Глава 43. Мими

– И что там было?

Я напрочь забыла про все на свете. История Милены поразила до глубины души. Несправедливость и предательство любимого человека, заговор и подлость. Как она справилась со всем этим? Неудивительно, что стала такой вот стервой. Хотя и не стала вовсе, так, притворяется…

Женщина встала и, медленно размяв руки, спокойно продолжила:

– Душа показала мне родителей, которых я никогда не видела. Показала детство вместе с ними. Показала, как я могла расти. Только вот она прогадала. В этом периоде своей жизни я менять ничего не хотела. Напротив, увидев их… Живых и улыбающихся… В общем, так я узнала своего отца.

Непонимающе посмотрела на нее.

– Узнала?

Милена грустно улыбнулась:

– Не знаю откуда, но Академия в курсе всего, что творится в шести полисах. Она выдала мне личности настоящих родителей, и оказалось, что папочка все это время был гораздо ближе, чем я предполагала. Потом, по голограмме и другим данным, я нашла и мать.

– И кто же ваш отец?

«Неужели дедушка Марк?» – пронеслось в голове, но мысль так и осталась невысказанной. Было бы невероятно. Но нет, я не угадала даже близко.

– Моим незадачливым папашей является старина Монтесорри, но не думаю, что он догадывается об этом. Иногда, конечно, очень странно смотрит на меня, словно изучает…

Если я так часто буду удивляться, то челюсть будет проще пришить, чтобы она не отваливалась. Ксавье Монтесорри? Академик? Да ну, лааадно…

– Вы не шутите?

В белоснежных глазах появились искорки веселья.

– Нет. Сама была в шоке. Ирония судьбы, что я заперта в одном замке с человеком, который меня породил и который убил меня. В моральном плане.

Не удержалась от очевидного замечания:

– Но вы совершенно не похожи! Вы, скорее всего, в мать пошли, да?

Я была рада, что тема немного ушла в сторону от всяких надругательств. Монтесорри и тут умудрился незримо снизить градус напряжения.

– Так уж вышло, что я поразительно похожа на бабушку по маминой стороне. Но сомневаюсь, что Ксавье знаком с ней или изучал ее родословную. Моя мама пропала без вести много лет назад. Она была одной из самых известных в мире предсказательниц.

Точно, такой Дар, как у Милены, может развиться, если оба родителя чрезвычайно одарены, а ребенок родился с отличным от них Даром. Все верно. Не знала, что теперь сказать. Странно все равно.

В коконе возникла пауза. О чем размышляла хмурая и грустная Милена, даже страшно подумать. Я боялась и слово сказать. Вроде бы и жизнь у нас в чем-то схожая, только вот почему-то мне кажется, что ей приходится намного тяжелее. Столько боли…

– Поэтому, повторюсь, уходи, давай я тебя выведу отсюда. Нечего в Академии делать, тем более с твоим настроем на жизнь и характером.

Скептически посмотрела на нее. Она говорила совершенно искренне, да и открыла мне столько… Не каждый решится рассказать подобное человеку вроде меня.

Появилось острое желание помочь и сделать ей добро. Если вдруг получится, то хотя бы Ремолиусу я мозги вправлю. Похотливая имбиала, тоже мне!

– Мими?

Она вопросительно вздернула бровь. Ну да, я немного зависла. Слишком много информации для одной маленькой меня. Слишком много эмоций как внутри, так и снаружи.

– Благодарю за предложение, но я пас. Как можно уходить, когда здесь так интересно?

Издевка в моем голосе читалась очень явно. Хорошо, что собеседница мне попалась понятливая. Она усмехнулась, и белые глаза блеснули задором. Еще бы, такое шоу наблюдает. С тех пор как я начала тут обучение, все вокруг зашевелилось и явно стало более интересным.

– Почему-то ни капли не сомневалась в отказе. Даже немного предсказуемо, адептка Сицил.

Ой да ладно. Можно подумать, что я могла на такое согласиться. Может, и да, но все же нет. На самом деле сейчас гораздо больше меня интересовало другое:

– Почему вы не откроете Ксавье глаза? Сами говорите, что он может о чем-то догадываться, да еще и Дар…

Во взгляде Сапфир проскользнула такая горечь, что даже у черствой меня сердце защемило. Боль, она разная бывает, и порой лучше уж физическая, чем такая вот.

– Ты сама ответила на этот вопрос. Дар, стерва-Минерва. Он очень одаренный человек, и обладает он мощным, развитым Даром интуиции.

Задумалась, но все равно ответ не был очевиден. Попробовала предположить:

– И что? Вы думаете, он способен такое прочувствовать?

Милена усмехнулась, поглаживая длинные черные волосы. Тонкими пальцами разделила их на несколько прядей, заплетая в незамысловатые узоры. На перламутровом фоне ее фигура выделялась, впрочем, как и моя.

– Ни за что не поверю, что человек, способный учуять самый крохотный секрет, не поймет, что перед ним родная дочь. Что за бред! Он у меня при поступлении несколько запрещенных мелких вещей откопал, взглянув лишь раз.

Она возмущенно раздувала ноздри и кипятилась. Обида выплескивалась через край, давая мне это прочувствовать.

– Неужели я насколько незначительна, что он не понял этого? Да наверняка понял! Просто на поверку оказался таким же трусом, как и ректор, как и Тим. Мужчины вообще не способны брать на себя хотя бы мало-мальски серьезную ответственность.

Ну, в чем-то она была права. Но точно не во всем. Попробовала до нее достучаться. Ведь в таком настроении Милена запросто могла послать меня к драконам.

– Я бы не была столь категорична. У меня есть знакомая, обладающая одним из самых мощных Даров интуиции в шести полисах, так вот он у нее работает раз в пятилетку. За всю жизнь включался всего раза три-четыре, а в остальное время о том, что она одаренная, напоминает лишь цвет глаз.

Сапфир недоверчиво прищурилась, а я попыталась объяснить подробнее:

– Понимаете Дары-то у всех разные. Свои особенности и свои слабые места. Я никого не защищаю, но объективно заявляю, что на вас такая история могла бы не сработать. Есть вероятность, что он не чувствует вашего родства.

– И что ты предлагаешь?

Насмешливый голос магистра раздражал. Я ей что, конвейер по решению проблем? Сколько лет она уже тут сидит и ждет у моря погоды? Пять, десять, двадцать? Ну уж нет, я умываю руки!

– Предлагаю? Вам? Я еще пока в своем уме и если его потеряю, то максимум, что могу посоветовать, это что-то из разряда взять да поговорить откровенно. Стара уже в гляделки играть.

Возмущению ее не было предела. Глаза сузились, щеки стали раздуваться от сдерживаемых эмоций. Задела, значит. По больному ударила.

Но со мной не бывает легко, как бы человек ни подпускал к себе. Если спрашиваешь, то будь готов получить ответ. Даже такой вот резкий. Даже если я прикрываюсь отрицанием.

– Не все в этой жизни можно решить? Идя нахрапом.

– Угу, гораздо лучше сидеть и взращивать свою боль, глядя на двух людей, которые предали тебя только с твоих слов. Хотя нет, Ремолиус действительно та еще гелида, но это к делу не относится.

Мне показалось, что она сейчас меня ударит. По крайней мере, Милена бодро так подскочила и направилась в мою сторону. По пути взмахнула рукой, и перламутровая завеса словно всосалась в ее пальцы. Впечатляет.

– Разговор окончен. Если ты думаешь…

Она осеклась и посмотрела мне за спину. Повинуясь порыву, я тоже обернулась. Там стоял хмурый ректор. Очевидно, он находился здесь довольно долго. В любом случае он тоже поднялся с кресла и промолвил:

– Весь преподавательский состав собирается у мраморных дверей. У нас посетитель, и она требует суда над Бекойном.