Глава 6

… Сегодня ночью мне было не уснуть. Сука! И не потому, что под окнами орали песни под гитару. А потому, что, сука, я знала слова и мысленно подпевала!

Арина

— Почему тебе не нравиться, когда обращаются и зовут Аришей?

Кто сказал, что не нравится? Нравится, но называть меня может так только один человек. Или не человек вовсе.

— Просто… — я никак не могла придумать оправдание, почему не хочу, чтоб кто-то другой, кроме Мрака называл меня Аришей. — Просто это личное, — смутившись, выдала я и покраснела еще сильнее, когда увидела на его лице широкую улыбку, а глаза почему-то блестели. — Что смешного?

— Ничего. Я не смеюсь.

— Ну, конечно, у вас сейчас треснет что-нибудь, если не перестанете так улыбаться. — И только сказав все это, поняла, что вообще выдала своему декану. — Простите, — потупившись, прошептала я.

— Да за что? Перестань. Я не смеялся, правда. Если Ариша под запретом, тогда может Ари? — чуть склонив голову к правому плечу, спросил он и вновь улыбнулся своей невероятной улыбкой. Мы уже стояли около аудитории, пришли, похоже, самые последние.

Прозвенел гонг, и я оторвала взгляд от его лица.

— Можете называть, как угодно. Хоть, эй, правда, я и обидеться могу. — Вспомнились мне его слова, при первой встречи.

Декан хохотнул и пропустил меня первой в кабинет по стихийной магии.

— Но не Аришей, — все же предупредила я, на мгновение обернувшись к нему.

— Как скажешь, — в той же манере ответили мне.

Мое место у окна пустовало. Декан прошел к своему столу и начал занятие.

— Так, адепты. С чего начать-то? — Задумался он и проговорил. — Ладно, поднимите руки те, у кого стихия огонь?

Человек семь и я в том числе, подняли руки.

— Отлично, — улыбнулся он, взглянув почему-то только на меня. — Вода? — шесть рук, — Еще лучше, воздух и земля, — сначала поднялось три руки, потом пять.

Декан посмотрел на нас и, что-то прикинув в уме, начал командовать.

— Так, вода — сели на первые ряды.

Одна из подружек Сабрины, два мальчика-хулигана и три ботаника. Соседство никому не понравилось, но декан никого и не спрашивал.

— Живей — живей. Дальше воздух.

Вторая подруга Сабрины, еще один шумный паренек и девушка в очках.

— Потом… — учитель вдруг замялся и глянул на меня. А я поняла, что если он назовет сейчас огонь, то мне придется пересесть, если же следующей окажется стихия земли, то я останусь на своем месте.

Маркус Дейл еще раз глянул на меня, затем по-хулигански улыбнулся и сказал.

— Потом земля, следующие — огонь. Рассаживаемся быстро, времени нет. — А я сидела и улыбалась, глядя на своего преподавателя и испытывая к нему все же симпатию.

— Лорд декан, но зачем же нас рассаживать? Как вы знаете, я племянница князя оборотней, поэтому мне по статусу положены фрейлины, а они от меня сидят на разных концах аудитории.

— Та-а-ак, как вас там? — девица поморщилась от такого обращения. — Слова вам не давали — это раз. Мы не во дворце, а в Академии на уроке — это два. И, наконец, если, что не нравится, выход найдете сами — это три. Я ответил на ваши вопросы?

— Да, — прорычала та. Декан лишь вновь улыбнулся. Забавный какой. Лыбится и лыбится.

Помню, была я знакома, однажды, с одной дамой. Ну, как знакома, соседями мы были, когда у бабули жила. Так вот, и она все время улыбалась, да так приветливо, что в ответ всегда хотелось тоже улыбнуться. И вот, ходила она два с половиной года улыбалась, да улыбалась. И однажды, придя домой, я увидела полицию, которая ломала двери квартиры той улыбчивой дамы. А она стояла рядом и все так же… улыбалась.

Позже мы узнали, что она своего сожителя убила, расчленила и в банках, как тушенку, сварила и закатала.

Первым делом все подумали, что это юмор такой. Но нет. С тех пор, приходя в гости к кому-то, все время кошусь в холодильник и рассматриваю банки с мясом, если таковые имеются. Вдруг, на меня оттуда кто смотреть будет. Брр.

Ой, кошмар какой. Надо же такое вспомнить.

Декан тем временем что-то продолжал говорить, что я к своему стыду, прослушала.

— И так, в первый день недели и в пятый день у нас будет общее занятие, во второй, третий и четвертый со своими преподавателями. Стихийники огня возвращаются сюда, остальные в расписании посмотрите номера аудиторий.

А, вон оно чего. Ну, мне рассказывали.

— Так, дальше. Некроманты и целители у нас учатся отдельно. Но для общего круга у нас создано по одной общей паре на недели. Поднимите руки, у кого присутствует в арсенале способности к стихиям жизни и смерти.

Я задрала кверху две руки, так как и тот и тот дар во мне был. Меня вновь одарили улыбкой и обратили внимание на других. С нашего курса объявились восемь человек (или не человек), кроме меня.

— С этим вроде разобрались. Расскажу кратенько о стихиях, более подробно вас ознакомит с этим ректор. Все же рассказывать сказки по его части, — усмехнулся декан.

— Слышал бы он вас, — буркнула себе под нос я, но видимо слишком громко.

— А вы со мной не согласны, Ари…на? — спросил лорд, хитро улыбаясь.

А я и забыла, что их уши, такие же, как и у брата, слышат то, что им слушать не нужно.

— Не совсем. Лорд ректор очень интересно проводит лекцию.

— Да? Лучше меня? — и снова хитрая улыбка.

— Не знаю. С вами мы только начали занятия, еще даже пол урока не прошло.

— Вот так значит? Что ж, будем стараться, что бы не пасть в грязь лицом перед талантами нашего много уважаемого ректора.

Я только улыбнулась и шепнула одними губами.

— У вас получится. Я верю.

Как не странно, но этот человек располагал к себе как ни кто другой. Наверное, быстрее и легче я сблизилась лишь с Элен.

— Итак, природные стихии. В наличии четыре штуки и все их даровал бог подземного мира. — Да, ладно? — Да, да, — будто мысли прочитал, — в принципе, как и стихия смерти. Целительство даровала богиня любви.

— Но любовь появилась позже всех, — вот что мне не молчится.

— Ну и что. Магия тоже не сразу появилась. — казалось, что декан рассказывает только мне. Да я и сама не обращала уже не на кого внимания, кроме своего преподавателя. — Насколько я знаю, раньше вам не говорили этого на лекциях. Всегда приятно быть первым, — Усмехнулся Маркус Дейл. — Историю про запахи всего сущного вам еще расскажут, поэтому не буду углубляться, но скажу лишь одно. Не будь богини Любви в этом мире, не было бы и магии. Светлая и Темный даруют жизнь всем населяющим, в том числе, животным и растениям. Судьба дарует само существование, вкладывает частички души во все, что окружает нас. Бог подземного мира, Мрак, заботится о почивших, ну и, естественно, дарует сырую стихию новорожденным, которая дремлет до определенного возраста, а позже просыпается. И вот, когда вы поступаете в магические академии, школы и институты, вы ограняете свою магию, словно ювелир драгоценный камень, а так же учитесь ей пользоваться, чтоб ненароком не угробить кого.

Декану, видимо, надоело распинаться стоя, и он прошел к своему столу, уселся на него, свесив ноги, немного поболтав ими, словно девчонка-первокурсница.

— Пусть м… э-э Мрак и остальные боги являются всемогущими в этом мире, но и у них есть свои ограничения. Даровав силу своим созданием, боги не смогли помочь им освоить магию. Люди просто упивались могуществом своей силы и превращались собственно в свою же стихию. Например, — декан закинул ногу на ногу и обвел взглядом аудиторию, — родился мальчик, подарили ему стихию огня. Вырос мальчик, возмужал, дай, думает, пойду силу свою народу покажу. И пошел же. Но… чувств нет, эмоций нет, силы воли нет. И стал добрый молодец, не мужчинкой в самом расцвете сил, а самовоспламеняющимся факелом. То же самое с водой, девушки табунами устраивали потопы в селениях. Да что там, у нас пол мира в реках с девичьими названиями. И да, это не сказки, когда говорят, что то или очередное озеро, пруд или реку назвали в честь того или иного человека. Воздух и земля тоже не смогли себя проявить. Живой лес вам о чем-то говорит? Да? Нет? В любом случае, мы еще поговорим об этом. А воздушные волны? Все они раньше были живыми людьми разной расы.

Лорд Дейл будто перенесся в те времена и сидел с задумчивым взглядом, но продолжал рассказывать.

— Тогда были тяжелые времена. В живых уже давно никого нет, кто застал то страшное время. Все те люди, кто испарялись в своих стихиях бродили по миру живых. Дело в том, что в огонь, воду, дерево и воздух превращалась сущность человека, что-то, что было живо в нем, а душа… — Маркус опустил голову и поморщился, едва заметно. Но я видела, потому что не сводила с него взгляда не на секунду. — Душа продолжала парить. Следовать за своими живыми и существующими родственниками и друзьями. Не зримо, почти… почти не заметно. Нельзя было ощутить, потрогать, почувствовать или увидеть эту душу, это даже не приведения, всем нам знакомое, это что-то эфемерное, не существующее. Лишь окружающее пространство вокруг чувствовало его душу. Продукты портились, дома разрушались, животные с слабой жизненной силой умирали…. Рядом с такой душой умирало все сущное, кроме, разве что, человека.

Я представила такое состояние то, что тогда происходило в мире и мне стало не по себе. Не хотелось бы попасть в такой мир. Совсем не хотелось бы.

— Тогда Мрак и ушел на поиски своей младшей сестренки. Любовь добрая и отзывчивая, которая прониклась к погибающему миру сразу же жалостью и любовью. Вся ее сила заключалась в добром сердце. Тогда она подарила людям чувства, дала знания для того, чтоб обуздать свою стихию. Подарила дар жизни. Преподнесла подарок в виде различия запахов. Открыла с помощью Мрака проходы душ в загробный мир. А так же это она создала точку между нашим миром и гранью, откуда возможно вернуть человека, не успевшего переступит порог грани царства Мрака.

Казалось, этот рассказ затрагивает что-то личное у нашего преподавателя. С каждым словом его настроение портилось. Это было видно по выражению его лица.

— Но не все так просто. Когда Любовь раздаривала этот мир своими подарками, никто и подумать не мог, что она не просто свои силы тратит на это, которые потом восстановятся. Она отдавала всю себя, частички своей души. К этому миру Любовь привязана не столько даже эмоционально, сколько физически. У нее очень тесная нить между живыми и царством богов. К сожалению, не все об этом знают и не все, кто знает, испытывает благодарность богине, за свою жизнь.

Я видела Любовь и была с ней знакома. Всегда улыбчивая, очень красивая и я бы даже сказала звонкая девушка. Добрая, немного смущенная улыбка сможет расположить к себе любого. Слушая сейчас преподавателя, я не могла поверить его словам. Люба никогда не показывала, что ей тяжело. Что это ноша не так легка и беспечна.

— Нам всегда говорили, что Любовь — богиня слабая, и дар у нее только один, дарить всем любовь и симпатию. — Высказалась Сабрина, как мне показалось, пренебрежительно.

До того, как декан смог открыть рот, я уже вскочила с места и нацелила на эту девчонку злой взгляд.

— Даже если у этой богини и был бы один дар, тебе никто не давал права отзываться о ней в подобном тоне. — Мне было жутко обидно за Любу. Как оказалось, она столько сделала для этого мира, а о ней какие-то там напомаженные особы так отзываются.

— Тебя вообще никто не спрашивал. И не смей мне закрывать рот. — Она фыркнула, посмотрев на меня и, повернувшись к декану, нацепила на лицо милую улыбку и проворковала. — Лорд декан, у нас же стихийный курс, расскажите про Мрака, все таки он дал нам почти всю магию.

Декан Дейл выслушал Сабрину с непроницаемой маской на лице, после посмотрел на меня, все еще зло пыхтящей и стоящей возле своего места.

— Ари… на, присядь. — Чуть дернулись уголки его губ вверх. Повернувшись к месту, где сидела родственница какого-то там вельможи строго и, разделяя каждое слово по слогам, проговорил. — Я никому не позволю в моем присутствии делать хоть намек на оскорбление богов. — Обвел аудиторию взглядом и добавил. — Это касается каждого. Услышу еще раз какие-либо высказывания по этой теме, и вылетите из академии «с волчьим билетом».

— С чем? — тихо спросил паренек в очках на первом ряду.

А я, плюхнувшись на стул, уставилась на декана. Это откуда у него такие выражения?

— С чем надо, — поморщившись, будто проболтался, буркнул лорд Дейл, — никуда вас больше учиться не возьмут. — Бросил быстрый взгляд на меня, видимо заметил, что я на него смотрю с удивлением, сморщился еще сильнее и… я бы это назвала, выплеснул гнев. — Так, Барклис, чтоб вам больше не повадно было рот открывать, когда не надо, сегодня вечером помогаете кухаркам в столовой после ужина. Я проверю.

— Не имеете права, да я… я… мой дядя князь оборотней, а я должна за всякими там посуду мыть?

— Да. Это ваше наказание. И помолчите уже. — Больше он и внимание не обратил, на открывающую и закрывающую рот, Сабрину.

— Прювет, ушастик, — улыбнулась во все свои тридцать целехоньких зубов, когда в моей комнате открылся портал, и из него вышел довольный брательник.

— Сколько можно говорить, я не ушастик, — поговнялся он, но объятия для сестры открыл. — Как первый учебный день?

— Я в восторге. От истории Андалии, от пары общей магии, от своего декана… Прям, и словами не описать. — В захлеб лепетала я, найдя благодатные уши, которые готовы меня слушать.

— Да ты уже и так все описала, потом с деканом со своим познакомишь? — ехидненько так, спросил Ян и я, поубавив свой восторг, припомнила, свои слова…

— Ой…

Касьян рассмеялся громко и заразительно. Мне тоже стало смешно, но чувство стыда никуда не делось.

— Грыыы, — сидя в углу на моем покрывале, подхихикивал и Петя.

— О, так это и есть твой Петруша? — обратил на животинку внимание наследник дроу, — И как ты только умудрилась найти хайсами?

— Ты уже пятый или шестой человек, кто задает этот вопрос. — Ян улыбнулся своей потрясающей улыбкой и приобнял меня за плечи.

— Ну что, пойдем?

— Да, только можно Петю тоже взять?

— А почему и нет, конечно. Петр, вперед.

Касьян сделал шутливый поклон и взмахом руки указал на открывшийся портал. Зеленушка, как обычный выпендрежник, начал свое шествие с одеяла с гордо поднятым клювом… Вот зря он так, не заметил, как лапка зацепилась за нитку на одеяльце и Петруша плеваясь и с визгливым «уиии» покатился к нашим ногам. Я аккуратно руками подтолкнула его в портал. Так мы и вышли в переговорной приемного отца короля Кристофа.

Вернее…, это мы с Яном вышли, вслед катящимся клубком Петей. Клубок поймал сам король и, когда от туда показалась злая куриная голова моего зеленушки…

В общем, фурор мы сотворили, дай Боже. Кристофа пришлось отпаивать успокоительным, у стражи еще долго звенела кольчуга, какие-то там советники подали в отставку, ссылаясь на слабое сердце, и только прибежавшие Линсон и Натрин, стражники охраняющую мою

Эль, махнули рукой и ушли обратно к покоям моих племянника и племянницы. Ну, да, этих и хайсами не испугаешь, после маленьких детишек Яна.

Зато наглый Петр, подполз ко мне, таща несчастное одеяло, которое было маленько порвано(это зеленушка в порыве злости побесился. Знаете, походило это, конечно, на дрыгания какие-то, примерно как в фильме «Брюс Всемогущий», там Джим Керри лежал на кровати и истерил, вот тоже самое и Петя повторил), и, указав на меня хвостом, выдал свое веское:

— Грыыы.

— Сам виноват, я тебе утром сказала, приберись, а ты провалялся пол дня. А теперь посмотри, что ты натворил, пол замка в отключке. Не в одно приличное общество тебя взять нельзя.

— Фррр.

— Ариночка, доченька, что это? — король Кристоф отогнал от себя кумушек с ваткой и какими-то сиропчиками и подошел к нам, указывая на Петра.

— Гры, на гры, гры. — сердито прорычал зеленушка.

— А? — не понял король.

— Говорит не что, а кто он. Кристоф, знакомьтесь, это мой друг, соратник и сожитель. Зовут Петруша. Он хороший, просто манерам я его еще не обучила.

— Фррр, — снова фыркнул безманерный индивид.

— Домой отправлю, — прошипела я и показала кулак. Петя понял, устыдился и спрятался за моей ногой.

— Ари, где моя Ари? — бежит моя красота.

— Любимая, мы здесь, — кстати сказать, пока тут происходил бедлам устроенный Петром, Ян стоял и просто смеялся, складываясь почти пополам.

— Привет, красотка. Как мои племянник с племянницей? — обняла подругу и чмокнула в щечку.

— Пойдем, они как раз недавно проснулись.

Элька повела меня в покои детей, а я как обычно, почти дыхание задерживала, перед встречей с детьми. Знаю, потом буду пол ночи реветь, но ничего не могу с этим поделать. Увидеть их хочу сильнее, чем оградить себя от еще большей боли.

Маленькая Аринелия, которую назвали в мою честь, а как, однажды, сказала Эль, даже Мрак ее называет, как и меня Аришей. Она лежала в нежно розовой люльке и сосала пальчик, внимательно наблюдая за нами своими серо-желтыми глазками, так похожими на папины. Я старалась не повизгивать от щемящей нежности к маленькой малютке, но удержаться от поцелуйчиков в ее маленькие ножки я не смогла.

Повернув голову, посмотрела на своего мужичка-племянника, которого назвал сам бог подземного мира Дейраном, а еще дал какое-то свое благословение. Тот лежал в светло голубой люльке и хмурил темные бровки, сверкая голубыми прожилками в карих глазах. Его я целовала в щечки, от чего он смешно чихнул.

— Как ты, родная? — Обнимая меня за плечи, спросила Элька. Увидела, как я вновь начала сопли распускать.

— Держусь, стараюсь.

— Поговори с дедулей, — вновь сказала подруга. Этот разговор она поднимает постоянно, когда я нахожусь рядом с их детьми. — Возможно…

— Не нужно, — перебила я ее, — я знаю, что не получится, потому что он до сих пор не понимает, как я-то сюда попала.

— Ари, может, мы его хотя бы попросим, чтоб он присмотрел за твоим сыном. Сфо…тогра…фировал. Правильно я сказала? — по слогам произнесла подруга неизвестное для нее слово, я улыбнулась.

— Правильно. Я уже думала. Но мне придется рассказать ему все. А я до сих пор брату не исповедовалась, и мне от этого как-то не удобно, стыдно даже. Да и как… Миша, он же… он не от… него… не от мужа.

— Тебя никто не осудит, и я уверена, дедуля поможет. У него к тебе… особенное отношение.

— Перестань, — смутилась я.

— Кстати, он сегодня должен быть на нашем сборище. Может…

— Нет, я пока не готова. Я очень волнуюсь и боюсь за Мишутку, но уверена что о нем хорошо заботятся. Я не знаю почему, но в тот момент, когда я сюда попала, я была в этом уверенна, будто сама видела это.

— Хорошо, хорошо. Я с тобой, и помни это.

Зашедший Ян, застал нас за обнимашками и слезами.

— Что у вас случилось?

— Ничего, — быстро вытерев глаза, сказала я. — Ян, ты со мной на базар не сходишь? Хочу подарков купить ребятам.

— Конечно. Пойдем?

Мы распрощались с Элей до вечера. С Кристофом до следующего раза.

— Доченька, Ариночка, родная, только без него, пожалуйста. — указал король на хайсами, а те советники, что еще держались на местах, закивали головами, как болванчики.

— Он хороший. Вы привыкните к нему.

— Звучит, как угроза, — улыбнулся король и поцеловал меня в обе щеки, крепко обнимая и прижимая к себе. — Бывай чаще, мы скучаем, дочь.

Я снова превратилась в плаксу-ваксу и не удержала всхлипа. И не знаю, что на меня повлияло, но я все-таки исполнила давнюю просьбу короля.

— Хорошо, папа. Я тоже скучаю.

Король прижал меня еще крепче на мгновение и поцеловал в волосы, а после отпустил и, спешно от нас отворачиваясь, пробормотал.

— Где моя Эль? Довели своего батюшку короля до слез. — И направился в сторону выхода из переговорного зала.

— Пошел к моей жене и детям. Плакаться. — Сдал его с потрохами Касьян. — А вообще, он сейчас на седьмом небе от счастья. Я столько раз слышал, что единственное, что он теперь хочет, чтоб ты его отцом назвала. Сбылась мечта самодура.

— Ян!

— Что? — ненатурально удивился он. — Пошли, ладно.