Глава 2. В медкрыле...

В столовой, как всегда, было оживленно. Но Александр никогда не тонул в студенческом потоке, тот словно огибал его, избегая и держась на расстоянии. Опустив поднос с едой, парень сел.

Рукав рубашки приподнялся, оголяя тонкий белый шрам на внешней стороне запястья. Ничего серьезного — результат драки. Пусть и очень глупой.

— Ты уже здесь? — Лея заняла место рядом. Она приветственно улыбнулась и, потянувшись к огневику, как ни в чем не бывало поцеловала его в щеку. — Я соскучилась. Знаешь, вчера я вела себя неправильно. Извини.

Розенталь положил столовый прибор и одернул рукав. Он полагал, что уже давно привык к эмоциональным качелям девушки и постоянным фальшивым извинениям, но ошибался.

— Может, ты хочешь как-то загладить вину? — холодно поинтересовался огневик.

— Что?

— Чтобы твои извинения не оставались пустыми словами, как обычно.

Ее лицо напряглось: губы сжались, глаза будто потемнели.

— В таком случае, может, и ты загладишь свою вину? Ты тоже не всегда поступаешь верно.

Розенталь криво усмехнулся.

— В отличие от тебя, Лея, я не извиняюсь, а значит, не считаю себя не правым.

Она несколько секунд, словно оглушенная, глядела на жениха. Каждый раз, когда он вел себя так, внутри нее будто что-то гасло. Но в то же время отпускать Розенталя девушка не собиралась.

«Любой ценой», — как мантру повторяла она в своих мыслях.

— Лея! — К ней подскочила одна из подруг. Александр даже имена их не запоминал.

Огневица с неохотой отвлеклась, раздраженно посмотрев на студентку.

— Представляешь, кто-то с Третьего факультета выпал из окна!

— Ну и что? Мне до этого какое дело? — еще сильнее разозлилась она и гораздо тише добавила: — Пусть их всех хоть поубивают. Этот маньяк появился весьма кстати.

Розенталь оглянулся на нее. Последние слова резанули слух. Он понимал, что девушка всерьез так не считала, но безалаберность и легкомыслие, прозвучавшие в ее голосе, просто поражали.

Ее знакомая шумно втянула воздух, расстроенная холодным приемом, и, порывисто развернувшись, ушла.

Александр же некоторое время молчаливо наблюдал за Леей. Порой он начинал искать причины их дружбы в прошлом.

В детстве парень был довольно жестоким ребенком, не намеренно, а по незнанию. Никто не говорил ему, что хорошо, а что плохо. А мелкие издевки над детьми слуг, с которыми он в тайне проводил время и запугивал, лишь поощрялись. Несносность усугублялась отсутствием внимания и вспыльчивостью, что накладывала на характер собственная стихия.

Появление мудрого учителя и взросление заставили иначе посмотреть на себя и окружающих его людей. Хотя порою его поступки оказывались все так же порочны, как раньше. Но лишь изредка, когда того требовало дело.

Лея поежилась под его взглядом.

— Что будешь делать вечером? — быстро изменила она тему.

— Это тебя не касается.

— Тогда… Погуляем вместе на празднике Луны?

— Не хочу.

Девушка помрачнела и выложила последний козырь:

— Если ты все же пригласишь меня на праздник, то я не буду настаивать перед твоим отцом на совместном проживании. Подожду дня свадьбы.

Розенталь собирался отказаться, но неожиданно гораздо мягче произнес:

— Я подумаю.

В столовой появился Мартин, всполошенный, с широко распахнутыми глазами. Завидев Розенталя, он кинулся к нему, наклонился, что-то пробормотал на ухо. Лея приблизилась к ним в попытке что-то услышать, но различила лишь отдельные слова: «Упала… Вацлав…»

Лицо Розенталя исказилось, он подскочил с места и, едва не переходя на бег, покинул столовую.

— Что случилось? Куда он так убежал? — недоуменно поинтересовалась Лея, нахмурившись.

— Не уверен, что ты захочешь это знать, — легкомысленно отозвался Мартин, складывая руки на груди и глядя на девушку сверху вниз.

— Ты скажи, а я уже сама решу, Мартин, — нетерпеливо потребовала огневица, сжимая в пальцах ложку. На смену легкому беспокойству пришли настоящие опасения. То, что было связано с Розенталем, приносило ей мало поводов для радости. По крайней мере в последнее время.

Маг воды посмотрел на девушку, наклонился, опершись ладонью о крышку стола, будто собираясь поведать тайну, и произнес:

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. — И, отодвинувшись, рассмеялся. Он услышал пословицу пару лет назад от одного иномирца, что работал в баре и разливал алкоголь.

Лее потребовалось несколько секунд для осознания того, что ее только что очень изящно поставили на место. Девушка разозлилась и попыталась дотянуться до мага рукой, чтобы ударить, но у нее ничего не вышло, и огневица яростно процедила:

— Идиот.

Розенталю никогда не были свойственны паника и страх. Да и в голове звучали нескончаемые разумные доводы, чтобы успокоиться.

«Раз она в медкрыле, значит, о ней позаботятся… Маги так просто не умирают, особенно в академии… Врачи за считанные часы поставят Еву на ноги… Какого черта я так о ней беспокоюсь? В моих ногах не было бы и одной пятой той прыти, если бы на больничной койке лежал кто-то другой…»

Но доводы разума не помогали.

Если бы все было так просто, он бы, возможно, и не обратил на нее внимания в том коридоре. Будто девушка стала первой глядящей на него с ненавистью.

Люди никогда не оставались к Александру равнодушны. Одни злились и завидовали, другие благоговели, симпатизировали… но больше всего огневику приходилось по вкусу уважение. Настоящее, не омраченное страхом, ведь эта черта зачастую присуща разумным существам.

Парень вошел в приемную медкрыла, деревянные двери заходили на петлях позади него — они открывались в обе стороны.

На первом курсе маг проводил в этом месте много времени, поэтому без промедления отправился дальше — в палату с высокими арочными окнами и зелено-желтыми витражами. Каждая кровать отделялась от другой ширмой, ограждавшей ее от всех остальных.

Внутри Розенталь увидел Вацлава. Тот стоял в широком проходе в центре и мерил пол шагами. С появлением друга парень замер, а потом, вытянув руку, попытался его остановить.

— Не н… — Но он не успел — огневик уже отдернул штору, за которой мелькали тени людей.

— Ничего серьезного, — так меня заверила девушка-врач, проведя осмотр. — Надо лишь обработать раны и ушибы.

В зеркале, стоявшем у стены, прямо возле кровати, повреждения выглядели куда серьезнее, чем я на самом деле ощущала.

Что это было? Я и правда на мгновение изменила себя, чтобы не пострадать сильнее?

Именно на это надоумило меня воспоминание об Александре и его превратившейся в чистый огонь руке.

Стоило бы сомневаться, вот только не после портала в собственной ванной и слов Вацлава. Последний тоже считал, что я уцелела именно благодаря дару. Вода пластична, и теперь колдовство стихии — неотъемлемая часть меня.

Новая реальность с трудом укладывались в голове. Мне еще предстояло осознать свои возможности в полной мере.

— Снимите рубашку, — сказала врач, возвращаясь с подносом и лекарствами. На мгновение, когда ширма приоткрылась, я увидела Вацлава. Парень хмурился, но, когда увидел меня, его выражение лицо смягчилось.

— Мне лечь? — спросила я, расстегивая пуговицы.

— Не надо. Сначала обработаю, а потом отдохнете.

Девушка разместила поднос на тумбочке. Помимо мазей, ваты и бинта, на нем стояла дымящаяся чашка с голубой мерцающей жидкостью. На дне ее плавали мелкие лепестки.

Легкая ткань соскользнула с моих плеч, я повернулась лицом к зеркалу, теперь уже прижимая рубашку к груди — легкая занавеска не внушала доверия.

Минут пять я стояла не двигаясь, пока врач занималась своим делом. Сначала раны и ушибы просто болели, потом защипали, а под конец кожа зачесалась. Когда же девушка нанесла мазь, стало прохладно, и я повела плечами, прогоняя мурашки, пробежавшие по телу.

— Я смогу вернуться на занятия?

— Да, но час-два необходимо полежать и отдохнуть. Лучше поспать. У вас есть сменная одежда? Могу принести вам пижаму, — отозвалась врач.

— Спасибо, у меня есть. Подруга скоро принесет. — Новый тренировочный костюм, еще не надетый ни разу, лежал в сумке, оставленной в аудитории.

«Надеюсь, Кирстен захватит ее с собой…» — подумала я, почему-то не сомневаясь, что одногруппница ко мне обязательно заглянет.

Неожиданно я услышала приближающиеся шаги, смешавшиеся с мягко звучавшей поступью мага земли.

— Почти закон… — Девушка не договорила — занавеска резко отодвинулась, и я встретилась взглядом с Розенталем в зеркале.

В животе образовался тугой узел. Мы виделись много раз, но еще никогда его лицо не казалось таким напряженным, не играли по скулам желваки, грудь не поднималась чаще, будто Александр спешил. А взгляд его… Поначалу решительный, он стал растерянным, а после в нем появилось что-то другое… Жар. Огонь. Пламя.

Я с новой силой осознала, что стою без рубашки и моя спина оголена, как и плечи с ключицами, которые он прекрасно видел в отражении.

Секунды растянулись, и я будто разучилась дышать, но, к счастью, парень пришел в себя первым.

— Извиняюсь. — И резко задернул штору.

Щеки мои вновь пылали, сердце билось как сумасшедшее. И не понять точно, чего я испытывала больше: смущения или досады. Александр вызывал во мне слишком сильные чувства, и я порой не могла себя контролировать. Вот и в этой ситуации уставилась на него как истукан, будто заледенела.

Как же стыдно!

— Кхм, продолжим, — избегая смотреть на меня, кашлянула врач.

— Да, пока нам вновь не помешали, — произнесла я достаточно громко, чтобы услышали за ширмой.

Я до сих пор злилась на Розенталя, и он не должен был думать, что это не так.

Врач ушла, перед этим оставив чашку с голубым отваром и попросив выпить его до дна. Зелье должно было подлечить меня изнутри, поскольку не все можно исцелить мазями и лекарственными растворами.

Когда занавеска, скрывавшая меня, отодвинулась, я сидела на постели, свесив ноги.

— А где Вацлав? — как можно более равнодушно спросила у огневика.

Будто недавней неловкости не существовало… Будто я не видела, как он смотрел на меня.

— Ушел. На занятие в другое крыло.

— А тебе не надо туда же?

— У меня карт-бланш.

Моя бровь вопросительно изогнулась. Но когда он приблизился и сел рядом на постели, я отвернулась, сосредоточив внимание на мерцавшем голубыми искрами лекарстве в моих руках.

— Высший балл дает послабление.

— Всегда, когда мы встречались, ты занимался чем угодно, но не учебой. И когда же ты успеваешь?

— Я полон секретов. Или гениален. Или ты просто видела меня не в те моменты. — Маг лишь едва оперся на кровать, ноги касались пола, ладони вновь лежали в карманах.

Случайно я заметила белую полоску шрама, что выглядывал из-под рукава на внешней стороне запястья. Мне стало любопытно, но я решила не спрашивать о нем, поднося чашку к губам и отпивая напиток. Пусть и прошло время, он все еще был горячим и слегка обжег язык.

— Врач сказала, что мне надо отдохнуть, — сообщила я, намекая, что ему пора уходить.

Повисло краткое молчание.

— Ты все еще злишься на меня за вчерашнее?

— Да, — не стала отрицать я.

Вокруг царила тишина. Кровать все еще была занавешена, хотя мы и находились здесь одни. Правда, если кто-то зайдет в общую палату, то дверь протяжно заскрипит. Ее будто намеренно не смазывали, чтобы она исполняла роль оповещателя.

— И почему? Рано или поздно о твоих настоящих способностях узнают все. Это неизбежно. — Судя по голосу Розенталя, он совсем не понимал, что именно сделал не так.

Я быстро поднесла чашку ко рту, допивая остатки, поставила ее на тумбу и повернулась к огневику лицом.

— Проблема в том, как ты это сделал… Это была моя тайна, и без разницы, какие причины заставляли меня ее хранить. Если ты не желаешь мне что-то рассказывать, то молчишь, а я не допытываю, хотя стоило бы. Ты же захотел узнать и, наплевав на все, разузнал, — спутанно протараторила я, чувствуя, как утихший на время жар возвращается. Но мой запал быстро иссяк, накатила слабость, плечи поникли, и я посмотрела на свои ладони. — Может, мне тоже так поступать и с силой выбивать из тебя секреты? Хотя о чем это я, даже если бы хотела, у меня бы ничего не вышло.

И зачем я распинаюсь? Может, потому что мне не все равно? Я никому не позволю пренебрегать мною и моими желаниями, даже ему.

— Я не ожидал, что твои волосы засветятся. Просто знал, что с ними что-то не так. Это случайность, — спустя несколько секунд раздался негромкий голос Александра. — Хотя да, я бы не перестал спрашивать, но лишь потому, что ты мне интересна. Поверь, я мало к кому проявляю такое внимание. — Он усмехнулся, а я знала, что это было правдой. Стоило только вспомнить лицо огневика пару минут назад.

Но я все еще хмуро смотрела на него, и парень склонил голову, вытащив руку из кармана и неожиданно признавшись:

— На самом деле я не всегда понимаю, что поступаю неверно. — В этой откровенности не было и намека на слабость, скорее ирония над самим собой. Розенталь осторожно добавил: — В некоторые моменты… Хотя, возможно, дело в том, что я на самом деле и не считаю, что поступаю ужасно. У всех свои нормы морали. Вацлав и Мартин успели привыкнуть ко мне.

Александр оттолкнулся от кровати и рывком поднялся. Встал передо мной, изучая взглядом. Под его пристальным вниманием мне стало не по себе.

— Наверное, в твоих словах и есть правда. Вот только либо мы подстраиваемся друг под друга, либо расходимся. В этом партнерстве я не хочу быть той, что постоянно одна идет навстречу.

— Партнерстве? — Отчего-то слово его развеселило. Смех разнесся по помещению, отскочил от стен и рассыпался колдовскими искрами, создавая какое-то волшебство. В животе вновь появилась жгучая тяжесть.

Я только открыла рот, собираясь ответить, как дверь в палату скрипнула, — кто-то вошел.

— Главное, чтобы она не спала, — пробормотал Данил — я с легкостью узнала его голос.

— Если даже спит, проведать все равно надо, — тихо отозвалась подруга.

— Ты права, — послышался ответ, и спустя миг меня негромко окликнули: — Ева?!

Розенталя чужой визит ничуть не смутил, я же подскочила с места. Мне не хотелось, чтобы мои друзья видели нас вместе. Пусть я всего лишь отсрочивала неизбежное, тем более совсем скоро предстояло поиграть на нервишках Леи, но все же… В глубине души я боялась, что мое знакомство с Александром их оттолкнет. Стоит только вспомнить лицо Кирстен, когда к нам во время речи ректора подошел Альбер Димитар.

Хотя ее сложно винить, ведь потом он ей угрожал…

Нет, знакомить два настолько противоположных мира я пока не собиралась.

Схватив ладонь огневика, потянула его за собой. Похоже, прятать его входило у меня в привычку. Благо Розенталь и не думал сопротивляться.

Я завела его за штору, по ту сторону которой ютилась пустующая больничная койка. Внушительно посмотрела на него и одними губами произнесла: «Пожалуйста».

Александр покачал головой, сощурился, и от его взгляда мне стало тревожно. Но спустя секунду огневик так же беззвучно ответил: «Хорошо». Я еще мгновение оставалась на месте, а потом очередной оклик по имени заставил вернуть ткань на место и выглянуть в общий коридор палаты.

— Я здесь, — произнесла, понимая, что мой голос взял слишком высокую ноту.

Будто пропищала…

Через несколько минут мы уже вовсю болтали. Я сидела на постели, а друзья стояли рядом. Данил шутил, говоря, что мне в пору получать медали за отвагу, и нес всякий веселый бред в подобном духе. Кирстен же передала мне сумку, сказав, что предупредит магистра на следующем занятии. Вопросов она не задавала, хотя, наверное, стоило бы. Я же постоянно одергивала себя, чтобы не обернуться и не посмотреть на занавеску, за которой, слава всем богам, царила тишина. Будто там и не было никого…

— Ладно, мы пойдем. Встретимся после занятий. Сегодня точно все в силе? Может, лучше отдохнешь? — в который раз переспросил второкурсник.

— Точно. Я уже чувствую себя намного лучше. Только у меня тренировка по магическому турниру, — на всякий случай напомнила я, — поэтому давайте встретимся уже на месте.

— Нет. Мы подождем в библиотеке, сделаем задания на дом, — отмахнулся друг, а Кирстен согласно кивнула.

Они уже собрались уходить, и мы успели выйти из-за ширмы, окружающей кровать, как Данил позвал меня:

— Ева?

— Да?

Взгляд друга несколько раз перескочил с предмета на предмет, пока вновь не остановился на мне.

Кирстен за это время успела отойти. Девушка казалась крайне рассеянной.

— Мой сокурсник видел тебя и просил познакомить. Я не собирался, но очень уж он был настойчив.

— Познакомить? — медленно соображая, повторила за ним я. Меня слишком заботил маг, прятавшийся за занавеской.

— Ну да. — Данил поморщился. — Понравилась ты ему.

Мою спину опалило — кое-кому последняя фраза пришлась не по душе. Я дотронулась до шеи, пытаясь охладить кожу.

— Сейчас немного не вовремя… — протянула я, а потом в голову пришла заманчивая мысль. — Объясни ему, что я переместилась совсем недавно. Мне надо освоиться. Но, возможно, через парочку недель я буду не против.

— Понял, — улыбнулся Данил. — Ладно, увидимся.

«И что я творю?» — подумала я, глядя в спины удаляющихся друзей и чувствуя, как волосы на затылке стали дыбом. Конечно, я не собиралась даже знакомиться с кем бы то ни было, и вряд ли две недели изменят мое желание, но ведь огневику об этом знать совсем не обязательно. Интересно, а Розенталь точно так же ощущает и мои эмоции?

Дверь в палату закрылась, и в помещении вновь повисла тишина.

Я крутанулась на пятке и зашла за ширму. Александр уже полулежал на моей временной кровати, высоко подняв подушку. Он разместился на краю, скорее всего, оставив место для меня.

Спину щекотало — похоже, мазь работала как надо. А еще я почувствовала, как отяжелели веки. Врач, видимо, знала, что я захочу спать.

Но, перед тем как лечь, мне надо было переодеться. Пусть одежду на мне и почистили артефактом (видимо, в медкрыло приносят студентов и в более плачевном состоянии, ведь мне даже зубной порошок и мыло выдали, чтобы я смогла привести себя в порядок в уборной), но все равно некоторые блеклые пятна остались.

— А теперь серьезно, тебе правда не надо на занятие? — спросила я, положив свою сумку на стул в углу и вытаскивая форму для тренировок.

— Пока нет, — сохраняя невозмутимый скучающий вид, отозвался Розенталь.

Несмотря на всю его внешнюю холодность, по моей коже все так же гулял жар. То ли парень делал это намеренно, то ли его спокойствие — сплошной обман.

Со свежим комплектом одежды в руках я обогнула кровать и зашла за занавеску, за которой совсем недавно прятался от моих друзей маг.

— Оставайся там, я переоденусь, — велела, задергивая ткань, а у самой промелькнула мысль: «С огнем играю».

— Хорошо.

Мой нервный взгляд метнулся на ширму, а потом я повернулась к ней спиной и стала вновь одну за другой расстегивать пуговицы блузы.

— Странно, что врач тебя не выгоняет, — задумчиво заметила я, чтобы хоть как-то отвлечься. Но вот сердце в груди билось как сумасшедшее, будто подпрыгивая на ухабах то выше, то ниже.

— Я с ней договорился. — Звук его голоса успокоил — Александр находился там же, где и минуту назад.

— Как? — удивилась я, натягивая футболку.

— Словами.

— Понятно, что не жестами, — отозвалась слегка раздраженно, а потом, прежде чем хорошенько подумать, спросила: — Вы с ней знакомы? Она довольно молодая…

Быстро затихнув, я поморщилась.

Не надо спрашивать у него про девушек. Будто знакомства с невестой Розенталя мне мало.

— Да, она молодая. — По тону я поняла, что он улыбается. Сложив старую одежду в стопку, я отодвинула штору. Подошла к сумке, убирая испорченный наряд, и лишь потом как ни в чем не бывало заняла пустующую часть кровати.

Наши бедра и предплечья соприкоснулись, вновь заставляя подскочить сердце в груди, а потом стало еще ужаснее…

— У тебя волосы вновь мерцают, — сообщил огневик, иронично усмехаясь.

— Да? — Я вскинула руку, касаясь прически. Еще во время осмотра врач одолжила мне резинку, чтобы моя шевелюра не мешала. — И правда… — с недоумением сказала я, вытягивая тонкую прядь перед лицом.

И резко замолчала, поняв, почему они светились.

Словно получила щелчок по носу. Как бы невозмутимо я себя ни вела, стихия выдавала меня с головой. Радует, что я хотя бы в этом не одинока…

Пригладила волосы и решила на время о них забыть.

— Так что насчет моего вопроса, вы с ней знакомы?

— Знакомы, — согласился Розенталь. — Куда-то собралась сегодня с друзьями?

— Да. Не вечно же мне с вами время свободное проводить. А как познакомились?

— На первом курсе я часто отбывал наказание в медкрыле, — неожиданно признался он.

— И почему? — Я попыталась к нему повернуться, чтобы увидеть лицо, но едва не съехала с кровати. Парень помог мне вернуться на место, притянув за бедра.

Я постаралась успокоиться.

— Слава о моем даре бежала впереди меня. — В голосе стихийника появился холод. — И когда я поступил в академию, появились те, кто решил проверить, действительно ли я настолько силен. Случались разные ситуации. И не скажу, что я всегда заслуживал это наказание, но ректору безумно надоели постоянные стычки. Поэтому, когда кто-то страдал по вине моей магии, даже на занятиях, меня отправляли на день-два в медпункт помогать с их лечением. Кстати, это было еще веселее. — Из его груди вырвался хриплый смех. — Судя по лицам пациентов, от моего наказания они страдали гораздо больше, чем я сам.

— Получается, сначала они провоцировали или вызывали тебя на бой, потом проигрывали, с ранениями попадали сюда, и снова оказывались в твоих руках. Это и правда смешно. — Я улыбнулась, качая головой. — И в то же время ужасно. А что было потом?

Я зевнула. Веки слипались, по ногам и рукам разливалась сладкая слабость. Похоже, выпитый отвар и правда имел снотворные свойства.

— А потом… — Александр чуть съехал вниз, утягивая меня за собой. — Потом появилась репутация. Она же не родилась из ничего. Была причина.

Голос огневика доходил до меня сквозь объятья Морфея, что все сильнее сковывали сознание. Может, прошли секунды, а может и минуты. Кажется, я все же пусть и ненадолго, но уснула, ведь следующее, что я помню, — это то, как моя голова лежала на его твердой груди. Похоже, я использовала Розенталя как подушку.

— Когда будешь уходить… — Я не удержалась и зевнула. — …Попроси врача разбудить меня к началу следующего занятия.

Ответа я уже не услышала, погрузившись во тьму. Но вот легкое прикосновение к щеке, подбородку и губам почувствовала даже во сне, словно согревающие лучи солнца весною.

Сновидения или реальность? Кто может ответить на это вопрос? Ведь и то и другое проходит, становясь просто воспоминанием. И в какой-то степени они равны.