Глава 54

Переход был быстрым. Мы очутились в тронном зале. После перехода закружилась голова, и я чуть было не встретилась головой с мраморным полом.

— Держу, — резко, но уверенно Силь потянул меня на себя. — Всегда.

— Спасибо, — оказаться в кольце его рук обманчиво приятно, нас больше не связывает метка, и хотя юридически мы все ещё женаты, становится неловко. Я больше не его долг. — За всё.

С грохотом дверь тронного зала отлетает к стене и Максимилиан Мортоне несётся к нам.

— Макс! — срываюсь к боевику, и тот, подхватив меня на руки, заключает в объятьях. Чувствую, как ноги отрываются от пола.

— Великая Тьма, как же я рад, — хватка Мортоне становится медвежьей.

— Ты её задушишь, — недовольно произносит Силь, стараясь не смотреть на меня. Ректор размышляет о чём-то своём и с каждым мгновением становится всё мрачнее и раздражительнее.

— Прости, Вивьен, — Макс опускает меня на пол.

С ошеломительным грохотом в зал вваливаются остальные вороны. Все они кидаются меня обнимать и рассказывать последние новости.

— Как же мы рады, что ты вернулась, — заикаясь рыдает Таша у меня на плече.

— Может, просто не стоило её убивать? — тихо бубнит ректор, но все замирают.

— Я поступил так, как должен был. Кто-то должен принимать тяжёлые решения, — холодно чеканит Макс.

— Хороший же ты мор, если готов убить своего правителя, — ректор закипает всё сильнее, должно быть, впервые с момента победы над Чанбу, он может позволить себе проявить эмоции.

— Максимилиан не мог поступить иначе, это был мой приказ, — произношу также холодно, Таша вздрагивает. — Единственным способом уничтожить Чанбу, было убить его сосуд клинком Тьмы, в момент перехода. Когда тело ещё не получило бессмертия духа, но дух уже не сможет сбежать.

— Клинок Тьмы выжигает не только магию, но и душу, это не говоря о том, что всё изложенное тобой, просто предположение и до конца никто не мог знать сработает ли это, — укоризненно бросает ректор.

— Ты прав, но я была готова хотя бы попытаться. Одна душа не стоит всех миров, — вздёргиваю вверх подбородок.

— Стоит, если это, — Эсильвар не успевает закончить, в тронный зал с возгласами вваливается Ирилиан.

Брат сгребает меня в охапку похлеще Макса, я буквально не могу дышать.

— Ирилиан, отпусти сестру, пока не придушил её, — властный спокойный голос императора проносится над тронным залом, и я вздрагиваю.

Ир отпускает меня и даже отходит в сторону, открывая взору императора Асаэля. Отец сильно изменился с нашей последней встречи, и теперь нет сомнений, что передо мной стоит действительно он.

— Здравствуй, огонёк, как же я рад, что ты вернулась, — отец подходит и заключает меня в едва ощутимые объятия, словно боясь сломать.

— Когда можно будет уладить формальности с престолонаследием? — выскальзываю из объятий через пару секунд.

— Хочешь взойти на престол? — отец слегка удивляется.

— Хочу официально отречься. Дети монархов, лишённые магического дара, не могут править, — в зале повисает молчание.

— Вивьен, мы точно не знаем, как поведёт себя твоя магия, — холодно произносит отец.

— Брось, ты просканировал меня сразу, как вошёл, во мне больше нет магии, и она не просто ослабла, а исчезла. Я не чувствую магических потоков, — стараюсь держать лицо.

— Даже если так, можно внести изменения в законодательство, ты доказала, что достойна править страной, — отец хмурится, ему явно не нравится наш разговор.

— Признай уже, что Ир прекрасно справляется, — складываю руки на груди.

— Это когда культ под носом развёл, или когда выпустил на свободу древнего духа? — император начинает повышать голос, а Ирилиан отводит взгляд.

— Когда смог выявить большую часть служителей культа в рекордные сроки, кстати, культа, который разросся ещё в твоё правление. А ещё Ир много лет помогал сдерживать этого самого древнего духа, ещё и страной управляя, — странно, но меня не раздражает этот разговор, я не чувствую ничего.

— Да как ты смеешь перечить императору⁈ — отец орёт на весь зал, краем глаза замечаю, как Таша делает шаг назад, император явно её напугал.

— Не рекомендовал бы орать на мою жену, — сталь в голосе Эсильвара повергает императора в шок. Ох, нарвётся.

— Мальчик, — с рыком отец разворачивается на пятках, — ты забываешься, я твой император!

— Я не ваш мор, и служу я исключительно себе, и может быть ещё кому-то, — Силь бросает на меня краткий взгляд, — но уж точно не вам.

— Соэнцио, ты что дурак? — отец неожиданно рассмеялся. — Если Вивьен станет императрицей, ты окажешься с ней на престоле. Учитывая обстоятельства, править в большей степени предстоит тебе. Даже несмотря на то, что метки исчезли, ваш брак официально заключён в храме. Ты одаренней маг, твоей магии хватит, чтобы у вас родились сильные наследники, а значит, императорский род продолжится.

Надо же, успел и метку рассмотреть, вернее, её отсутствие, и про брак справки навести. А меня вернуть не попытался. На задворках сознания это царапнуло.

— Мне не нужен престол, и уж тем более я не собираюсь задвигать Вивьен на задние позиции, — Эсильвар пожимает плечами.

— Горд и свободолюбив, как все Соэнцио, — отец закатывает глаза.

— Верен и предан, как все твои моры вместе взятые, — сама не думала, что произнесла это вслух. Отец хотел, что-то ответить, но в этот момент в тронный зал входит Бублик, с письмом в зубах.

Подойдя к Силю, плюнул письмо ему на ботинок и рванул ко мне. Исполнил мою последнюю волю, передал письмо Эсильвару.

— Бублик, как же я скучала, — сев на пол, прижимаю к груди кошару. — Как ты здесь?

Кот смотрит на меня многозначительным взглядом, и я осознаю, какую глупость сморозила.

— Прости. Ты теперь не можешь говорить, пока новый хозяин тебя не примет, — понимаю, что после того, как магия меня покинула, я не смогу подпитывать нашу с котом связь, а значит, его сила угаснет. Он будет всё тем же Бубликом, но утратит способность не только общаться со мной ментально, но и говорить.

Моё заявление явно ошарашило кота.

— За что мне это? — Эсильвар дочитал письмо. — Ты завещала мне кота? И что я, ради Тьмы, тебе такого плохого сделал⁈

Если подумать, то наберётся приличный список того, что сделал мне ректор. Кот посмотрел на меня примерно с таким же выражением, как и Соэнцио.

— Ты же мой муж, к тому же у тебя Фелиция, — пожимаю плечами, всё ещё прижимая к себе своё мохнатое счастье.

— Я могу обмениваться с ним энергией, чтобы он не утратил дар речи, но жить его не возьму, это самый невыносимый фамильяр на свете, к тому же только выводок котят пристроили. Думаю, что Ник будет рад такому, — ректор хотел что-то сказать, но кашлянув, добавляет, — фамильяру.

Бублик красноречиво фыркает.

— Бублик и Ник не сдружились, — хмурюсь.

— Не сказал бы, что мы с ним друзья, — Эсильвар потирает переносицу. Нет, он правда не понимает, от какого замечательного зверя отказывается! Бублик прекрасный фамильяр и самый лучший друг! Я бы никогда не отказалась от него, но понимаю, что оставить его — значит лишить многого.

— Он говорит, что не может оставить такую непутёвую хозяйку, как принцесса, потому что, стоило ему отвернуться, как она умерла, — в зале нарисовался Лоцио.

— У вас есть связь? — удивляется Мортоне, так как связь между неговорящими фамильярами возможна, только когда владельцы уготовлены друг другу судьбой.

В зале повисла тишина, Эсильвар помрачнел, а кот, как специально выдержал паузу.

— Нет, но я прекрасно знаю кошачий, — гордо заявил Лоцио. — Также мой брат сообщил, что никакого обмена энергии к Великой Котоматери не будет, так как обмен возможен лишь с хозяином, а Бублик никогда не признаёт в этом, — кот кашлянул и скосился на Бублика, — ректоре Соэнцио хозяина. Фамильяр всегда следует за хозяином, чтобы не произошло.

Ещё крепче прижимаю к себе кота, понимая, на какие лишения он идёт.

— Отпусти, непутёвая, придушишь же! — оглашает Лоцио, и тронный зал наполняется хохотом.