Глава 40

Я вернулась в свою комнату, мы с Эрмилиной наскоро поужинали, и она убежала.

Ей наконец-то разрешили увидеться с Майком, а я с удовольствием вытянулась на кровати. Рыжик устроился рядом и громко тарахтел, демонстрируя, как рад меня видеть.

Только сейчас я почувствовала, что все неприятности позади. Ни в лазарете, ни тем более в кабинете ректора под суровым и подозрительным взглядом дознавателя выдохнуть я не могла.

Эта история и правда отлично для меня закончилась. Когда влетели королевские стражи, началась такая суматоха, что никто и не заметил, что мои руки не были скованы и даже браслет дознавателя металлическими обломками валялся на полу. И сам дознаватель, похоже, упустил эту маленькую деталь, иначе вопросов ко мне сегодня было бы гораздо больше.

А мне нужно было поговорить с медведем. В конце концов, он имел право всё знать – и так сидел здесь несколько дней в неведении, ожидая нашествия живых мертвецов.

Я пересказала все свои приключения, начиная с того, как справилась с решёткой, и заканчивая перстнем, схваткой со старухой и освобождением пленников. Он слушал внимательно и задавал вопросы, особенно его заинтересовала книга. Он просто замучил меня, выпытывая детали: какая обложка, какие страницы, насколько плотная бумага, какие именно камни были вставлены в переплёт.

– Ты издеваешься? – спросила я у медведя, когда устала напрягать память. – Меня чуть не убили, а я должна была книгу рассматривать?

– Разумеется! Когда еще такое увидишь!

Тут я точно была с ним не согласна. Я была бы рада никогда в жизни больше не увидеть ничего подобного. И вообще, пришла пора мне задавать вопросы.

– Откуда ты знал о тайнике? О подпиленных решётках? Ты же говорил, что того узника казнили? И он явно никому ничего не успел рассказать.

– Я так не говорил, – буркнул медведь, и я задохнулась от возмущения. Что за манера вот так вот внаглую врать? – Я сказал, что его повели на казнь. И больше он в эту камеру не вернулся.

– Не вижу разницы, – заявила я.

– Казнить его не успели. На замок напали, и, пока шла оборона, пленнику удалось сбежать.

Что ж, возможно, я поторопилась обвинить медведя во вранье. Но уж точно он кое-что утаивал.

– И что с ним стало после?

– Не помню, – недовольным голосом сказал он, и я поняла: помнит ещё как, но говорить не собирается.

– А что за перстень? И медальон? – Я вытащила их из кармана и показала медведю. Он замолчал.

– Перстень – простенький артефакт, – сказал он после паузы. – Снимает ограничения магии. Но в тюремной камере оказался совершенно бесполезен, слишком слабенький.

– А медальон? – Раз уж мне попали в руки такие старинные редкости, было интересно узнать о них побольше.

– Медальон вообще не магический. Просто памятная вещица. – И что-то такое было в голосе медведя, когда он об этом говорил, что сердце против моей воли ёкнуло от жалости. Это было что-то личное, очень личное.

Я задавала своему плюшевому приятелю ещё вопросы, но он больше не отвечал, будто ушёл в себя и думал о чём-то таком, что мне знать, по его мнению, не положено.

А я думала о нём. И вопросов было больше, чем ответов. Я не сомневалась, что существо, вселившееся или каким-то образом помещённое в мягкую игрушку, древнее, очень древнее. Неспроста же он легко говорит о том, о чём в этом мире уже давно никто не помнит. И наверняка именно он томился сотни лет назад в темнице замка. Слишком уж много деталей знал.

То есть что-то о себе он всё-таки помнит, но не спешит об этом рассказывать. И всё же, если всё это так, непонятно, как он мог оказаться в этом нелепом медведе. Если даже железные решётки истлели за прошедшие века, то от плюшевой игрушки и ниточки бы не осталось.

Я могла задавать себе ещё десятки вопросов, но толку? Медведь говорит только то, что считает нужным. И нет никакой возможности его переубедить.

– А что это за «ментальная магия»? – я вдруг вспомнила слова ректора. – И почему для неё нет отдельного факультета?

Я думала, что медведь не ответит, и спрашивала скорее на всякий случай, в пустоту. Но он вдруг заинтересовался.

– А к тебе она каким боком?

– Ну, вроде как у меня к ней способности… Выдающиеся, – мне было почти неловко в этом признаваться.

Медведь хмыкнул, и нельзя сказать, чтобы одобрительно. А я вспомнила, как переменился в лице дознаватель, да и декан Хорвирет не воспринял эту новость радостно.

– Да что с ней не так-то?! – воскликнула я.

– Ну, – начал медведь, – природа ментальной магии несколько иная, чем у обычной. По большому счёту, стандартная магия – это умение управлять потоками. При определённых задатках этому можно научиться: выучить заклинания, использовать артефакты. С ментальной магией всё несколько иначе, тут ни заклинания, ни артефакты не помогут. Это вроде как внутренняя способность, особый дар – к счастью, довольно редкий.

– К счастью? – переспросила я.

– Ментальная магия – это способность воздействовать на других людей или, наоборот, узнать потаённые мысли, разгадать замыслы. А кому понравится, когда у него копаются в голове?

Тут я могла с ним согласиться. И всё же вопросы оставались.

– Погоди, какой же он редкий, если самый обычный студент – ну, или студентка – на меня воздействовал?

Я вспомнила, как карабкалась по преподавательской башне с твёрдым намерением выпрыгнуть в окно.

– Разве что шестой уровень, – фыркнул медведь, – детские игрушки. Любой может обучиться. Лекарей вон заставляют. Им надо пациента чувствовать. Но для обычного мага шестой уровень – это потолок.

Он помолчал и спросил с явным интересом:

– А насколько выдающиеся твои способности?

– Ректор сказал, что при определённой подготовке могу дойти до первого уровня.

Медведь замолчал, и это его молчание мне совсем не нравилось.

– Ну же, скажи: что это значит?

И снова он ответил не сразу. Похоже, новость его изрядно впечатлила.

– Это значит, что ты можешь получить очень большую власть над умами людей. Опасную власть.

Что за глупая манера говорить загадками, какая ещё опасная власть?

– Что, я смогу заставить кого-то сделать то, чего он не хочет? Убить там кого-нибудь?..

– Ну да. Или, например, обратить в бегство многотысячную армию. Или погрузить человека в непрекращающийся кошмарный сон. И, конечно, он ни на минуту не догадается, что это только сон. Или…

Слушать, какие ещё жуткие деяния я смогу совершать, не хотелось.

– Но я не собираюсь делать ничего подобного! И никогда бы не стала! – выкрикнула я, начиная злиться.

– Сейчас не собираешься, – спокойно ответил медведь. – А что тебе дальше в голову взбредёт – никто не знает. Читать чужие мысли и наверняка знать, что творится даже в самых тёмных закоулках чужой души, – от этого кто хочешь озвереет. Поэтому в наше время таких уникумов предпочитали убивать, пока в полную силу не вошли.

Он сказал это так обыденно, что я поёжилась. Теперь я чувствовала себя совсем неуютно. Но медведь добавил:

– Если тебя это успокоит, могу сказать, что убить ментального мага не так уж и просто.

Как ни странно, меня это действительно успокоило. К тому же вдруг ректор ошибся и способности к ментальной магии у меня самые посредственные? Или даже не ошибался, а нарочно немного преувеличил, чтобы отделаться от дознавателя. Во всяком случае, что-то я не замечала за собой способности читать чужие мысли.

И тут же вспомнила, каким странным голосом отвечали мне Тэйлор и Сатий, когда я расспрашивала их… Они ведь совершенно точно не хотели со мной говорить, но говорили… Может, это оно и было?

Согревшись рядом с Рыжиком, я уснула, но последнее, о чём я думала перед тем, как окончательно упасть в объятия сна, – это магистр Рониур. Почему он не появился даже для того, чтобы спросить, как у меня дела, как я себя чувствую?

И никакая ментальная магия не помогла мне найти ответ на этот вопрос.

* * *

Проснувшись утром, я была в замешательстве: ну и куда мне идти? Надевать алую форму и алую мантию и отправляться на факультет защитников или облачаться в синее и идти к артефакторам? Поразмыслив немного, я решила, что пока что с артефакторского факультета меня никто никуда не переводил. И если, не дожидаясь приказа, я рвану к боевикам, для декана Хорвирета это может быть даже обидно. Я вспомнила, как он был недоволен моим переводом. А ведь он всегда был на моей стороне. Так что вот так просто от всего отказаться было бы величайшей неблагодарностью.

Я со вздохом натянула синее платье (всё-таки не мой цвет) и заглянула в комнату Эрмилины.

– Ты уже проснулась? – радостно воскликнула она. – Значит, позавтракаем вместе.

Эрмилина уже была в форменном платье. Ну почему же она меня не разбудила? Не то чтобы это было её обязанностью, но раньше… и тут до меня дошло: раньше в моей комнате не было огнедышащего чудовища, которое неизвестно как себя поведёт.

– Позавтракаем вместе, – улыбнулась я.

– Заказываю три порции? – спросила Эрмилина и покосилась в сторону моей двери.

– Ещё бы! И… не бойся, он тебя не тронет. Пока что он напал только на тех двоих, которые пытались меня убить.

– Я постараюсь, – серьёзно сказала Эрмилина.

Мы уселись в моей комнате за столом, а тарелку Рыжика поставили ему на пол. Он мгновенно разделался со своей порцией, подошёл и потёрся о мою ногу. А потом, после недолгих раздумий, подошёл к Эрмилине. Я заметила, как моя соседка напряглась. Но ничего ужасного, конечно, не произошло. Он потёрся и о её ногу тоже. Вот же зараза! Чует, кто его кормит. После этого он счёл, что благодарности на сегодня проявлено достаточно, и отправился спать на своё любимое место – в объятия медведя. И только когда он удобно устроился и затарахтел, Эрмилина перевела дух.

– Ты ему нравишься, – уверенно сказала я. – Он даже к магистру Рониуру не подходил. Хотя мы у него ночевали.

Взгляд Эрмилины сразу же стал заинтересованным, а я поняла, что ляпнула лишнее.

– А как Майк? – быстро спросила я.

Эрмилина расцвела в улыбке. И, кажется, тут же забыла про всех магистров и котов – одним махом.

– Лучше, рвётся на волю из лазарета, но Арманда, как всегда, непреклонна.

– Послушай, я вот никак не возьму в толк: как же эта гадина заставила его написать записку? С девчонками всё понятно, обманула. Но он-то!

– Она пригрозила, что убьёт меня. – Настроение Эрмилины тут же испортилось. Неприятно осознавать, что ты, пусть и косвенно, стала причиной такого кошмара для близкого человека.

– Как убьёт? На расстоянии? Разве это возможно?

Эрмилина пожала плечами.

– У неё была книга по тёмной магии. Кто знает, что с её помощью возможно сделать? Он сказал, что не стал бы проверять.

Да уж. Тут я его понимала.

– А про сюрприз он нарочно написал или просто так сложилось?

– Нарочно! – подтвердила Эрмилина. – Он очень надеялся, что кто-нибудь догадается. И ты догадалась. – Теперь в глазах подруги стояли слёзы.

Я смутилась и поняла, что ещё одну порцию благодарности просто не выдержу.

– Ну что? Не будем опаздывать? – Я поднялась из-за стола и отправила грязную посуду на кухню.

– Не будем, – согласилась Эрмилина.

Академия шумела, возвращаясь к привычной жизни. В этом было что-то настолько радостное и жизнеутверждающее, что настроение у меня не просто поднялось – оно, можно сказать, резко подскочило. До начала занятий оставалось минут двадцать, и я подумала, что было бы неплохо зайти к декану. Просто так – поблагодарить за всё, что он для меня сделал, и сказать, что мне очень жаль, ну и всё такое. В общем, попрощаться по-человечески.

Коридор возле деканата был на удивление пустынным. Я уже хотела постучать в дверь и вдруг… резко почувствовала себя плохо. Голова закружилась, ноги подкосились, я едва успела опереться о стену, но лучше не стало. Я так и съехала по стеночке вниз. По телу разливалась странная слабость. Я прикрыла глаза и постаралась дышать глубже, чтобы прийти в себя, а в следующее мгновение… о, это уж точно было неожиданно. Перед моим мысленным взором оказался кабинет декана Хорвирета. Он был там не один. В мягком кресле для посетителей сидел ректор, и они о чём-то разговаривали. Я не успела толком удивиться, как услышала голос ректора:

– Думаю, нам всем нужно сделать выводы из этой истории.

– И всё же, – почему-то не соглашался с ним декан, – согласитесь, это большая удача, что леди Юлия оказалась в том подвале. Да, звучит несколько цинично, но если бы не она – вы бы не смогли установить связь, найти похищенных студентов и вернуть их домой. Это вообще большая удача, что такая одарённая студентка оказалась в нашей Академии.

На сердце потеплело. Всё-таки не зря я так симпатизировала суровому «байкеру» с доброй душой.

– Боюсь, к удаче это не имеет никакого отношения, – тихо сказал ректор. Голос его был серьёзным, а сам он выглядел встревоженным. – Мне показалось странным, что у одной студентки сразу столько талантов. Более того: её не было в моём расписании на разбор…

– Что вы этим хотите сказать? – в голосе Хорвирета чувствовалось напряжение.

– Я начал разбираться. Сегодня ночью мне, знаете ли, по-стариковски не спалось. И я решил развернуть нить вероятностей её прошлой жизни.

– И? – с тревогой спросил декан.

– И обнаружил удивительную вещь. Её не должно было быть в этом мире. Вообще.

– Это как?

– Она не должна была погибнуть в тот день. Через пару дней – да, с довольно высокой вероятностью. И вдруг её так удачно сбила машина – буквально за несколько минут до восемнадцатилетия.

Декан Хорвирет молчал. И тогда ректор задал вопрос:

– Её ведь нашёл ваш помощник?

– Ну да, – с неохотой согласился Хорвирет.

– А что он там делал? Почему оказался именно там и именно в тот день?

– Да он каждый день туда ходил. Курс был не укомплектован, и мы ждали новенького. Не хотелось пропустить.

Ректор покачал головой.

– Вся эта история, конечно, очень странная. Ну, не берите в голову. Думаю, со временем всё станет ясно. Любые тайны рано или поздно становятся явными.

Они перебросились ещё парой фраз, и ректор заторопился уходить. И только тогда я поняла, что всё ещё сижу на полу, прислонившись к стеночке.

Что это вообще только что было? Так проявляются мои неведомые способности к ментальной магии?

Я услышала шаги за дверью и сжалась. Вот будет здорово, если ректор поймает меня за подслушиванием. Но я ведь не нарочно, оно случайно так получилось.

Ректор распахнул дверь и вышел… не заметив меня. Не оглядываясь, двинулся по коридору и куда-то свернул.

Я выдохнула с облегчением и только сейчас начала обдумывать услышанное. Значит, я не должна была умереть? Но как тогда всё это получилось, почему я здесь?

Слабость потихоньку отступала, и я уже хотела подняться и идти на занятия. Заглядывать к декану теперь было попросту некогда. А в следующее мгновение я снова вернулась мысленно в его кабинет.

Дверь распахнулась, и на пороге стоял насмерть перепуганный Гратис.

– Я же вам говорил! Надо было оставить всё, как было! И не тащить её сюда раньше времени! А теперь они всё узнают! Они уже подозревают меня…

– Не подозревают, а просто интересуются. И если ты не будешь паниковать, ничего страшного и не случится.

Кабинет декана начал расплываться и исчезать, а я всё ещё сидела на полу, будто пришибленная пыльным мешком.

То, что я сейчас услышала, не укладывалось в голове. Добряк Хорвирет меня убил в моём мире? Это он виноват в том, что я погибла раньше положенного срока, да и вообще в том, что я погибла? Но зачем?

Это было настолько непостижимо, невозможно, что даже сейчас, точно всё зная, я не могла в это поверить.

Звонок возвестил о том, что занятие уже начинается. Я поднялась с пола и, пошатываясь, побрела к аудитории. В голове была полная каша.