Глава 34

Первое, что мне хотелось сделать, когда мы вернулись в Академию и оказались дома – это принять душ. В тюремной камере отсутствие возможности помыться и сменить одежду, пожалуй, было самым угнетающим неудобством. Ну, если, конечно, не считать того, что меня собирались казнить.

Так что я вывернулась из объятий Рониура, быстро убежала в свою комнату, схватила полотенце, чистую одежду и с удовольствием встала под горячие струи. Какое же это наслаждение: намыливать голову, смывать с себя тюремные запахи… Вода, казалось, не просто очищает, а наполняет силой. Я была так увлечена процессом, что не сразу заметила, как дверь отворилась и на пороге появился Рониур. Он сбросил с себя халат и шагнул ко мне.

Горячие руки на моей спине, жадные поцелуи, секущие струи, уносящие тяжесть и боль разлуки. Безумие… Счастье – невыразимое и почти невыносимое.

Я так соскучилась, истосковалась по его телу, по его рукам, по его поцелуям, что не могла больше ждать ни минуты. И он понял это. Вытащил меня из-под душа, обернул огромным полотенцем и подхватил на руки. Он уже собирался опустить меня на кровать, когда мой взгляд упал на медведя. Крепко уцепилась за шею и прошептала:

– Не здесь, пожалуйста…

Затуманенный страстью взгляд Рониура стал на мгновение осмысленным и даже немного подозрительным. Но, кажется, мой муж решил, что сейчас не время для расспросов, и, перебросив меня через плечо, потащил к себе в спальню, как самую ценную и самую желанную добычу.

Мы любили друг друга долго и исступлённо. Тонули в щемящей нежности, сгорали в пламенной страсти. Умирали и возрождались вновь.

А потом долго лежали рядом, крепко обнявший, словно боялись отпустить друг друга.

И говорили.

Я рассказывала мужу о встрече с королём, о том, как крушила королевский дворец, как томилась в тюремной камере, а он – о том, как королевский наёмник пытался его убить, как он чудом спасся, как нашёл Аларда. И по его рассказам выходило, что всё это – исключительно благодаря мне и моему волшебному амулету, что если бы не я, он бы погиб, сгинул окончательно.

Я улыбалась.

Не то чтобы я в это верила. Всё-таки Рониур один из самых опытных и умелых боевых магов королевства. Но слышать такое было приятно.

Он притянул меня к себе, заглянул в глаза и сказал:

– Мне кажется, между нами не должно оставаться секретов.

Я радостно кивнула. Никаких секретов. Зачем они нам вообще нужны? Теперь, когда мы снова обрели друг друга, после того как, казалось, безвозвратно навсегда потеряли, я бы не позволила ни единому дурацкому секретику омрачить наше счастье.

– Что не так с твоим медведем? – спросил вдруг Рониур.

– А… с ним что-то не так? – осторожно спросила я.

– Когда всё загорелось, ты первым делом вытащила его и гаяра.

Я вздохнула. Воспоминание о Рыжике было болезненным. Мой храбрый котик погиб, пытаясь меня спасти. А я ничем не смогла ему помочь.

– Иногда мне кажется, что ты с ним разговариваешь. Во всяком случае, ты точно с кем-то разговариваешь в своей комнате. И вот ещё что, – продолжал добивать меня он. – Эта игрушка никак не может быть твоей, слишком старая и потрёпанная, а ты здесь недавно.

Вот же выбрала себе мужа, проницательного!

– Но главное, – не унимался Рониур, – мы даже не целуемся в твоей спальне. И думаю, тут дело в нём.

Доводы были сокрушительные. Я, конечно, могла попытаться убедить мужа, что всё это ерунда и ему показалось. Но, боюсь, он мне не поверит.

– Поэтому повторяю вопрос: что не так с твоим медведем? – спокойно сказал Рониур.

Так спокойно, что стало понятно – ни за что не отстанет, пока не вытрясет правду.

– Он живой, – сдалась я.

– Что-что?

– Ну, это не совсем медведь. В него каким-то образом вселилась душа мага, который умер много лет назад. И теперь это вроде как маг, но в форме медведя.

Я заглянула в глаза мужу и пожала плечами. Мол, ну, так вышло.

– И где ты его откопала? – Кажется, у моего благоверного волосы на голове зашевелились. – Ты хоть понимаешь, как это может быть опасно?

– Откопала в подвале. И он не опасный. Он, конечно, вредный немного, но он мой друг.

Рониур покачал головой, глядя на меня.

– Ты не перестаёшь меня удивлять. Ты самая безответственная и безрассудная студентка, которую только видели стены этой Академии!

– Но ведь от меня же и польза есть? – обиженно проговорила я.

– Ещё какая! – рассмеялся Рониур, целуя меня в макушку. – Вставай, пойдём знакомиться с твоим другом.

Но познакомить его с медведем так сразу не удалось. Я услышала, как что-то скребётся в окно, внимательно всмотрелась в темноту за стеклом и ахнула, увидев рыжее пятно. Даже не могла поверить.

– Котик, миленький мой! – я бросилась открывать ставни.

Уж не знаю, чему я сейчас удивлялась больше: тому, что он смог выжить под шквалом ледяных стрел, или тому, что он сумел вскарабкаться на высоченную башню. Я схватила дрожащее рыжее тельце, прижала к себе.

– Боже мой, какой же ты грязный! И худющий! Голодный, наверное?

Рыжик жалобно мяукнул.

– Подожди, сейчас тебе что-нибудь закажу.

Но Рониур, о котором я напрочь забыла увидев котёнка, уже входил в спальню с полной тарелкой еды.

– Кстати, нам с тобой тоже не мешало бы подкрепиться. Не знаю как ты, а я голоден как чёрт.

А потом, покосившись на уплетающего за обе щёки Рыжика, добавил:

– Или как блудный гаяр.

Мы ужинали, разговаривали, иногда умилённо поглядывали на котёнка, который, кажется, решил с лихвой компенсировать все те дни, что слонялся где-то вдали от дома. И у меня даже закралась надежда: вдруг Рониур забудет, что собирался познакомиться с моим плюшевым приятелем.

Размечталась! Рониур ни о чём не забывал. Как только мы покончили с поздним ужином, он строго, совсем по-преподавательски, сказал:

– Пойдём.

Мы вошли в мою спальню, я достала медведя из угла и усадила его на кровать.

– Тут такое дело… В общем, Рониур знает, что ты живой, – смущаясь и подбирая слова, проговорила я. – Это не я проболталась, он сам догадался. Так что от него можно будет не скрываться. И он обещал, что ничего плохого тебе не сделает.

– Я ничего не… – возмущённо начал мой муж, но я его перебила:

– Обещал-обещал! Или пообещает сейчас.

Медведь молчал, и Рониур сдался:

– Хорошо, обещаю. Я не сделаю тебе ничего плохого.

Но и после этого плюшевый негодяй вёл себя так, словно он и правда – обычная потрёпанная игрушка с оторванным ухом.

Сердце пропустило удар.

А что если этот вредный тип обиделся на мою болтливость, и теперь вообще никогда больше не произнесёт ни слова? А Рониур сдаст меня в какую-нибудь местную психушку, потому что я разговаривала с игрушкой и верила, что она одушевлённая.

– Подвал! – угрожающе прошипела я.

– Подвал, подвал… Чуть что, сразу подвал, – проворчал медведь.

Я бросила победный взгляд на Рониура.

– Ну вот! Я же говорила!

Мой муж был совершенно спокоен. Глядя на Рониура, можно было подумать, что общаться с говорящими игрушечными медведями для него – обычное дело.

– Кто ты? – невозмутимо спросил он.

– Он не помнит, – ответила я за медведя.

Но Рониур даже бровью не повёл.

– Отвечай честно, – сказал он, глядя в упор на медведя.

– Граф Вирастольф! – с неохотой выдавил медведь.

– Граф Вирастольф? – Рониур задумался. – Он же умер почти сто лет назад…

– Как видите, не умер. Вернее, умер, но частично.

– И как же вы попали в эту игрушку и в подвал Академии в частности?

Я смотрела на нахального медведя во все глаза. То есть для меня он столько времени разыгрывал ретроградную амнезию, а тут решил во всём признаться? Никакого уважения! А я ведь считала его другом!

– Это долгая история, – проворчал медведь.

– А мы никуда не торопимся.

Рониур с комфортом уселся на стул возле моего письменного стола, я забралась на кровать. Рыжик, разумеется, тут же устроился у меня на коленях. Соскучился, котик. И мы все вместе приготовились слушать долгую историю.

Жизнь графа Вирастольфа была длинной и удивительной. Но подробно рассказывать о ней он не стал. Сейчас куда важнее была его смерть.

К старости граф, который в своё время совершил много подвигов и безрассудств, поселился в родовом замке.

Оравы детишек и внуков у него не было, так что единственным его развлечением стали алхимические опыты и эксперименты с зельями и артефактами, а так же непрекращающиеся дрязги с соседом, старым графом Миндаром. Тот тоже был сильным магом, и старики с упорством, достойным лучшего применения, мерились магическими силами: устраивали друг другу каверзы, иногда весьма обидные и даже опасные для жизни.

Нельзя сказать, что они были врагами, скорее даже добрыми приятелями, но вот такая у них сложилась дружба.

В один прекрасный (или не очень) день старый граф Миндар пригласил Вирастольфа к себе на обед. Опоил зельем и совершил сложнейший, почти невозможный ритуал – отделил душу от тела.

Исключительно с хулиганскими намерениями. Хотел допросить душу старого приятеля, узнать какие-нибудь постыдные тайны, чтобы потом при случае над ним подтрунивать.

План почти удался, Миндар подхватил душу графа и потащил к себе в лабораторию. Но стоило ему начать допрос, как его строгим голосом позвала жена.

А надо сказать, что при всей своей магической мощи граф Миндар был тем ещё подкаблучником. Услышав зов жены, он заметил в её голосе те опасные нотки, которые свидетельствовали: если супруг прямо сейчас не явится пред светлые очи, она ни перед чем не остановится и ворвётся в лабораторию с изяществом слона в посудной лавке. И тогда жди беды. Старая графиня, когда злилась, начинала колотить всё подряд.

В общем, он пошарил глазами по лаборатории и не нашёл ничего лучше, чем временно сунуть душу графа в новёхонького игрушечного медведя, которого прикупил на ярмарке для своей внучки.

Миндар очень нервничал и совершил огромную ошибку: неплотно закрыл дверь в лабораторию. И, конечно же, туда немедленно пробралась Нисса – собачка его жены. Существо вредное, визгливое и крайне изобретательное по части пакостей. Она тут же обнаружила игрушку, обнюхала ее с интересом, стащила на пол и принялась самозабвенно рвать зубами…

– Пшла вон, псина! – рявкнул на неё Граф Вирастольф.

Буквально на пару секунд Нисса замерла, не выпуская игрушку из зубов, и прислушалась. Но, видимо, решила, что грозный голос принадлежит кому-то, кто сейчас явится сюда и отберёт её трофей.

Поэтому, ухватив медведя покрепче, собачонка вытащила его из лаборатории и куда-то поволокла. У гадкой псины, оказывается, имелся подкоп под забором. Она вынесла медведя за пределы графского замка, и ещё какое-то время визжа и лая радостно рвала его зубами. Потом, потеряв интерес, потрусила домой.

А Граф Вирастольф так и остался лежать под кустом.

Отчаяние графа Миндара, когда он вернулся и не обнаружил медведя на месте, наверное, было велико. Впрочем, этого мой медведь уже не узнал. Графа объявили мёртвым, а медведь какое-то время валялся под кустом, пока его не нашли деревенские мальчишки и не притащили к себе домой.

Но в доме том он пробыл всего-то пару недель.

Потом к селянке, чьи дети его приютили, зашла в гости родственница – ведьмачка с неплохими задатками. Она сразу приметила странную игрушку.

– Откуда это у тебя? – спросила она, разглядывая медведя со всех сторон.

– Да ребятня притащила. Говорят, нашли.

– Не нравится мне эта находка, – покачала головой ведьма. – Лучше бы сжечь.

Граф напрягся.

В ту пору как раз появился преступник, который заряжал вредоносными заклинаниями что попало: тарелки, склянки, горшки… И игрушками тоже не брезговал. История эта разлетелась по королевству, обрастая все новыми и новыми жуткими подробностями, и невинная шалость преподносилась теперь как страшное злодейство.

– А ещё лучше, – задумчиво пробормотала ведьма, – отнеси-ка ты эту штуку в Академию.

– Далеко, – с сомнением протянула селянка.

– А они там сейчас принимают магические предметы от населения. Пару золотых монет могут дать, если что стоящее. А те монеты тебе лишними не будут.

– И то верно, – сказала селянка.

И, невзирая на возмущение ребятни, понесла медведя в Академию.

– И что, – заинтересованно спросил Рониур, – неужели в Академии не разобрались что к чему?

– Разобрались бы, – проворчал медведь. – Но парень-ассистент, который в тот день на приёме сидел, очень торопился. Свидание у него было. Так что он сжульничал. Из того, что за день наприносили, выбрал парочку самых симпатичных вещиц, которые выглядели как артефакты, и их проверил. А всё остальное записал в малополезный хлам. И меня тоже. Так я и оказался в подвале. Там бы и остался, если бы Юлия меня не нашла.

Магистр Рониур надолго замолчал, а у меня замерло сердце. Ясно ведь было, решает, что делать с медведем. Не дай бог надумает что-то плохое.

– Можно попробовать вернуть вам человеческий облик… – с сомнением проговорил Рониур.

Но медведь его возмущенно перебил:

– Человеческий? Вот уж нет. Спасибо, обойдусь как-нибудь. Столько неудобств от этого облика! Есть нужно, спать, одеваться, налоги платить… Спасибо-спасибо, уж увольте.

– Но сидеть в углу тоже не дело, – не успокаивался Рониур.

Медведь помолчал, словно что-то обдумывал, а потом сказал:

– Если и правда хочешь помочь, устрой меня преподавать в Академию.

– Что? – не удержалась я.

– Что? – эхом ответил Рониур.

– Ну а что? Юлия вон всё с учебниками шла ко мне, преподаватели ваши объясняют бестолково и сами ничего не знают. А у меня и знаний ого-го, и ораторский талант несомненный.

– Да как же ты будешь в аудиторию входить, оценки ставить? – рассмеялась я.

Медведь, ведущий занятия, казался мне чересчур нереальным даже для этого мира.

– Ассистента мне назначите. А лучше – ассистентку. Такую, фигуристую. Но чтоб не дура.

А он, кажется, всё уже продумал. Я была уверена, что Рониур ему откажет. Высмеивать, конечно, не станет. Всё-таки мой медведь, как выяснилось, почтенный старец и даже целый граф, но вежливо откажет.

Но Рониур вдруг спросил:

– Амулет удачи… Это вы Юлию научили?

– А что, думаешь, сама догадалась? – самодовольно ответил медведь.

– Я думаю, что для нашей Академии будет большой честью, если вы согласитесь обучать студентов. Я поговорю с ректором.

Так значит… всё? Тот факт, что мой медведь говорящий, теперь не будет тайной? Да и сам он больше не будет моим медведем, моим тайным оружием? И жить в углу моей комнаты тоже не будет, и шушукаться со мной по вечерам, давать мне вредные советы – тоже? Почему-то от этого стало грустно.

– Эй, не вешай нос, – сказал вдруг медведь. Неужели заметил? Я думала, он совсем непрошибаемый. – Зато на моих занятиях у тебя будут самые высокие оценки!

Я невольно рассмеялась. Вот… дипломат!

А потом кое-что вспомнила. Раз медведь, ну то есть граф Вирастольф, теперь уже не скрывается – ему просто необходимо поговорить ещё с одним человеком.