Глава 17

После драки между братьями Соэнцио, всё постепенно приходит в норму. Я вновь стала выполнять обязанности секретаря Эсильвара, однако, теперь мы практически не пересекаемся. Ректор оставляет листок с заданием на столе. Эсильвар с головой ушёл в работу и всё время проводит в кабинете. Так проходит несколько долгих месяцев, всё же мне очень не хватает Силя.

Декан Николас, наутро после нашей вылазки, отчитал меня, Сэма и Макса, в своём кабинете и назначил ребятам отработку — месяц убирать лаборатории по зельеварению. Уж не знаю, с чем связана такая щедрость в отношении декана Пентори. Вообще, Ник сказал, что нас нужно вышвырнуть из академии с позором, но грядут сложные времена, а значит, каждый мор на счету. Мне же в наказание досталась работа в роли секретаря декана, на тот же срок, что и мальчишкам, а учитывая, что первую неделю у меня была двойная нагрузка у ректора, к декану я приходила поздним вечером. После чего Ник провожал меня до общежития.

История с нашей помолвкой не вышла в широкие массы, всё же оказывается, что декан Пентори умеет держать язык за зубами, хотя, возможно, она просто опасается вызвать на себя гнев любого из Соэнцио. Я продолжаю жить в общежитии, чему несказанно рада.

Об отношениях ведьмы и ректора слухов никаких не поползло, но это, конечно, ни о чём не говорит. К счастью, относиться хуже ко мне ведьма тоже не стала. С другой стороны, я же «невеста» Николаса.

Поиски информации о прародителе духов стихий не приносят результатов, хотя мы ещё раз перевернули всю библиотеку, включая запретную секцию, оказывается, что у меня в неё бессрочный пропуск.

Поиски отца также стопорятся на месте, теперь я уверена, что он жив, но абсолютно не знаю, где его искать.

Несколько долгих месяцев не происходит ничего. Я словно замерла на одном месте, и это угнетает. Мне очень тяжело морально, пропал аппетит, из-за чего я сильно похудела, желание заниматься хоть чем-то кроме поисков отца и духа прародителя также исчезло. Я отдалилась от ребят и всё больше времени провожу одна. Это пугает, я больше похожу на тень себя самой.

Но есть и приятные новости. На территории академии сняли патрули, так как больше нападений не случалось, пожалуй, это единственное, что радует.

Отложив последний лист с предварительным графиком сессии в папку, на которой значится «для ректора», поднимаюсь на ноги.

Теперь всё наше общение выглядит так, — я складывала подготовленные документы в папку, которую оставляю на столе, а на следующий день она уже проверена, и если требовалось внести коррективы, Эсильвар оставлял на листе пометки.

За эти месяцы ректор ни разу не попался мне за пределами кабинета. Он не курирует занятия боевиков, не прогуливается по территории, такое ощущение, что он живёт на работе.

Мне очень не хватает живого общения с ним, всё же за прошедший год Эсильвар стал моим близким другом. Я не понимаю, почему он не желает даже видеться со мной, действие нашего с Ташей зелья уже давно сошло на нет, только вот ничего не исправилось. Неужели он возненавидел меня из-за зелья, но ведь он сам его выпил⁈ А может дело в отношениях с Пентори? Несмотря на то что слухов не ходит, ведьма наведывается к ректору каждый день.

Покидая приёмную, подхожу к двери, ведущей в кабинет ректора и, касаюсь её рукой, какой-то глупый порыв завладевает мной в этот момент.

— Почему? — шепчу в дверь.

После четырёхчасовой работы в приёмной ректора решаю прогуляться по парку. Настроение на нуле, и я даже не рассчитываю, что оно сможет улучшиться.

На улице очень холодно, отчего я сильнее кутаюсь в тёплую куртку и даже накидываю капюшон. На небе сгущается тучи, наверное, будет дождь.

А скоро ещё начнётся отборочный тур на имперские игры, со следующей недели начнётся регистрация команд участников, опять погрязну в бумагах. К счастью, победители прошлых игр не могут участвовать в новых, к тому же у нас своих дел полно. Не хватает только опять влипнуть в игры. В том году нам просто повезло, иначе мы бы погибли.

— Привет, Лейн, — ко мне подходит декан Рорн. Рейн останавливается на почтительном расстоянии, только так мне не приходится запрокидывать голову, разговаривая с ним.

— Здравствуйте, декан Рорн. График сессии я подготовила, но господин ректор его пока не утвердил. Я освободила вам дни, которые вы просили, — доброжелательно улыбаюсь.

— Спасибо, Вивьен, — облегчённо выдыхает воин. — Выглядишь неважно, приболела? — он окидывает меня взволнованным взглядом.

— Всё хорошо, просто немного устала, — пожимаю плечами.

— Может, ты всё же беременна? — осторожно интересуется декан. Этот вопрос он задаёт мне практически в каждую нашу встречу. Даже на парах, отводит в сторону и спрашивает. — Ты не подумай, я же не из любопытства, просто переживаю, нагружают-то вас по максимуму.

— Мне очень приятна ваша забота, но я не беременна. И не планирую до окончания обучения, — понимаю, что начинаю закипать.

Декан кивает, и на этой ноте мы расходимся. На самом деле меня очень радует, что после того, как все узнали, что я принцесса, отношение профессоров не изменилось. Рорн не считается, историю с беременностью он придумал себе сам ещё на вступительных. Размышляя, не заметила, как оказалась около башни. Странно, в последнее время меня словно тянет сюда.

Неожиданно вижу декана Соэнцио, который тоже подходит к башне. Интересно, а он что здесь забыл?

Декан озирается, и я прячусь за дерево. Выглянув из своего укрытия, вижу, как декан достаёт из кармана какой-то предмет и вкладывает его внутрь углубления в стене. В том месте идёт рябь, словно снимают защиту. Появляется проход.

Декан вынимает ключ и начинает спускаться вниз. Неужели под башней что-то есть? Что может быть настолько хорошо охраняемо, что Соэнцио не может просто открыть туда портал? Дождавшись закрытия прохода, бегу в общежитие. Почему-то я уверена, что должна узнать, что скрывает декан, но без помощи воронят мне не обойтись.

На полпути встречаю Бублика.

— Куда ты так несёшься, где-то пожар? — раздаётся ворчание в моей голове.

— Николас Соэнцио что-то скрывает, и под заброшенной башней что-то есть, — отвечаю кратко.

— Подожди, я не успеваю за тобой! — бухтит кот. Останавливаюсь, чтобы подхватить фамильяра на руки.

Разворачиваюсь и врезаюсь во что-то твёрдое. Отлетаю прямо в грязь.

Кто-то дёргает меня за руку, не давая упасть.

— Аккуратнее, адептка Лейн, — от холодного тона ректора сжимается сердце.

— Прошу прощения, господин ректор, — чеканю каждое слово, как полагается адепту боевику.

— Куда это вы так спешите? — прищуривается ректор.

— Я, — хочу сказать какую-нибудь глупость, но не успеваю.

— Не вздумай врать! — шипит ментально кот. — Всё равно не умеешь, а он поймёт и будет плохо.

— Господин ректор, — жалобно стонет кот. — Прошу вашей защиты!

Здесь у меня и ректора брови синхронно ползут вверх.

— Вивьен издевается надо мной! Заставляет бегать за ней, как угорелого, не даёт третий ужин и четвёртый обед! — практически рыдает Бублик. — А всё, чтобы я похуде-е-е-е-ел! — воет на всю улицу кот.

— Да уж, адептка, это мудрое решение, — он хочет сказать что-то ещё, но осекается. Развернувшись, ректор направляется прочь.

— Вот же упырь кладбищенский! — ругается фамильяр в моей голове.

— Спасибо, — также мысленно благодарю кота.

— Мне это всё не нравится, — бухтит Бублик.

— Что именно?

— Я чувствую, как тебе больно смотреть на него. Знаешь, я могу расцарапать ему лицо, или нагадить под дверь. Ооо, я могу даже на кровать, хотя тогда он узнает, что это был я. Конечно, маловероятно, что мне что-то будет и я даже готов рискнуть, — героически предлагает кот.

— А ты смелый. Спасибо, но не нужно. Пройдёт время, и мы будем вспоминать эти времена и смеяться, — глажу чёрную шерсть.

— Какая-то несмешная шутка.