Глава 29

Наше с Мией дежурство длилось вплоть до ужина, и после не осталось причин откладывать неизбежное. Пока соседка где-то шаталась, я приняла ванну, смывая запах уксуса, переоделась в магическим образом постиранную и высушенную юбку с блузкой, по привычке накинула на плечо сумку и выскользнула из общежития. Преподаватели и прочие сотрудники академии жили в отдельном здании неподалеку, мне уже доводилось там бывать, правда, тогда визит закончился как раз тем, из-за чего я сейчас тайно кралась на серьезный разговор с собственным куратором. В начале коридора я немного подрастеряла прежнюю решительность. Вообще, с силой воли у меня никогда проблем не было, однажды мне срочно потребовалось похудеть на пять килограмм, и я почти ничего не ела несколько дней, чего не советую повторять, но в присутствии Лайза Амилоты железный стержень внутри начинал ощутимо подрагивать. Конечно, увлечение мужчиной не сравнить с диетой, просто мысли в голове вдруг начали запутываться в клубок, похожий на мою прическу по утрам. Я звонко шлепнула себя по бедру, вскинула подбородок и, чеканя шаг, направилась к нужной двери. В конце концов, я пришла сюда, чтобы выслушать объяснения (читай, оправдания), так что волноваться не о чем. Просто поставим жирную точку и перевернем страницу. Стучать не пришлось, я с ходу определила, что дверь не заперта, из узкой щели просачивался мягкий искусственный свет. – Я вхожу, – и с этими словами заглянула в комнату. Хозяин на голос не отреагировал, продолжая сидеть ко мне спиной за письменным столом. Свет настольной лампы желтым ореолом очерчивал силуэт склонившегося над чем-то Амилоты, подсвечивая распущенные волосы. Он выглядел сосредоточенным и увлеченным, так что мне сразу стало любопытно, чем таким он занят в ожидании меня. Подойдя ближе, я, все еще игнорируемая Амилотой, заглянула ему через плечо и увидела клочки черной и коричневой кожи, бусины, цветные шнурки и перья. Если честно, я бы скорее поверила, что он так увлекся перечеркиванием чьих-нибудь домашних заданий, чем… рукоделием? – Ооо… – протянула я, на что Амилота передернул плечами и бросил короткое: «Подожди». Я обижаться не стала, прошлась по комнате и, не найдя места лучше, села на кровать. Так мы просидели, каждый в своем углу, еще минут двадцать, может, больше. Причем молчание не казалось неловким или гнетущим. Я достала из сумки конспекты Мориса и читала, постепенно устроившись с комфортом, подсунув под спину подушку и забравшись с ногами на кровать, а со стороны стола слышались щелчки, с которыми острые ножницы делали надрезы. Наконец Амилота выпрямился, скрипнул стулом и поднялся из-за стола. – Вы быстро разобрались с проблемами на метеобашне, – похвалил он. Видимо, решил зайти издалека. – Мы умеем не только создавать трудности, но и решать их. Я отложила конспекты и переползла на край кровати, так было удобнее сохранять гордый и неприступный вид. Амилота молча следил за моими передвижениями и не спешил продолжать. Я тоже уже перегорела темой и начинала подумывать, что зря мы вообще пытаемся к ней вернуться. – Слушай, это уже… – Вообще-то надо было раньше… Мы начали говорить одновременно и одновременно же замолчали. Я буквально слышала, как шуршат мысли в голове, да только без особого толка. Надо попробовать еще раз. Но не успела я сформировать хоть какое-то связное предложение, как Амилота взял на себя инициативу. – В первую очередь хочу сказать, что не имею привычки связываться со студентками. Самая нервная змея у меня на голове встала в боевую стойку и зашипела на него. И я не стала ее успокаивать. – То есть то, что я первая, должно меня утешить? Или обрадовать? – Ты не так поняла. – Да я вообще ничего пока не поняла, – ядовито ответила я и скрестила руки на груди. Защитная поза Амилоте явно не пришлась по душе, он нахмурился, а его голос стал тверже. – Ты даже не попыталась. Разговор со стремительностью сошедшего с путей поезда летел в пропасть, и мне это не нравилось. Я проглотила возражения вместе с парочкой ругательств и медленно выдохнула. – Хорошо. Буду пытаться. Давай начнем сначала? Амилота кивнул, но, прежде чем снова заговорить, отошел в сторону и повернулся ко мне боком. Этот маневр я понять могла, самой так стало спокойнее. – Я родился в племени шайеннов в 1842 году. В то время племена находились в состоянии постоянной войны с белыми захватчиками, в ход шло не только оружие, грубая сила и военные хитрости. Наши старейшины прибегли к магии, и так появился особый отряд хотамитаниу. В других племенах он стал известен как «люди-псы». Я пораженно слушала это внезапное откровение, параллельно считая, сколько Лайзу лет по факту. Выходило что-то около… двухсот? Вот это я понимаю, разница в возрасте. – Люди-псы – это же не оборотни? – уточнила я. – Тогда ты бы курировал звероподобных, а не нас. – Не оборотни в том понимании, в каком ты могла подумать. Главный шаман шайеннов связал души избранных воинов с призванными духами прерии. Мы стали сильнее, быстрее и свирепее, отряд хотамитаниу наводил ужас на врагов и союзников, там, где мы появлялись, кровь лилась рекой. Повисла пауза, и я поймала себя на мысли, что хочу и подойти, положить руку ему на плечо, и отступить на пару шагов. К такому я себя не подготовила. – В любом случае, это не продлилось долго. Чем больше людей убивали хотамитаниу, тем сильнее становились связанные с ними духи, им стало не хватать тех жертв, что они получали взамен на свою помощь, и однажды случилась трагедия. Я видела перед собой спину Лайза, и когда он начал поворачиваться, ощутила укол страха. Я не знала, что увижу в его глазах. – Трагедия? – Это было слишком давно и слишком страшно, чтобы ворошить детали. «Люди-псы» перестали существовать, а те несколько человек, которые выжили, подчинились духам и стали монстрами, восставшими против своего племени. – Кроме тебя. – Я погиб в одной из стычек во время войны Красного Облака. Возможно, мне просто повезло, и дух оказался слабее других. Я умер человеком и забрал своего духа с собой. После смерти мы стали одним целым. Ты видела его. Я вспомнила черную зверюгу с горящими глазами, гонявшую нас по кладбищу. – То есть у вас получилось что-то вроде симбиоза? Амилота не ответил, наверное, и так сказал больше, чем собирался. Я даже подзабыла, о чем мы на самом деле собирались говорить, как он внезапно сам к этому вернулся. – Магическое воздействие на меня потревожило духа, и в результате звериные инстинкты вышли на первый план. То, что между нами тогда было, произошло на этих самых инстинктах. Но такого бы все равно не случилось, если бы я действительно не хотел. То есть, превратив Амилоту в шпица, я в буквальном смысле разбудила в нем зверя. И мне теперь с этим как-то жить. – Для оправдания звучит слишком уж фантастично, – пробормотала я, – поэтому поверю. – Извини. – И ты тоже. Извини, я собиралась подсунуть стакан с отравой другому человеку, ты пострадал случайно. После взаимных извинений мы оба, кажется, были смущены и не знали, о чем говорить дальше. В самом деле, после смерти я стала чаще руководствоваться эмоциями и порывами, хотя, по сути, дело выеденного яйца не стоило. Подумаешь, переспали. Мы оба свободные, Амилота в общем и целом моим вкусам соответствует, и что было, то было. Хорошо, что мы смогли поставить точку без кровопролитий и криков, как взрослые люди. – Не думала, что ты такой рукодельный, – я кивнула в сторону стола. – На продажу или для себя? Амилота резкой смене темы не удивился, а охотно поддержал. – В детстве я учился у нашего шамана делать амулеты, но мужчине в мои времена с рождения была уготована роль воина. Сейчас стало гораздо больше свободного времени на хобби. – Здорово, когда есть хобби, – я взяла в руки лоскут тонкой кожи. – У меня знакомая занималась всяким хэндмэйдом, а у меня руки не из того места растут. Готовый результат трудов лежал тут же – подвеска из бусин и перьев на длинном кожаном шнурке. Я не удержалась и, как сорока, схватилась за красоту. – Пока это только украшение, – пояснил Амилота, встав у меня за спиной. – Чтобы зарядить его на работу, нужно провести обряд. – Все равно красиво. Я пропустила легкие пушистые перышки сквозь пальцы и улыбнулась. – Расскажи, что ты еще умеешь делать, мне интересно. Амилота вздохнул, но я ясно уловила, что в его вздохе нет раздражения. Он принес плетеную коробку с готовыми изделиями, еще не прошедшими нужные обряды, и я с восторгом перебирала браслетики, подвески и ожерелья, пока Амилота пояснял, что из чего делалось и для чего предназначалось. Было заметно, что ему приятно говорить об этом, и, как ни крути, увлеченность украшает мужчину. Так я засиделась в гостях допоздна, а потом, уже собираясь уходить, вспомнила, что таскаю с собой с обеда. – А такой материал для чего-нибудь сгодится? – Я полезла в сумку и показала Амилоте драконью чешуйку. Отмытая моими руками до блеска, она казалась сделанной из чистого золота. Выгнутая пластина была размером с две мои ладони, и это еще не самая крупная. С внутренней стороны она темная и шершавая, но, может, Амилота найдет ей применение. Он с первого взгляда определил владельца пластины. – Миллхаус потерял? – Не совсем, – уклончиво ответила я, вспомнив, как мы с Мией отходили бедного ректора железными щетками. – У него еще линька не прошла. Внеплановая. Амилота покрутил в руках чешуйку, поскреб блестящую часть ногтем и удовлетворенно кивнул. – Отлично. Магические свойства нечеловеческой органики вы будете проходить позже, но за чешуйку такого размера в некоторых мирах можно получить неплохой замок с парой деревень в округе. Я представила себя хозяйкой замка и сотни-другой крестьян… И не скажу, что картинка мне не понравилась. – Дарю, – я махнула рукой. – Не уверена, что в ближайшее время мне понадобится свой замок. – Недвижимость всегда в цене. Но за чешуйку спасибо. Он бережно завернул подарок в ткань и убрал в шкаф. – Ну, я пойду, наверное. До завтра. – Всего хорошего, Кудряшова. Могу ошибаться, но это едва ли не единственный раз, когда мы разошлись не просто по-хорошему, но почти что друзьями. Я вышла в коридор и обернулась напоследок. Лайз стоял в дверях, расслабленно упираясь плечом в косяк. – Не забудь до конца недели сделать доклад, – напомнил он и усмехнулся. – В библиотеке можно найти много интересного. И будь осторожна на обратном пути. Доклад немного подпортил настроение, но в целом с души как камень свалился. Насвистывая, я спустилась в холл, но застыла, не дойдя до низа пары ступеней. В темноте под лестницей кто-то был. Не знаю, услышал ли он меня, хотя я уж точно не скрывалась, но шуршать перестал. – Кто там? Любопытство сгубило кошку, так что хорошо, что я не она. Схватившись за деревянные перила, я легко перемахнула через них и приземлилась точно напротив «мышки». Осталось только крикнуть: «Попался!», да вот только некому. Под лестницей было пусто, если не считать носка, вызывающе краснеющего на полу. Преодолевая брезгливость, я подняла носок, покрутила и обнаружила на пятке здоровенную дыру с торчащими по краю нитками. Что-то это все мне напоминает… – Это все чертовски не вовремя, я вам скажу. Голос я услышала раньше, чем приближающиеся шаги, и выронила носок. Бежать было поздно, выходить навстречу – как-то подозрительно, так что я решила затаиться в темноте под лестницей, присела на корточки и, прижимая к груди сумку, превратилась в слух. – Ректор сейчас не в духе, лучше бы ему пока не знать. Второй говорящий показался мне знакомым, точнее, знакомой. Разве это не куратор человекозависимых, Халиса Мехтеб? – Вы, как всегда, тонко чувствуете ситуацию, – подольстился к ней первый. – Но лучше не откладывать дело в долгий ящик. Не хватало нам еще вмешательства ЗОБа. Это пятилетие слишком важно для всего факультета. – Все будет хорошо, не нагнетай. Они уже шли буквально над моей головой, и я зажала себе рот ладонью, чтобы заглушить звук дыхания. – Пошлем Лайза Амилоту проверить, насколько все плохо. Стук тонких каблучков Халисы затих. – Ничего странного не чувствуешь? – М? Нет, на ужин были восхитительные булочки с чесноком и перцем, весь нюх перебили. – Булочки, значит. Так это от тебя так несет? Отойди. Они продолжили путь, и я не рискнула выглядывать, чтобы посмотреть им вслед. Иногда излишнее любопытство может сгубить и змейку. Минут через пять-десять я выползла из укрытия и с наслаждением выпрямила спину. Интересно, о чем шла речь? Можно предположить, что случилось нечто, требующее внимания самого ректора, причем трогать его никто не хотел, и решать проблему отправят Амилоту. Сразу захотелось припомнить все свои последние прегрешения, но обычно с нами не церемонятся, а тут прям заговор какой-то. Выйдя из преподавательского общежития, я воровато огляделась и вызвала Мориса по браслету. – Вечер недобрый, – буркнул он, сонно позевывая. – Что стряслось? Его лицо занимало все пространство «облачка», которое появлялось передо мной во время видеоразговора, и можно было рассмотреть синяк на его лбу. – Это что у тебя там стряслось? Об стол лбом бился? – Ма предложил перекинуться в картишки. Как думаешь, может, лучше на деньги играть? – Играйте на раздевание. Напугаешь Ма своими тентаклями. – Очень смешно, – Морис тяжко вздохнул. – Ну так что ты хотела? Я не стала ходить вокруг да около и пересказала подслушанный диалог. – Не знаешь, ничего такого в последнее время не случалось? – Такого?.. Так сразу и не соображу. Давай я наведу справки, а за завтраком нормально поговорим? На том и сговорились, и я отправилась спать с чистой совестью, но с предчувствием новых неприятностей.