Глава 17. Мими

Окаменела. Вокруг царила кромешная мгла, и причиной этого была отнюдь не завеса Дара. Пробрало до костей. Святые правящие, я что, ослепла?!

Запоздало вспомнился наш с Тимом уговор. Но ежедневные отработки не идут ни в какое сравнение с жизнью во мраке. Сколько там было обозначено? Я не помню!

Если до этого я пару раз испытывала ужас, то только сейчас поняла, что то были цветочки. Я слепая. Абсолютно. И даже когда казалось, что жизнь оборвется… Это и вполовину не так страшно, как жизнь не в полную силу. Там конец – и все, а здесь…

Меня затрясло. Пытаясь взять себя в руки, лишь стала шептать себе под нос: это временно, временно, все это временно.

– Мими, стой, мы сейчас все исправим.

Его голос донесся откуда-то сбоку. Святые правящие, да я все еще вместе с Тимом. Но в данный момент было не до гордости и характера. Кто бы мог подумать, что стерву-Минерву сломает темнота.

– Помоги, прошу, я ничегошеньки не вижу.

Я шептала, шептала и руками пыталась нащупать хоть что-то. Сначала ладонь наткнулась на стену, шершавую, холодную. А я даже не помню, какого она цвета! Как много мы пропускаем, в то время как жизнь идет своим чередом.

Какого эта стена цвета? Серого, как и остальные в замке? Но те гладкие, глянцевые, а в нашей комнате ничто не отражало свет. Какого стены цвета? Паника захлестывала, и становилось все страшнее.

– Не бойся, сейчас мы все исправим. Надо только подумать как.

В его голосе заскользила ниточка сомнения. Наверняка раньше не заметила бы ее, но сейчас внезапно все настолько обострилось, что стала похожа на оголенный нерв.

– Ты не знаешь, как снять это?!

На последнем предложении едва ли не визжала. Кажется, мой организм начал сходить с ума, так как совершенно не выдерживал темпа подобной жизни. Даже юность с обсервацией и приключениями не могут сравниться с тем, что приходится здесь переживать.

Скорее почувствовала, чем поняла, что по щекам катятся слезы. Меня сгребли в охапку, прижав к сильной груди. Я билась о нее, стуча кулаками:

– Это ты во всем виноват, ты! Зачем тебе понадобилась драконова отработка?! Не трогал бы меня и дальше!

Хватка крепла, и вот я уже была надежно зафиксирована. Внутри закипала злость, хотелось кричать, бить, кусаться. Хотелось оглушить его Даром, чтобы он потерял ориентацию в пространстве. Как я.

Потому что только из-за этого мужчины я сейчас вынуждена испытывать все это. Только он виноват во всех бедах, свалившихся на меня. И пусть это лишь отголоски истерики, но останавливаться не хотелось.

Поэтому что есть мочи колотила его руками, надеясь, что это не выглядит как укусы имбиала. С удовольствием бы применила акуточу, но в таком состоянии, не видя, попросту не могла. Там требуются холодная голова и полная сосредоточенность.

А этим набором качеств я уже давно не обладала. Ровно с того самого вечера, когда оказалась в черной комнате на грани жизни и смерти. Уже тогда было невозможно, а сейчас и подавно.

Не знаю, сколько я трепыхалась в его руках, опустившись даже до грязных приемов. Пару раз ему точно прилетало довольно ощутимо, он охал и вздрагивал от боли, но терпел.

В конце концов я выдохлась и просто застыла в объятиях Бекойна. Замерла, желая лишь, чтобы это закончилось. Чувства обострились до предела. Тело напряглось, а слух ловил каждый шорох.

Кажется, я слышала даже гулкие и частые удары его сердца. Щеки были мокрые от слез. И темнота… Драконова темнота вокруг. Зато истерика стала потихоньку отступать. Или просто я привыкала к новой реальности. Прошептала:

– Мне страшно.

Признание далось нелегко. Более того, едва ли не впервые в жизни я признавалась кому-то в этом. Обнажала слабость, говоря о поражении в битве с самой собой.

– Знаю, но это пройдет. Просто верь в то, что скоро сможешь видеть. Вера, она многое помогает преодолеть. Вера и принятие.

– Как можно принять такое? Это же бесчеловечно! Зачем ты наложил такое наказание?

В голосе прозвучала обида. Меня наказывали бесчисленное число раз, точнее пытались, но разве это было таким же? Нет. Со слепотой ничто сравниться не может.

– Потому что хотел удержать. Потому что только так ты бы слушалась и делала, что я скажу.

– Я никогда не делаю, что говорят!

Скорее почувствовала его мягкую улыбку. Руки Тима сжали меня сильнее, но все так же нежно. Тело странным образом отзывалось на эти касания, стало таким чувствительным, что прикосновение кожа к коже воспламеняло внутри черную бездну.

Ту же, что царила вокруг меня.

– Я уже понял. А сейчас давай придумаем, как тебе забрать свои слова обратно. Надо лишь понять, как и тогда слепота пропадет. Попробуй принять наказание и отработку.

С силой оттолкнула его, едва не свалившись. В последний момент оперлась на стену, больно ударившись локтем.

– Ты все еще настаиваешь на ней? Какая, к драконам, отработка? Совсем сдурел?

Искренне не понимала, почему он не оставит меня в покое. Не понимала и не принимала. После всего того, что со мной случилось, он по-прежнему хочет упечь меня не пойми куда. Отработка!

– Мими, тебе надо принять это. Обещание помогать давал не я. Ты. Только ты сама можешь вернуть себе зрение. Воспринимай это не как наказание, а как помощь тысячам запертых в собственных телах несчастных существ. Одна ты можешь им помочь.

Каждое слово вбивалось в сознание, отпечатываясь внутри. Зажигало сердце и трогало душу. Он продолжал:

– Только ты снимаешь неведомые приказы, заставляющие земляных мстителей обозленно сидеть на привязи в подвалах, только ты можешь доказать, что мертвые драконы все еще среди нас, и только ты можешь найти способ спасти этих прекрасных созданий.

Во рту пересохло. Хотелось крикнуть ему, что он ошибается, что не для этого я поступала в Академию. Хочу славы и успеха, хочу покорять стадионы!

Только вот внутри сидел маленький червячок, укоризненно качавший головой. Он-то знает, что выберет маленькая некогда запертая в темном чулане одинокая девочка, желавшая лишь одного – исчезнуть и никогда не существовать.

– Вот только не надо на меня спихивать роль мессии! Мои способности не панацея.

Он снова приблизился. Теперь я чувствовала его всем телом, каждой клеточкой. Меня лишили зрения, но словно подарили целую гамму новых невероятных ощущений. Они обрушивались снова и снова, как волны неспокойного ихтрамарского моря.

– Не панацея, но неужели ты сама откажешься от такой возможности? Помочь тем, в кого и так беззаветно влюблена. Ну же, Мими, признайся.

Не откажусь.

Внутри разгорелось пламя. Злое пламя справедливости. Они достойны лучшего, драконы достойны свободы! Именно в этот момент, так же резко, как и до этого, тьма сменилась светом.

Часто-часто заморгала, глядя в лицо Тима. Он горько улыбался. Горько, но так искренне и открыто, что, не удержавшись, кинулась к нему в объятия. Прильнула к мощной груди, обтянутой мягким темно-синим свитером.

– Спасибо.

Мой шепот разнесся по комнате, словно я кричала. А может, так оно и было. Он, немного помешкав, заключил меня в объятия еще крепче. Так мы и стояли, прижавшись друг к другу.

– А я думал, придется еще долго вправлять тебе мозги. Но ты молодец, быстро справилась. Не то что я в свое время. Хотя… Мне и подсказать некому было.

Удивленно посмотрела на него. Что это значит?

– Ты тоже ходил слепым?

Тим лишь грустно ухмыльнулся, а мне не терпелось узнать ответ.