Глава 30. Мими
Остаток дня пролетел так быстро, словно я лишь закрыла глаза, а когда открыла, стояла на этаже у кабинета ректора. Сверлила взглядом вход, втайне мечтая стать ооочень маленькой.
Нет, я не боялась предстоящего разговора как такового. Внутри жил страх иного рода: я словно чувствовала, что все может измениться. Что, выйдя отсюда, уже не буду прежней и все такое. Странная фатальность.
Но я не была бы Мими Сицил, если бы струсила. Я ж не Тим, я не боюсь собственных желаний и готова нести ответственность и рисковать. Ведь что это за жизнь такая, когда постоянно бежишь от самого себя?
Теперь главное, чтобы еще один участник этого разговора не дал деру. А то знаю я эти замки. Наверняка из ректорской ведет добрый десяток потайных ходов и лестниц.
Пару раз стукнула в дверь кулаком и резко вошла. Дабы обозначить серьезность намерений, тут же кинула завесу. Да такую плотную, что все вокруг померкло во тьме. Сквозь нее виделся лишь огромный ректорский стол и глаза самого Академидиса.
Они блестели и искрили раздражением. Кажется, моя завеса вообще ни разу его не смутила. Крепкий орешек. Непробиваемый и горький, как пережаренный каштан. Но и не таких переваривали.
– Ну, наконец-то. Ты вообще в курсе, что когда адепта вызывает ректор, то надо бросить все и мчаться на разговор. Что за неуважение?!
На последнем предложении даже голос повысил. Какой серьезный дедуля. И ни капли не похож на меня. Точнее, я на него. Все же пошла далеко не в эту породу. Ничегошеньки нет по материнской линии. Только разрез глаз в бабулю…
Перед глазами снова встал образ очаровательной белокурой девушки. Она счастливо улыбалась с голограммы, в то время как собственный отец вручал ей что-то по окончании. Диплом? Так и не рассмотрела то изображение…
– А ты вообще в курсе, что с единственной внучкой так не обращаются? Позвал бы просто на чай поболтать – с радостью бы прибежала. Вприпрыжку. Хотя нет, просто бы пришла. Особого удовольствия общение с тобой мне не доставляет.
Он покраснел. Вены на шее немолодого мужчины вздулись. Еще удар хватит. Интересно, а если я стану причиной его сердечного приступа, то устав сочтет это нарушением учебного процесса?
– В отца пошла, такая же стерва, как и он! Это ж надо было такой уродиться…
Он откинулся в кресле. Мне внезапно стало даже обидно. Что значит «такой»? Он стервой никогда не был и становиться явно не собирается. Да и кишка у Коула Перейя тонка. Мой характер однозначно тверже. Иначе прекрасная Эва не смогла бы подмять его под себя.
– А мне кажется, я в твою породу, дедуля. Породу сумасбродных, странных женщин, бросающих вызов всему на свете. Даже собственному ребенку.
– Твоя мать – бесхребетное создание. Да если бы я…
Закатила глаза и не дала ему увести разговор в боковое русло:
– Если бы ты что? Неужели сложно было забрать меня? Да выкрасть из обсервации, в конце концов! Вряд ли хоть одна видера в курсе про нортдарскую Академию наездников.
Он привстал, рывком сдвигая документы со стола. Они с шумом повалились на пол. Надеюсь, у него есть уборщица или секретарь. А то придется здесь ползать на карачках по всему кабинету и собирать разлетающиеся свитки и громыхнувшие голограммы.
– Ты ничего не знаешь! Я не могу покинуть это место уже много лет. Не могу выйти за его пределы, а на земле нет ни единой живой души, кому бы я мог доверить такое дело.
Ага, ну конечно. Ну прямо святой правящий, загнанный в угол. Не могу да не доверяю. Печальная история. Только вот…
– Ну да, ну да. Можно подумать, у вас в семье нет больше других родственников, на которых можно положиться. Ты ж один-одинешенек. То ли дело, если б было, например, четыре брата. Один – грандтренер, второй – правящий, третий – в Музеонисе начальник, а четвертый… Ну, четвертого я еще не встречала.
Он напрягся и наклонился еще ниже. Только что слюни от злости на столешницу не пускал. Но сбавляться обороты уже не хотелось. Переживет один скандал.
– Я уже раз доверил одному из братьев опеку над единственной дочерью. А он вырастил из нее не пойми кого! Легкодоступную и сентиментальную имбиалу, боящуюся собственной тени!
Стало так обидно, что, не удержавшись, подхватила первое, что под руку попалось. И вот уже в лицо деда летит мастерски запущенная фигурка громовоя.
Он успел увернуться, а фигурка вонзилась аккурат сбоку от его еще больше покрасневшего лица . Если это возможно. Острый клюв вошел в шов меж каменной кладки, и вытянутая фигурка закачалась в такт прерывистому дыханию мужчины.
Что интересно, она словно разрезала завесу, и из этой дырки полился сумрачный свет из окна. Но я не терплю несовершенства и щелчком пальца восстановила брешь.
– Даже я не терплю, когда так говорят о моей матери. Будь добр, придержи язык.
– Ты еще указывать мне вздумала? Да тебе и тридцати нет! Соплячка. Какой бы характер у тебя ни был, плевать я хотел на это. В этом месте я главный, и ты обязана мне подчиняться. Все обязаны!
Эко как разошелся. Совсем не по-детски. Кто бы мог подумать, что старикашка способен на такие эмоции. Хотя я сразу смекнула, что он немного… Неуравновешенный. Ну что ж, начнем усугублять ситуацию, так как злой человек скажет больше правды, если его вывести из себя и сбить контроль.
– И Минерва была обязана?
Вмиг все вокруг взорвалось миллионом звезд. Точнее, миллиардом летающих в воздухе микроскопических радужных кристалликов. Словно кто-то рассыпал хрустальный песок, а тот застыл меж нами.
– Никогда не смей даже имени ее упоминать.
Ого, да это не мозоль, это МОЗОЛИЩА! Это какой-то новый уровень выбешивания. Только эффект немного не тот, что я ожидала. С лица Сильвестра сошла краска, он побледнел и рухнул мешком драконьего навоза в кресло.
– Если ты не забыл, меня зовут в ее честь. Или я ошибаюсь?
Хватит мне в дверях стоять. Тем более что и мое сердце уже колотилось как бешеное. Чувствовала, как вздымается грудь. Поэтому медленно прошла к креслу у стола и аккуратно села в него. Впрочем, с прямой спиной и наизготовку.
Грустные одаренные глаза, вмиг постаревшие, жалобно уставились на меня.
– Что ты знаешь и что тебе от меня нужно?
Даже так! Дедуля начинал напоминать мне истеричку. А он случаем не болен чем? Может, выпивает? Кто их знает в этой Академии. Медицинской помощи нет особо, медкомиссию не проходят… Мало ли какую заразу адепты заносят.
– Я хочу знать все, чтобы сверить со своими данными. Где сейчас моя бабушка и почему, дракон тебя дери, ты становишься цвета воздушного захватчика при упоминании о ней.
– Сними завесу.
Ага, как же. Сделаю вид, что не признала в жалких попытках пробиться через нее великого и «могучего» ректора Академии наездников в Нортдаре. Спешу и падаю. Вот ни капли не верю ему. Наверняка сдернет при первой же возможности и гоняйся потом за ним по всей Академии.
– Фиг вам, дражайший дедуля. Мне потом не улыбается искать тебя по всему замку и снова припирать к стенке. И, в конце концов, это ты меня позвал для разговора. Только вопросы теперь буду задавать я. А пока не получу ответы, даже не думай попытаться уйти. Я настроена весьма серьезно. Так что там с Минервой?
Злые глаза оценивающе окинули меня взглядом. Как раз перед этим попыталась создать видимость максимальной уверенности в себе. Откинулась в удобном кресле, скрестила ноги, освободила шею от длинных кудрей.
– Ты за кого меня принимаешь?! Я вообще-то ректор!
– Ты трусливая имбиала, едва не забивающаяся под стол. А ну говори, как так вышло, что все женщины в нашей семье имеют такую странную судьбу!