Глава 24

Я не попаду домой. Никогда.

Надежда на то, что я выкручусь, вывернусь и смогу вернуться, поддерживала меня, давала силы продолжать учиться, узнавать что-то об этом мире и не падать духом. А теперь следовало от неё отказаться. Возможно, я бы перенесла это куда спокойнее, если бы… Если бы именно сейчас моя жизнь здесь не стала окончательно и бесповоротно невыносимой!

Перед глазами зыбким миражом мелькнула ленивая, удивительно мягкая улыбка, разворот широких плеч, словно наяву ожег ухо хриплый шепот…

В груди резануло так, что стало нечем дышать.

Я машинально брела по коридору, пытаясь заглянуть в будущее, и не видела там ничего кроме мрака.

Даже выплакаться было некому. Что я могла сказать Эрмилине? «Я только что узнала, что никогда не вернусь домой, и мне от этого больно»? Представляю, какие круглые глаза она сделает. Во-первых, о том, что возвращение домой – вещь нереальная, меня предупреждали с самого начала. А во-вторых, с чего бы мне хотеть домой, если я так счастлива в браке?

Стоп! Я остановилась посреди коридора.

Я ведь не обязана быть счастливой? Наш брак для окружающих должен выглядеть, как настоящий – так он теперь и есть настоящий. А где в трактате по семейному праву написано что-то про непременное счастье? Нигде! И притворяться я не стану. Многие несчастны в браках, это же совершенно нормально!

Я развернулась и направилась к Эрмилине. Разговор с ней мне сейчас не помешает. Пусть я не могу поделиться всем, но чем-то же могу?

Эрмилина сидела, обложившись учебниками.

– Ты никого не ждёшь? – осторожно спросила я.

– Разве что смерти, – она закатила глаза. – Нам задают столько – просто жуть. А ещё я сегодня ошиблась с рецептом, и вместо зелья от крапивницы сделала что-то настолько ужасное, что меня, кажется, не допустят к экзаменам.

– Обойдется… Ладно, тогда не буду мешать.

– Вот ещё! – Эрмилина решительно отодвинула учебник. – В занятиях нужно делать перерывы, чтобы мозг отдыхал. А пить чай с подругами – это вообще лучший отдых для мозга.

Я вяло улыбнулась, опускаясь на лавку. Эрмилина быстро раздобыла чай с пирожками и уселась рядом:

– Рассказывай. На тебе лица нет.

– Да нечего рассказывать. Послушай… А что ты знаешь про бывшую жену магистра Рониура? Ну, кроме того, что она умерла?

– Почти ничего. Говорят, он очень её любил. С тех пор, как она погибла, жил один, на дам вообще не смотрел. Кто его только не соблазнял! И студентки, и даже кое-кто из преподавательниц. Безрезультатно! Только тебе удалось.

Я вздохнула про себя. Если бы удалось…

– А почему вдруг тебя это заинтересовало, и именно сейчас? – с любопытством спросила Эрмилина.

Врать больше, чем нужно, не хотелось.

– Я нашла её портрет у него на столе. Думаю, он до сих пор её любит.

– Глупости какие! – фыркнула она. Хитро прищурилась и толкнула меня в плечо. – Если бы он всё ещё её любил, зачем бы женился на тебе?

Наверное, она думала, что так меня успокаивает. Но, увы, я-то точно знала, зачем он на мне женился. В горле набух комок, и я в ужасе поняла, что еще немного и расплачусь прямо на глазах изумленной Эрмилины. Нет, только не это…

– Ладно, – я в два глотка допила свой чай и даже смогла изобразить нечто, отдаленно смахивающее на улыбку, – мне пора…

– Конечно-конечно, – глаза Эрмилины весело блеснули. – Тебя же ждут…

– Увидимся, – пробормотала я, буквально вылетая за дверь.

– До встречи, – донеслось вслед.

Я мчалась по коридору, глотая слезы. После разговора с Эрмилиной на душе стало еще хуже. Похоже, некоторые вещи не стоит обсуждать даже с подругами. Особенно, если не можешь все рассказать до конца.

Подъём по лестнице преподавательской башни показался особенно долгим и трудным, будто кроме сумки на мне висела ещё парочка гирь. В «уютное семейное гнёздышко» ноги не несли. Зато успокоилась. Почти.

У входа постояла немного, собираясь с силами, толкнула дверь и шагнула внутрь.

Магистр Рониур стоял, привалившись спиной к столу. Высокий, подтянутый, сильный… Дыхание перехватило, внутри все перевернулось. Черт! Когда же я смогу смотреть на него спокойно? «Никогда», – обреченно мелькнуло в голове. Особенно теперь, после того, что между нами было.

– Добрый вечер, – пробормотала я, отводя взгляд, и быстро направилась в свою комнату.

Хотелось закрыться, уснуть и хоть на несколько часов выпасть из реальности, перестать думать, вспоминать и терзаться.

Неуловимое, быстрое, движение – и магистр Рониур вдруг оказался прямо передо мной, преграждая путь. Обдало теплом его тела, знакомый древесный запах коснулся носа, и я сглотнула, едва успев затормозить.

– Юлия, посмотри на меня, – тихо сказал он, и я почему-то не посмела ослушаться. Серые глаза пристально вгляделись в мое лицо. – В чём дело? Ты ходишь как в воду опущенная. После того… в общем, после того. И избегаешь меня.

– Нет, просто… – начала я, а потом замолчала.

Врать не хотелось.

– Тебе не нужно от меня прятаться. Неужели ты думаешь, что я буду настаивать на чём-то?

Настаивать? Если бы…

– Я обещал, что наш брак будет исключительно формальным. И если у тебя нет ко мне чувств…

А вот тут я взорвалась. Слишком уж много на меня сегодня навалилось.

– Кто бы говорил про чувства! – почти выкрикнула я. – Это вы до сих пор её любите!

– Кого? – не понял магистр Рониур.

– Вашу бывшую жену, которая умерла.

– Но… – начал он, но я его перебила:

– Не врите. Вы держите её портрет у себя на столе.

Он изумленно приподнял бровь, и я смутилась.

– Я… случайно. Я не собиралась рыться. Просто хотела найти перо, и… вот.

– И тебя это так расстроило?

Магистр Рониур молча смотрел мне в глаза, и я почувствовала что-то сродни отчаянию. Он даже не попытался ничего опровергнуть! Значит, и правда её любит… А я вместо того, чтобы поговорить с ним спокойно, сказать, к примеру, что теперь претензий никаких, наш брак – настоящий, и мы можем, как и прежде, оставаться в своих спальнях, устроила глупую истерику.

– Вот ещё! – буркнула я. – Теперь я могу пойти к себе?

– Нет, – отрезал магистр Рониур.

– Нет?

Он снял с пальца одно из колец, отстегнул булавку из-под ворота и, не глядя, бросил их точно на стол. Он что, раздевается? Странное начало…

– Ты ведь ментальный маг. Я сейчас совершенно открыт. Посмотри сама.

– Посмотреть… что? – прошептала я, не особенно веря в то, что сейчас слышу.

– Всё. – Он взял меня за руку.

– Я не уверена, что получится. Я ещё…

– А ты попробуй.

Я сложила пальцы так, как учил тёмный маг. Похоже, эта штука действительно безобидная. Прошептала имя. И прикрыла глаза.

Это нахлынуло сразу, огромной волной, и я почти захлебнулась. Страсть, сметающая всё на своём пути, щемящая нежность и бог знает что ещё. Шквал, водоворот чувств, в котором я, казалось, тонула. И только потом стали появляться картины. На них, словно звук на изображение в ролике, накладывались обрывки эмоций, чувств. И мысли. Они возникали в моей голове ясно и четко, будто мои… И не мои… Я ощущала себя одновременно и собой, и магистром Рониуром – чувствовала, как он, думала, как он, смотрела его глазами.

Происходящее казалось невероятным. И было странно смотреть на себя со стороны.

… Магазин учебных и магических принадлежностей. Девчонка, явно из новеньких. Смешная. Таращится, словно на чудо. Среди артефактов ничего интересного. Резкое чувство опасности и… чудовищной силы удар. Пол под спиной, сверху теплое гибкое девичье тело. И внезапное желание, острое и горячее. Черт подери, вроде не мальчик. Быстрее встать, пока не заметила…

Ничего себе, я думала, он вообще не обращал на меня внимания. До тех пор, конечно, пока я не сбила его с ног.

… Легкие шаги по лестнице преподавательской башни. Незнакомые. В приоткрытую дверь виден только мелькнувший за поворотом край мантии. Какого… Верхняя площадка, в распахнутом окне хрупкая фигурка, вот-вот шагнет. Леди Юлия?

– Это что еще здесь такое?

Два шага, и… Успел. Она обмякла в руках, потеряв сознание. Что за… Чертовы ступеньки, бесконечные… Дверь, кресло-качалка. Так, пульс есть. Просто магическое истощение. Давно ни за кого так не боялся…

Он за меня… боялся? Я сглотнула, продолжая жадно смотреть.

Когда моё лицо становится не мертвенно-бледным, а на щеках проступает румянец, магистр бережно поправляет выбившуюся из причёски прядку и тут же отдёргивает руку так, словно его ударило током.

Я просматривала эпизод за эпизодом. И тонкой нитью через все тянулась мысль: «Я не должен… Я не имею права…»

Вот я окатываю его водой на тренировке, вот явилась в его комнату поговорить о Майке…

И всякий раз, когда он видит меня, реагирует вовсе не так спокойно и невозмутимо, как кажется. Неужели он…. Да точно, сомнений быть не может. Мне слишком знакомо то, что с ним творится, ведь то же самое происходило и со мной. Вот только внешне он всегда был таким непробиваемо-бесстрастным, что я и не догадывалась…

… Распахнутая дверь, встревоженный магистр Хорвирет: «Леди Юлия пропала».

Мне пришлось сделать несколько вдохов. Казалось, чужая боль и дикий страх разорвут меня изнутри.

Наша встреча в коридоре перед балом. Моя истерика. И снова ему приходится прилагать нечеловеческие усилия чтобы удержаться: не прижать меня к себе, не пообещать, что всё будет хорошо.

Не сказанное вслух «Я никому не позволю тебя обидеть».

Клокочущая ярость с изрядной долей ревности и мысль: «Свернуть бы шею мелкому мерзавцу».

Ого! Кажется, в нашей семье не я самая кровожадная!

Наша свадьба. Волнение, унять которое получается лишь ценой сумасшедших усилий.

Короткий поцелуй у двери. Страстное желание продолжить – и мой испуганный взгляд…

Перед глазами, словно наяву, проносилась картинка за картинкой, а сердце радостно стучало: любит. Он меня любит!

Подсматривать дальше не было необходимости. Я вынырнула из этого омута и оказалась лицом к лицу с Рониуром. Серые глаза смотрели с напряженным ожиданием. Я не стала ничего говорить. Просто легонько провела кончиками пальцев по щеке, поднялась на цыпочки и потянулась губами к его губам.

Но стоило только прижаться к его телу, вдохнуть его запах, как все ощущения той упоительной ночи всколыхнулись, накрыли с головой, жаркие, пряные, бесстыдные… Смешались с отчаянием и тоской последних дней, с только что вспыхнувшей надеждой, с безмерным облегчением, и эта гремучая смесь огненной волной прокатилась по венам, вспыхнула искрами под кожей. В голове зашумело, живот свело сладким спазмом.

Я качнулась, едва устояв на ногах, обвила руками его шею и поцеловала, пылко и жадно. Он помедлил всего мгновение, потом прижал к себе и ответил так требовательно и жарко, что перехватило дыхание.

И мы оба словно сошли с ума, вжимались друг в друга и целовались до боли в губах, до сладкого озноба, не в силах оторваться, даже чтобы глотнуть воздуха. Вкус его губ, его руки, по-хозяйски сжимающие мое тело, мои ладони, скользящие под тканью рубашки по спине… И уже мало было одних поцелуев.

Он подхватил меня и усадил на стол. Я оплела его бедра ногами, и мир утонул в горячем тумане, где не было нежности и ласки, только грубый напор и неистовая страсть, яростная, первобытная, всепоглощающая.

Я уже не понимала, где он, где я, где заканчивается одно тело и начинается другое, лишь летела с ним все быстрее, быстрее, и выше, и дальше… За грань, в ослепительную бездну наслаждения.