Квест 27: Пропустить катастрофу

За несколько дней все устаканилось. Так или иначе, но в академии теперь меня знал каждый, а всеобщее презрение исчезло, будто его никогда не было. Надеюсь, дело не только в заявлении Лаура перед финальной битвой. Рядом со мной оставались все те же люди: Нора, которая громогласно заявляет, что сразу во мне героиню разглядела, Анаэль, который заявляет то же самое, Иниран, который ни в чем важном не признается и поддаваться мне не способен, и Лаур, который всех может заткнуть за пояс, но на меня отчего-то прямо теперь не смотрит — неловкость висит в воздухе.

И Нора этой проблеме вообще не помогала:

— Мне тоже ваш разлад не нравится, хотя отлично, что все выяснилось уже после того, как Ти оставила мысли отсюда сбежать. Ты ведь оставила? А то я нового кандидата быстро не найду. Но вы не могли бы рефлексировать за разными столиками? А то от ваших лиц мне кровь в горло не лезет.

— Нет, Лаур, останься! Меня вообще ничего не смущает, — отважно соврала я. — Если сейчас начнем друг друга избегать, то так и не сможем этот этап пережить.

Он хмуро кивнул — думал так же. Но ведь мы действительно с ним стали товарищами, в нашей истории только один момент, который все испортил! Так не мудрее ли именно этот момент стереть из памяти, чем перечеркнуть все остальное?

— Пережить этап? — заинтересовалась Нора. — Я уже слышала байку о том, как Лаур увидел портрет твоей сестры и мгновенно все понял. Но мне-то можете рассказать, что произошло на самом деле. Я никому, честно-честно. Хватило жарких поцелуев, или наша Ти уже не девственница?

У меня аппетит напрочь пропал. Как, впрочем, и у оборотня. Он все же не выдержал и подхватил поднос:

— Я к своим пойду, надо текущие вопросы в стае обсудить. А вы тут пока… ой, да разговаривайте, о чем хотите!

Его раздражение я понять могла. Лаур еще держался получше меня, мне вообще тошно было от произошедшего. Может быть, попросить кого-нибудь из колдунов наложить на меня заклинание беспамятства? А ведь это великолепный выход! Интересно, кого из сильных колдунов я знаю? Спонтанно глянула влево, но от знакомого столика ко мне направлялся Янош. Рухнул рядом на стул, непривычно серьезный.

— Нора, — обратился сразу к подруге. — Если ты прикончила свою кровь, то не могла бы нас оставить?

— Зачем? — озвучила она и мой же вопрос.

— Приставать к героине недели собираюсь, а при свидетелях стесняюсь!

В его стеснение в здравом уме никто бы не поверил. Но Нора нахмурилась и все же просьбу выполнила. Буркнула только напоследок:

— Пустилась моя Ти во все тяжкие. Не успела альфу спровадить, уже на инкубов переключилась.

Я на всякий случай бросила вилку и вскинула обе руки — приготовилась отбиваться. У Яноша же настройки только на одно работают. Но он удивил, наклонился близко и зашептал бегло, причем без тени улыбки на лице:

— Я знаю, что ректор ввел тебя в курс дел, — он многозначительно кивнул в сторону. Я не стала оборачиваться, предполагая, что речь идет о принце. — В общем, я думаю, что все началось. Тиалла, ты пропустила на Иниране сильнейшее заклинание!

Я сразу же устремила взгляд туда и отыскала темный затылок. Иниран сидел рядом с красивой суккубой, которая нежно оглаживала его форму, как будто и это ей доставляло чувственные удовольствия. Закрыла глаза, чтобы убедиться наверняка, но после посмотрела на Яноша и заявила уверенно:

— Нет на нем никаких заклинаний, Янош. Время от времени я проверяла — ни разу не видела.

— Ты ошибаешься! Посмотри еще раз!

Я было решила, что он издевается, но инкуб очень правдоподобно хмурился. Потому я глянула снова, и еще раз, и с закрытыми глазами, и с открытыми. Иниран будто почувствовал сканирование, потому обернулся. Мазнул взглядом по мне, едва приподнял бровь, рассмотрев моего соседа, но снова отвернулся. Вполне себе живой и здоровый, мой вердикт не изменился:

— Ничего на нем нет! А что случилось-то?

Янош теперь рассуждал задумчиво, словно самому себе объяснял:

— Да нет же, что-то не так… Он вчера к нам заходил, к-хм, с лабораторной работой помогать. И помогал, все как обычно. Но только вел себя иначе, я этого товарища всякого изучил — и в домашних контрольных, и в сочинениях, и в штанах, и без штанов. Что-то с ним не так, Тиалла.

— Подожди-ка, — я нервно выдохнула. — Ты мне просто хотел сообщить, как Иниран с суккубами ночами развлекается? Для этого все представление? Так мне все равно!

— Когда все равно, так громко не орут, — инкуб прищурился, а в глазах мелькнула ирония. Но он тряхнул головой и собрался: — Да нет же! Это сложно объяснить, Тиалла, но я попытаюсь. Мы любим представителей иных рас — дело ведь не только в сексе, но и в новых эмоциях. И поучаствовать любим, и посмотреть, и спровоцировать на то, что человек считал для себя неприемлемым. И весь спектр реакций уловить. А вчера Корайя вдруг так закричала, я в ее спальню влетел — гляжу, все в норме, приступают к домашней работе. Но Корайя откинула Инирана от себя, чего, сама понимаешь, с нашим племенем вообще не случается. Но настроение быстро исправилось, неловкость замяли, Иниран расслабился, хотя на новую лабораторную мы его так и не раскрутили. И лишь после смогли между собой обсудить…

— Я не поняла, — мне в самом деле стало очень любопытно, но лучше бы предметом обсуждения был не принц, а любой другой человек. — Он ей сделал больно? Ударил? Изнасиловал? — я выдвинула самое жуткое предположение.

— Ну да, — Янош посмотрел на меня, как на дуру. — Изнасилование суккубы — вот это был бы номер! Честно слово, Тиалла, невозможно быть настолько неосведомленной. Это мы насилуем — вот ты только в академии появилась, мимо прошла, а я тебя уже пять раз мысленно изнасиловал. Изнасиловать кого-то из нас — это как, я даже не знаю, умирающего от голода насильно накормить… или засыхающий куст полить, после чего он станет возмущаться, или… ну давай же, предложи мне пососать самую главную часть моего организма, а я попробую закричать: «Нет, нет! Убери от меня свой потрясающий язык!». Или…

Перебила нервно:

— Я поняла. Ты ушел далеко от темы, Янош!

— Точно. В общем, в самом процессе мы поглощаем сексуальную энергию, а Корайя заявила, что ее не было. Вообще! Иниран вел себя точно так, как вел бы инкуб — подошел к вопросу с технической точки зрения, но не излучал ничего человеческого! Корайя с ужасом рассказывала, что чуть не занялась любовью с инкубом! Понимаешь?

— Нет, — честно призналась я.

— Если нет заклинания, то должен быть другой ответ! Может, двойник?

Пришлось снова посмотреть в ту сторону.

— Нет, Янош, это точно Иниран. Я его ауру ни с чьей не спутаю.

Удивило, что и на это заявление он не отреагировал усмешкой — верный признак беспокойства. Однако оставил меня, попросив:

— Присматривайся внимательней, прошу. Пока не хочу бежать с подобным к ректору, еще посмеется, но давай не пропустим катастрофу.

Я только плечами пожала. И, если уж начистоту, толком объяснения Яноша не поняла. Он не разыгрывал беспокойство, но все выглядело уж слишком притянутым за уши. А через пару дней убедилась, что все с принцем в порядке — живет себе спокойно, ректору кровь сворачивает своими выходками, других на такие же подвиги толкает.

В тот день за ужином Лаур подсел к нам, но выглядел притом немного странным. Я видела, что он вышел из-за стойки, потому предположила:

— Ты наказание тоже в столовой отрабатываешь?

— Ага. Я за Маллира, Иниран за купол.

— Ясно, — виновато улыбнулась я. — Представляю, как вам обоим такая компания не нравится.

Как-то выходило, что в обоих провинностях я участвовала — и пусть избивать Маллира не просила, но с куполом-то руку приложила непосредственно. Но мой невинный вид не вызывал никаких подозрений! С таким видом, как у меня, много чего творить можно… а отрабатывать будут другие. Но Лаур на мое замешательство внимания не обратил, а подхватил последнюю озвученную мысль:

— Кажется, господину Шолле давно известно, что мы не ладим. И он совместным трудом решил нас примирить. Вот пусть теперь и расхлебывает!

— Ты о чем?

Я взяла вилку, но Лаур протянул руку и надавил мне на запястье. На недоуменный взгляд пояснил:

— Чудится мне, что ты не слишком голодна, Тиалла.

— Что?

Но Нора сообразила быстрее и резко отодвинула от губ пробирку:

— А кровь?

— Кровь можно, — он улыбался лукаво.

— Что вы устроили? — спросили мы хором.

Но ответить оборотень не успел. Из смежного зала, где ужинали преподаватели, вдруг выплыл профессор Наинниллидан. Остановился в центре и плавно повел руками по воздуху. Студенты стихли от недоумения, и вдруг эльф запел — протяжно так выводил какую-то нудную мелодию, но хрустальный голос звучал чисто и красиво. И почти сразу мои сокурсники подхватили, видимо, мелодия им была известна. Я за своим факультетом раньше не замечала большой склонности к представлениям. Это их успехи в последней битве так вдохновили?

— О бесы… — выдохнула Нора.

Я проследила за направлением ее взгляда и замерла. Суккубы и инкубы решили поддержать? Многие из них вскочили с мест и начали танцевать. Янош вообще запрыгнул на стол и зачем-то скинул пиджак. Как он красиво танцевал, я и не предполагала такой гибкости в мужском теле. Расстегивая рубашку и покачивая бедрами, он пьяным голосом почти в мелодию подпел:

— Иниран, сукин ты сын… Хоть бы предупредил!

Принц ухохатывался, сложив руки на груди. А вокруг него начиналась настоящая вакханалия: суккубы и инкубы только минуту выдерживали просто танца, а потом начинали раздеваться. Да так это у них выходило, что дух захватывало — невероятно пошлые движения, становившиеся все интенсивнее. Одна суккуба схватила только что вошедшего в столовую Мирка. Парень замер, не в силах остановить дальнейшего — демоница выгнулась перед ним, потом изящно опустилась на колени, быстро расстегивая его штаны. Нора права — о, бесы, сейчас здесь такое начнется!

Попались и оборотни. Но у них был какой-то свой ритм, многие начали прямо здесь обращаться — треск тканей и ломающихся костей немного заглушал мотив. Но Лаур только сосредоточился — следил, чтобы никто из себя не вышел, однако останавливать не спешил. Но, кажется, причин для паники не было: перевернувшиеся в волков, лисиц и даже тигров оборотни не проявляли агрессии. Они бегали по всей столовой, радостно задрав хвосты. Одних вампиров проклятие не коснулось, но и они впечатлились. Да что там — это же полный бедлам! С одной стороны эльфы воют, с другой — оборотни скачут, в центре суккубы с инкубами уже почти полностью раздетые, перехватывающие невинных жертв и пытающиеся их тоже раздеть. А колдуны дополняют ощущение праздника: кто-то хохочет, как сумасшедший, кто-то эльфам пытается подпевать, а какие-то девушки начали запускать вверх небольшие разноцветные шарики, наподобие фейерверков.

— Но заклинаний нет! — не понимала я, но смеха тоже сдержать была не в силах.

— Подсыпали что-то, — догадалась Нора. — Ставлю на листья дорланова древа!

— Молодец, — похвалил Лаур. — Ты точно не эльф?

Из смежного зала выбежала магистр Нарана с гневным видом. И попыталась навести порядок:

— Вы что тут устроили?! Безобразие! Вы студенты магической академии, а не какие-нибудь неучи! — она схватила за локоть одну из студенток своего факультета. — Вот так надо!

И метнула вверх заклинание. То сорвалось с ее пальцев и разразилось в воздухе разноцветными вспышками.

— Вот это другое дело, — похвалила себя магистр и принялась запускать все новые и новые залпы под восторженные вздохи.

После этого еще несколько оборотней трансформировались и тоже бросились по кругу, тявкая, порыкивая и радостно взвизгивая. С участием профессоров хаос только набирал обороты. Отыскала глазами самого страшного человека — ректор кричал:

— Лаур, Иниран! Три шкуры с вас спущу! Вы теперь до самого выпуска отрабатывать будете!

Лаур пожал плечами, а Иниран издевательски помахал господину Шолле. Тот замер на секунду и выдал:

— Ладно, потом как-нибудь.

Ректор задрал лицо вверх, поднял руки и закружился под очередным цветочным фейерверком. Я случайно снова глянула на инкубов — бесы, там уже такое происходило, о чем незамужняя девушка могла только догадываться. Но Иниран перехватил мой взгляд, усмехнулся, быстро встал уже через минуту оказался рядом с нашим столиком.

— Лаур, нам с тобой нужно алиби!

Оборотню, по всей видимости, никакое наказание за такое развлечение не было страшно:

— Да не поможет алиби! Расслабься и получай удовольствие! Ректор не будет слишком злиться — ты только глянь на него, он таким счастливым отродясь не был.

— Ага, — отозвался Иниран. — Потом еще и похвалит. Но это не точно. Да что такого? Через пару часов всех отпустит.

Я же до сих пор не могла поверить и оглядывала зал. Зрители, которые не успели вкусить веселящих яств, тоже участие принимали, хоть и не с тем же пьяным видом: хохотали до колик, а кто-то танцевал или добровольно отдавался на растерзание инкубам. Я едва перекрикивала всеобщий гвалт:

— Кошмар! Да как он вообще на такое тебя уговорил?

Все сразу поняли, кого я имею в виду. Но Лаур ответил:

— Справедливости ради, Инирану не пришлось меня уговаривать. Он будто бы в точности попал в мое настроение.

Я случайно глянула в неправильном направлении и быстро отвела взгляд. Там совершенно точно часть Мирка уже была во рту у сукуббы. И рядом на полу парочка в очень недвусмысленной позе. Они вроде бы еще не перешли к главному, но за пару часов точно созреют. Большего я видеть не хотела! Невольно смутилась и начала краснеть. Я тут единственная, кто от подобных зрелищ теряется? Академия нечисти в ее самых смелых проявлениях! Вот только эльфы молодцы — поют себе и медленно танцуют, никаких неприличий.

Лаур смотрел на все спокойно и внимательно. Быть может, отслеживал любые изменения настроения у своих — остановит их, как только они радостно бегать и тявкать перестанут, а перейдут к более опасным мероприятиям. Нора смеялась со звуком железа по стеклу. Иниран тоже осмотрелся и на секунду остановил взгляд на парочке на полу. Как-то заметно напрягся. Я решила, что могу просто молча уйти, а уж наутро обсуждать с друзьями произошедшее. Но стоило мне сделать шаг, как принц перехватил меня за талию. Он вдруг с силой прижал меня к себе, а глаза заливала пьяная муть.

— Иниран! — выкрикнула в страхе. — Ты тоже, что ли, ужин ел?

— Нет.

Он выглядел обескураженным, но меня не отпускал — наоборот, прижимал к себе все сильнее. А потом подхватил и усадил на стол, раздвинул бедра, чтобы устроиться удобнее, и прижался губами к шее. Горячая ладонь скользила по спине с ощутимым нажимом. И снова — никаких заклинаний, но он явно не в себе. Особенно странно стало, когда начал дуть мне в кожу тонкой струйкой, хотя сам задыхался от страсти.

— Иниран, что происходит? — я обхватила руками его лицо и заглянула в глаза, чтобы докричаться.

— Не знаю… — ответил потрясенно.

Но рядом уже оказался Лаур, схватил принца за плечо и оторвал от меня.

— Ты спятил?! — заорал громко, но хаос вокруг и не думал от этого останавливаться.

— Не знаю… — выдохнул принц и снова потянулся ко мне. — Я не могу остановиться… Ты должна почувствовать эту страсть… и отдать ее мне. Иначе я задохнусь…

— Как инкуб? — выдала я первое, пришедшее на ум.

Но Иниран вдруг опустил голову и как-то совсем неестественно изогнулся, как будто у него внутри ломались все кости. Лаур отпустил его плечо и выдал едва слышно:

— А это что сейчас было? Ты оборотня изображаешь?

Что-то явно шло не так. Иниран смотрел на нас — вроде бы снова вменяемый, на меня не кидался, нечеловечески не изгибался. У меня же панически забилось сердце — я зажмурилась и осмотрела. Да нет на нем никаких заклинаний! Просто ведет себя странно, то инкубов, то оборотней пародирует. Но Янош что-то подобное говорил…

Я схватила Инирана за руку и потащила из столовой. Лаур и Нора поспешили за нами. В тихом коридоре остановилась, снова и снова осматривая принца. Друзьям объясняла спешно:

— Янош тоже подозревал неладное! Но на нем нет чужих проклятий!

— Проклятие? — Иниран смотрел серьезно и выглядел полностью в своем уме. — Да брось. Это просто… возбуждение. Такое зрелище там на многих сказалось. Я не сдержался. Тиалла, успокойся, в последнюю очередь я собирался тебя обидеть.

Но нет, что-то не так — не простое возбуждение было, а что-то совсем иное. Он вел себя как возбужденный инкуб, а потом, когда подошел Лаур…

— Нора, — я не отрывала взгляда от его лица. — Подойди ближе, обними его.

— Это еще зачем?

Но вампирша тоже понимала, что ситуация из ряда вон. Она шагнула к Инирану и положила руку ему на плечо. И его глаза вновь начали темнеть, стали голодными. Я отшатнулась, когда он подался на меня.

— Лаур, да держи ты его! Опять накатило?

— Да, — ответил Иниран теперь нервно. — Странное чувство. Я снова хочу тебя, но как-то иначе… Горло бы тебе разорвать… Слизнуть хоть каплю…

Нора ахнула. Уже до всех дошло. Я всплеснула руками:

— Вовремя вы ректора из строя выбили, ничего не скажешь! Бежим в лазарет!

В тихой приемной никого не оказалось, зато раздался счастливый голос из-за ширмы:

— Ну наконец-то! Куда все пропали? Мне даже ужин не принесли!

— Тихо, Маллир, — отрезала я. — Иниран, давай на кушетку.

Маллир сжался от ужаса и заскулил, когда обозрел нашу компанию:

— Клянусь, я никому ничего не говорил! Клянусь!

Но на него особого внимания не обращали. Принц выглядел удивленным, но соображал как обычно, вроде бы:

— Я же не больной. Тиалла, посмотри хорошенько, на мне должно быть чужое заклинание!

— Да знаю я! — дернулась нервно. — Не вижу ничего! Ложись уже, всеми бесами прошу. И давайте его привяжем. Вдруг еще что-то случится? Нам два часа хотя бы продержаться — потом ректор поможет.

Иниран лег и даже позволил Лауру крепко перетянуть его ремнями. Но сразу после принц взмолился:

— Нора, отойди чуть подальше, умоляю. У меня в голове все путается от твоих желаний!

Она послушно заняла стул за кушеткой Маллира, но бурчала под нос недовольно:

— Да каких там желаний? Мы всю жизнь с этими желаниями существуем — и ничего, никто не помер. Ну, почти… Иногда, конечно, помирают, если сильно сопротивляются…

Лаур в очередной раз порадовал собранностью:

— Итак, он реагирует на всех, кто рядом оказывается — как будто их сущность перенимает, но не магию. Так, что ли? Маллир, ползи-ка сюда!

Бедолага всхлипнул — обе его ноги были туго перебинтованы после переломов. Но Лаур схватил его кушетку и пододвинул вместе с пациентом. Я наклонилась над Инираном, наблюдая изменения в его лице:

— Еще поближе, сучка высокомерная, — выдохнул он. — Таких на место надо ставить сразу, чтобы были шелковыми. Поближе, красавица, покажи, что и меня за человека считаешь! Или уже сдохни!

Лаур хмыкнул и так же резко отодвинул кушетку. Маллир продолжал жалобно и нечленораздельно поскуливать.

— Похоже на то, — сделала я вывод. — Ладно, пока попытаемся найти причину. Иниран, подскажи, где искать, если знаешь. Остальные, отойдите подальше, чтобы его не сбивать.

Я села рядом, взялась ладонями за его лицо, уже в который раз закрыла глаза и сосредоточилась. Но отвлеклась, когда услышала тихое:

— Ничего себе, как ты сильно за меня боишься. У меня от твоего страха в груди все дрожит, и рыдать хочется.

Ну конечно же, мои эмоции он тоже перенимает. Но я ответила спокойно:

— Не за тебя, а за благополучие всего государства. Сам знаешь.

— Знаю, — он зачем-то начал улыбаться. — Вот только я чувствую не только страх… за государство. Мы можем сейчас всех свидетелей отсюда выгнать, и обсудить эту невероятную смесь из чувств?

— Помолчи, пожалуйста, не мешай.

— Не могу. Иначе вообще никогда не скажу. Тиалла, я не хотел, чтобы ты это чувствовала, ничего для того специально не делал. И лучше бы я не узнал, честное слово. Но отворотное заклятие тоже смогу, только в себя приду…

— Иниран!

— Ну-ка, посмотри мне в глаза.

Я решила, что это часть последней темы. Я нависла над ним, держу его лицо дрожащими руками — очень интимно. И он не может отстраниться от моих эмоций, сейчас они для него очевидны. Не рад им, не торжествует, ему больно — я это почему-то тоже почувствовала, хотя на меня такое же проклятие не перекинулось. И все равно не смогла ничего поделать, распахнула глаза и утонула в его.

Но Иниран продолжил твердо:

— Нет, глубже смотри. Подозреваю заклинание растворения личности, но не седьмого, как принято, а десятого уровня.

Я вмиг очнулась и попыталась сосредоточиться на его зрачках, игнорируя собственное отражение в них. И, прорвавшись сквозь темноту, увидела — слабое оранжевое отражение.

— Вижу, — выдохнула почти ему в губы. — Я вижу проклятие! И что означает этот твой десятый уровень?

Отодвинулась, чтобы не пропустить ни одного слова.

— Самое тонкое плетение. Никакой ауры и остаточного следа, потому ты и не могла увидеть раньше.

— И как его снять?

— Практически невозможно, — он теперь тоже выглядел сосредоточенным и почти испуганным. — Проклятие уже проникло в мозг, без последствий его не вытравишь.

— Но что же делать?

Он в ответ слабо улыбнулся:

— Опять волна страха, держи себя в руках. Надеюсь, ректор поможет. А если не снимем, то проклятие сведет меня с ума. Считывание чужих эмоций — просто побочный эффект, признак сопротивляемости личности от растворения, потому она впитывает чужие. При моем магическом резерве я протяну неделю или две. И наложено оно не сегодня — не меньше трех дней назад. Я странно себя чувствовал, но списывал… на другое. Мой резерв компенсировал, но он заканчивается, раз начались внешние сбои.

Я уже вскочила на ноги и с ужасом смотрела на друзей. Они все слышали, оттого и выглядели весьма сосредоточенными. Лаур оторвался от стены и направился на выход:

— Я в столовую. Притащу ректора, когда он сможет соображать.

Маллир пискнул:

— Вы только тут этого гада не оставляйте! Я бы не хотел оказаться рядом, когда он окончательно спятит!

Но Нора выдала что-то более ценное:

— В магии крови есть способы замедления любых процессов, применяется при смертельных ранениях и необратимых заклятиях. Это отличный вариант, пока не найдем решение. Я позову кого-нибудь из профессоров.

— Беги, — выдохнула я.

Сама же посмотрела на его лицо — и ведь ничего не выдает катастрофы. Он даже не бледен, выглядит как обычно. Наверное, все еще магический резерв справляется. Уверенно залезла прямо сверху, села на него и наклонилась.

— Смотри на меня и помалкивай, Иниран. Я буду пытаться вытянуть его своими силами, пока не передам тебя экспертам.

— Хорошо, помолчу. Но ты эту позу запомни. На всякий случай.

Моя магия слаба, но только теперь я ощутила ее слабость в полной мере. Сейчас я могла показать пространству едва уловимое искажение и даже тончайшую сеть разглядеть сумела, но такое колдовство не поддавалось моим усилиям вообще. Я даже задеть его не могла. Воздух скользил мимо, магические волны не цеплялись — все равно, что рыбацкой сетью комара ловить.

— Не получается, — сказала, когда уже было очевидно.

— Я знаю, — ответил он. — Но зачем у тебя внутри так болит?

— Потому что не могу помочь, — ответила честно, уже не в силах кого-то из себя разыгрывать.

Но он сощурился и заявил серьезно:

— Кстати, неправда. Я стал чувствовать твои эмоции слабее… А, понял, твоя магия насыщает мой резерв. У всех эльфов есть такое свойство, а ты с ними где-то рядом.

Я спрыгнула на пол, когда в палату вошел вампир — дала ему проход. Нора уже все примерно объяснила, потому профессор и не сводил с Инирана сосредоточенного взора. Ответила по инерции:

— Возможно. Я про свой резерв мало что знаю.

— Его нет, — повернул Иниран ко мне голову. — То есть если ты просто постоянно будешь рядом, как пришитая, то я смогу продержаться пару лет. Ложись рядом, Тиалла, спаси государство. Ну же, улыбнись! Я тебя и родителям представлю, как переносной аккумулятор.

Усмехнулась, понимая, что шутит, но на душе было совсем не весело. Вампир разрезал ему руку, потом укусил собственное запястье и приложил рану к ране, что-то нашептывая. Пациент на глазах становился заторможенным. К тому моменту, когда лазарет был битком набит озабоченными преподавателями, Иниран уже отключился. Ректор даже из-за проделки с ужином не ругался. Вот он был бледен, как смерть, и бледнел все сильнее, когда очередной профессор качал головой, не в силах помочь еще хоть чем-то, кроме замедления неизбежного.