4

Часто я сожалею о том, что вообще сюда попала.

Сожалею настолько глубоко, что это чувство въелось в самые кости, стало частью меня, неотделимой и болезненной.

Каждое утро просыпаюсь с этой мыслью. Каждый вечер засыпаю с ней же. Она преследует меня в коридорах академии, на тренировках, во время редких минут отдыха.

Уж лучше бы была простым человеком без дара. Обычной девчонкой, что живет в деревне, помогает матери по хозяйству, учится шить или готовить, смеется с подругами на ярмарке.

Его вполне можно восполнить знаниями и спокойно пойти, скажем, в ведьмы.

Что может быть проще, чем зелья на травках варить? Собирать по лесам коренья, запоминать их свойства по толстым книгам, сушить их на чердаке, вдыхая терпкие ароматы трав, толочь в ступке под мерный перестук пестика и продавать за медяки соседям.

Лечить простуду, варить приворотные отвары для влюблённых дурочек, делать мази от ревматизма старикам.

Тихая, размеренная жизнь без постоянного страха смерти, без боли, без крови под ногтями, без кошмаров по ночам.

Если бы не смерть родителей в пожаре, я бы точно не попала в академию мистиков.

Я до сих пор помню тот день. Помню запах гари. Помню крики. Помню, как рухнула крыша нашего дома, похоронив под собой всё, что было мне дорого.

Тот проклятый огонь забрал у меня всё. Дом, семью, детство, надежды, мечты. Оставил лишь пепел и этот дар, который они называют благословением. Благословение! Какая ирония.

Это последнее место, где должен оказаться ребёнок в пятилетнем возрасте. Последнее место во всём мире. Но меня привели сюда, в эти холодные каменные стены, где детей превращают в оружие.

Но меня не спрашивали.

Никто не поинтересовался моим мнением, моими желаниями, моими страхами. Никто не спросил, хочу ли я этого. Готова ли я к этому. Понимаю ли я вообще, что меня ждёт.

Я была просто вещью, которую нужно было определить в нужное место. Сиротой с даром, что представляла ценность для империи.

Проверили дар и отправили, даже не обеспокоившись тем, насколько трудно здесь может быть. Не задумались, выдержу ли я. Выживу ли вообще. Не посчитали нужным подготовить к тому аду, что ждал меня за воротами академии.

Смогу ли я справиться с теми жёсткими условиями, в которые меня окунули, как в бочку с дерьмом. С головой, без права вынырнуть и глотнуть чистого воздуха. Без права закричать, что я не хочу. Что я не могу. Что мне страшно.

Ходить по струнке каждый день, каждый час, каждую минуту. Следить за каждым словом, каждым жестом, каждым взглядом.

Не разговаривать с себе подобными во внеурочное время, будто мы не люди, а бездушные куклы, которых заводят только на тренировках.