Глава 19

Новый день принес новый не слишком приятный сюрприз. Столкнуться в коридоре с Бернадетт – это совсем не то, о чём я мечтала. При виде меня она зашипела, как рассерженная кошка:

– Думаешь, ты меня переиграла? Устроила мне редкостную пакость! Опозорила!

– Что? – я опешила от такой наглости. – Да ты сама стащила пузырёк из моей сумки!

Но Бернадетт не унималась:

– Ты её нарочно оставила! Знаю твою подлую натуру!

– В самом деле? – я начала выходить из себя. – А вот я твою, похоже, не знала! Конечно, я была в курсе, что ты та ещё стерва, но то, что оказалась ещё и воровкой, для меня стало сюрпризом!

– Если ты думаешь, что тебе это просто так сойдёт с рук, ты ошибаешься!

Она вообще слышит, что ей говорят?

– Мне это зелье нужно было совсем для других целей! Ты его украла, так что никто тебе не виноват, кроме тебя же самой.

Бернадетт прошипела ругательство, развернулась и, цокая каблучками, зашагала прочь по коридору.

А мне понадобилось еще несколько минут, чтобы успокоиться. Ну надо же, какая непрошибаемая! И что она теперь будет делать? Явно же собирается мстить…

Я задумалась.

Эрмилина в безопасности, максимум, что сможет устроить Бернадетт – это какую-нибудь мелкую пакость.

Как же я ошибалась…

На следующий день в столовой ко мне подошёл Лорандис. Вид у него был крайне загадочный и чересчур самодовольный. То есть он у него всегда был самодовольный, но сейчас это было слишком, пожалуй, даже для Лорандиса.

– В пять вечера в комнате отдыха факультета справедливости, – прошептал он и тут же отошёл.

Я с удивлением посмотрела ему вслед.

Лорандис в последнее время усиленно делал вид, что меня не существует. С чего бы вдруг такая перемена?

Может, он выяснил что-то связанное с похищениями, о которых все будто бы забыли? Или произошло нечто очень серьёзное. Настолько серьёзное, что самовлюблённый аристократ забыл о том, какое страшное оскорбление я ему нанесла.

Ровно в пять я приоткрыла дверь в комнату отдыха факультета справедливости. Там было темно и тихо. Я огляделась, не смотрит ли кто, и, убедившись, что в коридоре пусто, скользнула внутрь.

– Эй! – позвала я.

А в следующее мгновение оказалась в крепких объятиях.

– Я так и знал, что ты не сможешь противостоять моему обаянию, – горячо задышал мне в ухо Лорандис и попытался поцеловать.

– Пусти! – я изо всех сил оттолкнула его. – Ты что, с ума сошёл? Я, между прочим, замужем.

– Я знаю, – ухмыльнулся Лорандис. – Но для настоящей страсти это ведь не препятствие?

Он шагнул ко мне, явно намереваясь продолжить начатое.

– Какая страсть? Ты о чём вообще? – Я сделала несколько шагов, чтобы оказаться на приличном расстоянии от красавчика, который, похоже, и вправду рехнулся. – Зачем ты меня сюда звал?

– Да уж понятно зачем! – снова ухмыльнулся он. – Хватит ломаться, Юлия. Я получил твою записку и могу сказать, что согласен.

– Какую ещё записку?

– Вот эту, – он достал из кармана сложенный листок и демонстративно провёл им перед носом. – Какие сладкие духи!

– Рада, что тебе нравится. Я, кстати, духами не пользуюсь, – отрезала я, вырвала листок из его рук и прочитала.

О боже! У меня волосы на голове зашевелились.

В записке почерком, подозрительно похожим на мой, было написано следующее: «Дорогой Лорандис, я долго не решалась признаться тебе, но считаю, что моё замужество было поспешным. Я поняла, что люблю тебя. Только тебя. Развестись я не могу. Но согласна встречаться с тобой тайно. Люблю, целую, желаю. Твоя Юлия».

– Что за бред?

Кажется, до Лорандиса начало доходить. Улыбка сползла с его лица, и на нём отчётливо проступила злость.

– Ты хочешь сказать, что это – дурацкая шутка?

– Ну разумеется! Если бы я писала любовную записку, не стала бы изъясняться так по-идиотски.

«И уж точно не стала бы писать ее тебе», – добавила про себя.

Он помрачнел ещё больше.

– И вообще, я люблю своего мужа, и мы счастливы!

Не все в этом утверждении было правдой, но сейчас уж точно не до мелочей.

– Но ты же пришла на свидание! – недоверчиво прищурился Лорандис, всё ещё не желая отказываться от… не знаю уж, чего он там себе намечтал.

– Я думала, что-то случилось! Пойдём, не хватало ещё, чтобы нас тут застукали.

– Не застукают. Во-первых, я заговорил дверь. А во-вторых, это же факультет справедливости. Они жуткие зануды. Тут вечеринок не бывает… Вообще ничего не бывает.

– Ну так расколдовывай дверь, и я пойду.

Я порвала записку на мелкие кусочки и выскочила в коридор. Чёртова Бернадетт! Не сомневаюсь, она это устроила!

Ну что ж, это в любом случае не сработало. Думаю, Лорандис уже понял, что я к записке не имею никакого отношения.

Только на следующий день я узнала, насколько всё плохо. Бернадетт разослала «мои» записки десятку старшекурсников!

Приблизительно столько подошли ко мне, пытаясь назначить свидание. А ведь наверняка были и те, кому я вовсе не симпатична, и те, у кого хватило мозгов не подкатывать к жене магистра Рониура, даже если та утверждает, что она не против…

За спиной шушукались, переговаривались…

А главное, теперь вся академия считала магистра рогоносцем, и я ничего не могла с этим сделать. Не отлавливать же каждого сплетника, чтобы объяснить, что всё это происки злобной стервы Бернадетт!

Я была в отчаянии. Вернувшись домой, проскочила мимо магистра Рониура, стараясь не встречаться с ним взглядом. А что если слухи дошли и до него?

Как ей только в голову пришла такая гадость! Я застонала от бессилия.

Вот же дрянь! Хотелось придушить ее своими руками. А потом расстрелять! А потом… Весь вечер я придумывала способы убийства Бернадетт, один кровавее другого. Но даже это не помогало…

Той же ночью мне приснился сон.

Здесь не было зелёного леса и поющих птиц, зато шумело море, синее-синее, бескрайнее. Светлый, почти белый песок заканчивался у крыльца небольшого дома с призывно распахнутой дверью. Я сразу же поняла, кого за ней встречу. Развернулась и побрела по берегу. Я вовсе не обязана играть по его правилам. Буду ходить тут, пока он не додумается меня выпустить.

Незнакомец сидел в шезлонге у самой кромки прибоя и приветливо махал мне рукой.

– А если бы я вошла в дом? – гневно спросила я.

– Мы бы посидели у камина. Но так тоже хорошо. Мне кажется, ты чем-то расстроена?

– Вовсе нет, у меня всё отлично, – сказала я.

Вот уж точно я не нанимала этого парня своим психотерапевтом. И делиться с ним печалями не собиралась.

– Враги иногда осложняют нам жизнь, – задумчиво проговорил он, давая понять, что в моих рассказах не нуждается.

– На то они и враги, – пожала я плечами.

– И ты ни капельки не злишься? – он смотрел на меня с интересом.

– Ну, допустим, злюсь. И что? Сжигать кого-то живьём только из-за того, что он мне напакостил, я не собираюсь. А вам бы, наверное, этого очень хотелось?

– Мне бы хотелось тебя защитить.

– Зачем? Почему именно меня? На кой чёрт я вам сдалась?

– Ты молода, красива, талантлива. И у тебя есть характер. Мне это нравится.

– Я, между прочим, замужем, – буркнула я.

Мужчина расхохотался:

– Ну мне-то можешь не рассказывать.

– Отпустите меня. Я не хочу тут находиться.

– Жаль, – сказал он просто. – Ладно, ещё увидимся.

– Надеюсь, что нет.

Я не успела договорить эту фразу до конца, как уже открывала глаза в своей комнате. Была глубокая ночь.

Будить магистра Рониура я не стала. Какой смысл? Всё равно буду только открывать и закрывать рот, как рыбка.

– Он опять тебе явился? – раздался голос медведя.

– Угу, – мрачно подтвердила я.

– И что хотел на этот раз?

– Сказал, что я красивая и с характером.

– Врёт.

– Что? – возмутилась я.

– Нет, ну, ты, конечно, красивая и с характером. Но таскается он к тебе не из-за этого.

– Да уж сама догадалась.

– Спи, – сказал медведь.

– Да как теперь уснуть?

Но глаза сами собой стали закрываться, и неизвестно откуда накатила сонливость. Я едва успела подумать, что, кажется, о способностях медведя знаю далеко не всё.

Утром я собиралась на занятия. Душу раздирала злость: на Бернадетт, на чёртового незнакомца, который никак не желает оставить меня в покое. Но, кажется, на Бернадетт больше.

Незнакомец в сегодняшнем сне вёл себя на удивление мирно. По крайней мере, не пытался разрушить мой брак. Впрочем, он как раз прекрасно знал, что разрушать особо и нечего.

Я вошла в аудиторию, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, забралась за последнюю парту, швырнула сумку на стол. В аудиторию заглянула какая-то девчонка с лекарского.

– Леди Юлия, вас вызывает ректор. Срочно.

Кажется, неприятности не закончились. Я взяла сумку и побрела к ректору, предчувствуя, что ничего хорошего меня не ждёт. Постучалась, вошла… и едва не попятилась обратно. Ректор был мрачнее тучи. Он и был похож на грозовую тучу. Куда делся добрый дедушка Мороз? Сейчас я впервые поняла, что магистр Теркирет – серьёзный маг. Могущественный.

На одном из стульев сидела Наира, бледная, как привидение.

– Явилась, – сказал ректор.

Я застыла у входа. Никогда еще он не встречал меня так.

– Здравствуйте, магистр Теркирет, – пролепетала я.

– Одна из наших студенток сейчас в лазарете. Она умирает, – сообщил он, сверля меня глазами.

– Какая студентка? – помертвев, спросила я.

– Та самая, которой вы подсунули своё зелье. Бернадетт!