под ноги моего мучителя-мужа.
— Свободен, — незнакомого мужчину, как ветром сдуло. — Тебя не учили, что подсматривать не хорошо, а уж тем более подслушивать, — а это уже было сказано мне.
Я отползла подальше от Саши и застыла от страха.
— Вижу в твоем взгляде кучу вопросов. Что ж, я отвечу на некоторые из них. Да, торгую наркотой, а еще живым товаром. Девочками. Переправляю девок в другие страны, где они работают проститутками. Не по своему желанию, как ты уже поняла. И да, тебя мне тоже заказали, родственники твоей бабули. Она, оказывается, подписала на тебя все свое имущество. А его там не мало было. Не уехала ты тогда за границу в бордель, только потому, что я тебя захотел. Все? Я ответил на все твои вопросы? Ах да, про своего Мишутку забудь, ты никогда не увидишь его и не узнаешь где он. Информация эта конфиденциальна, как понимаешь. Хотя повторюсь. По поводу отношения новой его семьи к нему не переживай. Считай это моим подарком.
А я… я сидела на полу и не могла и слова произнести. В сердце клокотала такая ненависть, боль, беззащитность, страх. Я посмотрела на окно. Девятый этаж. Разобьюсь, и страданиям придет конец, соблазн велик, но…
Я не могу. Не могу лишить своего ребенка надежды еще раз увидеть родную маму.
Только вот не смогла я оправдать ожиданий не своих, не сына.
Саша поднялся и подошел ко мне. Не знаю, употребляет ли он сам то, что продает, но в тот момент я могла объяснить это только так.
Он начал избивать меня, сильно не сдерживаясь. Сначала, руками, затем, ногами. Я терпела, сколько могла, лишь тихо всхлипывала и стонала, когда удары были яростные, очень сильные. Но когда, как мне показалось, внутри у меня что-то разорвалось, после сильного удара по животу, я закричала, не сдерживаясь. Я начала терять сознание, боль затмевала.
«Господи, помоги», — последнее, что я подумала тогда.
В какой-то момент его нога, обутая в тяжелый осенний ботинок, попадает мне в район виска, и наступает спасительная темнота.
Не знаю, сколько времени прошло, только боли я больше не чувствовала. Вдруг, я поняла и еще кое-что. На полу я не стояла, а парила над ним. От осознания этого я закричала, но звука не было. Мой рот просто открывался и закрывался беззвучно.
Здесь, в этой проклятой богами квартире, лежало тело. Мое тело. Огненный цвет волос хорошо гармонировал с кровью на полу. Интересно, сколько я ее сегодня потеряла?
Ненавистный мне мужчина, стоял надо мной, схватившись за голову руками, и что-то постоянно говорил.
— Арина, Ариночка, что же ты? Куда? Ты не можешь меня оставить. Должна мне, должна.
Мне, той, что парила под потолком, стало смешно. Я? Должна? Ему?
Мужчина неожиданно схватил телефонии, и сказал кому-то приехать. Пришел все тот же неизвестный мужчина, обстановку оценил быстро и, схватившись за ковер, начал заворачивать мое тело. Саша же, смотрел на него круглыми глазами, и когда моя голова с глухим стуком ударилась об ножку тумбочки, он вроде как очнулся.
— Что ты творишь? Не трогай ее. Моя. Она моя! — кричал Назаров, уродуя красивое лицо в страшных гримасах.
— Перестань, Алекс. Мы давно знали, что ты помешался на ней, но не думали, что до такой степени, что тебе крышу снесет.
— Моя! — уже шептал муж.
— Ты хочешь, чтоб тебя посадили за убийство? — спросил мужчина у Саши, и тот отрицательно покачал головой, не прекращая приглаживать мне волосы, испачканные в крови. — Я так и знал. Иди выпей, я все сделаю.
Мой убийца прикрыл глаза на мгновение, сильно зажмурившись, и тяжело сглотнув, а после развернулся и ушел на кухню, мне даже показалось, что у него по щеке потекла слеза, но, возможно, это лишь мое воображение. Тем временем, меня продолжали упаковывать в ковер. Персидский, между прочим.