Глава 23

— Что за жуткий почерк? — чертыхнулся магистр Лэнсор. — Вы вообще понимаете хоть что-нибудь из того, что они здесь пишут? Вот эти закорючки, например, что значат?

Он подвинул ко мне страницу. Я улыбнулась про себя. Кажется, единственное, что есть общего у моего родного мира и этого, нового — почерк врачей. А что поделать, когда писать нужно быстро и много? Тут уж не до каллиграфии.

Я быстро пробежалась глазами по листку.

— Ничего особенного, просто список зелий. Назначения от врача. Нам это никак не поможет, смотрим дальше.

Я во «врачебном» почерке разбиралась неплохо.

В конце концов, у нас в академии преподают настоящие лекари, и пишут они ничуть не разборчивее, чем во дворце, так что опыт есть.

До сих пор я подозревала, что врачей специально учат писать неразборчиво. Так уж сложилось в жизни, что у меня был огромный опыт чтения врачебных закорючек. Какое-то время я думала, что в медицинских вузах есть специальный курс. Не знаю, как он называется: «Шифровка», или «Врачебно-шпионский курс», или еще как-нибудь по-научному.

Да и оказавшись в Академии мертвых душ, первое время с трудом читала записи на доске и комментарии преподавателей к контрольным работам. И все ждала, когда же наконец в программе появятся те самые загадочные занятия, на которых нас научат этому важнейшему навыку — читать и писать по-врачебному. Впрочем, допускаю, что это какое-то особо тайное знание, к которому студентов допускают лишь на пятом курсе.

Добраться до документов главного лекаря оказалось проще простого. Наверное, все проще простого, когда сама королева велит во всем оказывать содействие.

Сэр Ксиландер кряхтел, хмурил кустистые брови, ворчал, но все же впустил нас в свой кабинет. Потом, пока мы разбирали многочисленные журналы и картотеки, бросал на нас недовольные взгляды. Оно и понятно, кому понравится, когда роются в его документации. Однако вслух не возражал и все документы давал по первому требованию и в конце концов вовсе оставил нас одних, отправившись к пациентам.

А ведь такое уже было — мы с магистром Лэнсором за столом, заваленным бумагами… Похоже, это судьба.

Впрочем, на этот раз я явно обставляла своего напарника. Все-таки чтение закорючек давалось мне куда лучше.

Стопка просмотренных журналов рядом со мной росла довольно быстро, я даже успевала думать о посторонних вещах.

Например, о том, почему королева Полина придумала такой странный повод для нашего совместного визита во дворец — помолвка. Как вообще досмотр лекарских документов вписывается в нашу легенду? Неужели все молодожены первым делом начинают инспектировать королевский дворец? Вряд ли это какой-то особенный местный брачный ритуал, во всяком случае, до сих пор я ни о чем подобном не слышала…

— Кажется, я что-то нашел, — сказал вдруг магистр Лэнсор и подвинул ко мне один из журналов.

— Знакомые буквы? — улыбнулась я.

Но магистр был настроен серьезно.

— Смотрите, это что-то вроде графика работы. Вот тут у нас пациенты, а вот тут, насколько я понимаю, помощники лекаря, которые этими пациентами занимались. Видите, вот леди Лорифея. Диагноз: боли в спине. Дальше смотрите: «Поручено младшему помощнику лекаря Силарену выдавать зелье на основе лунолиста и туманника дважды в день. Мазь с морозником наносить трижды в день, читая заклинания бодрости и резвости. Один раз в день проверять наличие исцеляющих амулетов».

— Ну да, — кивнула я. — Вполне логично. Нужно расписывать кто за что отвечает, чтобы в случае чего знать, с кого спрашивать.

— Это да, — нетерпеливо махнул рукой магистр. — Но посмотрите вот здесь: «Сэр Элкорис, лунная лихорадка. Поручено: младшей помощнице лекаря. Выдавать эликсир из росы туманника и зелье из светлолиста и ночецвета, один раз в день. Выдавать в полном молчании без заклинаний».

Я не сразу сообразила, что не так. А когда сообразила, ахнула.

Кажется, мы и правда кое-что нашли.

В этом назначении все было точно так же, как и в других, кроме одного: помощница лекаря, которую представили к несчастному больному (лунная лихорадка, это я вам скажу, не палец порезать и не простуду подцепить! — заболевание серьезное и требует долгого кропотливого лечения) оказалась безымянной.

Конечно, можно предположить, что лекарь просто ошибся и забыл вписать имя, но все остальные бумаги были в идеальном порядке. Хоть почерк сэра Ксиландера был неразборчивым настолько, насколько это возможно, записи он делал весьма педантично.

Воодушевленные этой находкой, мы стали штудировать графики еще активнее. И вскоре нашли несколько десятков таких вот безымянных назначений. Это точно не могло быть случайностью или неаккуратностью лекаря. Скорее, похоже на то, что имя одной из помощниц исчезло из записей. Возможно — вместе с памятью о ней?

— А ведь она была очень хорошей помощницей — проговорила я задумчиво.

— И как же вы это поняли? — Магистр, похоже, совсем не доверял моим дедуктивным способностям.

— Очень просто: ей отдавали самые сложные случаи, — проговорила я. — Никаких болей в спине и банальных простуд. Похоже, она была у лекаря на хорошем счету, и он поручал ей все то, что требует особой ответственности.

Мы еще раз пролистали журнал и обнаружили то, что укрепило нас в подозрениях: неделю назад «безымянной» помощнице перестали что-то поручать. Похоже, потому что напрочь о ней забыли.

— Надо выписать всех, кому она являлась в последние дни перед исчезновением, — с воодушевлением проговорила я. — Наверняка среди них мы и найдем похитителя. Ну или хотя бы что-то узнаем! Это зацепка!

— Не думаю, — мрачно проговорил магистр Лэнсор.

Я посмотрела на него удивленно.

— Это еще почему?

— Видите вот это: пациент Икс. Перед исчезновением она посетила его трижды.

— А что значит «пациент Икс»? Кто-то настолько секретный, что имя даже не вписывают в карточку?

— Его и не нужно выписывать, и так понятно, кто это.

Понятно ему, надо же! А мне вот совершенно непонятно.

Только расспросить его я не успела: магистр Лэнсор бросил взгляд на часы и объявил:

— Кажется, мы засиделись. До официального приема остается меньше часа, а к нему нужно еще подготовиться.

Он резко поднялся из-за стола.

— Пойдемте, леди Ксения. Опаздывать нам нельзя.

Настроение магистра, и без того не слишком радужное, кажется, испортилось окончательно. И было не понятно, с чем это связано. Расстроил ли его пациент Икс, чья личность для него не была секретом, или неизбежность нашей помолвки?

Я попыталась его расспросить, но магистр уже погрузился в свои мысли и, по своему обыкновению, перестал меня замечать. Лишь буркнул:

— Все потом. Сначала королевский прием, — он поморщился. — Как же это некстати…